Кодекс чести. Закон второй.

— Да перестаньте вы, обе! — воскликнула Фейдра. — Все с ним будет хорошо! В конце концов, я бы почувствовала, случись что-нибудь с моим братом! — Как это — почувствовала? — опешила Алексия. — Молча! — огрызнулась ее подруга. — Между мною и Филиандером существует странная связь. Когда одному плохо или больно, другой всегда чувствует это на уровне души вне зависимости от расстояния. Вот, скажи, Лекси, твой жених был ранен во время Турнира, правда? — Откуда… — Говорю же, связь! Мы с ним — близнецы. Мы делили утробу матери и выросли вместе. — Тогда почему твой брат не чувствовал, когда тебя пытали? — Он чувствовал. Просто не мог понять, что это означает. Видишь ли, обычно, боль причиняли ему, а я ее ощущала в своей душе. Но теперь впервые все произошло наоборот. Поэтому Филиандер и не понял, что происходит. — И все равно ваша связь кажется мне какой-то ненадежной, — покачала головой Алексия. — То же самое говорит и он сам, — недовольно пробурчала Фейдра. Как будто есть другой способ понять, все ли с ним в порядке. — Ты права, нет, — согласилась невеста ее брата. Но и на подобные вещи рассчитывать тоже глупо. — Не тревожьтесь, Алексия, — погладила ее по руке София. — Ваш жених не из тех, кто легко сдается. Скоро мы его увидим. Так мне говорит мое материнское сердце. Непонятно, почему, но после этих слов Алексии стало как-то легче. Она даже нашла в себе силы улыбнуться женщине. По ее лицу было видно, что она сама волновалась, но все равно старалась приободрить принцессу. Зеленые глаза встретились с карими, создавая между кормилицей и невестой одного и того же человека особую нерушимую связь. Что-то теплое, сродни семейным узам. — Материнское сердце? — вмешалась Фейдра, нарушив всю магию. — Но ведь Филиандер Вам не сын! София вздохнула и опустила голову. Для нее такие упреки со стороны сестры своего подопечного явно были не в новинку. А вот Алексия не смолчала. Сжав ладонь женщины между своих, она сердито взглянула на подругу и заявила: — Как ты можешь такое говорить?! Ведь мать — это не только та женщина, которая произвела тебя на свет! И ты тоже должна это понимать, Фей! Тут уж настала очередь сестры ее жениха, молча, опускать голову. В конце концов, ведь скоро Филиандеру придется выступить именно против той женщины, что родила его. — Не обращайте внимания, — обратилась Алексия к Софии. — Может, в венах моего жениха и нет Вашей крови, но своей настоящей матерью он считает именно Вас. Кроме того, я думаю, что и сам Эрамос Справедливый это понимал. Мы нашли его письмо, в котором было упомянуто Ваше имя. София вдруг подскочила на месте и испуганно спросила: — Что за письмо? О чем он писал? С помощью Фейдры, Алексия еще раз пересказала его содержание. И, чем больше она думала об этом документе, тем сильнее ее поражал тот факт, что Эрамос Справедливый упомянул именно Софию. Да и с какой стати он стал бы советоваться с кормилицей своего сына? Что-то здесь определенно было не так. — И там было сказано, что Вы были правы насчет Антиопы Холодной, — закончила она. — Мол, Вы говорили, что король не разбирается в людях. — Боже упаси! — рассмеялась женщина. — Как я могла такое сказать? Наверное, Эрамос Справедливый имел в виду совсем другое. Я это пойму, когда увижу письмо сама. Однако Алексия безошибочно распознала в ее голосе нотки облегчения. Похоже, эта женщина что-то скрывала. Но вряд ли она захочет говорить об этом в отсутствии Филиандера. Поставив в уме галочку, — нужно будет затронуть эту тему после возвращения жениха — принцесса ответила: — Возможно. Ларец с письмом Филиандер забрал с собой. Также, в нем мы обнаружили завещание Эрамоса Справедливого. Поэтому…. Тут она осеклась, потому что в палатку принесли горячую воду. — Простите, Ваше Высочество, — суетилась Хестия (девушка, которая помогала ей в первый вечер здесь). — Пришлось греть воду на костре, а это довольно долго. Кроме нее, с ведрами пришли Нефел и еще несколько служанок. Они быстро наполнили лохань, а Алексия тем временем вытащила из волос шпильки. — Алексия, давайте я помогу Вам, — засуетилась София. Девушка позволила рукам женщины развязать шнуровку на ее платье. Непонятно, почему Алексия совсем не стеснялась. Ранее единственным человеком, который видел ее обнаженной, была Нефел. Теперь сюда же добавились еще Фейдра, Хестия, София и еще две служанки. Наверное, это было нормальным явлением, когда она стала невестой принца. Ведь после свадьбы Филиандер тоже будет видеть ее тело. Нужно быть более раскованной. Вряд ли ее жениху понравится, если в первую брачную ночь она будет стесняться своей наготы. — Вы вернулись Ваше Высочество! — раздался вдруг со стороны входа еще один женский голос. Уже наполовину обнаженная Алексия подпрыгнула от неожиданности. Но это оказалась всего лишь Колиджения. Что ж, хотя бы не мужчина — вот уж, кому принцесса ни за что не хотела бы показывать свое тело! Только Филиандер получит на это право, когда принесет брачную клятву! Только он сможет разглядывать и трогать тело своей жены! Но вдруг когда служанка подходила к лохани, служанки всполошились и бросились загораживать ее. Алексия повернула голову и оцепенела: у входа в палатку стояло трое молодых мужчин. Они явно были не рыцарями, а простыми парнями из деревни. Все трое замерли, открыв рты и не отрывая глаз от девичьего тела. Алексия торопливо закрылась руками, вспыхнув, как рак. — А ну вон отсюда! — закричала Фейдра. — Не то ее жених изрубит Вас в капусту! Испуганные ребята убежали, но что-то подсказывало Алексии: это не последняя ее встреча с ними. Ведь не зря же Майрон заметил недобрые взгляды в ее столону. Да уж, похоже, до возвращения Филиандера ей будет лучше сидеть в палатке!