Кодекс чести. Закон второй.

София увела детей с собой. Их нужно было привести в порядок, накормить и дать отдохнуть с дороги. Поговорить мы всегда успеем. Другой вопрос, что и Алексия, и Фейдра были, мягко говоря, шокированы поведением принца Орестеона. Если он сейчас с ними не поговорит, девушки умрут от любопытства. Поэтому скоро Филиандер, Майрон, Трифон, Нефел, Фейдра (она старательно прятала лицо в тени) и Алексия сидели за столом в палатке. — Как Вы здесь оказались, Трифон? — ошеломленно спросила Алексия. — Приехал на коне, — опешил тот. — Вместе с теми рыцарями, что сопровождали карету. — Хорошо, я знаю, как Вы здесь оказались, — отмахнулась принцесса. — Мне непонятно, зачем. — Что значит — зачем? Вы же не думали, что я пропущу такую битву? Кроме того, Филиандер мне кое-что пообещал, если ему удастся занять трон. Он поддел друга локтем, и тот усмехнулся. Алексия поняла: Трифон имел в виду свою помолвку с Фейдрой. Но теперь, когда девушка была так рассержена на него из-за Турнира, эта самая помолвка оказывалась под большим вопросом. Неужели принц Орестеона этого не понимал?! — А кто Вам сказал, что, после всего произошедшего, я все еще хочу становиться Вашей женой?! — подала голос возмущенная девушка. В голосе ее, однако, помимо оскорбленного самолюбия, отчетливо звучала любовь. Было очевидно: хоть она и пыталась изобразить обиду, ее чувства к Трифону не изменились. Сердилась она на него, скорее, для порядка, чтобы в следующий раз неповадно было. Но сам принц, очевидно, меньше всего ожидал таких слов. И, что странно, Филиандер тоже. Интересно, неужели все мужчины так мелко мыслят?! Неужели никто не видит в таких поступках ничего предосудительного?! Будучи влюбленным в одну девушку, сражаться за сердце другой — это не нормально! Однако Трифон, Майрон и Филиандер вдруг перестали улыбаться, после чего принц Орестеона севшим голосом спросил: — Вы больше меня не любите?! — По-моему, это Вы не любите меня! — огрызнулась Фейдра. Реакция парня на это заявление оказалась совершенно непредсказуемой. Он вдруг вскочил, а затем, упал к ногам своей суженной, схватил ее за руку и начал целовать каждый пальчик, горячо восклицая в перерывах: — Любовь моя! Я с ума по Вам схожу! Вы — лучшее, что есть в моей жизни! Я прошу прощения, если заставил Вас думать иначе, но уверяю: Вы — любовь всей моей жизни! Губы Фейдры тронула улыбка, да и руки она не отдернула. Тем не менее, брови девушки были по-прежнему нахмурены, когда она строго спрашивала: — Неужели?! Тогда почему Вы собирались принять участие в борьбе за сердце Алексии?! Или на это Вас тоже сподвигла любовь ко мне?! Трифон замер. Филиандер и Майрон, как по команде, разинули рты. Складывалось такое впечатление, будто никто не знал об участии принца Орестеона в Турнире. Точнее, о том, что он собирался в нем участвовать. Очень странно. Парень, все еще сжимая руку возлюбленной, поднял глаза на ее брата и сердито спросил: — Ты что, ничего не сказал?! — Конечно, сказал, — удивленно ответил тот. — Ты ведь получил от нее послание потом. Сам говорил. — Да, верно, — растерянно заметил тот. — Фей, — обратился к сестре Филиандер, — я ведь передавал тебе перед отъездом на Турнир, что Трифона вынуждают тоже принять в нем участие. — Что?! — опешила девушка. — Ты ничего такого не говорил! — Ничего не понимаю! — вздохнул ее брат. — Буквально за полчаса до отъезда я получил от Трифона письмо, в котором он сообщил, что отец вынуждает его принять участие в борьбу за сердце Алексии. Просил не волноваться. Мол, все равно любит одну тебя, поэтому специально не будет стараться. Еще он просил передать это тебе. Я уже опаздывал, поэтому передал информацию через Колиджению. — Верно, — подхватил Трифон, доставая из-за пазухи конверт. — А потом, уже на пути в Креонтию, гонец принес мне вот это. Фейдра, явно ничего не понимая, развернула послание и прочитала вслух: — «Мой милый принц! Конечно, я все понимаю! Вы не можете идти против отца, а вопрос с женитьбой Филиандера неизвестно, когда решиться. Время идет. Мы взрослеем. Возможно, то, что было между нами, — вовсе даже и не любовь. Поэтому я отпускаю Вас. Более того, не обижусь, если вы одержите победу. Удачи! Фейдра». Она внимательно осмотрела письмо и заявила: — Какой-то бред. Я не получала от Вас никаких новостей, Трифон, и, тем более, не писала подобных писем. Это даже не мой почерк. — Не Ваш?! — опешил тот. — Нет, не мой, — покачала головой Фейдра. — Хотя кто-то без сомнения пытался его скопировать. Но уж очень неумело. — Трифона было легко обмануть, — заметил Филиандер. — Вы ведь с ним напрямую не переписывались. — Не переписывались?! — опешила Алексия. — А я думала, раз вы, двое, понравились друг другу, то должны были общаться. — Должны были, — отвечала Фейдра. — Но матушка наша не дала нам такой возможности. После того, как она отказалась отдать меня замуж за Трифона, мы очень поссорились. Я заявила, что все равно буду общаться с ним. И с этого дня мать стала лично просматривать всю мою почту, поэтому переписка между нами была невозможна. — В смысле, прямая переписка, — подхватил Филиандер. — Но мы воспользовались тем, что никто не просматривал мою почту. Я стал для этих двоих как бы связующим звеном. Они передавали мне послания друг для друга, а для Антиопы Холодной это выглядело, как переписка между мною и Трифоном. Ее это, конечно, тоже совсем не устраивало, но она хотя бы молчала. Наверное, не хотела лишний раз со мной связываться. Вот так эти двое и общались. Правда, как так вышло, что Фейдра не получила сообщение об участии Трифона в Турнире, — ума не приложу. — Зато я, кажется, начинаю кое-что понимать, — встрял Майрон. — Можно взглянуть на письмо? Поколебавшись, сестра Филиандера все же протянула ему листок. Тот встряхнул его, быстро пробежал глазами и воскликнул: — Так и думал! Смотри, Фил! Хозяин и слуга вдвоем склонились над письмом, вглядываясь в каждую букву, после чего одновременно воскликнули: — Колиджения! — Что?! — охнула Фейдра. — Это она писала, — пояснил ее брат, ткнув пальцем в листок. — Больше некому. Ведь именно через нее я передал тебе сообщение от Трифона. — Да брось! — воскликнула принцесса. — Она не могла так поступить! Мы ведь были подругами! Колиджения меня любила! — Ну, да! — саркастически фыркнул Майрон. — Так любила, что предала! — Это совсем не одно и то же! — огрызнулась Фейдра. — Не могла она так поступить! Не могла — и все тут! — Твоя служанка ведь левша, правда? — спокойно спросил Филиандер. Его сестра кивнула. А принц, молча, взял со стола перо, чернильницу и протянул ей вместе с письмом, заявив: — Напиши внизу свое имя. Ничего не понимая, девушка подчинилась. — Теперь смотри, — сказал жених Алексии. — У твоих букв наклон вправо. А в самом письме? — Влево, — смущенно ответила Фейдра. — Вот именно, — кивнул ее брат. — Так бывает почти у всех, кто пишет левой рукой. — Но это еще ничего не доказывает! — возмутилась принцесса. — Я уверена: не одна Колиджения во всей Тэронии — левша! — Так-то оно так, — возразил Майрон. — Но о послании Трифона знала только она. — Кроме того, — подхватил Филиандер, — если тебе нужны еще доказательства, обрати внимание на некоторые слова в письме. Ясно, что Колиджения пыталась подделать твой почерк, но иногда забывалась и переходила на свой. А ты ведь знаешь, как пишет твоя служанка? У нее очень интересное соединение букв в словах — с острыми углами. А посмотри, например, вот на это слово. А еще у Колиджении заглавная буква почти неотличима по размерам от строчной. Вот здесь и здесь то же самое, видишь? — И откуда же Вам так хорошо знакомы особенности ее почерка, мой принц?! — мгновенно напряглась Алексия. — Не оттуда, о чем Вы подумали, — успокоил ее жених. — Между нами не велось никаких переписок. Просто Колиджения на каждый День Влюбленных присылала мне любовные письма. Я их особо не читал, но кое-что поневоле запомнил. Трифон тем временем снова взял за руку Фейдру и, продолжая стоять перед ней на коленях, сказал: — Поверьте, любовь моя, я бы ни за что не ушел на Турнир по своей воле! Но отец велел участвовать, потому что было неизвестно, когда Филиандер заберет у матери корону. А ведь время шло, и ему нужны были внуки. Клянусь, я поддался бы первому попавшемуся рыцарю, выпади мне честь выйти на арену! Я люблю только Вас! Именно поэтому воспользовался предлогом, чтобы покинуть соревнование! И вот, Алексия нутром почувствовала, как Фейдра, оттаивает. Но, в общем-то, с ней от подобных слов любимого человека, наверное, произошло бы то же самое…