Иголки и нитки

      Лето.       Время отдыха и веселья, когда ночи становятся короче и теплее, а дни длиннее и жарче. Некоторые уезжают на моря, некоторые к родственникам в другие города, некоторые устраивают курорт прямо в квартире. Ну, а кто-то продолжает работать и лишь мечтать о желанном отпуске. И чистое небо, и тёплый ветерок, и деревья, красиво одетые в зеленую листву, не радовали.       Как хорошо, что Ши Цинсюань учился в институте. Вместо работы в офисе у него была летняя сессия, которая в этом году выпала на июль. Летняя сессия или, как принято говорить между одногруппниками — расплата за все грехи учебного года. — Я не намерен это терпеть! — Ши Цинсюань, одетый в минимальный набор одежды из просторной футболки и коротких шортов, громко стукнул кулаком по рабочему столу. Правда, он переоценил свои силы и тут же ойкнул от боли. — По голове себе постучи, — ворчит Хэ Сюань на кровати, прикрыв глаза и начиная потирать виски. Напряжение в его мозгу сулило скорой головной болью, а нервный парень положение делал не лучше.       Уже как три часа они сидели в комнате Цинсюаня с учебниками и тетрадками, яро пытаясь обуздать стихию знаний. Получалось это с переменным успехом — Ши Цинсюансь хныкал и проклинал учебный план, каждый раз перелистывая страничку книги. Но хныкал беззвучно, чтобы не раздражать и так нервного Хэ Сюаня. У того тоже не всё было гладко, хоть он и молчал. За эти три часа он два раза бросил книгу в стену. Только после того как он глубоко вдыхал и выдыхал снова садился ее читать. А идея учиться вместе вообще спонтанно пришла. Есть Ши Цинсюань, которому «скучно» учиться одному, есть Хэ Сюань, который его парень. Это безвыходная ситуация. Для Хэ Сюаня.       И вот так вышло, что сейчас Ши Цинсюань насупился, потирая ушибленную ладонь. — Это несправедливо, — продолжает ворчать он, гневно перелистывая толстый учебник, рискуя порвать страницы. Хэ Сюань цокает, убирая руки от головы и сладко потягиваясь. — Мы на предпоследнем курсе бакалавриата. Ты говоришь о справедливости? — скептично спросил он, отложив учебник на тумбочку и скрестив руки на груди. Цинсюань вздыхает и тоже отодвигает учебник. Им определенно нужен перерыв. — Ну, Хэ-сюн, — Ши включает режим «дави на жалость, чтобы не задавили тебя» и надувает губки. На это выразительно приподнимают бровь. — Мы же такие молодые! Нам еще гулять и гулять… — Ага. Догуляешься и без образования останешься. А потом? В барах своих будешь работать? Шить костюмы для официанток в тематические дни? — грубовато напирает Хэ Сюань и Ши Цинсюань отворачивается от него на кресле. Можно было подумать, что Ши обиделся, но, на самом деле, он просто уходил от ответа, ведь понимал, кто прав. Такое было не в первый и не последний раз. Хэ Сюань знал все его манипуляции. — А ты был бы против? — бубнит Цинсюань себе под нос. Так и не получив желаемую поддержку в роде «Да, ты прав, это очень несправедливо» или «Отдохни, ты совсем устал», он снова пододвинул к себе учебник и начал бесцельно проходится глазами по строчкам, совсем не запоминая смысл. Сзади сдержано вздохнули. — Цинсюань, — голос становится тише и не таким твердым, как обычно. Ши оборачивается через плечо с ещё немного надутыми щёчками.       Хэ Сюань теперь выглядит расслабленным и спокойным, хотя ещё полчаса назад ругался из-за коммерческого права и стонал в подушку из-за экспертизы товара. Но сейчас ненавистный учебник лежал в стороне, а он хлопает возле себя по кровати. Выглядит так, будто зовет играться котика, но Ши Цинсюаня это только позабавило.       Настроение вмиг стало лучше и, широко улыбнувшись, он захлопнул толстый учебник и резво поскакал к кровати. Может Ши и был лёгким, но он так резко навалился на Хэ Сюаня, желая перелезть на другую сторону кровати, что у того как будто воздух из легких выбили. — Слон, — прохрипел он, пока Цинсюань уже не так резво перелезал через него. Ши засмеялся и тяжелой тушей плюхнулся рядом с парнем, сразу укладывая голову на его плечо и захватывая руку в объятия. — Ты хотел сказать «солнышко»? — прозвучал невинный вопрос с хихиканьем. Хэ Сюань хмыкнул, закидывая одну руку за голову, а другой обнимая Цинсюаня. — Нет, — отрезал он. — Я сказал все правильно. — Учеба делает тебя злым, — наиграно дуется Ши Цинсюань, но в следующий момент снова тихо смеется, тянется к его шее, мягко тычась в нее и вдыхая любимый запах одеколона. Хэ Сюань не любил, когда он так делал, но возражений вслух не говорил и лишь тихо фырчал.       У них ещё была куча материала, который нужно было выучить. Идея учиться вместе была неудачной с самого начала, потому что долго смотреть в учебник никто не мог, а когда рядом любимый человек, так всё — провал миссии.       Они размеренно дышат, прикрыв глаза, пока в углу комнаты слабо жужжит вентилятор, а за окном слышится гул машин.       Ши Цинсюань хитро улыбнулся и, удобнее устроившись на плече парня, начал выводить узоры пальцем на его животе. — Хэ-сю-ю-юн, — мурлычет он, открывая глаза и с легкой хитрецой смотря на расслабленное выражение лица парня. Хэ Сюань вопросительно мычит, не желая открывать глаза. — Ты же меня любишь?       Этот вопрос всегда оставался риторическим; на него не нужно было отвечать «Да» или «Конечно». Ши Цинсюань ползет по кровати чуть выше, чтобы в следующий момент Хэ Сюаню было удобнее отвечать на поцелуй. Инициативу Цинсюаня быстро перехватывают ему на радость; он улыбается в поцелуй, такой тягучий и сладкий. Ленивые соприкосновения губ совсем детские и невинные, будто целуются маленькие дети. Но оттого сердце бьется в быстром ритме, а внутри всё переворачивается от трепетного счастья.       Вскоре градус начал повышаться: поцелуи становились всё интенсивнее и обоим пришлось перевернуться на бок. При очередном вдохе меж губ Ши Цинсюаня проскользнул язык Хэ Сюаня. Юрко прошёлся по ряду зубов и коснулся чужого, горячо переплетаясь. Чувства настолько обострились, что тихий выдох Цинсюаня звучал оглушительно громко, в то время как не было слышно ни шума с улицы, ни жужжания вентилятора.       Прохладная рука Хэ Сюаня огладила бок Ши Цинсюаня, забравшись под футболку. От этого жеста по коже пробежались мурашки, а тело невольно пробила лёгкая дрожь. Срочно нужно было оказаться ещё ближе, теснее. Цинсюань перехватил кисть на боку и потянул её на себя, заставляя нависнуть сверху и разорвать очередной поцелуй. Длинный хвост свис и неприятно щекотал его лицо. Одной рукой обнял его за шею, другой аккуратно погладил его по голове и убрал волосы обратно на спину. — Тебе нужно подстричься, — делает замечание Ши Цинсюань, чуть щурясь. Хэ Сюань тихо усмехается, и от этого в груди появляется трепещущее чувство. Убрав чёлку с глаз, он оглаживает его щёку большим пальцем и хватает за подбородок, притягивая к себе. — Ты правда думаешь, что сейчас время для таких разговоров? — громкий шепот похож на заклинание, чаруя и сводя с ума. В глазах сверкают искры, рискуя разгореться ещё сильнее. Ши Цинсюань хрипло смеётся из-за сбитого дыхания и притягивает к себе ближе за шею сам, возобновляя обжигающие поцелуи.       Рука Хэ Сюаня перемещается с бока на плоский живот, оглаживая его, а затем поднимаясь выше, задирая футболку. Ши Цинсюань довольно мычит прямо в поцелуй, нетерпеливо ерзая. Возбуждение медленно стягивалось в животе и становилось невыносимо тяжело; хочется всё больше и больше, ближе и ближе. — Ах, Хэ Сюань… — тяжело выдыхает Ши Цинсюань и откидывается назад на подушку. Дыхание начало медленно сбиваться, а мысли путаться в голове. Хэ Сюань не останавливается, склоняясь и продолжая целовать припухшие губы; невесомо мажа губами по подбородку и останавливаясь на шее, прикусывая чувствительную кожу. Цинсюань вздрагивает всем телом и прикусывает нижнюю губу. — Не кусай, а то опять… — он не договаривает, но Хэ Сюань все понимает и согласно хмыкает; нелепый вид Ши Цинсюаня с пёстрым платочком на шее и его глупые оправдания про больное горло забыть сложно. Как его тогда брат не раскрыл, остается загадкой…       Задрав голову, Ши Цинсюань рвано дышал, грудь вздымалась, руки сильнее прижимали к себе Хэ Сюаня. Стало невыносимо жарко и каждое прикосновение ощущалось слишком остро. Первый напряженный стон сорвался с губ Ши Цинюсаня, когда Хэ Сюань втиснул ладонь меж его сжатых ног. Кровь будто застыла в жилах на мгновенье, а затем снова забурлила с новой силой. — О-о-ох… — тянет Цинсюань дрожащим голосом.       Казалось бы, сейчас для них ничего не существует: Ши Цинсюань полностью сконцентрировался на желании поскорее избавиться от жара, в то время как Хэ Сюань не мог оторваться от разгоряченного тела любовника, желая прикоснуться к нему везде, где только можно и нельзя. Сжатые ноги начали медленно разводить в стороны, но от напряжения они мелко подрагивали. Почувствовав это, Хэ Сюань ослабил напор, целуя снова нежно и невесомо. — Ты слишком напряжен, — из-за хриплого шепота сложно было понять, говорил он это недовольно или нет. Но Ши Цинсюаню все равно стало неловко, и он попытался расслабиться. Однако, как только он справился с волнением, снова съежился, почувствовав чужую ладонь на своем возбуждении. Пальцы схватили резинку шорт, захватывая край нижнего белья и начиная стягивать их. Смущение нахлынуло волной, когда без предупреждения обхватили его плоть и на пробу провели вниз. — Ах…       От неожиданности Ши Цинсюань рвано выдохнул и притянул к себе Хэ Сюаня за шею ещё ближе, пряча пылающее лицо в его плече. Хэ Сюань успокаивающе поцеловал его макушку и продолжил стимуляцию рукой: то усиливал, то ослаблял хватку, проводя вверх-вниз по стволу то медленно, то быстро; массировал головку и ногтем задевал уретру. От удовольствия, которое пробило Ши Цинсюаня до дрожи, он выгнулся и звонко простонал, сильнее прижимаясь к не менее горячему телу Хэ Сюаня. Тот закусил губу — собственное возбуждение неприятно упиралось в ткань белья. Хотелось поскорее раздеться и, особенно, раздеть самого Ши Цинсюаня, но, когда он видел, как тот смущенно жмётся к нему от наслаждения, желание напирать исчезало; вместо него было желание заставить его почувствовать блаженство от близости во всех красках.       Восторг из-за ощущений охватывал Цинсюаня всё больше, и вся его скованность медленно сходила на «нет». Тихие постанывания становились громче, жар сжигал изнутри. Он так вцепился в Хэ Сюаня, что руки начали неметь. Хэ Сюань чувствовал это напряжение и старался расслабить его, снова начиная головокружительно целовать и ласкать, ласкать, ласкать… Желание управляло телом и мыслями, дыхание Ши Цинсюаня перехватывало от удовольствия, но парень из последних сил сдерживался, понимая, что сейчас только он получает наслаждение. — Хэ-сюн, — сквозь беспорядочное дыхание смог выдавить он из себя. Хэ Сюань не обратил на это особого внимания, продолжая творить непотребства и мягко проводя дорожку из поцелуев ото лба до мочки уха. Поняв, что его не услышали, Ши Цинсюань наконец отстранился, откидывая голову на подушку и расцепляя руки на шее. Взгляды, затуманенные дымкой наслаждения, встретились, и кровь снова прилила к лицу, делая его красным. Ши Цинсюань просунул дрожащую руку между ними и остановил Хэ Сюаня. — Ты ведь тоже, — шепотом прохрипел Ши Цинсюань, наконец сумев нормально вздохнуть. Хэ Сюань заторможено кивнул и, отпустив ещё возбужденную плоть, встал на колени. Разобравшись с ремнем и ширинкой, он приспустил джинсы с нижним бельём, освобождая давно вставший член. С тихим выдохом он снова навис над смущённым Цинсюанем.       Когда члены соприкоснулись друг с другом, парни застонали безо всякого стыда; крепко обхватив их вместе, Хэ Сюань продолжил водить рукой вверх-вниз. Поцелуи стали глубже и чувственнее, будто они обменивались клятвами в любви. Клятвами, которые скрепляли их души и тела.       Непристойные хлюпанья смазки смущали и сводили с ума сразу, а рука стала скользкой от влаги. Нежные соприкосновения губ, горячие дыхания, слитые воедино, импульс, который через некоторое время появился внизу живота — всё это уносило на вершину блаженства. В паху Ши Цинсюаня сконцентрировался весь жар; всё потяжелело и ослабло, а дыхание и стоны стали ещё более прерывистые. Хэ Сюань заметил изменения в его поведении и стал ласкать напряженные члены быстрее и сильнее. Дыхание в который раз перехватило и, зажмурившись, Ши Цинсюань вцепился в плечи Хэ Сюаня мёртвой хваткой. — Хэ Сюань!..       …Перед глазами все побелело; они будто оглохли и тут же поднялась волна экстаза, которая накрыла их с головой. Надрывно простонав и выгнувшись в пояснице, Ши Цинсюань кончил вместе с Хэ Сюанем, после обмякая на скомканной постели. Время будто остановилось и все чувства притупились; он пытался отдышаться, задыхаясь из-за случившегося оргазма. Легкий поцелуй в висок и руки, которые сгребли его в объятия, смогли привести в чувства. Тепло возлюбленного, с которым он разделил плотские утехи, его размеренное дыхание и ещё учащённое сердцебиение, успокаивали. Расслабленно лёжа в кровати и обнимаясь, они не обращали внимания ни на липкую от пота кожу, ни на ужасную духоту в комнате.       Через некоторое время Хэ Сюань сел на кровати и потянулся к тумбочке. Открывая ее, он достал оттуда влажные салфетки и начал вытирать следы прошедшего оргазма. — Я же говорил, что запачкаемся, — еще слабым голосом подметил Ши Цинсюань, пока Хэ Сюань старательно вытирал его футболку. Тот недовольно цокнул, но ничего не ответил и добросовестно вымыл его. Вставать ужасно не хотелось, поэтому, засунув использованные салфетки в тумбочку, Хэ Сюань снова завалился рядом с расслабленным и немного сонным Ши Цинсюанем, обнимая его. Цинсюань блаженно закрыл глаза, прижимаясь ближе, пока его волосы начали ласково перебирать.       Спокойствие, счастье, любовь — всё навалилось сразу и это дурманило разум. Хотелось вот так лежать долго-долго и не думать ни о чём. Они пролежали так недолгое время, постепенно приходя в себя. Ужасно хотелось спать, но если бы они проспали приход Ши Уду, то беды было бы не миновать. Однако, всё сложилось немного иначе…       Все мысли испарились, а кровь застыла в жилах. Ленивая атмосфера разбилась вдребезги, когда они услышали поворот ключей в замке двери, который звучал как гром среди ясного неба.       Упс.       Хэ Сюань резко отстранился, ошарашено смотря на не менее ошарашенного и резко побледневшего Ши Цинсюаня. — Брат, — почти беззвучно прошептал он. Да ты что, хотел ответить Хэ Сюань, но он даже не успел скорчить недовольное лицо: его отпихнули от себя, начиная подталкивать к краю кровати. — Ши Цинсюань, у тебя гости? — послышался голос Ши Уду, который, кажется, заметил чужую обувь в прихожей. — В шкаф! — шепотом скомандовал Ши Цинсюаь, пихая Хэ Сюаня в плечо. — Что?! — начал тихо возмущаться Хэ Сюань, однако ему не ответили, продолжая грубо наступать. Когда он услышал шаги, то заткнулся и добровольно сполз с кровати, в последний момент прихватывая свой учебник с прикроватной тумбочки. Как можно быстрее и тише он отодвинул зеркальную дверцу шкафа, залезая внутрь и задвигая её обратно. Он знал, что в большом шкафу Цинсюаня почти все вещи — костюмы. Но что они так сильно будут на него давить, будто это настоящие люди, не ожидал. Пиздец, думал он, еле как пристроившись в углу за сценическими платьями, полный пиздец.       Ши Цинсюань облегченно выдохнул, легко хлопая себя по щекам и комкая одеяло, чтобы скрыть мокрые следы. — Цинсюань? — Ши Уду медленно открыл дверь в его комнату, сначала заглядывая, а затем заходя полностью. Заметив растрепанный вид брата, лежащего на кровати с чуть красными щеками, он нахмурился и оглядел его. — Ты плохо себя чувствуешь?       Старший брат подошел к нему и приложил ладонь к его лбу, проверяя температуру. Лоб был теплый, однако краснота лица явно была нездоровой. Ши Цинсюань помотал головой, быстро придумывая оправдания и стараясь выровнять голос. — Нет, все хорошо, — он улыбнулся. — Просто подремать решил, а окно не открыл, вот и жарко стало… — Этот вентилятор совсем не работает, кажется, — недовольно сказал Ши Уду. Расслабив галстук, он подошел к окну и открыл его нараспашку. — Конечно ты покраснеешь, такая духота. — Ха-ха, прости, — нервно посмеялся он. — А чья обувь в прихожей? — он с незаметным подозрением оглядел комнату, останавливая взгляд на ворохе книг и конспектов на рабочем столе. Цинсюань, применив всё своё актерское мастерство, сначала сделал непонимающий вид, а затем такое лицо, будто его осенило. — А-а-а!.. Это мне Нин Ян занёс, — самое глупое объяснение, но каждая секунда нужна была для создания правдоподобной истории. Даже на экзамене у него так мозг не работал! — Зачем? — логичный вопрос задал Ши Уду, начиная складывать тетрадки и учебники в стопки, приводя стол в порядок. — Разве ты не говорил, что в связи с экзаменами вас освободили от клубной деятельности? — Да, так и есть, — кивнул он как ни в чем не бывало, ложась на кровать и продолжая прикрывать некоторые места. — Просто это старые кроссовки. Еще в прошлом году ставили сценку с ними, они для какого-то образа нужны были, я купил, а потом в клубной комнате оставил. А сейчас начали разбирать вещи, там столько хлама!       Ши Цинсюань посмеялся, а стоящий Ши Уду цокнул, наконец убрав весь беспорядок. — Всегда у тебя так, — журит старший Ши. — Только выброси их. Страшные такие. (Сидящий в шкафу Хэ Сюань от возмущения подавился воздухом, едва не сдав себя. Вот и обзавелся родственничком.) — А… да-да, конечно, — согласился Ши Цинсюань, мысленно извиняясь перед Хэ Сюанем за эти слова.       Ши Уду кивнул и уже собрался уходить, но Ши Цинюсань решил задать последний вопрос. — А ты чего так рано? Сейчас только начало четвертого, — совсем невинным голосом спросил он, хлопая глазками. Ши Уду отмахнулся и устало вздохнул. — Заказ выполнили быстрее, чем планировалось и нас отпустили. Перед отпуском нас не сильно гоняют, — объяснил он. — Так что я буду приходить раньше. Ужинать будешь?       Ши Цинсюань кивнул, а затем неуверенно добавил: — Только… я сейчас в кондитерскую пойду. — Зачем? Холодильник полон еды, — недовольно заметил старший брат, скрещивая руки на груди. Ши Цинсюань манерно закатил глаза и возмущенно надул щеки. — Ну, брат! Скоро День рождения Ву Сюль. Мне поручили заказать торт, я же говорил тебе, — сохраняя недовольный вид снаружи, внутри он пылал и кричал; так нагло врать в лицо старшему брату было для него слишком, но если сейчас Ши Уду узнает то, чего не должен знать, он будет чувствовать себя ещё хуже.       Ши Уду задумался, кажется, пытаясь вспомнить такие слова от младшего брата. Но, так ничего и не вспомнив, сдался и пожал плечами. — Ладно, хорошо. Тебе денег дать? — Нет, мы скинулись, — Ши Цинсюань вновь улыбнулся, мысленно давая себе пощечину. Ши Уду кивнул и наконец вышел из комнаты, направляясь к себе.       Ши Цинсюань выдохнул. Кажется, у него на голове появилась пара седых прядок. Выждав несколько минут, пока не услышал, что на кухне заработал телевизор, выкрутился из одеяла и встал. Подойдя к шкафу он отодвинул дверцу, освобождая Хэ Сюаня из костюмного плена. — Вылезай, только тихо, — Ши Цинсюань был уверен, что их все равно не было слышно из-за работающего телевизора, но продолжал говорить шепотом. Мало ли что. Сейчас его слух был сконцентрирован на звуки из кухни, где Ши Уду любил включать всякие передачи приходя с работы и, после небольшого отдыха, зачастую начинал готовку. В данный момент были слышны только голоса телеведущих; старший Ши явно отдыхал.       Из стены платьев сначала вылезла рука, затем голова, после туловище и все остальное. — У тебя не шкаф, а Нарния, — недовольно тихо пробубнил Хэ Сюань. — Прости, — искренне извинился Ши Цинсюань, снова начиная краснеть. — И за кроссовки прости… — А вот за кроссовки я буду разговаривать с ним лично, — предупредил Хэ Сюань. Его возлюбленный смиренно вздохнул.       Приведя себя более или менее в порядок, Хэ Сюань присел у шкафа. — Что дальше? — шепотом спросил он. Перспектива сидеть дома у Ши Цинсюаня, конечно, хороша, но сидеть в шкафу до утра не хотелось совсем. — Скоро Уду начнет готовить и тогда я тебя тихо выведу, — сообщил Цинсюань ему план, явно уверенный в себе. Хэ Сюань цокнул. — И сколько мне ждать? — он пожал плечами и, развернувшись, пошел к двери. — Эй, не оставляй меня тут!       Ши Цинсюань приложил указательный палец к губам, призывая быть тише и вышел из комнаты. — Ну… — Хэ Сюань не договорил ругательство и вздохнул. День начинался хорошо, продолжался отлично, а вот концовка подкачала.       Через несколько минут дверь приоткрыл Ши Цинсюань, выглядывая и жестом приманивая к себе. Хэ Сюань молча встал и подошел к двери. Цинсюань снова показал жест молчать и поманил за собой.       На кухне работала вытяжка и были слышны звуки ножа. С иронией оба подумали, что устраивать побег под носом Ши Уду, у которого сейчас нож, не лучшая идея. Но ничего не оставалось, да и заподозрить тот ничего не должен был. Дойдя до прихожей, они быстро обулись и, когда Хэ Сюань открыл дверь и вышел, Ши Цинсюань крикнул: — Я ушел!       Захлопнув за собой дверь они выдохнули с облегчением. Самое страшное было позади… — Вот это… экстрим, — оперевшись о стену напротив двери, пробормотал Ши Цинсюань, а затем слабо посмеялся. Хэ Сюань одарил его недовольным взглядом, молча спрашивая, чего тот смеется. — Просто, — всё ещё посмеиваясь продолжил Цинсюань, — похоже на то, как любовника прятали, ха-ха… — Издеваешься? — Хэ Сюаню явно не понравилась перспектива быть любовником в том смысле, и он нахмурился ещё сильнее. — Да меня твои костюмы чуть не сожрали.       Цинсюань засмеялся громче. Оттолкнувшись от стены он подошел к Хэ Сюаню вплотную и обвил руками его шею, притягивая к себе. — Я как-нибудь заглажу свою вину, честно, — улыбнулся Ши Цинсюань, прильнув головой к его груди. Хэ Сюань хмыкнул, обнимая его за талию. — Я не сомневаюсь.       Несмотря на недавнее напряжение, поцелуй выходит сладким и воздушным. Объятия были теплыми и в них Ши Цинсюань снова почувствовал себя спокойно, как под защитой.       Быстро оторвавшись друг от друга с тихим причмокиванием, Хэ Сюань спросил: — Это нормально, что мы целуемся прямо на лестничной площадке? — А в этом есть что-то плохое? — парировал Ши Цинсюань, широко улыбаясь. Хэ Сюань хмыкнул и покачал головой. Рука отпустила талию и нежно погладила щеку парня. — Мне уже пора. Потом напишу, — Цинсюань кивнул, на прощание поцеловав Хэ Сюаня в щеку и довольно улыбнувшись.       …Как только они отстранились, дверь со скрипом начала открываться. Оба парня резко посмотрели в сторону двери и у обоих перехватило дыхание, когда в ней появился Ши Уду с ножом в правой руке. Сложно было понять эмоции по его лицу, но стоял он с видом человека, который явно все слышал и, возможно, видел. Кажется, даже актёрское мастерство Ши Цинсюаня сейчас никак не спасет ситуацию… — Брат, я всё объясню, — сквозь оцепенение первый начал говорить Ши Цинсюань. — Только, пожалуйста, убери нож…