Иголки и нитки

      Весна.       В это время года принято говорить: «Любовь витает в воздухе». Солнышко светит, птички поют, девушки надевают коротенькие платьица, а мальчики легкие рубашечки. Все красивые, румяные, полные жизни и грез о предстоящем теплом лете, веселье и вечеринках допоздна… Конечно, не у всех так. Некоторые — аллергики, — проклинают весну за ее распустившиеся бутоны цветов; некоторые — студенты и школьники, — за предстоящие экзамены и сложные жизненные выборы, а некоторые — рабочие люди, — за то, что, друг мой, вот тебе цветочки и хорошая погода, но работать будешь в душном офисе. И никакой пощады!       Но все же весна прекрасна, думал Ши Цинсюань. Пока ему не напомнили про юбилей их института.       Это был поздний вечер, когда Ши Уду, мирно сидящий на кухне и читающий книгу, услышал страшный грохот, а затем хриплый возглас младшего брат из его комнаты: — Не-е-е-е-ет!..       Именно так все и началось.       Честно, Ши Уду не на шутку перепугался и, чуть не разлив чай на книгу, поспешил в комнату братца. Во-первых, сейчас этот самый брат болел. А во-вторых, это же Ши Цинсюань! Он и мертвым что-то натворит! — Ши Цинсюань! — первое, что увидел влетевший в комнату Ши Уду: отброшенный к двери комнаты телефон, целостность которого была под сомнением и Ши Цинюсань собственной персоной, лицом лежавший на подушке и яростно колотивший постель. — Бра-а-а-ат! — подняв голову хрипло простонал Ши Цинсюань.       Ши Уду, все еще ничего не понимающий, подскочил к кровати и сел на ее край. Цинсюань живо уселся и повис на нем. — Братик! Брат! Я умру! Я умру! — уже более тихим и охрипшим голосом хныкал Ши Цинсюань, повиснув на шее старшего. Ситуация стала еще более непонятной. И, еле как отцепив его от себя, Ши Уду строго взглянул на него. — Я не хочу! Не буду! — продолжал ныть Ши Цинсюань, пока старший брат хорошенько его не встряхнул. — Хорош ныть! — рявкнул Ши Уду. Это только сильнее разгорячило младшего, что издал еще один страдальческий стон. — Ты не понимаешь! — Так объясни!

***

      Ши Цинсюань успокоился, допив уже остывший чай брата, но с объяснениями не торопился, удрученно уткнувшись лбом в стол. Сидящий рядом Ши Уду продолжил как ни в чем не бывало читать книгу. Захочет — сам расскажет. — Брат, это какой-то ужас, — наконец подал какие-то признаки жизни Ши Цинсюань, подняв красный лоб от стола и поправив пуховое одеяло, в которое так заботливо закутал его Ши Уду. («Грейся, я тебе сказал! И хватит ныть, пей чай!») — Ну, по состоянию телефона я это понял, — как можно спокойнее отозвался старший, не спеша переворачивая страницу. — Только вот, что тебя разозлило, если ты его так приложил? — Прости за это, я не хотел, — пробурчал Ши Цинсюань в одеяло, на что Ши Уду только сдержанно вздохнул.       Ши Цинсюань убрал одеяло от лица и шмыгнул носом. — Ты ведь в курсе, что уже весна? — он вопросительно взглянул на брата. Ши Уду одарил его красноречивым взглядом и Ши Цинсюань понял, что задал очень глупый вопрос, потому поспешил продолжить. — Так вот… Скоро должен быть юбилей института. Мне пришло сообщение от моего зама, что наш театральный клуб хотел помочь только в декорации института и организации культурной программы, поскольку я на больничном, но…       Он закусил губу и снова вздохнул. — … но куратор сказал, что каждый клуб должен участвовать в программе, так что без постановки от нас не обойтись, — он снова шмыгнул носом, уставившись на пустую кружку от чая. — Проблема? — в лоб спросил Ши Уду, тем не менее, не отрываясь от книги. — Костюмы, брат, костюмы! — слишком громко выпалил Ши Цинсюань, отчего больное горло напомнило о себе, и он начал кашлять. Ши Уду отложил книгу, поднялся из-за стола и взял с кухонной тумбы сиропа. — Так и что? Неужели ты один в клубе? Или то, что ты президент, автоматически заставляет тебя делать за всех всю тяжелую работу? Даже при том факте, что болеешь? — вообще, Ши Уду очень не нравилась деятельность его брата, а про то, что он президент, так и вспоминать не хотел. Ши Цинсюань не только выступал на сцене — причем, иногда с женскими ролями, — так еще и шил костюмы сам для некоторых постановок! У него в шкафу было больше тканей для одежды, чем самой одежды, а каждая полка забита аксессуарами. Иногда его младший брат был настолько уставшим после фестивалей или праздников, что отходил еще несколько дней. — Дело не в этом, — начал отнекиваться Ши Цинсюань, принимая сироп из рук старшего и добротно отпивая его. — Просто без меня и костюмов все… грустно. Кружок дизайна уже давно расформирован, а из наших участников только я на специальности художника по костюмам. — Так пусть они найдут и купят в магазинах! — не выдержал Ши Уду. — Это намного легче, чем шить каждый костюм. Что у тебя за глупая привычка всегда все брать на себя? Ты на себя посмотри! Температура под тридцать восемь, горло больное, а кашель сотрясает если не всю планету, то весь материк!       Ши Цинсюаню было нечем крыть, поэтому он недовольно надулся, отставив сироп. Молчанка длилась несколько минут, во время которой младший не переставал хмуриться и заливаться громким кашлем, пока старший только сильнее раздражался из-за этого. — И что ты собираешься делать, позволь спросить? — наконец спросил Ши Уду, опершись на кухонную тумбу. — …не знаю. Я просто представил сколько всего это работы, потом вспомнил про свое состояние и… бра-а-а-ат, я умру, — он снова захныкал, укладывая голову на стол. Нет, подумал Ши Уду, скорее я умру.

***

      Весь оставшийся вечер и следующее утро на Ши Цинсюане лица не было. Причем не только от поднявшейся температуры, но и от ответственности, что повисла на нем. Он не раз писал своему заместителю о том, чтобы они поставили старые сценки, костюмы для которых уже были и которые пользовались большой популярностью и любовью, но зам утверждал, что куратор хочет видеть нечто новое, ведь это, как-никак, пятидесятилетие учебного заведения.       Так пусть куратор сам все и находит, думал Ши Цинсюань, злобно пыхтя и то и дело отбрасывая ненавистный телефон с трещиной на подушку. С одной стороны, он мог согласиться с куратором… Пятидесятилетие — это не малый срок. Но кто сообщает о желании видеть грандиозное представление за неделю до сего действия?! Да он даже не уверен, что его ребята успеют поставить и отрепетировать сценки!       В общем, дел было куча, а температура и плохое самочувствие положение делали не краше. Ши Уду, как порядочный человек, уже ушел на работу, наставив с вечера прошлого дня брата о том, чтобы тот лежал и не рыпался, пил таблетки и даже думать не смел о юбилее и, если что, сам всех разнесет там. Но, конечно, Ши Цинсюань его не послушал, вновь и вновь катаясь по кровати и ломая голову над ситуацией, даже позвонив Се Ляню и рассказав гневную тираду про то, как все ужасно, постоянно прерываясь на кашель. Се Лянь искренне хотел поддержать, но послушать он смог минут пятнадцать, так как начиналась пара. В конце бросив пару утешающих слов и все тех же наставлений, как у Ши Уду, он отключился, оставляя Ши Цинсюаня в одиночестве. Тот, еще немного повозившись в одеяле, заснул от накатившей усталости.       Просыпается он от раздражающей вибрации под подушкой и приглушенного рингтона телефона. Ши Цинсюань не успел ответить из-за сонливости, но затем ему пришло пару смс от заместителя. «Ши Цинсюань, ты как?» «Хотел сказать, что мы закончили сценарий для сценок» — ого, подумал больной, как быстро. «Так как времени в обрез, сегодня в два первая репетиция. Ты придешь? Нам нужно твое мнение»       Ши Цинсюань сразу вспомнил все наставления старшего брата, а затем сразу же от них отмахнулся, доставая градусник из тумбочки и на ходу печатая сообщение: «Конечно! Буду в два!»       Глупость? Глупость!       Но проснулся он на удивление достаточно бодрым. Слабость почти отпустила, голова не так трещала, а температура спала до тридцати семи с мелочью. Даже горло болело не так сильно. И в принципе, он был готов пойти на репетицию хоть сейчас! Но, глядя на время, придержал коней и выпил еще лекарств, пару витаминов и даже чая с медом, чтобы поддержать «здоровый эффект» максимально дольше. Прихватив свою мужскую сумку с таблетками на всякий случай, он отправился в институт.

***

      Честно, он думал, что все будет намного, намного хуже. Но ребята просто поразили! Одна сценка была не слишком сложной, но и не слишком простой, а самое главное — интересной! Сценарий строили на том, что было беспроигрышным вариантом — легкая комедийная история о школьных экзаменах. И весело, и тематически, и, может даже, поможет студентам почувствовать себя увереннее в преддверии зачетов.       А вот вторая сцена вызывала у него ужас и содрогание. После ее просмотра, кажется, даже температура поднялась, а голова снова начала пульсировать. — Я пожалуюсь на ректора, честное слово, — чуть охрипшим голосом говорил Ши Цинсюань, прочитывая сценарий второй постановки раз за разом. — Президент, у нас не было выбора… — виновато опустив голову оправдывался его зам Нин Ян. — Он потребовал…       Ши Цинсюань снова клонило злиться, но горячиться на друзей и подопечных, конечно, никогда не станет. Вздохнув и бодро улыбнувшись поникшему заместителю, он продолжил: — Ну, ничего и правда не поделаешь… Для второй постановки поищем что-нибудь из имеющегося гардероба, так что все не так плохо.       Нет, все было плохо. Вторая постановка — легенда о любви. И проблема заключалась в том, что эта легенда о принцессе Лэчан* и связана она с Древним Китаем непосредственно. А где Древний Китай, там головная боль Ши Цинсюаня. Массивные ткани, пышные одежды, роскошные аксессуары тонкой работы… Он любил смотреть на эту красоту, но создавать ее был сущий ад! Шил он такие костюмы несколько раз для постановок самостоятельно и помнит все те бессонные ночи, ругань Ши Уду по этому поводу и болящие пальцы. Единственная радость — видеть эти костюмы на выступлениях, восхищение актеров и всяческая похвала, а затем рукоплескание зала и популярность клуба. Ради этого он старался из-за всех сил, как бы тяжело ни было.       Еще немного подумав над этим, он попросил Нин Яна проследить за репетициями и тот поклялся, что не подведет президента и их клуб покажет себя на представлении лучше всех. От таких обещаний у Ши Цинсюаня снова поднялось настроение и он, позабыв про больное состояние, позвал всех ребят в столовую, чтобы те отдохнули, а потом снова продолжили работать.       То, что театральный клуб был большим и шумным, знали все, так что, услышав громкий смех и какие-то странные реплики (которые были отрывками из постановок), расступались, потому что это была настоящая орда, которую возглавлял их президент. Был он намного тише, чем обычно, но ребята из клуба понимали его и вообще сначала уговаривали пойти домой. Конечно, он этого не сделал. Пожалел об этом уже сидя в столовой, придерживая разболевшуюся голову рукой.       Ребята громко общались, жаловались на куратора и постоянно повторяли что-то из сценариев, спрашивая друг у друга мнения. Ши Цинсюань все это время сидел тише воды и ниже травы, попивая купленный чай и стараясь улыбаться всем так же ярко и бодро, иногда отвечая на вопросы по сценам. Он чувствовал, как поднялась температура и накатывала слабость, но сказать об это напрямую всем не мог из принципа. Глупых принципов. — Извините, я отойду, — он поднялся из-за большого стола и отправился в туалет.       С каждым шагом его походка становилась все менее твердой; ноги казались ватными и, кажется, даже немного дрожали. Но не даром Ши Цинсюань президент театрального клуба! С такой улыбкой, как у него, можно и при смерти находиться, а его не раскроют; грация — его конек! Вот и сейчас он приветливо всем улыбается и иногда машет знакомым по пути.       Дойдя до туалетной комнаты, где было пусто, он вывернул всю сумку на тумбы у керамических раковин: посыпались салфетки, вылетела бутылка воды и пара упаковок таблеток, зарядное устройство, гигиеническая помада, увлажняющий крем для рук и… да чего тут только не было! Даже талисман удачи медленно вылетел из маленького кармашка! Высыпав все это добро, он взял первую упаковку жаропонижающих таблеток и запил их большим количеством воды. Вторые таблетки — от головы, — полетели вслед за жаропонижающими.       Медленно выдохнув, он умылся, после чего посмотрел в зеркало. Честно, если бы сегодня был Хэллоуин, то он отлично бы сгодился для главной постановки в какой-нибудь комедии про зомби. Лицо будто осунулось и пропали былые щечки.       Решив подождать пока станет легче, он сгреб все в сумку обратно и уселся на тумбы, прильнув головой к холодной стене. Сейчас ему было все равно, что он возглавил туалетные раковины его института, а просто наслаждался этой прохладной стеной, прикрыв глаза и ожидая, когда пульсация в голове пройдет.       В полудреме он слышал, как кто-то приходит и уходит; как включали возле него краны с водой, о чем-то оживленно болтали и, кажется, даже спрашивали у больного про то, все ли в порядке с ним, но тот невнятно мычал что-то вроде «все хорошо» и периодически кашлял. Те отставали, наверное, подумав, что это очередной первокурсник, отходящий от первой попойки с сушняком, а некоторые даже оставили ему свою воду.       Он не знает, сколько провел в таком состоянии, пока не вздрогнул — похоже очередной посетитель не поверил его мямлению и, заметив красное лицо Ши Цинсюаня, решил проверить нет ли у того температуры, аккуратно убрав челку и прикасаясь ледяной рукой ко лбу. Ладонь была так холодна, что Ши Цинсюань сначала дернулся, еле как разлепив глаза. — Я в порядке, — чуть громче и четче ответил больной на автомате, стараясь выпрямиться и придать себе более или менее опрятный вид. — Да, я вижу, — убрав руку от все еще горячего лба недовольно пробормотал в ответ… О. — О, — глупо повторил вслух Ши Цинсюань, хлопая глазами. — Что? — перед ним собственной персоны стоял сам Хэ Сюань.       Сам Хэ Сюань стоило бы обвести разноцветными кружками несколько раз, потому что это был сам Хэ Сюань. Он был настолько горяч телом и лицом, насколько холоден душой и разумом. Но, почему-то, это замечал только Ши Цинсюань, ведь у кого бы он не спрашивал — по крайней мере весь поток как минимум — никто о нем много не знает, если знает вообще. И вряд ли те люди разделяли его восхищение. И, честно, из-за столь привлекательной внешности он даже хотел звать его в театральный клуб, но периодически замечал, что большинство времени тот ходит с лицами «я раздражен» и «я раздражен еще больше», поэтому делать такое глупое предложение не стал. — А, — Ши Цинсюань снова завис, все еще не веря своим глазам, пока его не потряс за плечо Хэ Сюань. — Ты мне весь алфавит будешь перечислять? — нахмурился парень, оглядывая того. — Выглядишь дерьмово… И это я еще сделал комплимент.       Это вряд ли была шутка, но посмеяться захотелось. Однако как только он улыбнулся кашель дал о себе знать. Пришлось сложиться чуть ли не пополам на тумбе из-за него, и Цинсюань бы точно упал головой вперед, если бы пара рук не придерживали его за плечи. — Ха-ха, — выдавил охрипший смешок Ши Цинсюань, постепенно выпрямляясь после кашля. — Чего смеешься? Ты весь горишь и у тебя страшный кашель. Что ты вообще здесь забыл? — Хэ Сюань цыкнул, отпуская больного и протягивая ему открытую бутылку воды. — Ну…там… — снова начал мямлить больной, но его прервали. — Вопрос риторический, — Ши Цинсюань заткнулся, окончательно начиная приходить в себя после дремоты и принимая бутылку. Он не понимал, чем сдался Хэ Сюаню, но жаловаться посчитал грешным делом. Выпив всю бутылку залпом — вроде ту, что ему любезно оставили, — он аккуратно слез с тумбы. Ши Цинсюань снова умылся холодной водой и вытерся салфетками, переводя дух и прислушиваясь к ощущениям. Слабость все еще была, температура тоже, голова болела не так сильно, кашель снова усилился. Сейчас и правда лучшим решением было пойти домой и залечь спать, дождаться Ши Уду с лекарствами.       Однако было «но». — Да уж, я горячая штучка, — развернувшись к Хэ Сюаню попытался пошутить Цинсюань, чтобы разбавить неловкость, но получилось так глупо, что тот лишь с нескрываемым скепсисом оглядел его.       После неудачной попытки контакта Ши Цинсюаню было слишком не по себе с этим «но» и потому он решил поскорее ретироваться, накидывая сумку на плечо. — Ну, я пойду. Спасибо, что разбудил, до встречи, — неловко попрощался Ши Цинсюань, однако ему преградили путь. — Ши Цинсюань, так ведь? Ты уверен, что дойдешь до дома? — все с тем же скепсисом спросил Хэ Сюань.       Минуточку.       Откуда он знает его имя? Разве они представлялись друг другу раньше? Ладно Ши Цинсюань узнал его имя через одногруппников, но тот-то откуда мог знать? — Да, конечно, — этот разговор не переставал удивлять и большего сказать он не мог. Ему ничего не ответили, снова обдав холодным взглядом и тоже решившись выйти.       Ши Цинсюань вышел следом, после чего недалеко громко воскликнули: — Ши Цинсюань! — оглянувшись, он увидел бежавших к нему Нин Яна и Ву Сюли, которые выглядели очень обеспокоенными.       Они чуть не сбили его с ног, налетая с претензиями. — Ты где пропал? Мы весь институт обыскали! — уже тише говорил Нин Ян, пока девушка рядом кивала. — Тебя не было полчаса! Уже думали, что где-то в обморок грохнулся из-за простуды! — А я говорил, чтобы он лежал дома! — Ох, я в порядке, — поспешил их успокоить Цинсюань, как можно правдоподобнее улыбаясь. — Мне правда стало не очень хорошо, но я выпил таблеток и сейчас мне немного лучше! — Ты расстроился из-за костюмов? Или из-за постановок? Мы не справимся? — с каждым словом взгляд Ву Сюли становился все печальнее. А чего Ши Цинсюань не мог позволить, так это печаль и не вера в себя в его клубе! — Спокойно! — бодрее воскликнул больной, но получилось слишком хрипло, из-за чего участники его клуба поморщились. Он поспешил откашляться, придав себе уверенный вид. — Мы со всем справимся! И выступим на юбилее так, как никогда не выступали! — Но что нам делать, если президента нет рядом, — жалобно пискнула девушка, на что Нин Ян рядом фыркнул, слабо ткнув ее локтем и шепнув «Мы не так уж и бездарны».       Ши Цинсюань подловил его мысль, продолжая: — Нин Ян прав! Вы отличные актеры и со всем справляетесь даже без меня. Ваша комедийная сценка вообще огонь! И даже на репетицию вас не пришлось гнать— вы сами понимаете, что времени мало. Но это должно вас не пугать, а наоборот ободрять, — под конец его голос осип, и он немного закашлялся, но лицо не потерял. — А костюмы, — он на мгновенье прикусил изнутри щеку, — я обязательно сошью в срок… — После того, как отключился в туалете? — голос сзади его взбудоражил и напугал, заставляя оглянуться через плечо. Со спокойным лицом — или, все же, «я раздражен»? — все это время продолжал стоять и слушать Хэ Сюань. Парень и девушка удивленно взглянули сначала на Хэ Сюаня, а затем на своего президента. — В смысле отключился в туалете? — переспросил Нин Ян. Ши Цинсюань с жалобным видом посмотрел на Хэ Сюаня, после чего снова обратился к друзьям, слабо посмеявшись. — Ну, я же сказал, что не очень хорошо себя почувствовал и… слегка подремал в туалете. С кем не бывает! — сзади послышалось фырканье и ворчание «Действительно». — Ох, — Ву Сюли мрачнела на глазах, а Нин Ян громко вздохнул. — Ши Цинсюань, ты должен был остаться дома, если так плохо себя чувствовал. Я теперь считаю себя виноватым… — Я правда чувствовал себя хорошо! — начал оправдываться Цинсюань, но начавшийся приступ кашля его подводил. — Тебе нужно домой! — не выдержал Нин Ян. — Я позвоню твоему брату, чтобы он тебя забрал, — Ши Цинсюань взмолился всем богам — если Ши Уду узнает, что его нерадивый братец здесь, так еще и с температурой, то может и с середины рабочего дня уйти! И тогда его головная боль будет не только из-за простуды, но и из-за постоянного ворчания и моралей брата. — Не надо! — спохватился Ши Цинсюань, когда Нин Ян и правда достал телефон. Тот на него недовольно посмотрел, но больной после непродолжительного раздумья, продолжил. — Меня Хэ-сюн домой отведет!       Сзади, кажется, поперхнулись воздухом, но Нин Ян и Ву Сюли лишь недоверчиво покосились на него. — Ты… уверен? — несколько раз Цинсюань спрашивал Нин Яна про того самого Хэ Сюаня и как-то печально вздыхал, когда ничего нового не узнавал. Неужели, думал Нин Ян, и правда подружились? — Полностью! Ты же меня отведешь, Хэ-сюн? — Ши Цинсюань оглянулся на Хэ Сюаня, у которого теперь были не такие скептические эмоции. Теперь это больше походило на «Как ты там меня назвал?» и «Почему я?». Но Цинсюань был готов на любые слова, лишь бы сюда не приезжал его брат.       Не дав тому ответить, он подскочил к нему, хватаясь за его руку. — Так что не переживайте, — для того, чтобы надавить на жалость, он покашлял и слабо качнулся, но на это лишь слабо фыркнули. — Нин Ян, Ву Сюль, передайте мои слова про выступления ребятам. Полагаюсь на вас.       Еще несколько секунд они неуверенно колебались, но Ши Цинсюань сквозь слабость улыбнулся как можно ярче, заставляя его друзей сдаться. Нин Ян убрал телефон в карман и тяжело вздохнул. — Хорошо, мы поняли, — он слабо дернул девушку рядом. — Тогда, мы пошли. Выздоравливай, президент. Вечером спишемся. — Конечно!       Они на прощание кивнули друг другу, после чего Нин Ян и Ву Сюль ушли. — Ну и, что это было? — наконец спросил Хэ Сюань, так и не решившись отпрянуть. Но это сделали за него. Ши Цинсюань как ошпаренный отшатнулся от него, рассыпаясь в извинениях. — Прости пожалуйста, прости, — прохрипел он, снова заливаясь кашлем. — Это было вынужденной мерой… — Так боишься, что твой брат узнает? — Еще как… — Ши Цинсюань тихо захныкал и поправил лямку сумки на плече. — Спасибо, что подыграл. Я пойду…       Ши Цинсюань на ватных ногах поплелся к выходу из института, пока на половине пути его не подхватили под локоть. Больной непонимающе похлопал глазами, уставившись на слегка раздраженное лицо. — Ты ведь и правда можешь грохнуться в обморок, а на меня потом бочку покатят.       Вообще Ши Цинсюань не хотел ничего спрашивать, но раз ему сами сказали, то и так хорошо. Даже очень. Пользоваться положением, конечно, плохо, но если так подумать… — Ох, Хэ-сюн, ты мой спаситель! — Хэ Сюань сдержанно вздохнул, однако сильная рука продолжала его крепко удерживать на ходу. Ладно, может, все не так плохо.

***

      Это нельзя было назвать прогулкой, но Ши Цинсюань все равно считал, что это была прогулка. Да, может он еле передвигает ногами, пока его тянут до дома, но они были на улице, они шли вместе и, можно даже сказать, держались за руки (пока один держал другого под локоть, но это все еще не суть). Конечно, ещё не хватало какого-нибудь диалога про погоду или, например, чтобы Хэ Сюань заботливо спросил, как себя чувствует Ши Цинсюань и не тяжело ли ему идти, а может рассказал бы чуть больше про себя и вообще…       И вообще они пришли слишком быстро! Либо это Ши Цинсюань так замечтался, либо его путь от института к дому так короток. — Этот? — впервые за всю их «прогулку» спросил Хэ Сюань, показывая на высокий жилой дом. Ши Цинсюань кивнул. — Поможешь подняться? — с надеждой посмотрел Ши Цинсюань на своего спутника.       Тот даже не попытался скорчить недовольную гримасу или что-то ответить, молча продолжив путь к подъезду. Ши Цинсюань принял это за победу.       Как и было сказано, Хэ Сюань помог ему подняться на этаж и проводил до двери. Ши Цинсюань чувствовал себя ничуть не лучше, но уверенно держал лицо. Румяное из-за температуры, но довольное. — Еще раз большое спасибо, — голос звучал еще более осипшим и Хэ Сюань даже поморщился. — Да-да, иди уже. Только не грохнись по пути до кровати, — смешок Цинсюаня был тихим, но искренним. Чуть дрожащими руками он достал ключи и открыл дверь, проходя. — Пока, — через плечо он оглянулся на теперь хмурого Хэ Сюаня и не сразу понял, с чем это связано его недовольство в этот раз. — И не напрягайся, — внезапно бросил Хэ Сюань, разворачиваясь. Когда он уже начал спускаться по лестнице, крикнул: — Я про костюмы.       Ши Цинсюань даже не сразу понял, а когда понял, грустно вздохнул. Костюмы…       Завалившись в квартиру, он начал избавляться от улик: забросил сумку в дальний угол, переоделся, убрал обувь в ящик, а ключи повесил на место. Он молился всем богам, чтобы Ши Уду ничего не заподозрил, иначе ему не поздоровится. Таблетки действовали медленно и пить еще одни было нельзя, так что единственный верный и самый лучший вариант — лечь на мягкую кроватку, закутаться в теплое одеяло и спать, спать, спать…

***

      Ши Цинсюань чувствовал, как его нежно гладили по голове и вытирали лоб мокрой тканью. Вода стекала по вискам, но ее успевали аккуратно убрать. Он поморщился и замычал, пытаясь отвернуться, хотя вытирать его не перестали. Теперь мягкая ткань проходилась по шее, отчего было еще неприятнее и чуточку щекотно. — Чш-ш-ш, не упирайся, — сказали тихо рядом. Ши Цинсюань признал голос брата и медленно открыл глаза, поворачивая обратно к нему голову. Видно, он проспал чуть больше, чем планировал, потому что обычно Ши Уду возвращается поздно. — Сколько? — после сна голос был сиплым и тихим. Ши Уду ответил не сразу, до конца вытирая шею, а затем убирая тряпку в тазик, стоящий рядом. — Шесть вечера. Я отпросился пораньше, — наконец ответил старший, поднимаясь на ноги. Он даже не переоделся из своей рабочей рубашки и брюк. — Как ты? — Голова-а-а-а, — простонал младший, закрывая глаза. Ши Уду тихо вздохнул и вышел из комнаты. Совсем скоро он принес таблетки и стакан с водой, успев переодеться в домашнюю футболку и штаны. — У тебя высокая температура. Выпей это, — бросив таблетки на тумбочку и поставив стакан с водой, он помог брату сесть. Выпив лекарства, Ши Цинсюань снова лег, но было так жарко, что укрываться совсем не хотелось. Он попытался отпихнуть от себя одеяло. Ши Уду, конечно, этого не позволил. — Тебе нужно греться под одеялом, так что не капризничай, — он укрыл хныкающего брата и подоткнул одеяло. Закатав рукава рубашки получше, Ши Уду снова промочил тряпку в воде и еще раз вытер его лицо.  — Если температура не спадет завтра утром, я остаюсь дома и вызываю тебе врача, — голос звучал тихо и уверенно. Ши Цинсюань фыркнул. — Брат, я уже не мальчишка, чтобы ты так пекся обо мне, — он попытался скорчить обиженную мордашку, но это только позабавило старшего брата, и он покачал головой. — Зато ведешь себя иногда как самый настоящий несмышлёныш, — он легонько щелкнул его по лбу и потрепал по макушке. — А пекусь я совершенно оправдано. Я твой старший брат и должен заботиться о тебе.       Цинсюаню было нечего ответить на это извечное «я твой старший брат и должен заботиться о тебе», да и начавшийся кашель не позволил. Ши Уду посидел с ним еще немного, рассказал про погоду (даже не догадываясь, что его младший брат на себе ощутил теплое солнышко сегодня) и про дела на работе. Возмущался из-за нового заказчика и надоедливых коллег, которые ему прохода не дают, постоянно предлагая «новые» и «гениальные» идеи. Ши Цинсюань даже несколько раз хрипло смеялся. После его рассказов Ши Уду заметил вялость младшего брата и оставил его отдыхать.       Сон упорно не шел, хотя слабость в теле была такой сильной, что Ши Цинсюаню и переворачиваться было трудно. И пока сон не шел к нему, он решил заняться полезным делом — подумать. Например, о злосчастных костюмах. Сценку о легенде он помнил и знал точно, что один костюм для роли Лэчан есть как минимум у него в шкафу и еще один в клубной комнате; аксессуары для каждой роли бережно хранились в его шкафу, нужно было только поискать; костюм для старика и героев второго плана можно откопать в той же клубной комнате; мужское одеяния для Сюй Дэяна тоже было, однако оно было одно. И что делать с образом еще одного мужского героя — Ян Су, — Ши Цинсюань не знал. А с тем учетом, что убранство должно соответствовать званию министра, сшить такой костюм была бы невероятной пыткой (про факт его состояния можно скорбно промолчать). Было бы хорошо попытать удачу в который раз и попросить Нин Яна поискать в магазинах, но если знать хотя бы минимальную цену, то лучше сразу надевать поношенные тряпки и радоваться хотя бы им. И в итоге получается, что нужен только один костюм. Не так страшно, как можно было бы подумать, но теперь промолчать про состояние Ши Цинсюаня нельзя. Если ему сегодня стало так плохо, то неизвестно, сколько дней уйдет на выздоровление. Его организм мог сегодня испускать последний выдох, а завтра энергия и здоровье могли бить ключом.       Он вздыхает, морщась от очередной вспышки боли в голове. Сейчас ему нужно отдыхать и молиться всем богам, чтобы температура к утру спала и Ши Уду мог пойти на работу. Нет, конечно, Ши Цинсюань очень любил проводить время со старшим братом, особенно когда он не ворчливый бука, но, если он будет дома, его планам не суждено было сбыться.       Остается надеяться.

***

      Даже проснувшись в десять утра, Ши Цинсюань пролежал в кровати еще до двух дня. Температура и правда спала, поэтому Ши Уду со спокойной душой ушел на работу, оставив очередное расписание питья новых лекарств. Чувствовал себя Цинсюань намного лучше по сравнению со вчерашним — голова, как и горло, почти не болели, слабость была не такой ощутимой, даже нос начал дышать. Почти пятнадцатичасовой сон явно пошел ему на пользу и, собравшись с новыми силами, с хрипом все-таки поднялся, потому что работать нужно было уже сейчас.       После очередного теплого питья от простуды Ши Цинсюань посмотрел на календарь — среда. Юбилей института уже в следующую среду. За семь дней он должен сшить костюм, а если брать в расчет два выходных, когда Ши Уду будет дома, который не должен узнать о планах младшего брата, то получается пять дней. К тому же, за эти семь дней его клуб должен идеально отработать две сценки, одна из которых значительно сложнее другой. Работы была куча, причем у всех.       Пока у него были силы, Ши Цинсюань перерыл весь свой гардероб — действительно огромный шкаф до потолка и в ширину на половину стены комнаты. Там висел самый первый костюм Ши Цинсюаня по мотивам Древнего Китая и для первой работы он был достаточно неплох; на отдельных двух полках лежали аксессуары и головные уборы; в самом низу были ткани, которые занимали больше всего места. Там было все: натуральные ткани, ненатуральные, смешанные, даже несколько переплетений аккуратно сложены по стопочками. Просмотрев все свое богатство, он выбрал нужные для костюма материалы.       Только найдя нужный дизайн и еле как собрав свои силы для конструирования, пришлось отвлечься: ему позвонили. — Да? — Ши Цинсюань придерживал телефон плечом, пока чертил нужные выкройки. — Доброе утро, президент, — на другом конце связи был Нин Ян явно с хорошим настроением. — Нин-сюн, пока я даже не в институте, так что хватит меня так называть, — хрипло посмеялся Цинсюань, после чего откашливаясь. — Прости, привычка, — извинился его зам. — Как ты там, жив? Ты так и не ответил вчера вечером.       Ши Цинсюань поморщился. — Прости-и-и-и, Нин-сюн. Я вчера как пришел сразу спать лег, а потом температура поднялась, — ему стало даже как-то неловко. — Зато сейчас я чувствую себя чуточку лучше и уже приступил к работе.       Ему не отвечали пару секунд. — К работе? — переспросил Нин Ян. Ши Цинсюань угукнул, после чего зам вздохнул. — Ты ведь болеешь, какая работа? Ты серьезно начал шить костюмы? — Костюм, — подправил его Ши Цинсюань, слабо улыбнувшись. — Посмотри в клубной комнате костюмы для заднего плана и проверь состояние женского и мужского одеяний. Если они целы, отправь фотографии. По моим подсчетам, нам нужен только один костюм для министра, для которого я черчу выкройки, — хоть его голос и звучал хриплым, но до невозможности довольным, так что Нин Яну пришлось отступить. Да и к тому же, когда его слушали? — Хорошо, — согласился зам. — Только, пожалуйста, не перенапрягайся. — Я буду в порядке, — позитивно отозвался Ши Цинсюань. Они поговорили еще немного про сцены, после чего Нин Ян задал очень странный вопрос, от которого Цинсюань даже перестал чертить. — Хэ Сюань уже написал тебе? — Ши Цинсюань не сразу ответил, зависнув. — В смысле? — переспросил он, отложив карандаш с линейкой и нормально взяв телефон в руку. — Зачем он должен был написать мне? — О, так не писал? — кажется, Нин Ян специально проигнорировал его вопрос. — Нин Ян! — Ладно, ладно, — примирительно сказал Нин Ян и продолжил. — Где-то через два часа после вашего ухода он заявился в репетиционную и потребовал меня. Сказал, что его направил наш куратор для помощи. Ну, декорации какие-то сделать, постоять у микшерного пульта… вот такое. Хотя, я ничего такого от куратора не слышал. А когда спросил, он отмахнулся. Козёл… — у Ши Цинсюаня чуть челюсть не отвисла от таких слов. Его молчание поняли, потому Нин Ян договорил. — Да, я тоже был в шоке. Все были в шоке, но отказывать не стали. Лишние руки нужны в любом случае. Показали, что и как. К слову, он достаточно ловок, однако в общении по-о-о-олный ноль. Полностью сосредоточился на работе и отвечал чуть ли не «да» и «нет» каждый раз. — Вау, — единственное, что смог выдавить из себя президент, представляя картину, как тот самый Хэ Сюань стоит у микшерного пульта, внимательно следя за сценкой или как покрывает лаком старый стул, который достали из школьной подсобки. — А под конец попросил твой номер, — продолжил Нин Ян. — Я не задавал лишних вопросов и просто дал. Не должен был? — Да! — сначала вырвалось у Ши Цинсюаня, но потом он передумал. — То есть нет! Должен был! Ну, не прям должен был, ну… — Я понял, — прервал его Нин Ян. — В общем, если он напишет, знай, что это я дал твой номер. — Эта информация точно бы мне пригодилась, — задумчиво ответил Цинсюань, все еще отходя от шока. — Обращайся, — посмеялся Нин Ян. — Ладно, мне пора. Выздоравливай, президент, и не гуляй где попало! — Да понял я, понял, — пробурчал больной, после чего широко улыбнулся. — Спасибо и пока! Удачи!       Когда он услышал гудки, осознание приходило все настойчивее, и вот теперь он скачет по комнате как в старые добрые до болезни. У самого Хэ Сюаня был его номер! Он без понятия, зачем ему это, но у него он был! А если Хэ Сюань напишет ему, то и у Ши Цинсюаня будет его номер! Это же прекрасно! Правда от скачек резко заболела голова и пришлось убавить энергию.       Поспешив проверить сообщения, Цинсюань увидел только несколько вчерашних от Нин Яна и спам, отчего настрой немного погас. — Ну, ничего! — снова позитивно воскликнул Ши Цинсюань, включая звук уведомлений на полную и положив телефон на видное место на столе. — Просто еще рано.       С еще большим энтузиазмом он начал выполнять работу, время от времени посматривать на телефон.

***

      За час до прихода старшего брата Ши Цинсюань предусмотрительно все убрал, не оставляя следов деятельности. Может температура и не поднималась, но периодическая головная боль заставляла делать перерывы в работе. К тому же, молчание Хэ Сюаня его немного расстраивало.       Может, думал Ши Цинсюань, Нин Ян ему неверный номер дал? Ну, цифрой там ошибся… То, что тот самый Хэ Сюань не писал ему, потому что был занят или просто не хотел, Цинсюань упорно не хотел замечать, фыркая каждый раз, когда видел пустое окно уведомлений.       Ожидание брата и заветной весточки его тяготило, так что он отправился на кухню пить очередное новое лекарство. Когда Ши Цинсюань сидел на кухне и листал ленту новостей, телефон вдруг завибрировал и на всю кухню послышалось громкое «цзинь!..». Он даже питьем чуть не поперхнулся, реагируя со скоростью света и открывая смс. Однако, его ждало разочарование. Это было сообщение от Ши Уду, в котором он говорил, что уже едет домой. Вздохнув, он залпом допил лекарство и, чтобы порадовать старшего брата — да и показать, что чувствует себя лучше, чем вчера, — начал греть им ужин.

***

      Ши Уду был приятно удивлен хорошему самочувствию брата и уже готовому ужину. Они, как раньше, поужинали вместе, попили чай, поговорили о всяком. Ши Уду жаловался, Ши Цинсюань смеялся и подтрунивал, за что все равно получал. — Как себя чувствуешь? — спросил Ши Уду, отпивая чай. — Голова все еще болит немного, кашель и слабость чуть-чуть. Но сегодня температура была всего тридцать семь и пять, — Ши Цинсюань так гордо улыбался, рассказывая об этом, будто это было достижение всей его жизни. Ши Уду удовлетворительно кивнул и допил чай, убирая посуду в раковину. — Дай угадаю… — внезапно начал говорить Ши Уду, разворачиваясь к сидящему брату и опираясь — по привычке — о кухонную тумбу. — Ты все-таки решил вопрос о том юбилее, да?       У Ши Цинсюань даже пошли мурашки по коже. — С чего ты взял, брат? — самым невинным голосом спросил больной, не желавший смотреть на старшего брата. Конечно, это выдавало еще больше. — Не придуривайся, — отрезал Ши Уду. — Я ведь знаю тебя. Когда ты чем-то обеспокоен и не можешь решить проблему, ты либо в баре до утра сидишь, либо чернее тучи ходишь.       Ох. Его поймали. — Ну, брат… — Цинсюань быстро сдался, потому что врать всегда бесполезно. Он опустил голову как провинившись ребенок. Фактически, он им и был. — Да, это правда, но теперь все хорошо… — Не из-за этого ли «хорошо» я вчера чуть коньки от беспокойства не отбросил, когда увидел своего горящего брата, который даже просыпаться не хотел сначала? — голос звучал спокойно, однако Ши Цинсюань знал, что старший брат не просто недоволен, а очень, очень недоволен. — Ну прости-и-и-и-и, — застонал Цинсюань. — Это правда было необходимо! А сейчас все хорошо, даже самочувствие улучшилось…       Ши Уду хмыкнул, явно неудовлетворённый таким аргументом. — Я же… — Ты беспокоишься, я знаю, — перебил его Ши Цинсюань на свой страх и риск. — Но я тоже не маленький мальчик и со всем справляюсь сам.       О, сколько бы раз эта тема не была затронута, ее так ни разу и не решили. Ши Уду тяжело вздохнул и ничего не ответил, видимо, принципиально. — Ну бра-а-а-ат, — Ши Цинсюань все-таки поднял голову и жалобно посмотрел на нахмурившегося старшего брата. — Ты же меня любишь и всегда поддержишь, правда? — Конечно правда! — слишком резко высказался старший, недовольно посмотрев в ответ. Губы Цинсюаня медленно начали растягиваться в хитрой улыбке, и Ши Уду понял, что проиграл ему в этот раз. — И я тебя люблю, братец!

***

      Разошлись по своим комнатам они мирно. Конечно, Ши Уду все еще был недоволен, а вот Ши Цинсюань думал, что все обошлось. Рассказывать про то, что он начал работу над костюмом, не стал. Это бы его добило, и тогда никакое «Я тебя люблю, братец» не помогло бы. Получив фотографии, он убедился, что костюмы неплохи, но их нужно было где-то доработать и попросил зама принести ему костюмы до выходных, на что тот согласился. Лежа на кровати и переписываясь с Се Лянем, он почти забыл про этот костюм, про этот дурацкий юбилей и про то, что его номер телефона был у того самого Хэ Сюаня. Уже наступал десятый час вечера. Ши Уду, быстро заглянув в его комнату, наставил пить завтра таблетки и не напрягаться, после чего пожелал спокойной ночи и ушел спать.       Ши Цинсюань уже мирно лежал под теплым одеялом, вот-вот чувствуя скорый сон, когда экран его телефона загорелся. Легкий свет отогнал от него дремоту, так что, сонно зевнув, потянулся рукой к тумбочке. В момент, когда он взял уже потухший телефон и разблокировав его, глаза в неверие расширились. «Спишь?» «Это Хэ Сюань»       Конечно, Ши Цинсюань сразу понял, кто это, поэтому неизвестный номер сразу был подписан как «Тот самый».       Отвечать правду было бы неловко и, чего греха таить, теперь у него сна ни в одном глазу. «Не сплю)» «Тогда спи. Спокойной ночи»       …это все? Ну, прям, все? Он ждал весь день этого? Ну уж нет! «Ну, теперь мне не спится»       Ответа не было ни через минуту, ни через две. Ши Цинсюань даже успел надуться, когда ему пришло следующее сообщение: «Почему?»       О. Вот, хороший вопрос. Вообще, много почему: потому что ему написал тот самый; он не понимал, откуда тот самый знает его; волнение из-за костюма оставалось. Это было начало. Конец где-то в «сегодня другая фаза луны, из-за которой мне не спится». Но, на самом деле, больше всего его волновал только один вопрос из всех имеющихся. «А откуда ты знаешь меня? Ты назвал меня по имени и фамилии в институте. Мы знакомы?»       Этот вопрос его очень волновал. Но ответа снова не последовало ни через минуту, ни через две, ни через пять и ни через пятнадцать. Ши Цинсюань грустно думал, что спугнул таким вопросом или поступил грубо, не ответив на его вопрос. С тяжелой душой он провалялся в кровати еще час, прежде чем заснуть.

***

      Утром ответа он так и не получил, и смирился со своим провалом пообщаться. Приведя себя в порядок и собрав волосы в лохматый пучок, он продолжил кропотливую работу над костюмом. Самочувствие было намного лучше — купленное Ши Уду лекарство буквально воскресило его, а сироп избавил от постоянных приступов кашля. Процесс проходил легче, поэтому к полудню он начал делать выкройки. Ши Цинсюань решил устроить перерыв, заваливаясь на кухню с громкой музыкой. Настроение после продуктивной работы было лучше некуда!       Когда он заваривал лапшу быстрого приготовления, в дверь позвонили. Ши Цинсюань замер в страхе. Сейчас был только полдень и Ши Уду никак не мог приехать домой, однако страх того, что это именно он, заставлял кровь в жилах стынуть. Хотя бы потому, что в его комнате сейчас настоящий процесс моделирования, и если брат об этом узнает, взбучка обеспечена.       Снова раздался звонок. Ши Цинсюань медленно поставил лапшу на стол. Не выключая музыку, он медленно побрел в прихожую, по пути прикрывая дверь в свою комнату. Подкравшись к входной двери, он аккуратно прислонился к ней, смотря в глазок. О.       Теперь постучали, отчего Цинсюань вздрогнул и чуть отступил, не веря глазам. Там за дверью?.. — Ши Цинсюань, мы слышим музыку, открывай! — это был Се Лянь. Только вот не один! — Сейчас-сейчас! — Ши Цинсюань метнулся пулей в комнату, на бегу хватая с полки расческу и распуская свой пучок. Расчесав это безобразие на голове и еле как нормально уложив волнистые волосы, он прибежал обратно к двери, чуть не сломав нос из-за скользкого пола и валяющихся обрывкам ткани, в которых сначала запутался. Улыбнувшись как можно шире, он щелкает замками и открывает дверь. — Се Лянь! — обеспокоенное лицо Се Ляня вмиг смягчается, а губы растягиваются в мягкой улыбке. — И тебе привет, Цинсюань.       Ши Цинсюань глянул на другого гостя. Снова немного недовольного — предположительно, из-за двух огромных и наверняка тяжелых футляров с одеждой, — и чертовски горячего. — Не думал, что Нин Ян отправит тебя, Хэ Сюань, — тот многозначительно фыркнул, поправляя два футляра с одеждой и давая понять, что ему тяжело. Цинсюань засмеялся. — Проходите скорее!       Он отошел в сторону, после чего развернулся и пошел на кухню. — Вы что-нибудь будете? — Ши Цинсюань выключил музыку и начал прибирать на столе, вытирая его и убирая посуду в раковину. — Чай, — откликнулся Се Лянь из коридора, после нескольких минут спрашивая: — Куда можно костюмы положить? — А, точно, — Цинсюань снова метнулся в коридор. Гости уже разулись и Хэ Сюань стоял безмолвной статуей, удерживая на весу футляры, пока Се Лянь стоял у открытой двери в комнату Ши Цинсюаня. — У тебя тут что, ураган прошелся? — пораженно спросил он, наблюдая за обрывками разных тканей на полу, помятую кровать и везде разбросанную бумагу.       Ши Цинсюань покашлял, забирая тяжелые футляры из рук Хэ Сюаня и начиная пробираться через эти баррикады на полу. — Это творческий беспорядок, Се Лянь, ты же знаешь, — он положил футляры на расправленную кровать. — Потом приберусь… — И как тебе тут удобно работать? — грубоватый голос Хэ Сюаня заставил улыбнуться еще чуть шире и с хитрым прищуром посмотреть на них. — Секретик. Так будете есть?

***

— Они друзья с Хуа Ченом? — Ши Цинсюань смотрел то на неловко улыбающегося Се Ляня, который нервно перебирал пальцами по чашке, то на спокойного Хэ Сюаня, который ел приготовленную им лапшу. — Угу, — Се Лянь кивнул, отпивая чай. — Он услышал из нашего разговора с Хуа Ченом, что я собираюсь тебя проведать. Сказал, что помогает театральному клубу с представлением и напросился за компанию, чтобы отнести тебе костюмы по просьбе Нин Яна. Я… удивился, но отказывать не стал.       Хэ Сюань, набивая рот, утвердительно кивал. Ши Цинсюань хлопал ресницами, чувствуя себя очень… очень. То есть все это время, Се Лянь был отдалено связан с тем самым Хэ Сюанем, а Ши Цинсюань про это ни-ни? Но ведь он все время рассказывал о нем, а Се Лянь только что-то мычал и неловко отвечал, что ничего не знает!.. Может, он и правда узнал его только сейчас?.. — Вот откуда я тебя знаю, — дожевав лапшу сказал Хэ Сюань. Цинсюань кивнул, внутри себя просто разрываясь то ли от счастья, что все оказалось так просто, то ли от злости, что все оказалось так глупо. — А ты… точно себя хорошо чувствуешь? — заботливо спросил Се Лянь, когда заметил его небольшой ступор. Ши Цинсюань улыбнулся ему. — Лучше всех!       Они сидели и пили чай, болтая. В основном болтали Ши Цинсюань и Се Лянь, а Хэ Сюань молча то ел сладости со стола, то что-то писал в телефоне. Пока они болтали о предстающем юбилее, Цинсюань изредка переводил взгляд на молчащего. Подумать только, на его кухне сидел тот самый Хэ Сюань. День явно становился все лучше и лучше! — Ох, мне пора, — через полчаса печально сообщил Се Лянь, посмотрев в телефон. — У меня скоро будет подготовка к юбилею. — Уже? — Ши Цинсюань грустно опустил брови. Конечно он не мог задерживать друга, но болтать с Се Лянем всегда было одно удовольствие! Сразу и настроение поднимается, и на душе легче становится. — Прости, — Се Лянь улыбнулся, вставая из-за стола. Ши Цинсюань вздохнул и покачал головой, улыбаясь в ответ. — Я все понимаю, — он глянул на молчавшего Хэ Сюаня, который, кажется, совсем не обращал на них внимания. — А ты, Хэ Сюань? — Нин Ян сказал мне помочь тебе с костюмом, так что я остаюсь, — не отрываясь от телефона ответил Хэ Сюань. Такое заявление его удивило; в последнее время, его много что удивляет. Однако, вспоминая недавнее беспокойство Нин Яна, счел это за очередную заботу. Он неоднозначно кивнул ему, замечая, что Се Лянь уже вышел из кухни.       Догнав его в коридоре, Ши Цинсюань попрощался с другом и на минуту застыл у захлопнувшейся двери. Итак, тот самый Хэ Сюань сейчас сидит на его кухне, кушает его сладости, будет помогать ему в шитье и они одни в квартире. Вот уж точно не знал, смеяться или плакать.       Медленно вернувшись на кухню, он посмотрел на втыкающего в телефон Хэ Сюаня. — Ну, идем, — неловко позвал он его. Хэ Сюань кивнул, после этого убирая мобильный в карман темных джинс. — Но для начала у меня есть условие, — встав из-за стола серьёзным голосом сказал гость. Ши Цинсюань похлопал глазами. — Мы приберемся, потому что работать в таком беспорядке — сущий ад.       Цинсюаню стало немного стыдно, но его это позабавило. Мягко посмеявшись, он согласно кивнул.

***

      Уборка не была такой длинной и сложной, как можно было подумать. Собрать все остатки ткани в одну кучу, выкинуть использованную и сложить еще пригодную бумаги, ну и заправить постель. Заняло это все от силы двадцать минут, во время которых Ши Цинсюань увлеченно рассказывал о сценках и о том, какие участники клуба молодцы. Хэ Сюань привычно молчал, иногда кивая или вставляя простые «да» или «нет», как и рассказывал Нин Ян. Немного, думал Ши Цинсюань, но было достаточно. — Хэ-сюн, а разве у тебя сегодня нет пар? Какая у тебя специальность? — спросил Ши Цинсюань, когда начал раскладывать имеющиеся выкройки. Ему будет стыдно, если окажется, что Хэ-сюн — он, вроде как, не был против такого обращения, — помогает ему по просьбе Нин Яна.       Хэ Сюань отрицательно мотнул головой, складывая стопку тканей на кровати. — Сегодня больше нет, — пауза. — Учусь на товароведа. — О, понятно, — товаровед… Как знал Ши Цинсюань, в этой специальности нужна коммуникабельность и… нет, конечно, Хэ Сюань был явно хорош собой и был (по словам потока) очень умен, но вот в общении с его постоянной молчаливостью и недовольными минами были явные пробелы… — А ты художник по костюмам? — неожиданно для Цинсюаня продолжил разговор Хэ Сюань. Ну, вот! Хоть какое-то продвижение.       Ши Цинсюань гордо закивал головой, ловко скрепляя чертежи и ткань. — А откуда ты узнал? — кровать заскрипела и Хэ Сюань подошел к рабочему столу, оставляя на углу стопку ткани. — Не раз приходилось становится свидетелем разговоров Се Ляня и Хуа Чена. Пару раз про тебя говорили. — Хм… — задумчиво протянул Ши Цинсюань. — Обычно Се Лянь не так уж много говорит о других…       Хэ Сюань неоднозначно хмыкнул, переводя тему в другое русло. — Что мне делать?

***

      План был прост. Хэ Сюань скрепляет ткань и чертеж, обводит как может, а потом передает Ши Цинсюаню, который вырезает уже ровные выкройки. Во время работы Ши Цинсюань предсказуемо болтал обо всем, что приходит в голову и постоянно выводит гостя на контакт: спросит какая погода на улице, как идет подготовка к юбилею в институте и что тот думает про скорые экзамены. К двум часам все выкройки были готовы, и хозяин предложил устроить перерыв. Хэ Сюань уселся на том же месте за столом, доставая телефон и что-то энергично печатая. Ши Цинсюань без умолку рассказывал про то, какой у их куратора ужасный характер и как он красиво ему отомстит, устроив все на высшем уровне. За рассказом и жаркой овощей с мясом — нормальная еда закончился вчера за ужином, — он чувствовал, как на него иногда бросают внимательный взгляд. От этого было приятное чувство на душе и, несмотря на неловкость, смеяться и улыбаться хотелось все больше. Может быть это ничего и не значило, даже такое внимание могло польстить Цинсюаню. — Ай! — прерываясь на половине истории про одно выступление воскликнул Ши Цинсюань, когда случайно задел рукой горячую сковородку. — Горячо…       Сзади недовольно вздохнули и стул со скрипом отодвинулся. — Остуди под водой, я дожарю, — Ши Цинсюань хотел возразить — как никак, именно Хэ Сюань гость в этом доме, но ему и слова не дали сказать, забирая из рук лопатку и чуть толкая к раковине. — Золотые руки еще пригодятся для шитья.       Для Ши Цинсюаня такой незначительный, казалось бы, комплимент и настойчивость застали врасплох, и он что-то промычал, не зная, как реагировать. — Что такое? — Хэ Сюань посмотрел на него вполоборота. Цинсюань продолжил находиться в растерянности, чувствуя, как щеки начинают медленно краснеть. — А, ну… — Ши Цинсюань замялся, хватаясь за обожжённую руку. Хэ Сюань изогнул бровь. Отложив лопатку, он подошел к нему и, аккуратно взяв поврежденную руку, погладил красноватую кожу большим пальцем. Ши Цинсюань сразу отреагировал, дернув руку и тихо зашипев. Хэ Сюань руку не отпустил, сразу после касания подув на небольшой ожог. — Ничего серьезного. Поболит и пройдет, — заключил Хэ Сюань, наконец отпуская руку и возвращаясь к плите. Ши Цинсюань мысленно взвыл, но взял себя в руки и развернулся раковине.       Он включил холодную воду, остудил руку и заодно лицо. Легко похлопав себя по щекам, чтобы этого не заметил Хэ Сюань, снова широко улыбнулся и обернулся. — Хэ-сюн, я уже в порядке. Давай я сам дожарю, — его окатили скептическим взглядом, как было в институте, и ничего не ответили. Это сказало все само за себя и Ши Цинсюань послушно сел за стол, вздыхая.       Со спины Хэ Сюань выглядел ничуть не хуже. Начиная с длинных волос, собранных в высокий хвост, заканчивая подтянутым телом. Интересно, у него есть пресс? Как давно он занимается спортом? Думать об этом было очень увлекательно, и глупая улыбка появлялась сама по себе. Да и кто бы мог подумать, что человек лишь с двумя на вид эмоциями окажется таким заботливым? Или, может, он сделал это из вежливости?.. Хотя, одно другому не мешает. Как и представлять себя кем-то особенным Ши Цинсюаню.       Через пару минут Цинсюань уже накрывал на стол: поставил тарелки, положил вилки и салфетки, поставил стаканы. — Ты что будешь пить? — поинтересовался Ши Цинсюань, стоя у открытого холодильника. — Есть лимонад, молоко и… О! Я совсем забыл!       Захлопнув верхнюю дверцу, он присел на корточки, открывая морозилку. — У нас есть замороженные блинчики с яблоками. Можно попробовать на десерт, что думаешь?       Хэ Сюань, который размешивал уже готовые овощи, задумчиво хмыкнул. — С чаем будет вкусно. — Понял! — достав целлофановый пакет с блинчиками, он взял с полок еще две посудины и заодно поставил чайник. — Тебе сколько? — На твое усмотрение.       На кухне вкусно пахло жаренными овощами и мясом; яблоками и ароматным чаем. Впервые после болезни Ши Цинсюань с таким аппетитом обедал. Может, так на него влияла безумно привлекательная компания, а, может, он и правда просто выздоровел. За едой он старался много не говорить, чтобы насладиться уютом и спокойствием. Такого не было даже тогда, когда он ужинал со старшим братом. — Что еще нам нужно сделать? — доев свою порцию овощей и приступив к десерту, спросил Хэ Сюань. Это «нам» приятно отдалось в сердце Ши Цинсюаня, однако ответ не очень радовал. — Да, в принципе, ничего, — задумчиво протянул он, отправляя кусок брокколи в рот. — Осталось только мне сшить все эти детали и кое-что подправить в готовых костюмах…       Хэ Сюань кивнул.       Было печально осознавать, что их милое времяпровождение закончится после этого обеда. Ши Цинсюань не заметил, как быстро пролетело время за работой, которая давалась намного легче с кем-то. Если бы не Хэ Сюань… — Большое тебе спасибо за помощь, Хэ-сюн, — Цинсюань улыбнулся как можно бодрее. — Без тебя я бы тут до ночи провозился, ха-ха!       Спустя некоторую паузу, ему ответили: — Всегда пожалуйста, обращайся. И не взваливай всю работу на себя, а то от Нин Яна достанется.       Ши Цинсюань хихикнул. Уже не в первый раз ему такое говорят.

***

      С того дня они начали переписываться достаточно часто. «Достаточно часто» для Ши Цинсюаня — это получить за день десять ответов на тридцать сообщений (половина из которых были смешные картинки). Но так и работа шла в гору, и настроение становилось лучше. Ши Уду даже несколько раз спрашивал на выходных, что такого случилось, раз его младшего братика не оторвать от телефона, на который он смотрит как на величайшее сокровище мира и глупо улыбается. Ши Цинсюань на замечания фыркал и бубнил что-то невнятное. Впрочем, Ши Уду не переспрашивал, лишь продолжая наблюдать.       Теперь, когда он чувствовал себя хорошо, не считая редкого кашля, оставалось лишь дождаться приема у врача и выписаться. Выписка должна быть во вторник, за день до юбилея. Вообще, Ши Уду, увидев, как хорошо себя чувствует брат, попытался отправить его в институт уже в понедельник, снова грызть гранит науки. Но под жалобными просьбами, щенячьими глазками и надувшимися губками все же уступил, договорившись, чтобы Ши Цинсюань убирался и готовил ужин. Про то, что его брат работает над костюмом, Ши Уду все еще не догадывался.       Из всего одеяния у него были готовы только штаны, рубаха и плахта. Про халат он вспоминал со вздохом, так как постоянно путался в его пошиве и в предыдущие разы.       Но вот настал день «икс» — понедельник. Сегодня был последний день до выписки. Нин Ян добросовестно отчитывался каждый день по подготовке и скидывал видео с фотографиями во время репетиций (на которых Ши Цинсюань даже замечал Хэ Сюаня, после чего перекидывал ему их и хвалил). Рано встав, сразу после того, как захлопнулась дверь за Ши Уду, он продолжил тяжелую работу. После его уборки с Сюанем он старался держать комнату в порядке, но сегодня его мастерская снова превратилась в хаос. Цинсюань бегал по комнате с тканями, то гладил их там, то прошивал вон там. Не раз терял выкройки во всем ворохе материалов и нервничал, нервничал и нервничал. Иногда писал Се Ляню и Нин Яну, которые всячески поддерживали и отправляли забавные картинки и видео. А вот Хэ Сюаню не писал вообще, чтобы не показаться в его глазах каким-то нытиком. Всему свое время!       Уже к десяти утра он был уставшим и вымученным. Снова перепутав пошив халата, пришлось его распороть и перешивать. Во время сметания исколол пальцы, а на машинке и вовсе чуть не прошил их. Из-за нервов снова начала болеть голова, как во время болезни, поэтому на рабочем столе появились старые-добрые таблетки и витамины.       К двум он был вымучен и морально, и физически. Халат все еще был не готов, доделывать старые одеяния было невмоготу. Плюхнувшись на незаправленную кровать, Ши Цинсюань готов был сдаться с потрохами. Пальцы болели, руки тоже и лишь голова наконец прошла.       Телефон, лежавший на столе, завибрировал. Со стоном Цинсюань поднялся с кровати. Какого же было его удивление, когда на дисплее он увидел «Тот самый». — Хэ-сюн? — ответив на звонок, спросил Ши Цинсюань. — Ну, а кто же еще? — фыркнули на том конце. Улыбка снова непроизвольно тронула его губы, и он слабо посмеялся. — Ха-ха, прости. Ты что-то хотел? — на заднем фоне были слышны голоса людей и хлопки дверей. Кажется, у Хэ Сюаня только закончились пары? — Нин Ян сказал, чтобы ты развеялся, и наставил меня за этим проследить, — голос вроде и звучал слегка недовольным, но в большей степени был спокойным как обычно.       Ши Цинсаюнь по глупой привычке похлопал глазами. Нин Ян мог такое попросить? Он специально, что ли? Вот не надо было ему жаловаться, не надо было!.. — Он преувеличивает, — попытался оправдаться Ши Цинсюань. Он не знал, что его зам наговорил Хэ Сюаню, но, если вспомнить все нытье в их переписки, ничего хорошего.       В трубке молчали. — Так ты не хочешь сходить перекусить? — наконец спросил Хэ Сюань. Ши Цинсюань застонал про себя — это такое предложение, которое он может получить в первый и последний раз, а работы все еще был непочатый край!..       Вздохнув, Хэ Сюань продолжил: — Я заплачу.       …Это был контрольный выстрел.

***

      Собирался Ши Цинсюань даже тщательнее, чем на выступления — расчесал волосы, из-за чего они казались пушистыми и объемными; надел свой лучший наряд и даже припудрил все еще немного бледное после простуды лицо. Выглядеть он должен был неотразимо и точно не как человек, у которого из-за нервов волосы могут вырываться клоками.       Спустившись по лестнице и выйдя на улицу, он зажмурился — солнце светило ярко и небо было чистым-чистым. Погода стояла прекрасная, и этого было достаточно, чтобы Ши Цинсюань за последнюю неделю вдохнул полной грудью — все-таки весна прекрасна.       Его уже ждал Хэ Сюань, снова что-то печатавший в телефоне. Заприметив идущего к нему Ши Цинсюаня, он мигом убрал его в портфель. Кажется, он даже домой не заходил. — Привет, Хэ-сюн! — поздоровался Цинсюань, все еще жмурясь от яркого солнца. — Долго ждал? — Не очень, — слабо помотав головой, ответил Хэ Сюань. — Идем скорее. Я ужасно голодный и неподалёку есть хорошее кафе.

***

      Когда они шли в кафе, Ши Цинсюань уже полностью успокоился — мысли про ненавистные костюмы отступали, стоило ему посмотреть на Хэ Сюаня, который рассказывал про дела театрального клуба и жаловался на шумного Лян Гуангли и криворукого Ма Джиана. Ши Цинсюань смеялся и подхватывал тему, рассказывая про остальных, пока Хэ Сюань слушал и иногда добавлял свои наблюдения. Прогресс в их общение просто взлетел до небес после совместного обеда, и это не могло не радовать!       В кафе Ши Цинсюань заказал по минимуму, хотя есть хотелось сильно. Может все было не так дорого, но обедать за чужой счет было непривычно. Хэ Сюань заметил скованность и ничего не сказал. Только после того, как им принесли заказы, Сюань придвинул Цинсюаню еще два своих заказа: зеленый чай и ягодный пирог. — Я не буду, — сказал он тогда и до последнего не принимал обратно. Смутившись, Ши Цинсюань все-таки принял предложение.       Плотно пообедав, они начали собираться уходить. Хэ Сюань не дал посмотреть счет, быстро засунув пару банкнот, и поспешил выйти из кафе. — Так сколько я тебе должен? — догнав его, спросил Ши Цинсюань. В долгу он никогда не любил оставаться и был твердо намерен заплатить половину. Хэ Сюань хмыкнул. — Нисколько, — открывшего уже рот Цинсюаня прервали. — Я ведь обедал у тебя. Теперь мы квиты.       Ши Цинсюань нахмурился, но, поняв, что вряд ли выиграет в этом споре, сдался.       Обратный путь домой прошел в молчании. Осознание того, что дома ждет еще незаконченная работа вводило Ши Цинсюаня в отчаяние. Не заметив, как тихо вздохнул, он опустил голову, слабо поджав губы. — Что такое? — спросил Хэ Сюань, посмотрев на него. Тот замотал головой. — Да так, ничего.       Снова повисло молчание. Ши Цинсюань, мимолетно задумавшись, не сразу понял, что ведут его не домой. Оглянувшись, он увидел красивые персиковые деревья, клумбы с распустившимися цветами и каменную дорожку. Вдоль дорог стояли скамейки, на которых сидели прохожие и семьи. — А куда мы? — спросил Цинсюань, рассматривая такую красоту. — К тебе домой, — сказал Хэ Сюань как самую очевидную вещь, ничуть не переменившись в лице. Заметив замешательство спутника, объяснил. — Просто через парк. — О, понятно, — Ши Цинсюань кивнул. Осматриваясь, он заметил, что парк был очень красив: ветки персиковых деревьев легко качались на слабом ветру; каменные дорожки переплетались; где-то был слышен смех детей и взрослых, а от пышных клумб веяло приятным ароматом. — Тут так красиво, Хэ-сюн, — завороженно прокомментировал Цинсюань. Настроение снова поднималось, когда он осматривался вокруг. Опять хотелось широко улыбаться и громко смеяться, скакать на месте и задорно что-то рассказывать.       Хэ Сюань кивнул, тоже оглядываясь по сторонам. Ши Цинсюаню казалось, что на его расслабленном лице наконец появилась легкая улыбка. И если это очередная фантазия, отдавалась она легкостью на душе и счастливыми огоньками в глазах.

***

      Дорога домой через парк оказалось чуть длиннее, оттого еще приятнее. Уже подходя к дому Ши Цинсюань чувствовал, как все нервы и заботы отпустили. На душе было легко-легко и хорошо-хорошо. Он был полон сил для возобновления работы. — Хэ-сюн, большое спасибо, — от души поблагодарил Цинсюань, останавливаясь у подъезда. — И передай благодарность Нин Яну. Он был прав, что мне нужна была разгрузка.       Хэ Сюань как-то заторможено кивнул. — Передам, — заверил он.       Ши Цинсюань немного помялся, прежде чем спросить: — Могу я тебя попросить об одолжении? — Сюань приподнял бровь, но затем повторно кивнул. — Придешь завтра на представление в честь юбилея? Мы выступаем самые последние, но я был бы о-о-о-очень рад тебя увидеть.       Хэ Сюань сделал задумчивое лицо, не торопясь отвечать. — Ну Хэ-сюн, ну пожа-а-а-а-алуйста, — молил Цинсюань, чуть ли не прыгая на носках. — Я постараюсь, — наконец ответил Хэ Сюань. — Но ничего не обещаю.       Ши Цинсюань просиял. — Хорошо!

***

       Вечером понедельника Ши Цинсюань успел до прихода брата только отработать один из костюмов. Он был близок к провалу миссии «Сделай все втихаря от старшего брата», не заметив, как быстро пролетело время. После прогулки работа снова пошла в гору; он был сосредоточен и серьезен, что и сыграло с ним злую шутку, когда Ши Уду позвонил ему из магазина через дорогу.       Во вторник миссия все же провалилась. Еле как выписавшись из больницы, Цинсюань полностью занялся доработкой костюмов. Он сильно не успевал из-за чего пришлось работать даже после прихода Ши Уду. Тот, конечно, был в шоке, увидев вымученного брата, пальцы которого были обклеены пластырями. В комнате творился настоящий хаос, посередине которого сидел его король — Ши Цинсюань, сосредоточено подшивая халат. Первое, что он сказал, было: — Брат, я все объясню, но сначала я дошью…       Увидев такую картинку Ши Уду перехотел его отчитывать. Заставил поужинать, отпросился завтра на работе и, засучив рукава, начал помогать чем мог. В четыре руки они закончили все костюмы до двух часов ночи. Уставшие, даже не переодевшись в ночную одежду, они заснули на кровати среди всего беспорядка.       Просыпаться утром было еще сложнее. Телефон Ши Цинсюаня разрывался от звонков. Еле как отпихнув тяжелую тушу Ши Уду, который чуть не раздавил его, обнимая во сне, ответил на очередной звонок. — Да? — сиплым ото сна голосом спросил Ши Цинсюань. Под боком заворочался Ши Уду, что был еще более мятый, чем постель. — Тебя где носит?! — сердитым шепотом взревел Нин Ян. Цинсюань замер, пока Ши Уду медленно сел и начал оглядываться, слабо соображая и зевая во весь рот. — Который час? — испуганно спросил Цинсюань, пока внутри все замерло и сжалось. — Который час? Который час?! Десять утра, президент, десять утра! Через два часа начнется представление, а у нас ничего не готово! Тебя где черти носят?! — младший Ши звонко ударил себя по лбу. Даже Ши Уду рядом вздрогнул. — Я проспал!

***

      Ох, утро еще никогда не было таким веселым. Братья Ши носилось по квартире как угорелые. Ши Цинсюань потому что опаздывал, Ши Уду потому что опаздывал Ши Цинсюань. — Где мои брюки?! — кричал Ши Уду в одном конце квартиры. — На сушилке посмотри! Захвати мою клетчатую рубашку! — отвечал ему Ши Цинсюань из другого конца. — У тебя их тут тысяча! Какую именно?! — Которая весеннего цвета* с белым! — Че?! — Зеленая! Она зеленая с белым! — Уф, так бы и сказал! — Где мои черные джинсы? — В стирке! — В смысле?! — В коромысле! Есть нужно аккуратнее! Другие ищи!       Толкаясь и путая свои вещи они с горем пополам оделись. Взглянули в зеркало, поправили одежду; посмотрели друг на друга, поправили одежду друг друга. Ши Уду взял в охапку два самых тяжелых костюма, Ши Цинсюань костюм полегче и пакеты с аксессуарами.       Добираться пешком было бы жутко неудобно, потому пришлось взять машину Ши Уду и ехать на ней. Пока старший Ши следил за дорогой, младший сидел на заднем сидении в окружении одежды и расчесывал гнездо на голове. После расчесал брата, сделав ему небольшой хвостик.       Встречали их Нин Ян, Ву Сули и Лян Гуангли. Схватив костюмы и пакеты, двое последних и Ши Уду ушли. Президент театрального кружка и его зам быстрым шагом шли к ректору, чтобы отметиться. Вокруг бегали студенты и рабочие, которые тащили вещи для своих представлений; каждый выглядел нервным и раздраженным, а случайно стукаясь плечами что-то недовольно бормотали в ответ. — Боги! Я думал поседею! — жаловался Нин Ян. — Президент, чем ты думал? — Прости, Нин Ян! — извинялся все еще возбужденный Ши Цинсюань. — Мы с братом до двух ночи костюмы делали и заснули, забыв поставить будильник. — Главное, что вы успели, — вздохнул Нин Ян и сменил гнев на милость. Как-никак президент вчера и позавчера работал как проклятый!       Когда они зашли в кабинет ректора, их встретила настоящая суматоха: преподаватели и студенты о чем-то громко переговаривались, шуршали листами бумаг и спорили. В этом хаосе он заметил знакомую белоснежную кофту и поспешил туда. — Се Лянь! — чуть прикрикнул Ши Цинсюань. На его зов сразу повернулся Се Лянь, который тоже выглядел встревоженным. — Цинсюань, вот ты где! — рядом с ним — на удивление — не было вечно приглядывающего за ним Хуа Чена. В его руках также были какие-то листы, которые чуть помялись под напором его хватки. — Что происходит? — первым делом спросил Ши Цинсюань, протолкнувшись к нему, пока Нин Ян хлопнул его по плечу и сообщил, что пойдет отмечать их. — Подготовка к представлению, — вздохнул Се Лянь. — Сейчас все ужасно нервные. Организаторы потеряли списки участников и их выступлений. Списка нет и все кабинеты для кружков перепутали, чуть насмерть не бились за них! — О, Боже, — вздохнул Ши Цинсюань, хватаясь за лоб. Се Лянь округлил глаза, смотря на его руку. — Что у тебя с пальцами? — обеспокоенно спросил он друга, который не сразу понял, о чем речь. Посмотрев на свои руки, осознал — пальцы все еще были в пластырях, а где-то виднелась застывшая кровь. — Ах! Не беспокойся, — он улыбнулся, но это мало успокоило Се Ляня. — Вчера мы с братом дошивали костюмы и очень спешили, я кололся много… А сегодня так вообще проспали! — Хорошо, хоть успели, — они синхронно вздохнули. Затем Ши Цинсюаня осенило и, немного поколебавшись, спросил: — А ты не знаешь, Хэ Сюань будет на представлении? — Се Лянь задумчиво помычал и слегка пожал плечами. — Думаю, да… Сейчас он и Хуа Чен пошли разбираться насчет кабинета моего кружка… Хуа Чен точно пойдет посмотреть, может, и Хэ Сюань согласится? — Цинсюань кивнул. Такой ответ не очень обнадежил, но он будет очень рад, если Сюань все-таки остался посмотреть. Да и к тому же, Хэ-сюн помогал их клубу в организации… К Цинсюаню внезапно подошел Нин Ян сзади и сказал, что смог записать их выступления, хоть и с боем. — Нам пора, — предупредил он. — Нужно подготовить сцену.       Ши Цинсюань кивнул. Обменявшись взаимными пожеланиями удачи с Се Лянем, они ушли из этого скопища людей.       Им повезло, что Нин Ян заранее занял кабинет и им не пришлось в панике искать свободную комнату. Актеры уже переодевались, кто-то репетировал речи. Ши Цинсюань проходил мимо каждого, поправлял их внешний вид и желал удачи, пуская шутки, чтобы расслабить участников.       Убедившись, что все в порядке, он с протяжным стоном сел на стул возле Ши Уду, который переписывался с кем-то в телефоне. — Ты как? — спросил старший, откладывая телефон. Он достал из сумки бутылку воды и протянул младшему брату. Ши Цинсюань махнул рукой, принимая бутылку и выпивая половину. — Кажется, моя голова сейчас взорвется, — отдав бутылку, похлопал себя по щекам. Он выронил телефон в машине и теперь не мог позвонить Хэ Сюаню. Сейчас Цинсюань очень хотел с ним встретиться и убедиться, что он придет на выступление. — Цинсюань, — позвал его брат. Он обернулся. — Руки.       Ох. Пальцы все еще были в пластырях… — А, да, сейчас… — Ши Цинсюань встал и пошел в туалет.       Мимо него скакали люди, что-то кому-то крича. Приходилось изворачиваться, чтобы случайно не столкнуться с кем-то и не быть сбитым с ног. Дойдя до туалета, где даже там все были на ушах, он начал отдирать пластыри. Было неприятно и в каких-то местах снова пошла кровь, но быстро смыв ее под водой, умылся. Взглянув в зеркало, он поправил встрепанные волосы и выскочил из уборной.       До начала представления оставался час и теперь паника дошла и до Ши Цинсюаня. Он как заведенный спрашивал все ли хорошо и поправлял каждую ниточку на костюмах. Даже Ши Уду это надоело и он, схватив младшего братика, заволок в более-менее тихое место. — Ши Цинсюань, успокойся уже, — он встряхнул его за плечи. Младший Ши хлопал ресницами и, кажется, его паника начала только увеличиваться, а глаза опасно заблестели. — Бра-а-а-атик… — Ши Уду взмолился всем богам, чтобы ему хватило терпения не начать говорить очередные упреки по поводу нытья младшего брата. Вздохнув, он притянул к себе взъерошенного Ши Цинсюаня и мягко похлопал по спине. — Ну-ну, — успокаивал он. — Все будет хорошо. Костюмы выглядят отлично и члены твоего клуба мастера своего дела. Разве ты им не веришь?       Ши Цинсюань захныкал, обнимая брата в ответ. — Верю-ю-ю, — уткнувшись ему в плечо проныл младший Ши.       Они стояли молча, слабо качаясь из стороны в сторону, пока вокруг все еще одни люди перекрикивали других. Через несколько минут Ши Цинсюань глубоко вдохнул и выдохнул, выбираясь из теплых объятий брат. — Ты прав, — Ши Цинсюань похлопал себя по щекам. — Сейчас не время нервничать, когда уже отступать некогда! Мои ребята точно лучше всех и со всем справятся! А потом мы пойдем в кафе и будем отмечать нашу победу!       Ши Уду мягко потрепал брата по голове и предупреждающе покачал головой. — Если только потом мне не придется забирать тебя в полустоячем состоянии, Цинсюань. Ши Цинсюань прыснул со смеху, вызывая у Ши Уду легкую улыбку. — Ну конечно, брат!

***

      За несколько минут до начала представления Ши Уду попросили уйти, поэтому, напоследок пожелав брату удачи, поспешил удалиться в главный зал. Народу было куча: были студенты, которые не состояли в кружках, были родственники, были преподаватели и организаторы. Сзади всех примостились репортеры, которые снимали проходящее представление для городских новостей.       Ши Цинсюань стоял за кулисами в самом углу и нервно постукивал ногой, наблюдая со стороны за выходящими и уходящими членами других клубов; каждому клубу приходилось выходить после своего выступления для поклона, что занимало еще больше времени. По списку театральный клуб был в конце, завершая представление, поэтому еще нескоро должен был выступать. Нин Ян с остальными были в репетиционной, в последние разы прогоняя постановки. Цинсюань не хотел заразить их своей нервозностью и принял логичное решение оставаться за кулисами.       Спустя час с начала представления на сцену вышли музыканты. Как помнил Цинсюань по рассказам Цай Пинга — президента клуба, — они собирались написать целый концерт. Увидев уверенно идущего друга в красивом смокинге, Цинсюань улыбнулся. Посмотрев друг на друга, они кивнули, молча пожелав удачи.       …заслышав нежные ноты, Ши Цинсюань закрыл глаза, блаженно расслабляясь. Паника медленно отпускала, нервозность тоже. Прислонившись к стене, он внимательно вслушивался в мелодию, не обращая внимания на отдаленные голоса из гримерки рядом.       Он вздрогнул, когда к его плечу прислонились. Распахнув глаза, он увидел так же прислонившегося к стене Хэ Сюаня, который кивнул в знак приветствия и повернул голову к выступающим. Цинсюань начал по привычке улыбаться, радуясь, что Сюань все-таки пришел на представление. Теперь, когда он узнал, что Хэ Сюань рядом, стало совсем спокойно. Красивая музыка, любимый человек подле и…кулисы. Конечно, не так романтично, но Ши Цинсюань умел радоваться мелочам.

***

      Поддержка Хэ Сюаня была как никогда кстати, когда еще через полчаса объявили театральный клуб. Ши Цинсюань сначала взвинтился, в последний раз желая удачи ребятам. Сначала шла комедийная сценка, которая его расслабила. Все были молодцы и зал смеялся до слез, что было успехом. С хорошим настроением они ушли со сцены, сразу налетая на президента с объятиями. Хэ Сюаню даже пришлось отойти, чтобы его не повалили. — Президент, вы видели?! — Мы были круты? — Я так волновался!       Ши Цинсюань смеялся и кивал, обнимая всех как мог. — Вы были потрясны! — организатор шикнул на них, чтобы они вели себя тише. Все похихикали, отпуская президента. — Все, идите отдыхать. С меня поход в кафе.       Он подмигнул ребятам, и они ушли в гримерку, продолжая смеяться. — Остался последний рывок, — скорее себе, чем кому-то пробубнил под нос Цинсюань, глубоко вдыхая и выдыхая. — Они справятся, — внезапно сказал Хэ Сюань, молча пристроившись сзади. — Я видел их репетиции. Они все из кожи вон лезли, чтобы не подвести тебя.       Ши Цинсюань мягко улыбнулся, кивая.       Свет погас. Ши Цинсюань сразу пристроился у стенки вместе с Хэ Сюанем. На другом конце кулис он увидел выходящих на сцену Нин Яна и Ву Сюли в тех самых костюмах. Все начиналось…       С замершем сердцем он наблюдал за плавными движениями выступающих, за профессиональной актерской игрой и одеяниями, в которые он вложил и пот, и кровь буквально. В момент разлуки влюбленных Цинсюань от напряжения тяжело выдохнул, прижав руки к груди и не отводя глаз от сцены. Холодные руки, из-за которых пошли мурашки, легли на его напряженные плечи, мягко массируя и успокаивая. Ши Цинсюаню знал кто это и молча прильнул к нему, успокаиваясь в полу-объятиях.

***

      Зал рукоплескал со слезами на глазах. Счастливый Ши Цинсюань прыгал на месте, радостно хлопая в ладоши. Сзади стоящий Хэ Сюань тоже хлопал, но не так воодушевленно. За кулисы завалились актеры, которые, как и первые, чуть не свалили своего президента с объятиями. Ши Цинсюань громко смеялся и продолжал говорить какие все молодцы и как он чуть не заплакал. Но насладиться таким моментом вдоволь им не позволили — организаторы пригласили клуб на сцену для финального поклона. Все начали хватать руки друг друга и, быстро улучив момент, Цисюань схватил холодную ладонь Хэ Сюаня. Тот с нескрываемым удивлением посмотрел на него, на что Ши Цинсюань широко улыбнулся. — Теперь ты тоже частичка нашей семьи! — взяв другой рукой Нин Яна, он потянул всех на сцену. Когда участники появились перед большой толпой они поклонились под продолжающиеся хлопки и свист. Все закончилось.

***

— Нин Ян! — к Нин Яну подскочил Ши Цинсюань, хватая его за руку. — Это было потрясно! Вы такие молодцы! Я просто обязан теперь вас угостить! — Конечно обязан! Ты еще меня поволноваться заставил! — Нин Ян улыбнулся, и они вместе посмеялись. — Почти все готовы. Куда пойдем? — Куда душа хочет, — подмигнул Ши Цинсюань, а затем оглянулся. — А ты не видел Хэ-сюна? — Хэ Сюаня? — переспросил Нин Ян, задумчиво нахмуриваясь. — Он же с тобой был за кулисами, нет? — Ну, после того выхода меня оттиснули от него, и я потерял его из вида, — он с прищуром на него глянул. — Причем, оттиснул меня ты. — Ну, прости, — покаялся он. — На меня навалилась тяжелая туша Лян Гуангли. — Че?! — где-то крикнул тот самый Гуангли и Нин Ян цокнул, закатив глаза и вызывая очередной смешок от Ши Цинсюаня. — Ниче! Переодевайся молча! — крикнул он в ответ, а затем снова обратился к президенту. — Слушай, а когда вы успели так сдружиться?       Ши Цинсюань посмеялся. — Ну, отчасти благодаря тебе, — хитро улыбнулся он, на что Нин Ян в непонимании наклонил голову. — В смысле? — Ну, как же? — продолжил Цинсюань. — Если бы ты не отправил его тогда ко мне с костюмами и прогуляться, мы бы вряд ли так хорошо начали общаться.       Нин Ян хмыкул, хмурясь. — Конечно я послал его отнести тебе костюмы. Он, блин, чуть с руками у меня их не отобрал, заявляя, что сам отнесет. И какая еще прогулка? Я после этого с ним по минимуму общался, он слишком… жуткий, — улыбка Ши Цинсюаня так и застыла. Уголки губ медленно опускались, а в глазах появлялись вопросы. — То есть, — аккуратно начал он, — ты не просил помочь мне с костюмами и погулять? — А он тебе это сказал? — вопросом на вопрос ответил Нин Ян. Ши Цинсюань похлопал глазами, медленно мотая головой. — А, нет, — пазл медленно складывался в его голове. Неужели все было так просто: то, как Се Лянь странно реагировал, когда Цинсюань говорил о том самом Хэ Сюане? А то, как Хэ Сюань узнал о его имени, фамилии и даже специальности? Да это же проще чем два плюс два! Внезапно он почувствовал прилив счастья и сил; прям-таки просиял на глазах! — Ладно, мне нужно найти его! Идите в кафе без меня, а потом пришли адрес, я подойду. — Только не кинь нас на счет, — скептически посмотрев попросил зам. Ши Цинсюань улыбнулся и кивнул.       Он не вышел, а вылетел из гримёрки. В коридорах теснились люди, которые бурно обсуждали выступления клубов, делясь впечатлениями. Ши Цинсюань никого не слышал. В ушах звенело, и он широко-широко улыбался, пока сердце отбивало чечетку. Если он не увидит Хэ Сюаня сейчас, он точно умрет!       Обыскав весь зал, где все еще оставались некоторые люди, он так и не нашел Хэ Сюаня. У выхода из института тоже не было, зато был Ши Уду, который окликнул его, заприметив брата. — Ши Цинсюань! — он обернулся, замечая, как брат уже идет к нему, огибая людей. — Ох, брат, — улыбка была уже не такой яркой. Мысль о том, что Хэ Сюань уже мог уйти, подрезала его крылышки любви. А ведь он так хотел пригласить его в кафе с остальными!.. Даже просто потому, что он тоже внес огромный вклад для подготовки. — Я тебя потерял уже, — вздохнул Ши Уду, но, заметив смятение на лице брата, нахмурился. — Ты что-то успел натворить? — Нет-нет, — поспешил успокоить Ши Цинсюань, улыбаясь шире, но затем опуская глаза. — Просто друга потерял и… я хотел пригласить его в кафе с ребятами, но, кажется, не получится… — Не расстраивайся, — Ши Уду встрепал ему голову, вызывая недовольное мычание. — Может у него дела появились.       Это и расстраивало Цинсюаня, но он улыбнулся брату, чтобы тот не переживал и кивнул, укладывая волосы обратно. Возможно у Хэ Сюаня и правда появились какие-то дела, да и к тому же он не обязан был идти с ними…  — Так вы куда-то идете? Тебя подвезти? — спросил Ши Уду, когда они подошли к парковке. Ши Цинсюань забрал телефон из машины, проверяя сообщения. Нин Ян уже прислал адрес кафе, которое было недалеко, поэтому помотал головой. — Тут десять минут, и я на месте, — улыбнулся он, но телефон не убрал. — Но можешь мне, пожалуйста, положить побольше денег на карту? Я просто сегодня угощаю…       Ши Уду нахмурился и скрестил руки на груди. Ши Цинсюнь неловко посмеялся и опустил голову, но на это его брат только цокнул, закатив глаза. — Только потому, что сегодня праздник, — проворчал он. Цинсюань даже обнял его, но быстро отстранился под бубнеж. — Только помни про свое обещание, чтобы мне… — …не пришлось забирать меня в полустоячем состоянии, — договорил за него Цинсюань, слабо улыбаясь. — Я помню.       Вздохнув, Ши Уду кивнул и сел за руль. — Будь аккуратен и, если что, звони. Чтобы дома был до полуночи, — напоследок сказал он через открытое окно и начал выезжать.       Ши Цинсюань, помахав ему на прощание, вздохнул, нервно перебирая пальцы на телефоне. Может, думал он, позвонить Хэ Сюаню? Или написать? А если он занят?.. Ши Цинсюань медленно шел по оживленной улице с опечаленным лицом, так и не решаясь позвонить Хэ Сюаню. Как только открывал контакты, сразу с позором их закрывал. Пальцы просто не слушались.       Ну, думал Цинсюаню, ничего. Завтра обязательно ему напишет и пригласит куда-нибудь погулять в знак благодарности за помощь… еще раз.       Было только полтретьего, самый разгар рабочего дня. Солнце ярко светило и грело, теплый ветер слабо трепал волосы и рубашку. Проходя мимо забегаловок, Ши Цинсюань видел официантов, которые задорным голосом зазывали в свои заведения, приманивая низкими ценами и приятным обслуживанием. Однако их было плохо слышно среди голосов других людей и гула машин.       Наконец он вышел в тихое место, где было мало народа. Ши Цинсюаня прикрыли тени листвы деревьев. Солнце теперь не так сильно пекло голову и стало прохладнее, хорошо. В траве виднелись красивые ромашки и пушистые одуванчики… Беспокойные мысли отступали в такой умиротворённой тишине, которую прерывали лишь чириканье птиц и нечастые шаги прохожих. Он даже заметил белку на одном дереве и остановился, быстро включая камеру и наводя на зверька.       Делая пару снимков Ши Цинсюань радовался, почти как ребенок. Ему впервые приходилось видеть такое чудо! Но белочка тут же резво полезла по деревьям, и он упустил ее из виду. Просматривая получившиеся фотографии, Цинсюань начал улыбаться. — Такая красивая! — восхищался он. — Здесь их часто встретишь, — от внезапного голоса сзади Ши Цинсюань аж телефон чуть не выронил от испуга. Он резко развернулся, прижимая телефон к себе.       Так и замер.       Он всегда считал, что Хэ Сюань был красивым. Но сейчас он казался ему особенно красивым: выпрямившийся, такой величественный, в черной рубашке с закатанными рукавами и — о боже — с расстегнутым воротником, который приоткрывал ключицы. Когда успел переодеться?.. А в руках роскошный и пышный букет из нежно-розовых герберов и эустомов, красиво собранный и украшенный. Такой светло-нежный букет выглядел контрастно по сравнению с темным Хэ Сюанем, но для Ши Цинсюаня выглядело это просто волшебно.       Сердце застучало как бешеное, а глупая улыбка опять появлялась сама по себе. Ши Цинсюань смотрел то на букет, то на спокойное лицо Хэ Сюаня, даже не смея и слова вымолвить. Да и вряд ли бы он сумел. — Это тебе, — Хэ Сюань протянул ему пышный букет. — От всего театрального клуба. О. Неужели?       Ши Цинсюаню стало очень смешно и, не сдерживая эмоций, он звонко засмеялся. Хэ Сюань не понял его реакции и чуть нахмурился. Ну, конечно, он ведь не подозревал даже… — Ты чего смеешься? — спросил он, пока Ши Цинсюань вытирал выступившие от смеха слезы. — Нет-нет, просто… — он снова посмеялся, но, вдохнув и выдохнув, широко улыбнулся с блестящими — от слез или счастья? — глазами. Протянув руки, он забрал букет, вдыхая приятный аромат. — Они прекрасны! — … Нин Ян выбирал, — он отвел взгляд с счастливого лица Ши Цинсюаня на букет, полностью выдавая себя с головой.       Цинсюань легко посмеялся и посмотрел с хитрым прищуром на него. — Да? Что же, у Нин Яна отличный вкус, — Хэ Сюань фыркнул и слабо кивнул. Выдержав небольшую паузу и сильно смутившись на момент, Ши Цинсюань продолжил: — Можешь ему кое-что передать в знак благодарности? — сначала, посмотрев на него с любопытством, Хэ Сюань приподнял бровь, но затем его взгляд стал скептическим. — Что? — задал очевидный вопрос Сюань, из-за которого Цинсюань покраснел еще сильнее.       Аккуратно перехватив большой букет одной рукой, Ши Цинсюань шагнул к нему. Еще один шаг, и он кладет свободную ладонь на плечо Хэ Сюаня, который даже не пытался отстраниться, внимательно всматриваясь в глаза Цинсюаня. Под этим взглядом он осмелел окончательно, с трепетом прильнув к его губам.       Честно, Ши Цинсюаню приходилось целоваться с многими девушками, но того требовала роль. Сейчас все совсем по-другому! Он вложил в поцелуй всю свою симпатию, всю свою любовь и восхищение. Вот это был его первый и самый настоящий поцелуй! Хэ Сюань сминал чуть пухлые губы Цинсюаня медленно и трепетно, с той самой нежность, которая находилась глубоко-глубоко в его душе и была доступна только Ши Цинсюаню. Его сильные руки аккуратно обвились вокруг его талии и легко прижали к себе, чтобы зажатый между ними букет не помялся.       Причмокнув губы друг друга, они отстранились и соприкоснулись лбами. Ши Цинсюань широко улыбался, а Хэ Сюань тихо хмыкнул. — Я отказываюсь передавать ему это, — серьезным голосом заявил Сюань, вызывая очередной смех Цинсюаня. — Ну, изначально это предназначалось для того, кто купил букет, — с легким прищуром заметил он. Хэ Сюань замолчал, мило хмурясь. — Ты ведь знаешь обо мне больше, чем я себе представляю, да? Снова скажешь, что из разговоров узнал, м? — Когда ты понял? — тихо, будто кто-то ненароком мог услышать, спросил Хэ Сюань, не переставая вглядываться в озорные глаза. — После выступления Нин Ян сдал тебя с потрохами, а потом уже я догадался, — тоже тихо, но задорно ответил Ши Цинсюань, хихикая. Хэ Сюань цокнул. — Он мне не нравился с самого начала, — смех Цинсюаня был прерван новым поцелуем, который вскружил голову окончательно и бесповоротно.       Весна.       В это время года принято говорить: «Любовь витает в воздухе». И она правда витает совсем рядом, вселяя в сердца самые светлые, трепетные и нежные чувства, которые заставляют смеяться звонко-звонко и улыбаться широко-широко.