Гарри Поттер и Хранитель магии

      Драко так и замер с раскрытым ртом. Такая идея не то что казалась ему нереалистичной, она даже не приходила ему в голову. А почему, собственно? Ведь Люциус не настаивал на немедленном заключении помолвки Поттера, более того, на него и расчетов не делали — просто Рабастан выяснил, когда смотрел совместимость самого Драко с Панси. А сейчас… а сейчас уже не переиграть. Или…?       А есть ли смысл? На Драко вслед за мгновенным возбуждением навалилась странная апатия. Все грядущие события уже собрались в стройную линию, правильную линию, где все довольны и в плюсе, даже он сам, потому что сохранит отношения с отцом, с самим Поттером, с Панси, со всеми. Эгоизм и исполнение собственных желаний, это, безусловно, манит, но встает вопрос, что делает его самим собой? Разве способность делать что душе угодно? Нет, корни, которые пронизывают землю насквозь. Он уже видел того, от кого отвернулась семья — Сириус Блэк, собирающий крохи внимания от тех, кто из милости назвал его своей семьей. Он будет таким, если попробует воспротивиться естественному течению событий? А если Поттер, ради которого он все это сделает, от него отвернется, что тогда? У него никогда не будет гарантий, потому что если он включит запрет на развод, то после его смерти Гарри не сможет жениться — кодекс был суров по отношению к клятвам верности. А Поттер точно начнет сомневаться, ведь отношения с Драко и его желания — это неправильно, и «Люциус учил совсем другому».       Кто обещал ему, Драко Малфою, счастливую жизнь? Его предки наградили его богатством и талантами, но никто не говорил о счастье. С чего он вообще взял, что идиотская идеология «каждый имеет право на счастье» вообще достойна существования? Это утопия, и тот факт, что он является ребенком тех, кто стал удачным исключением, не делает его автоматически продолжателем традиции. Разве Абрахас был счастлив? Даже если он и любил свою жену, они были вместе слишком мало, чтобы это можно было расценивать как счастливую семейную жизнь, а ведь он — единственный в современной истории семьи, кто расторг помолвку под предлогом любви. Не свою помолвку, но он был тогда главой рода, и именно он вписал твердой рукой в летопись причину отказа от договора с Аполлинером Малефлуа: «Любовь, естественная, как дыхание, стала неотъемлемой функцией наших тел. Не вижу иного выхода, кроме как заключить брак между мной и Эрной». Бальтазар Малфой считался образцовым семьянином, но вряд ли его супруга хоть раз услышала от него слова любви. Вполне вероятно, что он, с его харизмой и безмерным обаянием, был влюблен в кого-то другого, но женился на своей сестре, потому что считал это правильным — во имя блага семьи и процветания рода. Что ж, если воспринимать себя как одно из звеньев длинной цепи, действительно становится проще. Поттер, может, и понимает разумом свои обязательства, но не ощущает этой связи с предыдущими поколениями, потому что у него ее нет, потому и спрос с него меньше; а сам Драко помнит сидящего напротив него Абрахаса, портрет Эрны в галерее, довольно разговорчивого Бальтазара, который рассказывал ему сказки, опираясь на богато украшенную раму парадного портрета. Счастье… что вообще есть «счастье»? И раз уж на то пошло, то счастье есть конечная цель, а его цель не может быть сопряжена с болью и чувством бесполезности и того, что после него все станет еще хуже — цель его жизни, пусть и короткой, должна быть благородна и далека от примитивного «хочу делать что пожелаю». Поттер не просто хочет поступать правильно; он должен так сделать. Драко никогда не хотел быть героем, это как раз к Поттеру, тем более не собирался совершать подвига тайно, но у него не оставалось выхода, кроме как встать на этот путь и принести себя в жертву установленному порядку во имя будущего тех, кто никогда не оценит — но хотя бы родится. Владыка загробного царства увел свою жену от убитого горем утраты человека; но что сломило легендарного героя, не останавливающегося ни перед чем? Неужели он смирился бы с тем, что его насильно разлучили с любимой? Нет, он преодолел бы все, заставил ее вспомнить, ступил бы на остров, где вечно цветут яблони, и вернулся с ней в мир живых… если бы не отпустил ее сам. Если бы не разжал руку, признавая, что без него ей будет лучше; и пусть сейчас она горюет, но лучше она поплачет по нем сейчас, пока он живой, оттает и снова прильнет к груди своего мужа, и когда он сам умрет — а он смертен, и он умрет — она и не вспомнит о нем в объятиях бессмертного короля, а если вспомнит, то печаль ее будет легким облаком над безмятежным морем. — Во-первых, я был несовершеннолетним, и достаточного количества денег у меня не было, — проговорил Драко, проглотив слезы. — Во-вторых, Поттеру все равно нужна жена, он род восстанавливать будет, и Панси, которую воспитывали для брака со мной, куда лучше, чем неизвестно что. — Ну хорошо, — кивнул Уолден, внимательно разглядывая его лицо; Драко и не сомневался, что он понял, что он едва удерживает рыдания. — Идиотская какая-то ситуация, верно? — И не говори, — Драко закрыл глаза ладонью. — Как будто я во сне. Очень плохом сне, а проснуться никак не могу, — он помолчал. — Может, мне тут у тебя навсегда остаться? Тут тепло, готовить я научусь. Убираться тоже. — Оставайся, — пожал плечами Уолден. — К следующей зиме отрастим тебе бороду, чтоб ты не мерз, дрова станешь рубить, может, и на охоту я тебя затащу. — Ну нет уж, — категорично сказал Малфой, с досадой думая, что фестралов он видит из-за осознания смерти, а смерть, убийство как таковое так и не лицезрел: парадокс. Говорят, фестралов видят те, кто видел смерть — дело не в свидетельстве, а в понимании; хоронишь близкого — видишь фестралов. Он смотрел на умирающего Абрахаса, помнил, как вдруг схватился за сердце Сигнус и из последних сил плавно осел в кресло, чтобы не напугать ребенка, твердым голосом велел увести Драко в его комнату и лишь потом испустил дух, до того держался на одной магии. Драко своей реакции на смерть все еще не знал. — Никакой охоты. — Неженка, — фыркнул Макнейр и злорадно добавил. — А шкуры сдирать? — Фу! Перестань! — Вот как жрать, так ты первый, а когда речь о деле заходит, так сразу «фу»!       Драко со вздохом сел, переждал, пока организм вспомнит, как правильно функционировать, осторожно приподнялся, понял, что на сей раз никаких сюрпризов ему не готовится, перелез через Уолдена и сдернул штаны со спинки стула. «Чайник поставь», — сказал Макнейр и перевернулся на живот, уткнулся в подушку, давая Драко одеться без стеснения.       Переместились они не в Хогвартс, а в мэнор. Люциуса в доме не было, зато Нарцисса, увидев идущего от границы аппарации сына, выбежала встречать его на лестницу с такой радостью, словно они не виделись с самого лета. Обнимая ее, Драко даже поднял ее в воздух. — Я тоже рад тебя видеть, — сказал он. — Ты так… вырос? Нет, не то… — Нарцисса, наклонив голову, осмотрела его с головы до ног. — Уолли, подскажи мне слово. — Заматерел, — фыркнул Уолден, тоже оглядев Драко. — Один в один лорд Абрахас. Хорош. И хвала богам, что обручен, а то не пересчитать было бы разбитых сердец. — Я тебя сейчас ударю, — пообещал Драко. — Если ты сейчас же не заткнешься. — Я тебя не для того откармливал, чтоб ты мне скандалил, — фыркнул Макнейр. — Учись принимать комплименты.       Драко дошел до своей комнаты, на миг задержавшись возле двери в комнату Гарри. Он ведь, можно сказать, тут уже не живет. К Рождеству его дом будет готов принять хозяев, это… это будет последнее их Рождество. Последний новый год. Вот зачем, какой смысл сохранять то, что больше не принесет ему радости?       Потому что я лишь один в веренице. Потому что из моих рук примут меч и молот мои потомки, и даже если не будет у меня своих детей, пусть благословляют моим именем те, кто со мной одной крови. Пусть называют счастливым, как Феликса Поттера, хотя несчастнее его нет никого в роду: потерял любимую женщину, похоронил дочь, уничтожил и втоптал в грязь семью, которая через несколько поколений нашла способ отомстить. Но никто не будет знать, и лишь один медальон на гобелене хранит улыбку. У тех, кто направляет, всегда тяжелая судьба. Абрахас, великий глава семьи, вошедший в историю еще при жизни — кто знает, какие тайны, какую боль он унес с собой в могилу?       Драко вызвал домовика и велел тому перенести парадный портрет Абрахаса — не тот, что изображал его и Исиду в галерее главы рода, а обычный — в свою комнату. Портрет хранил молчание, и Драко и не надеялся его разговорить, но отчего-то стало спокойнее, когда Абрахас с интересом оглядел помещение, в котором оказался, и приветственно кивнул хозяину комнаты.       Драко поймал себя на том, что не может представить себе, что останется один. То есть не один, конечно, есть же этот чертов Абелард, да и не останется, потому что он поедет в Австрию, как и Поттер, но он отвык от того, чтобы жить на этаже одному. Он вдруг в ужасе выпрямился. Это что, вместо Поттера на его этаж поселят Абеларда?! Не бывать этому! Если уж отец так хотел еще одного ребенка, пусть и селит его в главном доме, где сам живет! Драко застегнул последнюю пряжку на груди, одернул камзол и медленно стянул с безымянного пальца кольцо Салазара. Так будет правильно. И в тот же миг так торопливо натянул его обратно, что оцарапал кожу. Маги только последние лет пятьдесят стали носить обручальные кольца на безымянных пальцах, Абрахас носил на нем все три кольца, говорящие о его отношениях с Эрной; Люциус после падения, когда похудел, переодел женское кольцо из набора, купленного напополам с Нарциссой, на средний, и всем стал говорить, что следует древним традициям. Драко носил на указательном пальце перстень наследника, на безымянном — кольцо Слизерина, демонстративно оставив средний для обручального; но Гарри, росший у маглов, привык к тому, что обручальные кольца носят на безымянных, и это было отчасти для него.       Малфой вдруг заметил, что ногти посинели, и привычным жестом растер кончики пальцев. Он привык маскировать свое состояние, машинально сравнивая с условно здоровыми, и даже не отдавал себе отчет, что что-то скрывает. Просто привычки, просто небольшие своеобразные маленькие ритуалы для самоуспокоения. Абрахас с портрета следил за ним с неодобрением. — Так и живу, — сказал Драко портрету. Абрахас несколько мгновений смотрел ему в глаза, потом указал на стопку рукописных книг, сложенных на полу; верхняя обложка доставала до крышки стола. Драко обернулся, шагнул к ней и принялся показывать портрету один том за другим. Наконец Абрахас кивнул и на пальцах показал римские цифры. Драко написал их на бумаге и показал портрету, Абрахас согласился, и Драко принялся листать, дошел до нужной страницы. — Это ведь медовуха.       Абрахас посмотрел на него укоризненно. Драко, до этого просто пробежавший глазами рецепт по диагонали, вчитался внимательнее и понял, что нет, какое-то зелье, хотя название, записанное на проклятом гэльском, действительно похоже на название алкогольного напитка. И конечно же, не написано от чего и для чего именно. Ну что ж, у него Поттер есть, который по ингредиентам определяет назначение, его он и запряжет.       Гарри вошел в кабинет директора и поднялся по лестнице, машинально пропустив скрипящую ступеньку, шагнул вперед — он прибыл вовремя, минута в минуту, но оказался последним: Джастин Финч-Флечтли и Мораг Макдугал, ставшая представителем Райвенкло, уже сидели рядом со своими деканами. Флитвик подмигнул Поттеру. Гарри вежливо поклонился Августе Лонгботтом, сел рядом с Макгонагалл и только сейчас рядом со Снейпом заметил Теодора. Нотт, словно нарочно раздражая директора и напоминая о том, кто он на самом деле, надел странного вида камзол, больше походящий на стилизованный халат, подпоясался цепью, как было принято на востоке, а при любом движении его браслеты звенели так, что отвлекали внимание. Волосы, которые он обычно стягивал в тугой хвост, чтоб не мешали, на сей раз были завязаны какой-то символической лентой, и в каштановых кудрях Гарри заметил заколку в виде скорпионьего хвоста — символ одного из султанов. Посмотрел на Дамблдора — тот тоже явно уловил, кому Теодор говорит о своем статусе.       Начал директор довольно традиционным напоминанием о необходимости мирного сосуществования в школе, отметил великолепную работу старост и деканов, которые сумели свести на нет историческую вражду между факультетами, и внезапно сообщил, что возвращение к традициям сыграло положительную роль. У Теодора от услышанного вытянулось лицо, Гарри даже не хотел думать, как выглядит сейчас сам — они точно не ожидали признания положительного влияния новых веяний. Дамблдор невозмутимо продолжил, что идея родства между представителями разных факультетов невероятно сплачивает, а налаживающиеся связи с континентом открывают возможности для отступления от косности островного мышления. Нотт посмотрел на Гарри, Гарри на него. Наблюдавший за ними Снейп фыркнул, и Гарри разозлился: ну да, Снейп-то наверняка знает Дамблдора лучше и понимал заранее, что тот не будет действовать в лоб. Ведь о том, чего хочет Дамблдор, он сам никогда не заявлял: сорвать завесу — об этом его желании говорил Люциус, а к чему он стремится сам… у Гарри даже голова разболелась. И почему он никогда не думает, не задает себе вопросы заранее? Люциус смеялся над Нарциссой, приговаривая, что молит богов, пусть даруют ему такой разум, какой у Нарциссы после того, как что-то случится: она всегда говорила абсолютно правильно, как стоило поступить, после того, как все было сделано. Дамблдор, как и было принято, выдвинул первую инициативу: создать сборную Хогвартса для игры со сборными школ континента. — Совершеннолетние не имеют права играть в школьной сборной по традиционному квиддичу в Колдовстворце, а в Дурмстранге метлу дают в тринадцать, — сказала Мораг. — Надо будет делать команду от тринадцати до семнадцати. — Игроки школьной сборной должны набираться в одинаковой пропорции, — подал голос Джастин. — А это не получится хотя бы потому, что даже метлы у всех разные. Квиддич же у нас на самоокупаемости. — Ну, это можно согласовать с Попечительским советом, — протянул Гарри, понимая с отчаянием, что самому с другими школами сыграть не получится. Зато, может, Джинни удастся — о, она вцепится в возможность! Да и он сам рад ей помочь. — Поттер, это должны быть метлы высшего класса, — покосился на него Теодор. — Раз, два, три, для кого все вышеперечисленное было сказано? — Не извращайте мои слова, мистер Нотт, — сказал Дамблдор. — Я предложил бы создать общий школьный фонд и переформатировать Попечительский совет: форма спонсорства факультетов вне зависимости друг от друга устарела. — Слизеринская программа помощи не будет распространена на всю школу, — скучающим тоном сказал Снейп. — Что за программа? — спросил Гарри. — Инициатива декана Слизерина первого года его пребывания в должности, — улыбнулся Теодор. — Школа покрывает лишь учебные материалы, но детям требуется гораздо больше. Потому у нас есть факультетская казна, которая состоит как из средств, так и из вещей. Если кому-то что-то надо, кто-то это что-то получает. Конечно, есть еще покровительство, но оно почему-то не приветствуется… — После случаев сексуальной эксплуатации, — закончила за него Макгонагалл. — Договаривайте, мистер Нотт. Действительно, почему же? — Ничто не бывает идеально, — отозвался тот. — Система, придуманная людьми и состоящая из людей, дает сбой именно из-за человеческого несовершенства. Насилие не было общей практикой, но решили лечить головную боль гильотиной и покровительство запретили. — Идея сборной Хогвартса требует доработки и вовлечения капитанов команд, — резюмировала Мораг и покосилась на Поттера. — Среди нас только один игрок в квиддич. — Мы организовали общие тренировки по квиддичу для тех, кто еще не вошел в факультетскую команду, в основной состав, — сказал Гарри, поднявшись. — Организация дополнительных занятий без разделения по факультету еще сильнее снизит градус напряженности. Нужны занятия по культуре магической Британии на первом курсе, по законам на четвертом, чтобы не смешивать с СОВ, по праву и житейскому обращению на шестом. На Гриффиндоре и Хаффлпаффе больше всего маглорожденных и полукровок, у нас этот вопрос стоит особенно остро. Но обязательно это должно быть для всех, потому что у нас учатся иностранцы, которые живут по своим законам, не имея представления о законах Британии. — Неожиданный наезд, — констатировал Теодор, глянув на Гарри. — Нож в спину, Гарольд? — Занятия для первого курса могут проводить старшекурсники, для четвертого — преподаватели, для шестого, мне кажется, нужны сторонние эксперты, — не придумав мгновенно, что ответить, Гарри решил проигнорировать слова Теодора и объясниться с ним потом, если потребуется. — Поддерживаю, — вдруг сказал Джастин. — Добавлю про банковскую систему и налогообложение. — Поддерживаю, — сказала Мораг. — Также добавлю про отдельный факультативный курс для девушек по трудоустройству и другим… вопросам. — Поддерживаю, — протянул Нотт неодобрительно. — Но дети из чистокровных семей могут принести письмо от родителей со свидетельством об осведомленности в области правил поведения, этики и так далее. Это что касается первого курса, насчет остальных поправок нет.       Все деканы согласились, скрепя сердце кивнула Августа Лонгботтом. Гарри сел на свое место, уступая место следующему представителю. Студенты могли поднять по пять вопросов каждый, впрочем, традиционно ограничивались двумя-тремя. Предложение вначале одобрялось другими старшекурсниками, показывая отношение факультетов, потом деканами и главой совета попечителей, и наконец директором. Директор мог не согласиться, тогда предложение все равно принималось, но оплачивалось не школьным бюджетом, а собственными средствами студентов, а мог наложить вето, и тогда инициатива не только не имела дальнейшей жизни, но и не могла быть поднята снова. Дамблдор был единственным директором за всю историю, который ни разу не наложил вето.       Встала Мораг Макдугал и слово в слово повторила идею Гермионы насчет каминов и посещений. Студенты были недовольны тем, что не имели возможности связаться с родителями и поговорить, письма не компенсировали. Для того, чтобы воспользоваться каминной связью, приходилось обращаться к декану, что некоторые делать не хотели. Каминную связь не открывали для всех только потому, что так бы многие сбегали домой — тот же Драко Малфой, даром что камины в гостиной были зачарованы, находил способы. Мораг предлагала собственноручно разработанные чары по блокировке для перемещений и расписание. Также она предлагала сделать посещение родителями студентов в школе не один раз на шестом курсе, если не случается никаких происшествий, а каждый год. Тем, у кого родители по каким-либо причинам не могут посетить Хогвартс, можно сделать какое-то мероприятие вроде экскурсии в Лондон или еще куда-то. — Поддерживаю, — сказал Гарри. — Предлагаю открыть один из залов и сделать в нем переговорную с каминами только для связи, как в Министерстве. — Поддерживаю, — кивнул Теодор. — Предлагаю соединить родительский день с каким-нибудь праздником, чтобы дети, к которым не приедут, не чувствовали себя забытыми. — Поддерживаю, — согласился Джастин и поднялся следующим.       Хаффлпафф пошел вразнос: Джастин предлагал радикальное изменение учебной программы — добавления туда магловских предметов для того, чтобы закончившие Хогвартс дети могли сдать экзамены и продолжить обучение в обычном университете или колледже. — Нет, — категорично возразил Теодор. — Основы нумерологии — это не только базовая арифметика, но и высшая математика, астрономия — без вопросов, основы трансфигурации коррелируются с физикой, алхимия — с химией. История магии содержит сведения об основных событиях магловской истории. Жертвовать магическими предметами ради каких-то… кто в будущем вернется в мир маглов, я не хочу. И факультет Слизерин выступает против, ручаюсь за всех. — Ну, если кто-то ради легкости выбирал себе Уход за магическими существами и магловедение, происходя из семьи маглов… это не проблема всей школы, — Гарри удивленно посмотрел на Мораг после этих слов. Странно, девочка производила впечатление доброжелательного спокойствия, сравнимого с теодоровским, а тут такой презрительный тон; Джастин даже растерялся. — Хотя можно ввести консультации, где будут советовать выбирать предметы. Поттер на древние руны на третьем курсе пошел, потому что лорд Малфой гораздо умнее двенадцатилетнего и понимает, что может понадобиться в будущем лорду Визенгамота. Уж точно не скотоводство. У других не было таких советников, чтобы он механически заставил голову включить, поэтому они и спохватились на пятом курсе, когда стало поздно. — Я даже не знаю, поблагодарить тебя или оскорбиться, — ошарашенно проговорил Гарри. — Это факты, Поттер, — покосилась на него Мораг, всем своим видом демонстрируя, что у них с Аресом одни родители, что раньше не было так заметно. — Мне все равно, потому что фактам плевать на твои чувства. — Ты просто провоцируешь пригласить тебя на свидание, — хмыкнул Нотт. — Спокойнее, а то я сразу свататься приду. — Можешь начать коллекцию отказов с моего, — вздернула нос Макдугал. — Так что я не поддерживаю, но предлагаю ввести консультации. — Не поддерживаю, но я тоже за консультации, — сказал Гарри. — Дорогая, любое твое предложение! — Нотт сверкнул улыбкой. — Если процесс консультаций сложен, можно обязать шестой курс. — Почему шестой, а не седьмой? — спросил Джастин. — Потому что я на седьмом, и мне лень, — отозвался Теодор и, закатив глаза, пояснил уже настоящую причину. — Потому что у шестикурсников нет экзаменов.       Гарри посмотрел в листок, который Гермиона все же сунула ему в карман против его воли; и правильно сделала. Так, сейчас выступит Теодор, потом снова он сам. Надо сказать про концерты или про выпускной сначала? Впрочем, стоит подождать, какой вопрос поднимет Нотт: вот с Мораг как совпало. — Предлагаю ввести ограничение по количеству гостей на выпускной, — сказал Теодор, встав. — Не больше двух для каждого выпускника. Поясню причину, — он достал из кармана пергамент; Снейп утомленно закатил глаза — он явно был в курсе инициативы. — По самым скромным подсчетам, три из десяти выпускных последних ста лет заканчивались дуэлями глав родов; было четырнадцать случаев внебрачной беременности сестер, приглашенных в качестве гостей; два пожара, один с применением Адского пламени, которым не владеют школьники… — Помню тот чудесный день, — вдруг ухмыльнулась мадам Лонгботтом и посмотрела на Макгонагалл. Та почему-то покраснела и отвернулась. Теодор продолжал перечислять: — Две смерти по неосторожности среди гостей, международный скандал по поводу неправильно истолкованного приветственного жеста, проигранный в карты амулет казначея, до сих пор неизвестно где находящийся, — Гарри уставился в пол. Известно где. — Молчу уже о просто сорванных выпускных. — Поддерживаю, — Гарри почему-то представил себе, как к ним на выпускной заваливается младшая семья. Ну нет, такого счастья точно не надо! Ладно уж Атэй, но Доминик и его веселые шутки о том, что в постели есть место для третьей жены — это последнее, чему должен быть свидетелем Хогвартс. — Добавляю предложение о дополнительном персонале: аврорский наряд и фотографы. — Поддерживаю, — кивнул Джастин. — Поддерживаю, — Мораг прищурилась. — Прошу внести дополнительное правило о немедленном удалении с праздника при попытке добавить что-то в напиток другому ученику.       Гарри снова глянул на Макдугал. То, что она явно говорила со знанием дела, неожиданно его покоробило. Он никогда никому ничего не подливал, но ему стало неудобно, как будто она его обвинила. Мораг красивая, чем-то на Панси и Ли одновременно похожа, а Ареса, чтобы убить за один взгляд в сторону сестры, рядом нет. Наверное, на Гриффиндоре тоже что-то подобное есть, просто он не замечал. Надо бы с Джин поговорить, он ведь вроде как обязан теперь разрешать подобные проблемы. — Прошу декана Слизерина подготовить нейтрализатор для любовных зелий и всего, что помутняет сознание, — сказал Дамблдор. — Передайте мою просьбу также господину Слагхорну. — Попечительский совет выделит средства, — подала голос Августа Лонгботтом. — И на авроров тоже.       Серьезность, с которой заговорили директор и мадам Лонгботтом, еще сильнее надавила на присутствующих. Даже Теодор несколько смутился. Гарри никогда не задумывался об этом вопросе, потому что был уверен в Драко, а остальные его не интересовали. Но… если так рассудить, то Джинни и Панси носили амулеты, Люциус не позволял Рабастану оставаться наедине с Нарциссой, да что уж, девочки вообще по школе поодиночке не ходили, только Гермиона. Хотя нет, она или с ним всегда, или с Роном, или с Джинни хотя бы. Гарри провожал Панси до гостиной Слизерина, потому что так положено, но вовсе не из-за того, что беспокоился за нее, но она принимала это как данное — почему, если не из опасений?       И тут он почувствовал фальшь. В отличие от него, все кругом держали в голове, что может произойти с девочками, даже Макгонагалл рассказала про то, что творилось на Слизерине, но пока Мораг не озвучила, никто даже не подумал принять мер. Точно как говорил Драко: что не сказано, того не существует. Никто прежде не поднимал проблемы домогательств на педсовете, вот все и делали вид, будто проблемы нет.       Что ж, благодаря Мораг, у него есть лишний вопрос. А у него самого потом могут появиться дочери. — Предлагаю выносить на открытый суд Визенгамота случаи изнасилования, — сказал он. — Сразу нет, — Теодор скрестил руки на груди. — Если я не захотел жениться, это не значит, что я насильник, а после Визенгамота, причем любого его вердикта, ни о какой репутации и речи быть не может. И ты, Гарольд, должен об этом знать лучше других. К тому же… Поттер, ты хоть что-то вообще читал по праву? Или у тебя право — это только антоним слову «лево»? Визенгамот рассматривает случаи преступлений, связанных с магией. Ладно, можно предположить, что под это походит сексуальный контакт с использованием зелий или заклятия Империус. Но все остальное-то? — Вот и доказательство необходимости дополнительных занятий, — вздохнула Мораг. — Поттер, ты в своем уме? Изнасилования в Визенгамоте рассматривать. А что не сразу баннер вывешивать: «Я — позор своей семьи»? — Почему позор? — опешил Джастин. — Не она же преступление совершила, девушка же жертва. — Добро пожаловать в реальный мир, — ухмыльнулась Макдугал. — Тут сова прилетела из рая, где вы оба проводили летние каникулы, так просили передать, что вы у них здравый смысл забыли. Предложение жениться нивелирует такое преступление как изнасилование, ослы. А если уж отказом ответила — то сама еще и виновата, распутная девка. Только если женатый или несколько изнасилований, тогда да, тогда преступление, но у нас женатых на весь Хогвартс один Поттер будет. Вот он и не в курсе, Паркинсон ему шоры навесила. Смысл в обвинительном приговоре, если у тебя жизнь будет сломана? — Поттер, ну что у вас в голове? — устало сказал Снейп. — Закрытое рассмотрение такого рода дел в аврорате и его суде — единственный шанс на правосудие и наказание для преступника хоть какой-то! Потому что из опасений огласки никто раньше не подавал заявлений. Прежде чем что-то сделать, я вас умоляю, подумайте хоть немного! Хотя бы попробуйте, вдруг понравится!       Гарри в полной прострации сел на стул. Единственное, что хоть немного примиряло с действительностью — ошарашенное лицо Джастина, который не меньше него самого был поражен такой дикостью. Мораг совершенно спокойно поднялась и сказала о том, что предлагает открыть несколько пустых классов для студенческой самодеятельности: многие играют на музыкальных инструментах, некоторые маглорожденные и полукровки хотели бы создать клубы по интересам, как в магловских школах. Конечно, они и так существуют, но хотелось бы сделать их легальными и учредить дни, в которые можно презентовать результаты своего творчества. Вот как будто и ей Гермиона шпаргалку писала! Джастин поддержал и добавил в свою очередь, что на Хаффлпаффе есть неофициальный шахматный клуб и подобие футбольной команды, и они были бы рады гостям с других факультетов, но приглашать посторонних в гостиные запрещено. — Не запрещено, — перебил Гарри. — Ну, это вам не запрещено, мистер Поттер, — хмыкнул Снейп. — Я же говорил вам, у носорога плохое зрение, но при его размерах это не его проблемы. Мисс Паркинсон в башне Гриффиндора, не будь она вашей невестой, положила бы начало второй магической. Как и вы со своими шашнями с Кровавым бароном. До вас никому и в голову не приходило явиться в гостиную чужого факультета. — Панси сама пришла, — насупился Гарри. — А барон вас за руку в подземелье тащил, — закончил за него Северус.       Вторая часть педсовета проходила уже без присутствия представителей, которые должны были отправиться по своим гостиным, но как вышли вместе, так и устроились у подоконника в одной из галерей. Теодор немедленно вскочил на него и сел, свесив вниз одну ногу. — С огоньком посоветовались, — довольным голосом сообщил он. — Никто даже не опозорился. — За себя говори, — невесело сказал Гарри. — Откуда ж я знал про Визенгамот? Хотел прорыв устроить. — Это не позор, — отозвался Тео. — Ты ведь хотел как лучше. Наивно, я не спорю, но даже мило. Вот Мораг хуже всех. — Почему? — озадаченно спросил Гарри. — Ну ты же такой понимающий, за женские права вступаешься. И женишься, причем не на ней, а на Паркинсон, которая в косном патриархате — венчающая его корона, ее бы даже мой дед одобрил. Ай, Гарольд, мне больно! Невербальное Жалящее? — А это не Гарольд, — кровожадно сказала Макдугал, убирая палочку. — Даже жалко, что такой педсовет только один, — протянул Джастин, глядя на них. — Я, конечно, знаю, что требовали мои предшественники, но если б был один еще весной, было бы куда круче. — Скажи своим последователям, пусть вынесут это предложение в следующий раз, — усмехнулся Теодор. — Надо разобраться со школьной сборной, наверняка первая международная игра будет уже весной. — Просвети меня насчет вашей программы помощи, — попросил Гарри. — Как все устроено? — Это работает только при условиях большинства с достатком выше среднего, — отозвался Теодор. — Большинство тянет на свой уровень меньшинство. Те, кто из неблагополучных обстоятельств попадает на Слизерин, за пару месяцев отмывается и дрессируется до уровня «глаз не задержится». После этого «обучения» первокурсник получает какие-то бонусы: теплую одежду, из которой вырос предыдущий владелец, или она ему надоела, хорошую сумку для учебников, девочкам и украшения перепадают. Должен быть стимул и должны быть средства. Вы вдвоем с Грейнджер программу помощи не вытащите. — Это еще почему? — недовольным тоном сказал Гарри. — И… вы их что, дрессируете? Что значит «глаз не задержится»? — Воспитание, дрессировка, не привязывайся к словам, воспитывают своих детей, дрессируют чужих, — отмахнулся Теодор. — А не получится, потому что традиция не сформирована. У нас не студенты помогать начали, а декан и Клементина Флинт. Ученики, получившие что-то просто так, вряд ли будут оказывать помощь другим, скорее, они начнут требовать больше халявы и драться за подарки. — Это вообще не про Гриффиндор, — категорично сказал Гарри. — У нас много недостатков, но это вообще не о нас. — Попробуй тогда, — пожал плечами Теодор. — Смотрите, снег пошел, — вдруг радостно сказала Макдугал, посмотрев в окно, и ее красивое холодное лицо внезапно озарилось нежной и почти детской улыбкой, такой неподходящей ей. — Зима совсем скоро. А знаете, что это значит? — Похолодает? — с сарказмом спросил Джастин. — Новый год, — заговорщически ответила Мораг. — Елка, подарки и каникулы!