Кто для меня ты?

Буря бушевала над островом не долго, умчалась куда-то на север, и в очистившемся от завесы туч ослепительно-синем небе снова засияло июльское солнце. Правда нихрена не грело, ну или промерзшим до костей горе-круизникам так казалось. Выбравшись из-под елки, двое мужчин и шестеро парней по указанию принявшегося распоряжаться Коляныча немного побегали вдоль берега, разгоняя кровь в занемевших членах, и толпой отправились к лесу, собирать для костра сухостой. Ни у одного из них не было топорика или ножа, хворост ломали голыми руками. Отыскали в небольшой чащобке старую поваленную березу, ногтями пообдирали с ее рассыпающегося в труху, изъеденного древоточцами толстого ствола целую кучу бересты. Снесли топливо на уютную поляночку, а потом Коляныч огорошил товарищей по несчастью вопросом: — Спички, зажигалка у кого-нибудь есть? Оказалось — ни у кого из присутствующих нет ни того, ни другого. Привет, сыроедение и ночной колотун. Зато славно поработали, добывая абсолютно бесполезные дрова, и согрелись на ура — пар от тел валил. Молодцы. — Чертовы ЗОЖ-ники, — обозвал всех скопом расстроенный Коляныч. — С вами каши не сваришь, — похмурился, похлопал себя ладонью по голому черепу и предложил: — А давайте, чтобы не раскиснуть, обследуем берег? Может, волнами что полезное выкинуло? Идею поддержали, хоть и без энтузиазма — устали лазать по буреломам и сильно проголодались. Хорошо хоть вода под боком — аж целое озеро воды, пей не хочу. — Разделимся, — опять Коляныч, затыкал пальцем: — Лео, — показал на худого блонда, — Дима, — на мулата, — Петр Сергеич и Майк, — соответственно, на Петра Сергеича и жалко кривящего губы, бледненького Майка, — идете налево. Остальные направо. Чего-нибудь найдете — свистите, не найдете — встреча здесь через полтора часа. Петь, сверим время. Петр Сергеич хмыкнул и продемонстирировал пустое запястье — давным-давно не носил часов, смотрел время в мобилке. — Тогда ориентируйтесь по сумеркам! — Коляныч погрозил другу кулаком. — Как начнет смеркаться — сразу назад. Петр Сергеич коротко кивнул, соглашаясь. Заняться до темноты все равно абсолютно нечем, разве — лапника наломать, чтобы не спать на голой земле. — Точно, лапник! — Коляныч прищурился на друга с толикой уважения. — Значит, будем исследовать берег не четверками, а тройками. Наготовить лапника отряжаю Диму и тебя, прости, не знаю имени, — тычок пальцем в грудь шалавенка, приятеля Майка. Елок не жалейте, мальчики, — напутствовал обоих проститутов. — Иначе к утру поотмораживаем и жопы, и яйца. Наломайте много-много веток и свалите, скажем, тут, где мы сейчас стоим. Или лучше у опушки, чего их напрасно таскать туда-сюда, — подмигнул Петру Сергеичу и вздохнул: — По ступам, окаянные. По ступам, так по ступам. Петр Сергеич подмигнул Колянычу в ответ и отмахнул Майку с Лео — потопали, ребята, чего стоим.

***

Галька, галька, галька. Ходить босиком по гальке очень больно, вы в курсе? Петр Сергеич брел следом за основательно обогнавшими его, обутыми в кроссовки парнями, матерясь сквозь зубы на чем свет стоит и ежеминутно спотыкаясь. Ну и, естественно, предельно внимательно смотрел, куда ставит свои многострадальные истоптанные ноги. Наверное поэтому именно он и заметил то, что пропустили Майк с Лео — странный блеск у самой кромки воды. Наклонился посмотреть, что блестит, и громко, обрадованно охнул — набегающие на берег волны ласкали… зажигалку. Простенькую дешевую зажигалку из прозрачной желтой пласстмассы. Правда, почти без газа, но запалить костер несколько раз хватит определенно. — Йаааа! — возопил мужчина, сгребая драгоценность в горсть, выпрямился и запрыгал на месте, позабыв про боль и усталость. — Ребята, ребята, находка! — его детскому восторгу не было предела. К точке общего сбора вернулись счастливыми и кипящими энтузиазмом: кроме зажигалки, нашли в куче перемешанного с гниющими водорослями топляка мокрое насквозь, перепачканное илом одеяло и… чудо чудесное, невероятное — плававшую неподалеку от берега, на подобие буйка, корабельную аптечку. Просушенное должным образом над костром одеяло сулило толику тепла, аптечка — некоторые лекарства и перевязочные материалы на случай ранения или болезни кого-то из спасшейся восьмерки. Короче, уже можно как-то жить. Уф-ф. Тройка Коляныча тоже порадовала — эти не нашли никаких полезных в хозяйстве предметов, зато приволокли много-много нанизанных на прутики мелких рыбешек, то ли карасиков, то ли плотвичек. Сказали — наловили на мелководье футболкой пасса, возлюбленной пассии Коляныча. Навскидку рыбка тянула килограмма на полтора — восьмерым голодным только разохотиться. Еще Коляныч и компания насобирали по камням у берега с килограмм пресноводных двустворчатых моллюсков. Карасиков — или плотвичек — зажарили на костре, моллюсков запекли в углях и за милую душу слопали, обжигаясь, без хлеба и соли, лишь жаловались — мало. Потом прополоскали в озере и развесили на кусте, поближе к костру, сушиться одеяло и кучей-малой завалились на лапник спать, не разбираясь, кто к кому прижимается и насколько плотно. Холод — не тетка. Поддерживать огонь первым добровольно вызвался подремавший днем Петр Сергеич. Он разбудит Коляныча часика через три, чтобы сменил на посту. Заодно чуток понаблюдает за некоторыми из спящих — в голове что-то не сходилось, хоть убей.

***

Пассия Коляныча — Игорь — мертво дрых, прилепившись к спине любовника грудью и животом — волос не пролезет, обнимал его вкруг торса замерзающей голой рукой. Рядом с этой парочкой плотно сплоченным хотдогом посапывают шалавенки — Майк, Дима и третий — Слава. К Славе неуверенно прижимается боком худой блонд — Лео, к Лео — четвертый проститут — Гена. Гена — парень серьезный и на проститута совсем не похож, скорее на студента. И никто из них не вертится беспокойно и не дрыгает конечностями, как, по идее, полагается в начале ломки. Странно, уж Игорь-то с Майком точно бы должны были вертеться. Неужели шалавят загнали на яхту не наркотики? Тогда что? Любовь к сексу? Вряд ли. И о чем скулил под елкой, сразу после яхтокрушения, Игорь? Сокрушался сквозь задушенные всхлипы — сам виноват, не держал в кармане запас. В общем, по совокупности улик выходила ерунда, с какой стороны ни взгляни. И уравнение не решалось в связи с отсутствием части данных. Не яхта — сплошная загадка. Еще — своевременно найденная зажигалка и поразительное спокойствие никогда ранее не отличавшегося уравновешенностью Коляныча, выплывшего из пучины в одних трусах и водонепроницаемых часах и вытащившего за собой пару… И последнее — а кому вообще принадлежит яхта? Коляныч никогда не озвучивал имя ее владельца вслух. Вообще. Никогда. Даже бухой в стельку отмалчивался и таинственно закатывал глаза. Чуйка, проклятущая чуйка. Она частенько обманывала Петра Сергеича в прошлом. Тогда отчего именно сейчас включила красный и воет корабельной сиреной — развод, а? Пристукнуть бы ее по башке чем-нибудь тяжелым, например вон тем торчащим из песка камнем, пусть заткнется и не поднимает напрасного шума. Всего лишь цепочка случайностей и никакого стороннего хитрого умысла. Точка. Или у кого-то не на шутку разыгралась паранойя.