Кодекс чести. Закон второй.

Прошло еще три дня. За это время из важных событий произошла только казнь Коприя. Алексия настояла на своем присутствии, хотя Филиандер возражал. Но девушка понимала, что должна была собственными глазами видеть, как умрет человек, покушавшийся на ее возлюбленного. Она спокойно выслушала речь принца и проигнорировала крики обвиняемого. Тот плакал, умолял его пощадить, звал Эйсона. Однако такими выпадами мужчина вызвал только всеобщее отвращение. Трус несчастный! Заботится только о собственной шкуре! Всю жизнь он притеснял и запугивал бедного парня, а теперь, находясь в шаге от смерти, вдруг вспомнил, что у него есть еще один сын. Где была его честь?! Даже Алексии, выросшей в Креонтии, где этим качеством обладали далеко не все, такое поведение казалось омерзительным. Наверное, свою роль сыграло влияние жениха и других жителей Тэронии. Ведь здесь почти все люди — от самого принца до последнего крестьянина — имели понятие о совести, долге, чести и благородстве. А что касалось Коприя, Кастора, Озириса и Антиопы Холодной — в семье не без урода. По крайней мере, в Тэронии было гораздо больше хороших людей, что позволяло появление одного плохого считать за нонсенс. В Креонтии все было иначе. Там, напротив, «уродами» могли счесть благородных и доблестных людей. Именно они были «белыми воронами» на фоне злых, алчных, жадных и злопамятных. Нет, принцессе совершенно точно больше нравилось на родине своего жениха! Здесь нужно было только следить за тем, чтобы среди этих замечательных людей мелькало как можно меньше скверных. Поэтому Алексия даже не пыталась остановить жениха, когда тот сносил голову Коприю. После этого принц заговорил: — Надеюсь, теперь вы поняли, что я не шучу. Любой, кто нарушит закон, будет уничтожен. Мы с моим слугой не один раз доказывали, что хотим для Тэронии лучшей жизни. И, если вы хотите того же, нам нужно двигаться вместе, как единое целое. Среди нас не должно быть предателей, воров, насильников и убийц. Я готов вести вас за собой, но только с тем условием, чтобы вы внимательно следили за своим личным составом. По пути процветания со мной пойдут лишь те, у кого есть понятие о доблести, верности и чести. А кто не с нами, тот против нас. Этот человек (он кивком указал на тело Коприя) мне омерзителен. И я от души надеюсь, что вы со мной в этом солидарны. Ради памяти Эрамоса Справедливого. Алексия готова была подписаться под каждым словом возлюбленного. И, хотя от его интонации по телу бежали мурашки, она от этого только сильнее его любила. Во время этого монолога девушка неотрывно смотрела на своего принца, понимая, что пойдет за ним даже на край света. Удастся им отвоевать трон или нет — уже неважно. Филиандер уже царил в ее сердце. — Ты прекрасно держалась, — заметила Фейдра, когда девушки вернулись в шатер. — Прямо как настоящая королева. — Издеваешься? — хмыкнула ее подруга. — И в мыслях не было, — удивилась сестра принца. — Ведь в чем главная задача истиной королевы? Быть верной помощницей и любящей женой короля. Обнимать, когда ему плохо; успокаивать, когда он злится; дарить свою любовь, когда он в этом нуждается; поддерживать, когда он принимает сложные решения. А во время таких вот монологов обязанность королевы — смотреть на своего супруга влюбленными глазами. Ты именно это и делала. Тогда только до Алексии дошло, что она уже исполняла обязанности любящей супруги своего короля. Раньше все эти объятия, слова утешения и прочее казалось ей простыми проявлениями заботы невесты о женихе. Но теперь девушка вспомнила, что об обязанностях королевы ей рассказывала Адельфа. Она, по поручению Капанеуса Сурового, обучала принцессу правильно себя вести. Ведь они оба прекрасно понимали, что однажды принцесса станет чьей-то женой. Мог ли тогда кто-нибудь представить, что она возьмет — и банально сбежит со своим любимым? — Да, ты права, — согласилась с подругой Алексия. — Как думаешь, это хорошо? — Это очень хорошо! — рассмеялась Фейдра. — И теперь я совершенно точно знаю, что спокойствие моего брата находится в надежных руках. Следующие несколько дней прошли без особых сюрпризов. По вечерам Филиандер рассказывал о тренировках, радовался мощи их армии и высказывал тревогу о здоровье Майрона. Хоть лекари и твердили, что скоро позволят парню покинуть лазарет, его хозяин все равно тревожился, как бы рана не открылась во время битвы, не оказалась серьезнее, чем все думали, или не повлияла на боевые навыки юноши. Конечно, такая тревога была вполне нормальной. Ведь этот парень был для принца не просто слугой. В общем, за эти дни Алексия видела своего парня только по вечерам. Но вот, однажды утром он заглянул к сестре и невесте и объявил: — Колиджению отправляют. Хотите попрощаться? Обе девушки, закончив завтрак, посреди которого их застало известие, вышли из палатки и направились к выходу из лагеря повстанцев. Конечно, теперь, когда здесь сосредоточились все силы, границы его немного расширились, поэтому идти пришлось чуть дольше, чем раньше. Возле раскидистого дуба стояла небольшая повозка. На козлах восседал Эйсон, а вокруг собрались Нестор, Зенон и еще двое парней верхом на лошадях. В саму же повозку была запряжена изящная дымчатая кобыла. Неподалеку от этой процессии стоял Филиандер в сопровождении Пирроса и выздоравливающего Майрона. Принц иногда бросал на своего друга встревоженные взгляды, но тот стоял на ногах твердо и ни на что не опирался. Девушки подошли ближе. Алексии, конечно, не хотелось снова встречаться с Колидженией, но ведь она должна была присутствовать. Не как будущая королева, а как любящая невеста. Она должна была держать своего избранника за руку и поддерживать, как делала это, когда он принимал это сложное решение. — Как твоя рана, Майрон? — спросила девушка у слуги. — Прекрасно, спасибо, — похвастался тот. — Лекари только что меня отпустили. Сегодня я уже приступлю к трениров… — Не приступишь! — сердито оборвал его хозяин. — Думаешь, я не знаю, что ты попросил отпустить тебя именно сегодня?! — Они и так собирались это сделать в ближайшие дни. Кроме того, не мог же я пропустить такое представление! Филиандер улыбнулся и возвел глаза к небу. Да и не было похоже, что он и раньше злился на Майрона. Хоть брови его и сходились на переносице, глаза смотрели с теплотой. Все-таки странная штука — мужская дружба. Но об этом думать принцессе было уже некогда. Она просто взяла Филиандера за руку, давая почувствовать свое присутствие. Тот нежно сжал ее пальцы, а потом окликнул Нестора. Тот немедленно спешился и подошел. — Ты уверен, что вы справитесь? — спросил принц. — Может, с вами отправить еще кого-нибудь? — Нет-нет, все будет хорошо, — покачал головой юноша. — Этого отряда вполне достаточно. Нам ни к чему привлекать к себе внимание и идти целой толпой. Вы же это понимаете. — Как знаешь. Только не лезьте сами в неприятности. Проследите, чтобы Колиджения никуда не сбежала, и защитите от нападения тех же разбойников. Никакой самодеятельности. Все понял? Нестор кивнул. — С вами будут две девушки, — продолжал Филиандер. — Колиджению вы передадите Лазарусу, что называется, с рук на руки. А вторую, светловолосую, доставите потом обратно в целости и сохранности. Если кто-то хотя бы пальцем тронет одну или вторую… — Ясно, Филиандер, — ответил парень. — Я за всеми прослежу, не волнуйтесь. — Надеюсь на тебя, — кивнул принц. — Если причините вред Лигеа, один из моих рыцарей вас поубивает. А если Колиджении, — вообще, спровоцируете конфликт между королевствами. Все, в путь. Они пожали друг другу руки, и Нестор отошел, запрыгнув обратно, на коня. Тут появились и сами девушки. Колиджения, как ни удивительно, шла спокойно, низко опустив голову и лишь изредка всхлипывая. Волосы у нее были идеально уложены, а платье ярко-красного цвета обтягивало грудь и талию, как вторая кожа. Несомненно, Лигеа над ней хорошо поработала. Девушки остановились возле повозки, и Филиандер заговорил: — Думаю, ты знаешь, почему и куда мы тебя отправляем, Колиджения. Твой поступок заслуживает такого наказания. Ты должна это понимать. Рыдая, бывшая служанка Фейдры подняла голову и прошептала: — Фил! Умоляю, пощади! Как ты можешь так поступать со мной?! Мы ведь выросли вместе! Ну, помнишь, как ты спас меня от собаки, как научил ездить верхом… Ладонь Филиандера чуть дрогнула в руке невесты, но уже через мгновение тот уверенно заявил: — Детство закончилось, Колиджения. Сейчас передо мной совсем не та девочка, которую я любил, как родную сестру. Ревность ослепила меня, и ты предала нас всех. Так что полезай в повозку. — Ненавижу тебя! — закричала Колиджения, пока Лигеа вместе с подбежавшим Эйсоном запихивала ее туда. — Я вас всех ненавижу! Вы еще не знаете, с кем связались! Я отомщу, будьте уверены! Однажды я вернусь сюда, но тогда уже вы сами будете молить о пощаде! Вы пожалеете о том, что так поступили со мной! Все вы! Филиандер никак не отреагировал на угрозы. Было вполне очевидно, что бывшая служанка Фейдры говорила так сгоряча. Вернуться она сможет не раньше, чем надоест принцу Лазарусу. Да и то, лишь в качестве той же фрейлины или проститутки. Ее будущее было загублено. Но она сама его загубила. Никто из присутствующих не попытался вступиться за девушку, и вскоре вся процессия тронулась в путь.