Кодекс чести. Закон второй.

Осторожно заглянув внутрь, Филиандер мягко произнес: — Эй! Не бойтесь! Никто не причинит вам вреда! Из кареты донесся чей-то испуганный плач. — Нет-нет-нет! — торопливо воскликнул принц. — Не надо кричать! Все в порядке! Никто вас не тронет! Ни я, ни кто-либо еще! — Не лгите нам! — вопил из повозки девичий голос. — Мы видели Ваш портрет! Мама говорила, что Вы нас убьете! — Наша мать лгала всем! — ответил Филиандер. — Я — ваш брат! И ни за что не причиню вам вреда! Обещаю! Ну же, выходите! — Что Вам от нас нужно? — спросил тот же голосок. — Ничего, — развел руками принц. — Мы просто не хотим, чтобы Вы попали в беду. Рядом с нашей матерью сейчас опасно. — Что значит — опасно?! — воскликнула девочка. — Что вы с ней сделали?! — Успокойся! — мирно вздохнул юноша. — Никто ничего никому не сделал! Просто наша мать… скажем, попала под воздействие плохих людей. Они опасны, поэтому вам лучше побыть с нами до тех пор, пока мы… ей не поможем. Плач затих, а все та же девочка заявила уже спокойнее: — Мама говорила, что это ты — плохой человек и обязательно захочешь нас убить. — Ну, посмотри на меня! — ласково улыбнулся ее единокровный брат. — Разве я похож на злодея, который может поднять оружие на невинных детей? — Мама говорила, что ты разрушаешь все, к чему прикасаешься! — упорствовала девочка. Тут уж Алексия не выдержала. Вот, значит, как! Антиопа Холодная внушила своим детям, что их брат опасен! Говорить такое о своем родном сыне, конечно, было низко и подло. Но, собственно, никто и не ждал от нее ничего хорошего. Вопрос был лишь в том, как теперь убедить этих самых детей в обратном, чтобы те не шарахались от Филиандера, словно от Люцифера. И тут Алексия подумала: ведь детский разум не заточен на метафоры. Он все воспринимает буквально. А значит, можно попробовать сыграть на последней фразе девочки. Поэтому принцесса решительно подошла к жениху, стала рядом с ним и заглянула в карету. Там, забившись в самый дальний уголок, сидели две девочки и маленький мальчик. У старшей были длинные медные волосы (понятно, что это она выглянула в окно), большие голубые глаза, тонкие черты лица и стройная фигурка. На вид ей было лет тринадцать-четырнадцать. Тело уже приобрело выпуклости в нужных местах и приобрело женственные очертания. Глядя на эту девушку, в жизни нельзя было сказать, что у них с Филиандером одна мать. Зато вторая девочка лет восьми-девяти имела с ним и Фейдрой кое-какие сходства. Та же форма носа и разрез глаз. Очевидно, эти черты передались почти всем детям Антиопы Холодной. Но, в общем-то, младшая девочка, если и походила на своих единокровных сестру и брата, то весьма отдаленно. Впрочем, это и неудивительно. По словам Софии, близнецы являлись почти копиями Эрамоса Справедливого. А эти трое ведь не имели к нему никакого отношения. Волосы у второй девочки, хоть и были темными, но гораздо светлее, чем у Филиандера с сестрой. Их цвет напоминал высохшую и покрывшуюся коркой землю. Глаза же были болотно-зелеными, губы — тонкими, а скулы — выступающими вперед. Тельце было тоненьким, но, конечно, еще не имело женственных форм, как у старшей сестры. Мальчика же разглядеть возможным не представлялось — его просто не было видно за девочками. Алексия смогла различить лишь пару маленьких ножек, сильно не достающих до пола. Старшая девочка была одета в белое платье, украшенная синим кружевом. Вторая — в сиреневое без рюшей и прочего. На мальчике пока можно было увидеть только черные башмачки с золотыми пряжками и коричневые штанишки. Алексия улыбнулась детям и сказала: — Как вы говорите? Он разрушает все, к чему прикасается? — Так сказала наша мама, — неуверенно ответила старшая девочка (судя по голосу, именно она все это время отвечала Филиандеру). — Правда, я не совсем понимаю, что это значит. — Смотри, — заявила невеста Филиандера и, на глазах у изумленных детей, прижалась к своему избраннику так крепко, словно приклеилась. Тот понял ее без слов и обхватил за талию обеими руками, все еще глядя на своих единокровных сестер и брата. Однако Алексия чувствовала: он был расстроен впечатлением, которое на них произвел. Невеста обхватила его еще крепче, как бы давая понять, что все наладится. Почему-то Алексия была уверена, что вместе они найдут общий язык с этими детьми. — Видишь? — обратилась принцесса к старшей девочке. — Он касается меня почти всем телом, но я абсолютно цела. — Так, — подытожил Филиандер, протянув к детям одну руку. — Кто самый смелый? Как ни странно, вперед вышла не старшая, а младшая девочка. Маленькая ручка лишь слегка дрожала, когда она вкладывала ее в ладонь своего единокровного брата. Когда тот осторожно сжал ладошку, глаза девочки удивленно расширились, да и у самого принца тоже. Очевидно, несмотря ни на что, зов крови свое дело делал. Филиандер помог младшей сестре выбраться из кареты, улыбнулся ей и ласково спросил: — Как тебя зовут? — Ники, — ответила девочка. — Странное имя, — заметил принц. — Это сокращение, — пояснила малышка. — Полным именем я не пользуюсь. Оно длинное. — Вообще-то ее зовут Николетта, — встряла старшая девочка, явно недовольная тем, что все внимание переключилось на сестру. — Но она не любит, когда ее так называют. Филиандер отстранился от невесты, присел на одно колено рядом с младшей девочкой и, мягко улыбаясь, спросил: — Ну, что, Ники? Похож я на злого человека, который хочет тебя убить? Малышка смущенно порозовела и покачала головой. Подмигнув сестре, юноша выпрямился и протянул руку старшей. Оба, также, замерли на мгновение, когда их ладони соприкоснулись. — Да уж, — заметила девочка, выбравшись из повозки. — Ты совсем не похож на парня, который был изображен на портрете. То есть похож, конечно. Только все сходство исчезает, стоит тебе улыбнуться. Кстати, меня зовут Адэлина. Можно просто Ада. В отличие от сестры, девочка сделала реверанс, когда представлялась. — Что ж, вот тебе урок на будущее, Ада, — рассмеялся Филиандер. — Не вешай на людей ярлыки, если не знаешь их лично. Ты еще увидишь, что я за человек. А пока… Он осекся, потому что мальчику явно не хотелось остаться в повозке одному. Теперь, когда девочки вышли, все, наконец, смогли рассмотреть младшего из внебрачных детей Антиопы Холодной. Трехлетний малыш, одетый в белую рубашку, красный камзольчик с золотыми пуговками и коричневые штанишки. Худенький, но довольно высокий для своего возраста, мальчик от каждой сестры взял самое лучшее. Медные, как у Адэлины, волосики, обрамляли овальную головку, носик и разрез глаз напоминал младшую из девочек, а также, самих близнецов. А вот цвет глаз у малыша был таким же, как у старшей сестры — водянисто голубым. Да и губки у него были гораздо пухлее, чем у Николетты. Как бы то ни было, мальчику явно не хотелось оставаться одному, потому что он подошел к ступенькам и громко заявил: — Меня забыли! — Ну, что ты! рассмеялся его единокровный брат. — Кто же мог тебя забыть? Как твое имя, дружище? — Эрлайтон, — отвечал мальчик. — Но все называют Эрли. Принц улыбнулся, протянул ребенку руку и пожал ее, как взрослому. Эрлайтону такое обращение явно понравилось, потому что он тоже улыбнулся и позволил брату опустить его на землю. — Позвольте представиться, — обратился юноша теперь уже ко всем. — Меня зовут принц Филиандер. Но для вас я — просто Фил. — А мама говорила, что принц — это я, — удивился Эрлайтон. Она что, меня обманула? — Боюсь, что да, малыш, — встрял в диалог странно знакомый голос. Все присутствующие, как по команде, обернулись. А дальше каждый отреагировал по-своему. Большинство повстанцев громко ахнули, а Алексия остолбенела. — Не может быть! — только и смогла выдавить она. Перед образовавшейся толпой стоял принц Трифон собственной персоной.