Гарри Поттер и Хранитель магии

      Погода в этом году испортилась совсем рано: уже с середины октября прежде золотые деревья осыпались, листья на земле побурели под постоянным противным дождем, а по утрам лужи сковывал тонкий и ломкий лед. Драко совсем перестал выходить на улицу, жалуясь на холод и сырость, не приходил в Тайную комнату, говоря, что там нет камина, значит, делать ему там нечего. Гарри, который ждал, что тот, наоборот, его оттуда просто не выпустит, несколько растерялся. С другой стороны, у него самого все прибавлялось дел. Позиция пока еще непризнанного лидера факультета обязывала, и пусть Рон самоотверженно брал на себя часть его забот, Гарри все равно вечерами на кровать падал практически без чувств. Панси еще: она вдруг вспомнила, как они ходили на свидания сразу после того, как заключили помолвку, и теперь Гарри, засунув поглубже раздражение, исправно тратил на нее половину субботы или вечер пятницы. Драко мог внезапно бесцеремонно сесть рядом с Гарри на каком-то занятии, промолчать, не сказав ни слова, все время урока, заставляя Гарри словно на гвоздях вертеться, а потом внезапно пропасть до следующего дня. Нотт только руками разводил, когда Гарри припирал его к стенке: Драко устал и даже на него уже огрызается. Гарри и злился, и обижался, но смысла в этом не было, потому что Малфой или не замечал, или игнорировал. В любом случае появилось дело, в котором Гарри мог помочь, точнее, при котором его мог сопровождать только Драко, и Гарри радостно использовал эту возможность. — Скажи мне пароль от вашей гостиной, — Гарри подстерег в подземелье и поймал Забини за локоть. Блейз весело удивился. — Нагло, Поттер. — Да ладно, все равно ведь часто меняете, — фыркнул тот. — Тебе повезло, что я как раз иду туда, — помолчав, сказал Блейз. — Пойдем.       Не доверяет. Мило. Гарри не стал ничего говорить и последовал за ним, в конце концов, может, у слизеринцев оговорен запрет на разглашение пароля студентам других факультетов. — Давно не виделись, — проскрипел Кровавый барон, зависнув перед Гарри, когда они подошли к самым дверям. — Надоело прятаться? — Не надоело, — отозвался Поттер, широко улыбнувшись призраку. — Вырос, стало сложнее. — Выше стал, а ума не прибавилось, — захихикал призрак и глянул на Блейза. — Что с провожатым? — Завожу друзей на разных факультетах. Как и вы дружите с призраком факультета Гриффиндор, — не удержался и подколол Гарри. — Я не общаюсь, а терплю, — пафосно изрек барон. — Разве я не сказал бы тебе пароль от гостиной по знакомству? — Не сказал бы, — ответил Гарри. — Надо же, догадался… — и он растаял, напоследок обдав Гарри холодом. — Впервые на моей памяти он беседовал по своей воле, а не отвечал на вопросы, — заметил Забини, смерив Гарри взглядом, словно ожидал увидеть в нем что-то особенное. — Согласись, его чувство юмора — это нечто.       Гарри вошел в гостиную Слизерина вслед за Блейзом и огляделся: он бывал здесь на втором курсе, но у него возникло впечатление, что он появился в подземелье впервые. Девочки-пятикурсницы, поднимая младших левитацией, помогали им украшать гостиную к празднику: дети развешивали по стенам сплетенные из веток венки, расставляли свечи на каменные выступы. Никаких традиционных для Хеллоуина символов видно не было, и это понятно: маги празднуют Самайн, пусть и не придают этому дню такое значение, как Малфои. У Гарри всегда кошки на душе скребли от вида тыкв и скелетов: еще в детстве тетка говорила ему, что его отец напился в честь дня всех святых и гнал по встречной, вот и убил свою жену и сам убился, а его, Гарри, скинули на плечи приличных людей, которые вынуждены теперь воспитывать будущего маргинала, ясно ведь сразу, что ничего путного из него не выйдет. Гарри тогда мысленно обещал себе никогда не пить, а неделю в конце октября ненавидел всей душой: единственный праздник в школе, на обязательном участии Гарри в котором настаивала Петунья, был именно Хеллоуин. Никто не знал, когда именно погибли родители Гарри, а ему и в голову не приходило сказать об этом самому и попросить оставить его в покое. Гарри, как ни пытался он изобразить себя тупым и не способным выучить даже пару строк, приходилось играть мизерные роли в спектаклях про смерть, побежденную смерть, обманутую, но это был праздник, и все вокруг веселились, а ему хотелось исчезнуть от непонятного чувства вины перед родителями, которых он не помнил, словно никогда и не видел.       Малфои Хеллоуин, конечно же, не праздновали, хотя специальную коллекцию сладостей Драко исправно покупал в Хогсмиде, и еще неделю шуршал фантиками в карманах. Люциус отмечал Самайн, Драко рассказывал, как это было до того, как он отправился в школу — отец уходил в лес на поляну, где проводили ритуалы многие поколения до него, раздевался до ритуальной рубашки и штанов, по мерзлой траве обходил контур лесной прогалины, чертил круг, разжигал огонь, который горел белым… — А дальше? — жадно спрашивал Гарри. — Он даже палочку никогда не брал, — Драко зарывался глубже в одеяло. — Сидел под звездами и слушал лес.       Драко следил за ним, пока Нарцисса и Уолден пытались его разыскать по всему лесу, не потревожив Люциуса. Драко с изумлением наблюдал за тем, как отец тщательно соблюдает каждое действие древнего ритуала поклонения старшему, возможно, незримо присутствующему здесь: миры едины в эту ночь, может прийти прародитель рода, чтобы посмотреть, как живут его потомки. Люциус потом садился на землю или ложился, словно сливался с землей и звездным светом, и начиналось то, что Драко, всю жизнь проживший в окружении магии, про себя называл истинным волшебством, хотя в подростковом возрасте пытался списать на игру воображения. Воздух теплел, пахло солью, как у моря, они приходили, но Драко ощущал что-то глубоко неправильное в происходящем. Люциус, живший магией, словно не вкладывал душу в то, что делал. Если б Драко хоть раз спросил, то узнал бы, что Люциус не чувствовал ни морского ветра, ни приятного тепла, в отличие от него самого.       Гарри улыбнулся воспоминаниям о рассказах Драко, оглядывая гостиную. Это было во время второго их лета, когда они полуночнили над картами, а потом заматывались в одеяла, прижимались друг к другу и шепотом разговаривали обо всем на свете.       В гостиной было много людей. Некоторые и вовсе не обратили внимания на постороннего, кто-то поздоровался и отвернулся. Драко нашелся за длинным узким столом под большим темным окном, выходящим в озеро; в воде проглядывались огромные щупальца — кальмар тоже с интересом наблюдал за тем, чем таким странным занимается ученик. Неподалеку в кресле сидел Теодор и дремал над учебником, положив голову на локоть. Гарри трансфигурировал платок в одеяло — на полчаса хватит — и накрыл Нотта полностью. — Спасибо, мам, — пробормотал Нотт, сворачиваясь под одеялом плотнее.       Драко даже не заметил, что к нему подошли, полностью поглощенный своим занятием. Гарри заглянул ему через плечо — он снова, как во Франции, пытался составить из гальки человекоподобную фигуру, но камни никак не хотели держаться в задуманном им порядке и рассыпались. Драко с досадой прикусывал губу, успокаивался и терпеливо начинал сначала. — Хочешь, подарю тебе кукольный театр? — фыркнул Гарри, свалившись на свободный стул. Драко дернулся, поймал укатившийся со стола камень и положил его в гору других, только потом повернулся. — Мне и цирка хватает, — отозвался он, смерив Гарри взглядом. — Сразу начинается, стоит тебе появиться. Зачем ты ко мне пришел? — Как приветливо, — хмыкнул Гарри и не удержался. — Может, я не к тебе пришел, — Драко глянул на него так, что воздух застрял на выдохе, и Гарри торопливо добавил. — Может, у меня святая миссия — спасать Тео от холода. — Сделаем вид, что это не прозвучало по-идиотски, — поднял руку Драко. — Так что случилось?       Гарри помолчал, потом поднял взгляд. — Мне нужно твое… присутствие. Ты умеешь аппарировать по координатам?       Драко оскалился: — О-о, — протянул он. — Лорд Поттер, оказывается, до сих пор расщепляется, как будто вчера палочку в руки взял. — А наследник Малфой камни склеить не может, — не остался в долгу Гарри. — Может, тебе клей купить, и как маглы ручками попробовать? — Что я вижу, — Драко развернулся и присел на край стола, скрестив руки на груди. — Эта жалкая попытка нахамить должна меня задеть? — Драко, я серьезно, — Гарри повторил его позу и легонько толкнул коленом: это был их условный знак, что речь пойдет о чем-то значимом, и попытка пошутить может обернуться обидой. Малфой мгновенно опустил руки и уже спокойно сказал, что сейчас уберет все, доведет Нотта до кровати, а дальше он в его распоряжении.       Гарри не хотел говорить Люциусу, куда направляется. Он знал, что тот предложит ему сопровождение, он откажется, Люциус промолчит, но это оставит некую неловкость между ними, потому решил просто даже не начинать этот разговор. Но и одному идти к могиле родителей он не хотел. Драко аппарировал лучше всех на курсе, потому Гарри даже не почувствовал привычного головокружения, которое случается, когда кто-то берет тебя с собой в парную аппарацию, но он не мог упустить возможность и уткнулся в мех, которым был оторочен капюшон мантии Драко, похожей на пальто, слишком длинное и закрытое для магловского. Мантия напоминала почему-то военную форму. Они не обнимались с самой Франции, с той ночи в гроте, когда Гарри, признавшись себе, что у него не получилось, давший себе время до свадьбы, сбросил с плеч целую гору. У него больше не было чувства, что он не соответствует, что не держит данное им слово. Правильно сказал Эймерей: честность — это форма контроля, став честным перед самим собой, признав, что не справляется, Гарри по-настоящему обрел силы. Он больше не ждал от себя подвига и позволял себе помечтать, повспоминать, что раньше жестко пресекал, не позволяя себе быть с Драко даже мысленно. Мечты все равно возвращались, его тянуло к нему, сердце к нему рвалось, и сдавшись и согласившись с этим, Гарри успокоился. Драко обнял его в ответ и вдруг погладил по спине таким простым и одновременно ласковым жестом, что Гарри почувствовал, что начинает дрожать — его бросило в жар, и на почти ноябрьском холоде он мгновенно замерз.       Всего два месяца.       Он коротко поцеловал Драко в губы и отступил на шаг, огляделся. — Это же памятник, — вдруг сказал он, заметив скульптуру посреди площади, возле которой они появились. — Это же… — Ты бы слышал, как папа орал, когда его поставили, — хмыкнул Драко, становясь так, чтобы они соприкасались плечами. — Магловский памятник колдуну из рода Поттер, позорище. Магическое искусство не предполагает скульптурного изображения конкретного человека в полный рост, бюст — куда ни шло, но памятник, к тому же сюжетный… Еще и тебя изобразили, — он ткнул пальцем в младенца, которого держала на руках медная женщина. — Как будто ты тоже умер. — Может, все так и думали, — пожал плечами Гарри. — Потому никто и не вспоминал обо мне, как о живом. Так же проще, — он повернулся к Драко. — Памятник впечатления о себе не испортит. — Ты слишком много беседуешь с папой, — фыркнул Драко, засовывая руки в карманы. — Пошли. Вон церковь, наверняка кладбище там же.       Он открыл калитку и первым прошел по узкой тропинке между могилами, не оборачиваясь, свернул. Гарри понял, что в любом случае будет видеть его все время — на фоне бурого осеннего пейзажа он словно светился — и пошел по другой стороне, отыскивая знакомые имена. Наконец остановился перед мраморной плитой.       Могильная плита у Джеймса и Лили была общая — это тоже магловский обычай. Гарри подавил раздражение. Почему так… нарочито? Джеймс из древней семьи, могли бы написать так, как принято, как положено, нет, надо было до конца дожать легенду о либералах, потому и среди могил Поттеров, правильных, достойно оформленных плит, на которых выбиты символы мастеров и руны, торчит белая плита со скошенным верхом, как было модно в то время: Гарри видел такие в фильмах. Модно… бывают вообще моды на могилы? Видимо, да. Он осмотрелся: кладбище явно было общим для магов и маглов, но те места, где покоились колдуны, сразу бросались в глаза. Драко неслышно подошел и встал рядом. Он не проронил ни слова. — Я должен… почувствовать, верно? — тихо сказал Гарри, не сводя глаз с надписи «Джеймс Поттер». Даже имя полное не написали. — Но я видел их, говорил с ними. Это место ничего не значит.       Он поднял руку с кольцом — Даром смерти, только посмотрел на воскрешающий камень, как Драко перехватил его ладонь и и прижал к губам. — Не надо, — шепнул он, согревая руку Гарри своим дыханием. — Простись с ними здесь, сейчас. Не тревожь мертвых снова, не зови — они могут услышать. Им не место в этом мире. — Но зачем тогда вообще приходить к могилам? — сказал Гарри, перевернул ладонь и теперь гладил Драко по щеке кончиками пальцев. — Они ведь даже не узнают. — Это не мертвым нужно, Поттер, — проговорил Драко, еще раз поцеловал его ладонь. — Это нужно живым. Ты знаешь, от кого происходишь и рядом с кем идешь. Тень предков скрывает нас от палящего солнца, пока не остыла рукоять, мы принимаем оружие у тех, кто шел перед нами, кто прокладывал нам путь. — Рукоять моего меча остыла, — отозвался Гарри. — Я думал, я был уверен, что хоть что-то почувствую, но меня просто бесит, что их похоронили как попало. — Ты теперь глава рода Поттер, — усмехнулся Драко, наконец опуская его руку от лица, но не разжимая пальцев. — Можешь переделать могильную плиту, закрыть дом… — Какой дом? — спросил Гарри. — Мемориальный, — ухмыльнулся Малфой. — В обморок не грохнись только, когда увидишь этот ужас.       Гарри подумал, что попал в свой кошмар. Он стоял по пояс в высокой траве, разросшейся, как мутировавшие сорняки во дворе усадьбы, которые уничтожил Люциус. Большая часть коттеджа устояла, хоть и была сплошь оплетена плющом, но правую часть верхнего этажа снесло начисто. — Давно Авада Кедавра рушит материальные предметы? — спросил Гарри, задрав голову.       Драко удивленно посмотрел на него. — Вот пока ты не спросишь, я даже не задумываюсь о некоторых вещах, — сказал он. — По сути ведь правильно, все должно быть цело. Или это была не Авада, и тогда ты не Избранный. — Включи голову, — фыркнул Гарри. — Избранный — это тот, кого выбрали. Меня выбрали, только вот неясно, для чего именно. Так что я Избранный. И ты тоже. — Я?! — Ну я же тебя выбрал, — Гарри повернулся к нему с улыбкой, и вдруг замер.       Прямо позади них стояла древняя старуха: сгорбленная спина, грузное тело, поверх мантии она была укутана в несколько платков. «Я чары наложил, — дохнул Драко на ухо. — Она не должна нас видеть!» Но она явно видела.       И тут Гарри ее узнал. — Вы Батильда Бэгшот, — сказал он. — Автор «Истории магии». Здравствуйте.       Сметвик говорил Гарри, что Батильда Бэгшот — живое свидетельство идиотизма всех магов: ей столько лет, что она и сама уже не помнит их количество, и столько может прожить любой приличный маг, если будет вести себя адекватно, лечиться, не лезть на рожон, а строчить книжки в уютном доме. Как нормальные люди. Но нет, надо обязательно прыгать в пекло, умирать, не дожив до ста, и завидовать предкам, которые до трехсот тянули. Великие мудрые предки запирались в замке и сидели там, выползая за едой и на праздник пару раз в год, а кто особо отличался умом, рыл себе подземный дворец и окапывался там. А то говорят сейчас: алкоголь и злоупотребление магией вредят здоровью, раньше колдуны больше работали руками, вот и жили дольше. Чушь! Дуэли, проведение неподготовленных ритуалов и Авада в грудь вредят здоровью, а не алкоголь. — Вы вернулись, мальчики, — проговорила Батильда. Гарри и Драко переглянулись. — Ну, заходите тогда, заходите. Забыли что-то или просто решили все-таки остаться на чай?       Она повернулась к ним спиной и пошла, не оглядываясь. Драко немедленно направился за ней, а когда Гарри догнал и схватил его за рукав, выразительно глянул на Батильду и покрутил пальцем у виска. — Я это и так понял! — прошипел Гарри. — Куда ты прешься? — Да интересно же, она старейшая из ныне живущих на всем острове, — тихо ответил Драко. — Пошли!       Они добрались до приземистого, но аккуратного домика, ко входу в который надо было спускаться. Дом был оплетен плющом, но обычным, не исказившимся. Внизу, у самой двери стояла лужа, которую Драко машинально высушил; Батильда обернулась с улыбкой, сделавшей ее лицо еще старше; казалось, кожа сейчас облетит с него, оставив голый череп. — Абрахас, ты как кот — чем тебе лужа не угодила?       В полутемной прихожей Драко совершенно круглыми глазами глянул на Гарри, тот ответил ему не менее ошарашенным взглядом. — Томас, не стой на пороге, — велела Батильда, и дверь за Гарри захлопнулась.