Skittlesdose

Намджун поделился личным делом Чона, но бумаг было не так много. Потому что большинство были уничтожены. Начало слишком типичное скорее для маньяка из среднестатистического триллера, чем для обычного человека. Впрочем, кто сказал, что Чонгук был обычным. Рос в детдоме. Директор говорил, что ребёнок весьма агрессивен, плохо влияет на остальных. Началось всё с типичных для трудных детей драк и потасовок, а кончилось тем, чем заканчивается большинство печальных историй о неблагополучных детях с живым складом ума и хорошими ментальными данными — мальчишка стал убийцей. Размолотил череп повару, ударив его по голове молотком для мяса. На кухне мужчины хранились конфеты, которые Чонгук захотел и вот результат. Зрелище было отвратительным, а ребёнок, совершивший такое злодеяние, вызывал лишь ужас. И ни капли сострадания, даже у директора приюта. И спустя десять лет, этого самого директора нашли мёртвым у себя дома, заколотым ножом в горло и ртом, полным разноцветных «Скиттлс»… — Я не эксперт, — проговорил Тэхён, — но либо он психопат и тогда все просто и мы имеем дело с человеком, который в принципе не способен на жалость. В таком случае он и дальше будет убивать потому что просто так, или… — Посмотрел на Намджуна, нахмурившись, пытаясь рассмотреть понял ли напарник то же самое, что и он. — В детдоме что-то произошло, что заставило его так себя вести… — Первое. — уверенно кивнул Намджун, отпивая уже остывший крепкий кофе из стаканчика. Типичный для копов «на бегу». Тэхён же, напротив, почти сразу исключил версию о психопате. Почему? Потому что у таких людей нет одного крошечного миндалевидного отдела в мозгу, отвечающего за сострадание. Они просто не способны на него, как рыбы не могут жить вне воды. Вот только человек, который приехал черти откуда только ради того, чтобы сделать ему обезболивающий укол, под это описание явно не подходил. Тэхён, конечно же, Джуну об этом не сказал. Приберег свои выводы до более лучших времен в полной уверенности, что они настанут. Намджун для точности рассказал, что смотрел личное дело директора. Он работал в детдоме тринадцать лет и у него педагогическое образование. Грамоты и почетные награды за работу с детьми. Семья и свои собственные дети. Которые остались без главы — мужа и отца. И это невозможно было никак оправдать. А повар? Простой повар, который был лишь преградой на пути невменяемого ребенка. Невинность и юный возраст Чона не позволил бедному мужчине предположить даже, что мальчик способен на подобное. И получилось что получилось, поэтому все пути вели лишь к Чонгуку, никак не снимая с него тяжкой вины. На все это Ким отреагировал скептично. Лишь пожал плечами. Возможно, мешают личные чувства? Черт, ни о каких чувствах не может быть и речи — он в этом уверен. Чутьё. Пусть так. Намджун-а часто твердил в первое время их работы вместе, что чутье это самое важное, что только есть у копа. Не столько даже опыт или образованность — именно чуйка помогает собакам и волкам. Она же помогает и им, которые подобно псам, идут по следу. А Тэхён сейчас именно чувствовал. «Все не то, чем кажется». Вернувшись домой, привёл себя в порядок — душ, одежда помешковатее, тяжелее обувь. Как и всегда. Как броня. В ней спокойно. Ровно через час, Ким уже ехал по нужному адресу. Охраны ноль, поэтому проник внутрь свободно. Чонгука на месте нет. Ни в кабинете, ни в гостиной — обошёл весь дом. Тёмный и тихий, без признака жильца. Снова причудливые тени на стенах — вот же любитель панорамных стеклянных окон и пугающих силуэтов ночных ветвей! Интересно, каково здесь в бурю? Наверное, так же жутко, как Белоснежке в лесу, когда спасался от злого короля. Тэхён прошёл в его спальню, не разбирая постели, стянул одеяло и постелив его на пол, лёг у камина, постепенно погружаясь в сон. Темнота и ветер наводили неприятную дрожь, то ли дело тепло камина. Тени — языки пламени и красивый спектр красно-золотого. Тэхён любит такие оттенки. Успокаивающе. НЕ холодно. На столе и каминной полке разбросаны конфетки. Узнаваемые. Точнее, они ассоциируются только с одним человеком. Чон и правда держит их всегда под рукой…

***

Чонгук. Вернулся посреди ночи, заметив как кто-то маленький, по крайней мере когда спит, устроился перед камином. По-детски наивно. Будто нашел здесь убежище, куда может возвращаться когда пожелает. Котёнок, что освоился в чужом доме. Альфа лишь наблюдает за ним, не шевелясь, когда Тэхён поёжился во сне, пытаясь нащупать одеяло — замёрз. Тэ всегда мёрзнет во сне. Гук вытянул руку, поправив одеяло на тонких плечиках, чуть коснувшись его шеи холодными пальцами. — Иди ко мне. — Ким не спит крепко, скорее дремлет, поэтому осознаёт что происходит. И эти пальцы узнает даже во сне. Чон лёг, но не за его спиной, как обычно. А лицом к лицу. Как на картах. Просто смотреть на него и покой придёт. «Он пахнет так, как, наверное, пахнут ангелы. Красивый омега, которого в роскошь бы, а не на грязных задворках коповской жизни. Блестеть, а не кутаться в мешковатую одежду и прятать себя ото всех, чтобы иметь возможность дать сдачи. Его нужно беречь. Иногда от самого себя». Не открывая глаз, Тэхён взял его руки и притянул к себе, подтянул к лицу: — Если хочешь, можешь уложить меня на кровать. — После того, как уснёшь. — чуть хрипо проговорил Чон. — Почему ты меня не убьешь? — просто, спокойно и не открывая глаз, спросил Ким. — Ты ещё не помеха. — спокойный ответ на спокойный вопрос. Последнее время Чонгук слишком спокоен. — Жасмин тебя усмиряет. — явно не вопрос. — Да. — и это факт. — Тебя били? Или унижали? Или… — не хотел говорить вслух. Слишком страшно. Пытались насиловать. В детском доме. — Зачем вы копаетесь в этом? — чуть недовольно спросил брюнет, глядя на слишком нежное сейчас личико. — Я не хочу, чтобы ты попал в психлечебницу. — Либо туда, либо на виселицу. — чуть улыбнулся альфа. Это же не плохо. Страшнее, чем когда впервые перешёл черту, уже не будет. С тех пор многое изменилось внутри него самого. Будто выросло чудовище, что пожирает любого. — Третий вариант. Гук точно должен быть спокоен, поскольку таблетки Ким пока не пьёт, а это сказывается на южно-ночном аромате, который бьёт довольно ощутимо. — Юнги, Аоши, Хечан. — Кто они? — По документам их усыновили и увезли в заграницу. — чуть зажмурился Чонгук, пряча глаза от настойчиво яркого цвета огня в камине. — На деле они похоронены под другими именами. — А приют? — резко открыл глаза Тэ, глядя на альфу. — Органы, недвижимость? Что? — Сейчас там супермаркет. «Здание сгорело дотла». — Те, в чьих биографиях ты подсказал покопаться, как - то связаны с этим? — Полиция всегда защитит. «Как тогда помогала избавиться от лишнего». — Я не знал, в городе совсем недавно. — выдохнул Тэхён, держа брюнета за руки, согревая своими его ледяные ладони. — Что за история с конфетами в двенадцать лет? — Всё-таки докопались. Что там написано? — ухмыльнулся Чонгук на одну сторону — неприятно ли вспоминать? Уже похуй после того сделал слишком много, так что даже уже и не жаль. Давно не жаль. — «Психопат» — улыбнувшись, выдохнул Тэхён. — Не знаю насколько в этом городе всё через жопу, но они явно не знают параметров этого диагноза, шьют его просто так. — Я правда убил его, чтобы забрать конфеты. — сказал Чон, глядя в лицо блондина так пристально, что Тэхён чуть приподнялся. — Ладно. — улыбнулся, кивнув и снова лег, как-то мягко, несвойственно ему. Придвинулся чуть чуть ближе, чтобы оказаться в зоне его запаха, лёг снова, укрываясь в который раз. Вечно мёрз из-за давней давней истории, еще в детстве. Не помнит сам, по рассказам зимой провалился под воду, когда катался на коньках с Сухо, и провел в ледяном озере несколько минут. С тех пор Тэхёну явно не стать Снежным Королем. Но в этой спальне, с танцующими языками-тенями на стенах и потрескиванием в камине, Киму это не грозит. Чонгук не уснул. Просто делал вид. На деле впитывал в себя аромат жасмина, причудливо сплетая его внутри своих мыслей с собственным запахом свежего чая. И, да, получилось идеальное сочетание. Омега же, несмотря на сон, ворочался то и дело. Снова «жасминовый» сон, в котором вода заполняет все вокруг, а он, как всегда, не умеет плавать. Заметив беспокойство, брюнет отнёс его на кровать, где было гораздо мягче и теплее. Все же как Чонгук ни старался держаться на расстоянии, Ким непременно подлезал ему под бок. Не отталкивал, позволял прижиматься, а сам тихо, почти незаметно вдыхал запах, что так хорошо успокаивает. Несколько часов спустя, пока не взошло солнце, Тэхён соскользнул с постели и потянулся к его губам, чтобы «отблагодарить» за сон и тепло. Чуть подтянул одежду и скинул одеяло, вставая с постели. Гук слышал каждый звук, но не стал реагировать. Выдавать себя с головой. Ещё больше. И так рассказал то, что никто не знал раньше. Открыл дверь внутрь себя, делаясь впервые в жизни уязвимым. Непривычно. Просто с Тэхёном это получается само. Не думать о последствиях и о том, что он может как-то воспользоваться этой информацией. Заметил ли Ким его «игру в сон» или нет? Не важно. Чонгук лежал на животе, и Тэхён, наклонившись к нему, чуть оттянул ворот рубашки вниз, поцеловал чёрные буквы на его спине и поправив одеяло, вышел из комнаты.

***

Каждый день в приюте за одну ночь промелькнул перед глазами. Лекарства и конфеты доставляли в приют от глав города. Конечно, там же дети. И то и другое им необходимо. Как и финансы, которые должны были превратить детский дом в небольшой рай на земле. С множеством игрушек, детских площадок и развивающих занятий, благодаря которым ребята могли бы стать полноценными и грамотными людьми, подготовленными ко взрослой жизни. Но их никто не получал. Директор заставлял делать грязную работу, а парадизия была похожа на средневековый кошмар. Мальчикам лет семь приходилось носить тяжёлые вёдра с водой на верхние этажи, мыть полы, посуду. Делать уборку и стирать свои пожитки самостоятельно. Будто не детский приют, а ночлежка. Работный дом. Не больше. Голый, серый и холодный. Будто заброшенный, как в детских страшных снах. Впрочем, таким он был наяву. За слабость наказывали. Запирали в узкой, тёмной комнате, где пахло сыростью. Били по рукам, зная, что проверки не будет. При удобных случаях ничего не стоило перейти эти границы. Некоторых детей продавали. Альф на тяжёлый труд, омег же на самое страшное, после чего малолетки и подростки вряд ли могли оправиться и вся жизнь угасала. Сходила на нет… Директор нашёл связи и полиция прикрывала это, за что получили деньги. Дети не раз видели на кухне свежие фрукты, овощи, мясо и рыбу и что самое важное для желания ребят — гору коробок с конфетами. Директор запрещал под четким «не заслужили». И вряд ли заслужат когда-либо. Все пускали слюнки, мечтая попробовать хотя бы кусочек, но жирный повар лишь смеялся над их бессилием. И ел. Ел их на глазах тощих, голодных детей, нарочно дразня: «Так вкусно и все это моё». Заставлял прыгать выше, или помогать на кухне, обещая дать самому шустрому две пачки «Скиттлс». Но, как всегда, ничего не давал. Здесь тоже «не заслужили». Чонгука наказывали «за характер» чаще других. Агрессия действительна была, но она была уместна. Оправдана, если хочется. Единственной естественной реакцией на все эти зверства. Как иначе реагировать на несправедливость, если единственным реальным рефлексом были слёзы или гнев. Чон не заплакал. Сжимая не по детски сильные упрямые кулачки, альфа питался этой ненавистью, всасывая ее в себя как яд. Наполняясь ею от макушки головы и до пальцев ног. Его трое друзей оказались слабыми. Точнее, стали такими. Мальчики умирали друг за другом, но директор писал, что их усыновили и увезли зарубеж. И никаких проверок — всех вокруг устраивал такой расклад, это гнилое оправдание. Но не Чон Чонгука. И когда повар в очередной раз начал издеваться, доводя детей до слез, Чонгук — которому на тот момент было всего двенадцать лет — не выдержал. Когда толстяк повернулся спиной, чтобы достать очередную пачку, мальчик взял молоток, которым тот отбивал мясо и изо всей силы ударил того по затылку. Брызги крови и туша упала на пол. Все дети получили конфеты.

***

Доброе утро началось с информации о том, что бомбу в машину Джебома установили «остатки» акул. Месть. Грязно. Это они умеют. Узнали в какой автомойке Джеб моет машину и вуаля. Немного денег и «возни» в двигателе и машина стала большой неотключаемой грёбаной миной. Устроились и все готово. Это быстро и верно. Отлично избавиться от двух проблем одновременно — Чон Чонгук и Джебом. И прочие «неугодные», от которых осталось бы лишь воспоминание, но «счастливый случай» решил иначе. Просто «но нет». Виновных конечно же нашли. Не так быстро, как хотелось бы. Даже нашлось время на пару ночей с копом, о чём Чонгук ни капли не жалеет. Но и сейчас не об этих «самокопаниях». Чон сидел на краю стола, внимательно рассматривая троих парней. Лица так знакомы за все эти годы сотрудничества, но сейчас это тоже не суть важно:  — Довольны результатом? Один оказался посмелее, чтобы раскрыть рот в злобное «ты все равно сдохнешь, Чон». Гук спокойно подошёл к нему и широко открыв ему рот руками, заставил высунуть язык и изо всей силы сжал ему челюсть. Альфа замычал, забился и лишь откусил себе язык. Другие охуело-благоразумно решили молчать. — Надо было просто ответить. — улыбнулся Чонгук, положил на язык конфетку. Красная. Зелёная. Фиолетовая. Вкусно.  — Давай Дже. — кивнул другу. — Мне надоело с ними возиться. Альфа кивнул и наспех привязал ко всем троим взрывчатку — осознание того, что тебя в миг раскрошит на куски горелого мяса, пожалуй, не менее пугает, чем сама предстоящая боль. Альфы мычали, стараясь освободиться или умолять о пощаде, но Джебом, как и Гук, лишь улыбался — слишком поздно. Вы хотели сделать это со мной, а как говорится в Ветхом Завете — око за око. И зуб за зуб. Закройте глаза и потеряйте сознания, это единственное для вас спасение — больно не будет. Закончив, завязал на груди одного из ублюдков большой бантик и вслед за Чонгуком покинул старый гараж. Три. Два. Один. БУМ!

***

Тэхён попросил Намджуна помочь — просмотреть личные дела всех тех, кого он напишет. В ходе расследования Всплыли новые фамилии. И чем дальше копал Ким, тем больше понимал, что Йосикаву убили как «козла отпущения». Мужчина что-то знал. Но об этом стало известно и другим. Поэтому Эрика убрали, а вину за него спихнули на Чонгука. Кто-то явно знал о сильной дружбе Йосикавы и Намджуна. И что Джун будет мстить. И мстить много. Неважно кому и сколько их. Вот только почему они были так уверены, если… — Намджун-а, маленький ты лицемер! — ворвался в их кабинет Тэхён, едва не запрыгнув на стол. — Чё тебе? — устало потёр подбородок Джун. — Почему ты скрыл от меня правду, дрянь! — зашипел Тэхён. — Или говори, или вали отсюда. — беззлобно и утомленно произнёс Джун. — Ты любил его. Он был «омегой» и ты любил его, да? — заметил, как лицо Намджуна вытягивается. — Поэтому ты, фигова скала, морпех, взял в напарники меня, хотя знал, что я не альфа. — Ты служил в армии и мне было достаточно. — будто правда, но Тэхён понял — попал. — Поэтому ты мстишь за Эрика. Потому, что он — твой омега. По выражению лица Намджуна, стало понятно, что все до последнего слова было правдой. Тэхён улыбнулся: — Значит, ты готов меня послушать. Джун кивнул. — Для психопата, Чон Чонгук слишком здоров. Не смотри на меня. — поймал его взгляд, — Я тоже его недолюбливаю. «Я просто сплю с ним, но сейчас не об этом». — Кто-то ополчился на него, кто-то, кто знал о вас с Йосикавой, понял, что Эрик начнёт копать и поднимать какие-то грязные дела. И убрал его, а вину за это свалил на Чон Чонгука. Хотел, чтобы вы поубивали друг друга. Теперь нужно узнать кто и зачем. И что нашел Йосикава. — Не нужно бы тебе в это лезть… — начал было альфа, но Ким Тэ и след простыл.