Кто для меня ты?

Майк вошел в квартиру Петра Сергеича с опаской. Ехать сюда мальчишка не хотел, упирался, но Петр Сергеич спросил его в лоб: расстаться-то со мной надолго сможешь? , и чудочко сник, лишь сильнее прижался к любовнику. Постоял в просторной, тускло освещенной настенным бра прихожей, осматриваясь, стянул с ног кроссовки, зачем-то погладил возле вешалки обои ладонями и позволил Петру Сергеичу увлечь себя дальше. — У вас очень уютно и мило, — сказал, очутившись в гостиной. — По-домашнему. Не то что наша с ребятами хата. Шторы, ковры… Петр Сергеич обнял Майка со спины и уже привычно закопался носом в его пушистую каштановую макушку, прибалдел. Квартиру обставлял не сам, с помощью дизайнера, и денег в нее ухнул прилично — красивые интерьеры стоят дорого. — Бежевая мягкая мебель, светлый ковер, — Майк с сомнением вздернул брови. — Это же непрактично, при случае оттирать замаешься. Зрил в корень, лапочка. Плед, например, и подушки на диване лежат в живописном беспорядке, закрывая следы деятельности последнего мальчика Петра Сергеича, обшитый пушистым коричневым мехом пуфик стоит точнехонько на безобразном пятне высохшего, намертво въевшегося в ворс ковра какао — разлил предпоследний мальчик, бра в углу — Петр Сергеич как-то опрокинул бокал красного вина, декоративное кашпо у двери спальни — кофе. Недоверчиво хмыкнув, Майк высвободился и принялся двигать названные мужчиной предметы. Удостоверился — ага, пятна и почему-то развеселился. — Как ловко провернуто! — сказал, присаживаясь на пуфик и вытягивая ноги в черных носках. — Ни за что бы не догадался. Но диван нужно бы сменить на другой, потемнее. А ковер я вам добью в два счета: у меня руки — крюки, вечно все роняю, — качнулся на пуфике и едва не кувыркнулся назад, на мгновение потеряв равновесие. Он был таким милым сейчас, так задорно блестел глазами и зубами — Петр Сергеич аж задохнулся от переизбытка нежности. Предыдущие мальчики чувств подобной силы не вызывали, может потому, что слишком много выеживались и капризничали по поводу и без. — Пообедаем и по бутикам? — Петр Сергеич приблизился к продолжающему сидеть Майку неслышными шагами и небрежно въерошил детдомовцу челку. Майк с недоумением округлил рот, и Петр Сергеич охотно объяснил, улыбаясь: — Прикупим тебе кое-каких шмоток и нормальную мобилку. Твоя кнопочная — каменный век. Майк дернул головой, спасая челку от посягательств, и опустил потухший взгляд на свои потертые на коленях серые джинсы. Обычные недорогие джинсы, приобретенные где-то на барахолке, наверное, с год назад. — Я одет, — ответствовал похолодевшим тоном, вспыхивая щеками. — Давайте лучше за продуктами сходим и приготовим ужин. Неужто обиделся? Петр Сергеич недоверчиво прищурился на мальчишку сверху. Судя по мрачному выражению Майковой смазливой мордашки — да, обиделся и отказывается обновлять гардероб. Гордость взыграла или хитро набивает себе цену? — Давай, — согласился, решив не заострять момент. — Ты готовить хоть умеешь? Майк буркнул — не особо, учить было некому, и вскочил. — А вы умеете? — вернул вопрос. Петр Сергеич подтвердил — умею, и мальчишка засиял. — Вот и научите. Я быстро схватываю. Потом стану вам варить вкусные борщи, жарить котлеты, — он мечтательно прижмурился. Кажется, рассчитывал на продолжительную связь с Петром Сергеичем. Смелый. А потянет ли совместное житие-бытие? Время покажет.

***

В маркете Майк упорно выбирал дешевые продукты, зачастую не лучшего качества, и откровенно пугался, когда Петр Сергеич возвращал их на полки и кидал в тележку другие, в несколько раз дороже. — Смотри на этикетках состав, — ворчал утомленный суетой мальчишки мужчина. — Поменьше всяких Е, это вредные для здоровья добавки. Хочешь рано состариться и заработать онкологию? Майк в ответ бурчал нечто неразборчивое, отворачивался и краснел. Он, со своими мизерными доходами выпускника детдома, умел очень жестко, буквально до копеек, рассчитывать бюджет и экономить на самой разной ерунде. — Мраморная говядина, — шептал, покрываясь до ворота футболки красными пятнами, — охуеть… Петр Сергеич, этот сыр… он слишком много стоит для плесени… Мытая картошка, ну ее в жопу, за такие бабки помою грязную… Петр Сергеич не слушал, упрямо гнул собственную линию, и в результате они в конце концов как-то добрались до кассы, спустя примерно час. Посовали пробитые кассиршей продукты в купленные здесь же полиэтиленовые пакеты, Петр Сергеич расплатился карточкой, и тяжело нагруженные, пешком двинулись обратно, благо маркет в трехстах метрах от дома. — А у вас машины нет, да? — мурлыкал чуток оклемавшийся на воздухе от шока Майк. — Ничего, ходьба укрепляет здоровье. Я хожу очень много, по пятнадцать километров — на работу и обратно, еще на работе бегаю. Теперь придется ездить на метро. — Кем работаешь? — Официант в большом ресторане, подносы таскаю. Свадьбы, корпоротивы, днюхи. Хозяин не жадный, отдает нам оставшуюся еду и кормит раз в смену от пуза, бери, что хочешь. Дойдя до дома, притормозили у парадной — Петр Сергеич вытащил из заднего кармана брюк связку ключей и приложил к замку электронную таблетку, толкнул отпертую дверь плечом. Майк юркнул следом, и на третий этаж поднялись на лифте. — В нашем подъезде лифта нет и всегда нассано, — мальчишку, кажется, удивляли целые кнопки, зеркало в полный рост и чистый пол в кабине. — Вот что значит приличный район. А вы мне вечером споете? Я вас только по радио слышал… Петр Сергеич пообещал — спою, когда будем готовить, дверцы лифта разъехались в стороны, и паренек и мужчина застопорились уже на лестничной клетке — Петр Сергеич отпирал дверь квартиры. Отпер, впустил первым Майка, свалил пакеты под вешалкой. — Обязательно помой руки с мылом, — напомнил любовнику, наклонившись расшнуровать ботинки. — Кишечные вирусы не дремлют. Майк фыркнул, скинул кроссовки и ускакал в ванную — зажурчала пущенная из крана вода. — Вы тоже помойте, — крикнул. — Диарея — мерзкая штука, опасна в вашем возрасте. Еще в больницу угодите с обезвоживанием! Осадил Петра Сергеича несколькими словами, черт, напомнив — уже не ребенок и не нуждается в преувеличенной заботе. Петр Сергеич промолчал, но в глубине души чуть-чуть надулся — да, не молод, тыкать этим возрастом ему зачем? Юность не вечна, и Майк когда-то станет сорокалетним. — Мне надо полотенце! — вода в ванной перестала журчать. — Вытирать руки чем? Осваивается, малыш осваивается на новой территории, требует внимания. Стиранные полотенца Петр Сергеич держал в навесном шкафчике между раковиной и душевой кабинкой. — Запоминай, — велел Майку, показывая пальцем на аккуратно сложенные белоснежные стопочки, — верхняя полка — для лица, под ней — для тела, ниже, соответственно — руки, жопа и ноги. Если сомневаешься, все подписаны в уголках буковками. Майк с интересом цапнул первое попавшееся жопное полотенце, встряхнул его, покрутил, нашел на одном из уголков вышитую черной ниткой буковку «ж» и заржал: — Бля, какие сложности. Не проще завести полотенца разных цветов? Еще и пять видов… Вы аристократ или перфекционист? — Аккуратист, — смех мальчишки весьма задел Петра Сергеича. — Мой дом — мои правила. Себе заведи разных цветов. Майк фыркнул повторно, сложил полотенчико и вернул на полку, в стопочку. — А старые выбросить? — посерьезнел. — Жалко, Петр Сергеич. Это деньги, — сдул с глаз челку и покинул ванную, оставив мужчину размышлять на тему перфекционизма.