Кодекс чести. Закон второй.

— Нет, каковы негодяи! — бушевала Нефел, помогая хозяйке одеться после ванны. Стоит ли говорить о том, что девушка не унималась на протяжении всей процедуры? Впрочем, никто и не пытался заставить ее замолчать, потому что и Фейдра, и София, и Хестия тоже не могли прийти в себя от возмущения. Сестра Филиандера немедленно поставила Колиджению у входа, как стражу (что, к слову, служанку совсем не обрадовало). А остальные продолжали честить троих парней на чем свет стоит. Сама же Алексия от чего-то чувствовала себя грязной, несмотря на то, что Нефел тщательно ее мыла. Девушку словно окунули в ушат с помоями, и этой грязи ей было не отмыть. Подумать только! Трое совершенно незнакомых мужчин видели ее обнаженной! Какой ужас! Никогда прежде она так не хотела спрятаться, убежать, забиться в угол и плакать. Плакать от страха и унижения. Алексия готова была поклясться, что намерения у непрошенных зрителей были далеко не мирными. Девушке было страшно. Она боялась того, что теперь с ней могли сделать эти трое. Ее грела только мысль о том, что Филиандер должен был уже скоро вернуться. А уж он-то сумеет положить конец такому поведению среди повстанцев. Но даже эта мысль омрачалась непрошенной тревогой о возлюбленном. Вдруг он попал в беду? Вдруг их с Майроном уже поймали? Нет, нельзя об этом думать! Нефел всегда говорила, что мысли материальны. Никогда нельзя настраивать себя на плохое. Вот, сейчас она приведет себя в порядок, перекусит, а потом приедет ее жених, целый и невредимый! То есть, конечно, не сразу — ведь путь неблизкий. Но ведь к вечеру героев можно было ждать, правда? А девушки и София все еще не унимались. — Я знаю этих троих, — заметила Хестия. — Больших любителей подсматривать за женщинами белый свет не видывал! — Но одно дело — шпионить за простолюдинками, — возразила Нефел. — А эти почти откровенно пялились на невесту принца, с которым они, к тому же, собираются сражаться плечом к плечу. — И не говори, — гневно заявила Фейдра. — Непременно расскажу об этом инциденте брату, когда он вернется! Пусть поучит здешних повстанцев хорошим манерам! — Никакого воспитания! — причитала София. — Вот, молодежь пошла! Алексия, молча, позволяла женщине причесывать себя. Она и сама понимала, что ее жених должен был узнать о произошедшем. Но не потому, что повстанцев нужно было чему-то учить. Нет. Просто девушке была нужна его забота. Хотелось, что Филиандер обнял ее, прижал к себе, спросил, все ли с ней в порядке, пообещал больше никогда не оставлять. Принцессе не нужен был гнев, который избранник непременно обрушит на тех троих. Ей нужно было чувство защищенности, которое тот мог подарить ей. Девушка понимала: единственное, что поможет ей избавиться от страха, — объятие любимого человека. Алексия так глубоко ушла в себя, что даже не заметила, как осталась наедине с Фейдрой. — Лекси! — осторожно окликнула ее сестра жениха, выдергивая из грез. — Прости, — встрепенулась девушка. — Что ты сказала? Я спросила, что с тобой, — участливо произнесла ее подруга. — Меня пугает твое отсутствующее выражение лица. — Эти три хама напугали тебя? — Немного, — призналась Алексия. — Ты же понимаешь, не каждый день на меня пялятся незнакомые мужчины. Я оскорблена и испугана, что правда, то правда. Но еще меня тревожит Филиандер. Я молчаливо молю небеса о том, чтобы у них с Майроном все получилось, и… — Знаю, знаю, — оборвала ее Фейдра. — Я тоже. Несмотря на связь с братом, я не могу перестать думать о нем и беспокоиться за него. Да и никто не может. Даже представить не могу, каково тебе сейчас, Лекси. Ты ведь любишь Филиандера. Я это вижу. Но и он тебя любит, поэтому приложит все силы к тому, чтобы вернуться невредимым. Поверь. — Верю, — вздохнула Алексия. — Но все равно на душе как-то неспокойно. — Знаю. И это нормально. — Та так же переживаешь за Трифона? — Тут другое. Я точно знаю, что мой возлюбленный сейчас в своем королевстве, и ему ничто не угрожает. К тому же, я все еще злюсь на него из-за Турнира. Хотя, знаешь, в чем-то ты права. Когда во время войны они с Филиандером участвовали в сражениях, я чувствовала себя хуже некуда. Ведь в опасности были двое самых важных для меня мужчин: любимый человек и родной брат. — У вас с Трифоном возникла любовь с первого взгляда? — Наверное. Когда я его впервые увидела, у меня подогнулись колени, а сердце подскочило к самому горлу. Скорее всего, это и есть любовь с первого взгляда. По крайней мере, ни до, ни после этого я ни к кому ничего подобного не испытывала. Но тогда мне было немного не до этого. Честно говоря, я даже испугалась собственных чувств. — Почему? — Ну, ведь я только что потеряла отца. Или ты думаешь, он много значил только для Филиандера? А тут, представляешь, появляется молодой человек, который одним только взглядом заставляет меня трепетать. Дико, правда? — Вовсе нет. Никто не может заранее предугадать, когда стрела Амура пробьет его сердце. И, может быть, то, что ты влюбилась в Трифона, спасло тебя от горя и не дало впасть в отчаяние. Как думаешь? — Филиандер тоже так говорит. — Он с самого начала хорошо воспринял вашу любовь? — Нет. Когда при первом знакомстве с Трифоном я ухватилась за брата, чтобы не упасть, ему это ой, как не понравилось. Он даже потом устроил мне нагоняй. Мол, я — принцесса уважаемого королевства и должна соответствовать, а не вести себя, как сентиментальная барышня. Но уже после первого совместного сражения Филиандер понял, что Трифон за человек, и начал делать все возможное для того, чтобы нас свести. Тем более, когда выяснил, что я ему тоже понравилась. — Понравилась? Ох, Фей, это еще мягко сказано! Когда они с Филиандером говорили о тебе, глаза твоего возлюбленного прямо-таки светились искренней любовью. Можешь поверить: для него нет большего счастья, чем быть с тобой. — Да, и для меня тоже. Тем более, обидно было получить отказ от матери, когда после окончания войны Трифон попросил моей руки. — Знать бы только, с какой целью она это сделала. Ясно, что предыдущая версия теперь теряет актуальность. Антиопа Холодная могла только обрадоваться смерти своего мужа, как бы дико это ни звучало. Но тогда позволить вам с Трифоном пожениться было для нее хорошим вариантом. Ведь с твоим замужеством Филиандер терял союзника в стенах дворца. И ваша мать отказалась разыграть столь выгодную карту? Где логика? Фейдра нахмурилась. Очевидно, эта мысль ей в голову не приходила. Что ж, теперь у них стало на одну загадку больше…