Кодекс чести. Закон второй.

— Нефел, не сочти за труд, — обратился Филиандер к служанке своей невесты, — позови Лигеа. Хочу поблагодарить ее за прекрасно составленное письмо. Сама же Алексия все еще пребывала в шоке. Лазарус извинился?! Что за бред?! Вот уж, на что принцесса не считала его способным! Просить прощения — это совершенно точно не в характере принца Манэйсона. Так что же сподвигло его наступить на горло своей гордости?! Ответ был прост. Наверняка, он затевал какую-то новую каверзу. — Мой принц, — обратилась девушка к своему избраннику, когда Нефел вышла, — а вдруг это ловушка? Неужели мы доверимся Лазарусу, памятуя о его поведении на Турнире?! Вы ведь не думаете, что он, в самом деле, искренне извиняется? — Разумеется, не думаю, — отвечал Филиандер. — Но мы должны вести себя так, как будто ему поверили. Я понимаю, что рано или поздно мы будем вынуждены сражаться с Манэйсоном. Судя по всему, Лазарус тоже это понимает. Но я предпочту сделать так, чтобы потом Тэронию не в чем было упрекнуть. А Колиджении Ваш несостоявшийся жених вреда не причинит. Что бы о нем ни говорили, этот парень совсем не глуп. Он знает, что в таком случае толку от нее будет куда меньше, чем, если просто использовать ее… кхм… по назначению. — А что, собственно, вообще, указано в письме? — спросила Фейдра. — Только согласие и извинения? Ее брат встряхнул лист и прочитал вслух: — «Дорогой Филиандер! Должен признать, я в Вас ошибся. Не думал, что Вы являетесь поклонником фрейлин. Особенно, если учесть то, что после четвертьфинала Турнира Вы столь упорно отказывались от той блондиночки. Но теперь я понимаю: наверняка, это было лишь показательным выступлением, чтобы выделиться. Недурной ход. Я, также, понимаю, что Вы хотите загладить свою вину за то, что теперь обязаны жениться на девушке, которая изначально была обещана мне. Однако, смею Вас заверить, что вовсе не в обиде. Я даже приношу свои извинения за то, что накричал тогда на Вас. Постарайтесь понять. Мой отец обещал на месяц посадить меня под замок, если я не выиграю. Угрозы своей он, конечно же, не выполнил. Теперь у него есть несколько иные заботы. Калипсион всерьез заинтересовался Манэйсоном, так что, возможно, в будущем нашей семье придется просить политического убежища у соседних королевств. И я от души надеюсь, что конфликт, произошедший между нами, никак не повлияет на Ваше решение — помочь нам или нет. Конечно, если Вы хотите таким образом сгладить разногласия между нами, я не могу отказать. Кроме того, что греха таить, меня заинтересовало ее описание, так любезно предоставленное Вами. Я с удовольствием приму эту фрейлину. Обещаю, также, позаботиться о ней. Девочка не будет ни в чем нуждаться, можете быть спокойны. Я заранее благодарю Вас за столь широкий жест, ибо кому, как не нам знать, что невинные фрейлины очень редки! А что касается ее необученности, для меня это — достоинство, а не недостаток. Ведь я смогу воспитать ее непосредственно под свои предпочтения. Но не волнуйтесь, эти самые предпочтения не включают в себя ничего экстремального. За безопасность девочки я Вам ручаюсь. Отправляйте ее, как только получите это письмо. А я тем временем решу вопрос с жильем. Еще раз спасибо Вам за столь ценный дар. Если я смогу сделать что-то для Вас, только попросите! С уважением, принц Лазарус.» Несколько мгновений в шатре царило молчание. Каждый из присутствующих переваривал содержание письма. Наконец, Фейдра сказала: — Звучит как будто искренне. — Искренне?! — изогнул бровь Филиандер. — Ты не знаешь этого принца. Он, наверное, лгать научился раньше, чем говорить! — Вот именно, — поддакнула Алексия. Слово «искренность ему вряд ли знакомо. — Кстати, странно, что он не ввернул ничего по поводу Вашей с ним несостоявшейся помолвки, — заметил Филиандер, обращаясь к своей невесте. — Скорее всего, бережет ехидные замечания для личной встречи. — Честно говоря, я, вообще, не горю желанием видеть его, — поморщилась та. — Но, конечно, выбора у нас, как у особ королевской крови, нет. Девушка говорила о ежегодном съезде правителей. Таковы были порядки. Раз в году короли брали свои семьи и приезжали в особое место, расположенное прямо по центру Калипсиона. Проводилось светское мероприятие, на котором короли рассказывали об изменениях, произошедших за истекший период, велись стратегические и политические беседы, а также, заключались договоренности. Последний съезд был полгода назад, а это, скорее всего, значило, что следующий состоится уже после свадьбы Алексии с Филиандером. — Не торопитесь, любовь моя, — заявил ее жених. — Нам нужно сначала взять цитадель и пожениться. Давайте решать проблемы по мере их поступления, хорошо? Алексия послушно кивнула. Действительно, зачем паниковать раньше времени? Сейчас они были повстанцами, и только готовились взять дворец штурмом. Не было известно даже то, каким будет исход битвы, ведь Антиопа Холодная могла оказаться и не такой глупой. Кто знает, сколько она припрятала козырей в рукаве. Легкомысленное отношение к битве было очень опасным. Оно могло привести к ужасным последствиям. — Кстати, Эйсон, — обратился Филиандер к пареньку. — Мы тут имели один очень неприятный диалог с твоим отцом. — С отцом? — опешил тот. — Что он хотел? — Требовал посмертно снять обвинения с Кастора и Озириса, — отвечал принц. — Бедняга вбил себе в голову, что они невиновны. — Ну, в его стиле — оправдывать эту парочку. По-моему, он считает, что, как бы ни поступили мои братья — это правильно. А мои поступки, по его логике, не стоят выеденного яйца. Филиандер хотел, было, ответить, но тут в шатер вернулась Нефел вместе с Лигеа. — Мне сказали, все прошло удачно? — уточнила блондинка. — Верно, — кивнул принц. — Во многом благодаря тебе. Спасибо. — Не за что, — улыбнулась девушка. — Я чем-то еще могу быть полезна? — Вообще-то можешь, — задумчиво кивнул Филиандер. — Не сочти за труд, сделай так, чтобы Колиджения была со стороны похожа на фрейлину. Справишься? — Разумеется, — кивнула Лигеа, сделала реверанс и ушла. — Так что Вам еще говорил мой отец, Филиандер? — подытожил Эйсон. — Собственно, больше ничего, — отвечал тот. — Нет. Но только несколько дней назад он… пытался меня убить. — Что?! — дружно охнули оба гонца. — Это правда, — настаивал принц. — Коприй напал на меня со спины. К счастью, это заметил мой слуга и принял удар на себя. — Слуга — это тот парень, что стоял за Вашей спиной во время нашей последней встречи? — спросил Нестор. Филиандер кивнул. — Ужас какой! — сморщился Эйсон. — Сам-то парень жив? — Жив, — отвечал принц. — Но до сих пор под наблюдением лекарей. А твой отец в темнице. И, боюсь, придется его казнить. Прости. Два друга переглянулись и немного помолчали. Алексия словно кожей чувствовала, что они беседовали. Без слов, синхронно. И вот, через мгновение Эйсон решительно заявил: — Если Вы считаете это необходимым, Филиандер, я не смею препятствовать. У Вас, наверняка, есть все основания для обвинения моего отца. Я не стану защищать его, потому что знаю: он на такое способен. Кроме того, эта поездка помогла мне понять, что рядом с этим человеком меня уже ничто не держит. У меня больше нет отца. Да и, по правде говоря, никогда не было. Коприй был отцом Кастору и Озирису, но уж никак не мне. Семья Нестора для меня гораздо ближе, чем собственная. Я уверен, что Вы приняли справедливое решение и даже готов присутствовать на казни. Только, пожалуйста, пусть никто не афиширует моего родства с Коприем. Да уж, чудеса не заканчивались!