Кодекс чести. Закон второй.

На мгновение снова воцарилась тишина. Колиджению сковал страх, Майрон, на всякий случай, держал руки у нее на предплечьях. Фейдра в ужасе прижала ко рту ладони. Глаза Нефел так и говорили: «я предупреждала». Филиандера снова трясло от ярости, но теперь Алексия не могла его успокоить, потому что сама была в шоке. Сказанное этим парнишкой, не укладывалось у нее в голове. Она знала, что Колиджения бездействовала со злым умыслом. Но, чтобы та еще и была инициатором самого нападения… — Ах ты, мерзкий мальчишка! — вдруг завопила служанка Фейдры и рванулась к обидчику. — Да я тебя сейчас… — Ты не в том положении, чтобы угрожать, кому бы то ни было! — заявил Майрон, схватив ее в охапку. Побрыкавшись еще немного и поняв, что это бесполезно, Колиджения дикими глазами оглядела всех присутствующих. Но опять же, на нее не было направлено ни одного сочувственного взгляда. — Так! — буквально рыча от ярости, подытожил Филиандер. — Похоже, без старосты здесь не обойтись. Нефел, не сочти за труд, приведи Пирроса. Все еще сияя самодовольной улыбкой, девушка кивнула и вышла. Паренек робко топтался на пороге, глядя на Колиджению, как на умалишенную. — Ты проходи, садись, — уже спокойнее обратился к нему Филиандер. — Девчонки не бойся, мой слуга держит ее крепко. А ты нам сейчас понадобишься, как свидетель. — Готов рассказать все, что знаю, — с поклоном отвечал юноша, присаживаясь за стол, подальше от Колиджении. Я за справедливость. Виновные должны понести наказание. Алексии лишь тогда бросилось в глаза, что он на вид не старше самого принца. Его спутникам она бы дала лет тридцать, а то и больше. Впрочем, лица своих насильников ей сейчас на самом деле меньше всего хотелось вспоминать, поэтому сосредоточилась на этом парнишке. Худощавый, среднего роста, темноволосый и очень бледный. Коротко стриженые волосы чуть топорщились на макушке, а подбородок выступал вперед. Но самыми живыми были глаза. Ярко-зеленые и блестящие. В пареньке сразу чувствовались острый ум, верность долгу и отвага. Но, также, закомплексованность и неуверенность в себе. Алексия ощутила жалость к мальчику, забитому кем-то. Бедолага! — Как тебя зовут, парень? — спросил у него принц. — Эйсон, Ваше Высочество. — Просто Филиандер. Итак, Эйсон, кто вы с братьями, собственно, такие? Я не помню, чтобы видел вас в цитадели. — А Вы и не должны помнить, — пояснил юноша. — Мы жили в деревне к северу от нее. На нас напали в числе первых, но мы с моим другом успели вывести оттуда несколько десятков человек. В том числе, моих братьев, Кастора и Озириса, а также, отца. Не успел я спасти только свою мать. Ее убили. Братья обвинили меня в ее смерти. Конечно, я должен был ей помочь, тут они правы. Но… — Но что они сами сделали ради нее?! — возмутился Филиандер. — Честное слово, я никогда не пойму некоторых людей! Эйсон, ты спас и братьев, и отца, и половину вашей деревни! Так почему позволяешь манипулировать собой! Паренек опустил голову, и Алексия, несмотря на то, что по идее должна была презирать его, снова прониклась жалостью. На этот раз, к мальчишке, потерявшему мать. А еще девушка сильнее возненавидела Антиопу Холодную. Честное слово, это не женщина, а чудовище какое-то! Неужели она сама не сознавала, что творила со своим народом?! — Понимаете, они сильнее меня, — тихо сказал парень. — Ведь я — самый младший. — И, тем не менее, жизни их спас именно ты, — возразил Майрон. — А в чем заключается сила твоих братьев?! В умении обижать слабых?! Нет, Эйсон, настоящая сила — это кое-что другое. — Наша сила не в руках, — подхватил Филиандер. — И даже не в ногах. Она в наших мыслях, наших душах и наших сердцах. Сила — это верность, мужество и воля. Сильный человек знает, как нужно действовать в опасных ситуациях. Сильный человек сражается за то, во что верит, не щадя себя. Сильный человек не боится признать свои ошибки. И сильный человек всегда находит в себе мужество сознаться, если сделает что-то плохое. Пока что, из вас троих, ты кажешься мне самым сильным, Эйсон. Паренек зарделся. — Так что же… — начал, было Майрон, но осекся, потому что в палатку вернулась Нефел вместе с Пирросом. — Какие-то проблемы, Филиандер? — спросил староста поселения. Тут он заметил Эйсона. Брови его сошлись на переносице. — Ах, это ты, парень. За своих братьев пришел просить?! Говорил я тебе: не слушай этих оболтусов! Они дел наворотят, а на тебя потом проблемы сваливают! Да я… — Тише, Пиррос, — осадил мужчину Филиандер. — Парень здесь ни при чем. Главную возмутительницу спокойствия держит мой слуга. Староста перевел взгляд на Колиджению и охнул: — Но это же… — Да, это — служанка моей сестры, — оборвал его принц. — Здесь, конечно, моя вина. Я положился на детскую привязанность и не сумел вовремя увидеть ее истинного лица. Но об остальном нам сейчас поведает Эйсон. Присаживайтесь. Пиррос уселся за стол и обратился к парню уже более мягко: — Выкладывай, сынок. Не бойся. — Я не боюсь, — вскинул голову Эйсон. — Ведь я Ее Высочество и пальцем не тронул. В общем, все началось с того, что Кастор и Озирис почти за шиворот притащили меня сюда, когда принцесса готовилась принять ванну. О том, в каких обстоятельствах мы ее застанем, мне, разумеется, никто не сказал. Да братья и в принципе ничем со мной не делились. Короче, после того, как нас отсюда выгнали, я попытался отчитать Кастора с Озирисом, но меня, конечно, не послушали. А потом, когда, вот, ее (он кивнул в сторону Колиджении) поставили сторожить вход, она позвала нас и дала братьям мешочек с золотом и предложила… ну, вы поняли, о чем я. Причин своего поступка она не озвучила, а еще сказала, что вдобавок позволит посмотреть на ее обнаженную хозяйку, если мы… — Что?! — одновременно вырвалось у Фейдры и ее брата. — Мне это показалось не менее диким и ужасным, — продолжал Эйсон. — Я пытался вразумить братьев, но они прибегли к шантажу. — Чем же тебя можно шантажировать? — хмыкнул Майрон, пытаясь удержать снова рванувшую вперед Колиджению. — Это, конечно, не мое дело, но просто интересно. Тем, что ты спас кучу народу? Или тем, что отказывался нападать на беззащитную девушку? — Моим другом, — вздохнул парень. — Он — сын человека, которого ненавидит наш отец. Если он узнает, что мы с Нестором все еще дружим… — Это вы вдвоем спасли деревню? — уточнил Пиррос. — Да. Только, умоляю, не говорите ничего моему отцу! Он давно запретил мне общаться с Нестором и убьет меня, если узнает, что я ослушался! Собственно, этим братья мне и угрожали. Но, когда Кастор затащил Ее Высочество в кусты, я понял: дружба дружбой, но даже она не стоит таких жертв. Я убежал. Попытался предупредить Вас, Филиандер, но меня не подпустила толпа. А тут и сама принцесса закричала… — Вам все понятно, Пиррос? — спросил Филиандер. — Предельно, — кивнул тот. — Тогда давайте отпустим парня, а то Колиджения его сейчас убьет, — попросил жених Алексии. Служанка и впрямь продолжала отчаянно рваться, норовя выцарапать обидчику глаза. Майрону становилось все труднее ее удерживать. — Да, да, конечно, — спохватился староста и обратился к мальчику. — Ты свободен. И не переживай. Твой секрет мы сохраним. — Ты все сделал правильно, — добавил Филиандер. — И знаешь, что? Приходи завтра вечером сюда. И друга своего захвати. У меня будет, что сказать вам обоим. Эйсон поднялся и с поклоном вышел. — Итак, — подытожил Пиррос, — что будем делать? — Придумывать наказание, разумеется, — заявил Майрон. — Конечно, на эшафот за такие вещи не отпра… А ну, не трепыхайся! Последнее восклицание предназначалось Колиджении, которая продолжала отчаянно рваться из его рук. — Сейчас я успокою, — подала голос Фейдра. С этими словами, она приблизилась к своей служанке. В глазах ее стояли слезы, но на лице застыло решительное выражение. Колиджения притихла. Фейдра заглянула подруге в глаза, а потом ударила ее по щеке. Девушка вскрикнула и дико уставилась на хозяйку. — Ты… — выдохнула она сквозь подступившие слезы, — ты меня… пальцем никогда… а теперь… из-за этой… этой… — Ты хотела таким образом расстроить свадьбу Филиандера и отомстить мне за то, что не стала на твою сторону! — рявкнула Фейдра. — Будешь еще отрицать это?! Колиджения обвела взглядом всех присутствующих, но с ответом не нашлась. Что ж, молчание — знак согласия.