Пристанище / Heart(h) and home

Songs: killstation - extinction killstation – obsession let me love you - ariana grande x lil wayne (slowed + reverb)

      Юнги и Джин все еще не торопились заходить в квартиру следом за Рьюзаки. Джин хотел еще недолго побыть с Юнги наедине, поэтому он просто встал перед прикрытой дверью, дав младшему прижать себя к ней. Юнги бережно, но с ощутимой страстью, начал целовать губы своего хёна, держа в своих ладонях его лицо и наклоняя его к себе. Если бы со стороны этот момент кто-нибудь увидел, то, будь этот человек даже самым яростным гомофобом – он бы остановился, чтобы понаблюдать. Потому что то, как они касались друг друга, как прижимались друг к другу вплотную; как Юнги в миллисекундных паузах тихо шептал «Джин-хён» и снова нетерпеливо возвращался к губам своего парня, взглянув на него из-под густых ресниц и расплывшись в улыбке; как Джин в ответ на улыбку Юнги во время поцелуя сам начинал улыбаться, обнимая Шугу с каждым разом крепче за талию и плечи; как бережно обходился старший с потрескавшимися, но нежными губами младшего, и как младший пытался утонуть в объятиях старшего – всё это выглядело настоящим произведением искусства из-за своей правильности. Красивой правильности. И дело было в настоящих чувствах - настоящей связи между двумя людьми. И в такие моменты эта связь выходила наружу, заставляя атмосферу вокруг окраситься в особенные оттенки, и названия этих незримых оттенков известны только этим двоим - потому что эти двое были сейчас в своем мире. Они наслаждались вкусом губ и языков друг друга, отстраняясь всего на какие-то мгновения, чтобы посмотреть друг другу в глаза. Шуга положил ладонь на затылок Джина, зарывшись пальцами в его густые чёрные волосы. Старший же придерживал Юнги за поясницу, прижимая его вплотную к себе. В какой-то момент Юнги нехотя отстранился, всё ещё продолжая прикрывать глаза. Джин томно смотрел на своего парня, смакующего вкус его губ и невольно провел языком по своим. - Юнги-я~ - Джин, видимо, провоцировал своего парня на следующий поцелуй. Потому что звук голоса Джина заставлял Юнги полностью покрываться мурашками. Старшему это очень нравилось, однако. - Джин-хённи, тише… - О, Шуга тоже любил это коварство в своем парне. - Пойдем, надо позвонить Тэхёну сначала, а потом рассказать Рьюзаки про письмо. – Джин безотрывно смотрел в темные пронзительные глаза Шуги, поглаживая его руку, которая все еще бережно умещалась на затылке Джина. Юнги лишь еле заметно кивнул и начал отходить от Джина. - У нас еще обязательно будет время, Юнги-я~ - старший поцеловал Юнги в щеку, наклонив к нему голову. Джин сходил с ума от мыслей о близости с Юнги. Однако сейчас им нужно возвращаться к Чимину и Рьюзаки. Нужно было обязательно разобраться с ситуацией Чимина в первую очередь. Юнги в ответ поцеловал Джина в щеку. - Пойдем. Младший взял парня за руку, и они вместе зашли в квартиру.       Пройдя в уютную гостиную со светлыми стенами и темным полом, который украшал белый ковер, парни увидели как Рьюзаки сидела рядом со спящим Чимином. Она разожгла камин, хотя в комнате до этого особо холодно не было. Юнги сказал, что пойдет и поставит свой мобильный наконец заряжаться и попросил у Джина его телефон, чтобы позвонить Тэхёну. Шуга решил сам ему рассказать о случившемся с Чимином. Джин же остался в гостиной рядом с Рьюзаки и Чимином. - Он спит еще? Мы его криками с площадки не разбудили? – взволнованно поинтересовался Джин. - Да вроде спит, и хорошо. – Рьюзаки поправила одеяло на Чимине. Парень лежал в одной майке и спортивках. Его толстовка была аккуратно свернута и лежала на кресле у кофейного столика. - Юнги-чи сейчас позвонит Тэхёну. Он поможет нам разобраться с этим всем. Ох, я не представляю, как он ахуеет, когда узнает… - Знаешь, я уверена в том, что когда Чимин оправится, то сам пойдет и повскрывает всем ебала. А оправится он у нас быстро. - Определенно, но одного его мы туда уже не отпустим. Джин взглянул на свои наручные часы. Время показывало 2:30 ночи. Конечно, Тэхён уже спал. Но, если бы он узнал об этом только утром, то он бы еще больше вышел из себя. Юнги как раз вернулся из спальни и отдал телефон Джину. Шуга выглядел обеспокоенно, но было видно, что он старался это скрыть. - Тэхён скоро будет здесь. – заявил Юнги. - Понятно. Я и не сомневался в том, что он не сможет после услышанного остаться ждать до утра. – сказал Джин, выдохнув и сложив руки на груди. Юнги и Джин перегляделись и одновременно перевели взгляд на Рьюзаки. Девушка вопросительно посмотрела на них обоих поочередно. - Давайте не будем мешать Чимину спать. Пойдемте на кухню. - объявил Джин.       Все трое вошли в это просторное помещение с чёрной плиткой на одной из стен и красивой перегородкой между столовой и кухонной зонами. Джин подошел к кофе-машине, а Юнги следом за ним. - Юнги-чи, тебе как обычно? Чёрт, он заваривает ему кофе. Рьюзаки наблюдала за этой идиллией с удовольствием. Она понабралась проницательности от Юнги, и, хоть все еще и не понимала намеков, чувствовала, что предстоит еще какой-то разговор. - Да, хён-и, завари, пожалуйста. Я пока заварю тебе чай. Рьюзаки, ты что будешь? – поинтересовался Юнги. - Не надо ничего, я просто воды хочу. - Рьюзаки. – Юнги повернулся и посмотрел очень осуждающе на Рьюзаки. - Юнги-оппа, ничего не нужно. Я просто попью воды – это самый лучший вариант после пива со снеками. После сказанного Рьюзаки Сокджин повернулся и очень ошарашенно посмотрел на девушку и своего парня. - Ты пила за рулем??? - Сокджин-оппа… - Рьюзаки попыталась вставить слово. - Ты, блять, пьяная за руль села?! А если бы вас менты поймали или еще хуже – авария?! Иногда в Джина вселялся настоящий старпёр, прямо как в Юнги. Но Рьюзаки это скорее умиляло, а не раздражало. - Джинни, но все ведь хорошо. Мы ведь здесь. Давай хотя бы сейчас не будем грузиться? - Юнги успокоил Сокджина, не наседая и даже не меняя своего тона. Юнги разговаривал очень тихо, но в то же время уверенно. И Джин действительно выдохнул. Юнги заварил ему чай и налил в большой стакан воды для Рьюзаки. Старший сел к Рьюзаки за стол, держа в руках чашку кофе без сахара для своего парня. Джин поблагодарил за чай севшего к ним Юнги и заметил подозрительный взгляд Рьюзаки. - Чёрт, мы начинаем этот разговор так, как будто хотим провести ей урок сексуального образования… - выдал Сокджин. - Блять и не говори… - Юнги усмехнулся в ответ. - Та-а-ак, а я сразу почуяла, что что-то намечается. – Рьюзаки приняла более уверенную позу и смотрела на обоих парней с огромным воодушевлением в глазах. - Рьюзаки, помнишь я тебе сказал, что мы с Джином пришли к тому, что будем встречаться после вечера у Чонов? – начал Юнги. - Ну конечно, я еще не успела забыть. – Девушка была полна энтузиазма. – И, видимо, сейчас я должна спросить, что же там случилось? - Вау, мне даже не пришлось задавать тебе этот вопрос. Ты делаешь успехи… - Юнги слегка посмеялся, опустив взгляд в чашку с кофе. Джин же не хотел перебивать своего парня и просто смотрел на него. Не отрываясь. - Окей, я интересуюсь. Что конкретно случилось? – спросила Рьюзаки. Юнги какое-то время молчал, смотря в кофе. Он сам предложил начать эту тему, и теперь он соображал, как лучше бы это было преподнести. И опять в своем стиле. Юнги перевел взгляд на Джина, который лишь улыбнулся ему очень смущенно, но в то же время очень гордо. И Юнги, так же улыбнувшись в ответ своему парню, озвучил свою мысль. - Я лучше покажу, сейчас. Я вернусь. – Юнги встал из-за стола и направился в сторону спальни. - О боже, нет. Опять? Юнги-оппа, я шутка для тебя? – Рьюзаки начала гундосить и возмущаться, поняв, что он ей прямо ничего опять не скажет. Джин рассмеялся своим «стекольным» смехом, наблюдая за этой картиной и за выражением лица Рьюзаки. - Джин-оппа, хоть ты скажи мне прямо. Джин все-таки смог прекратить смеяться и говорил уже совершенно спокойным тоном. - Ладно, ладно. Он письмо мне написал. Любовное. – Джин, казалось бы, удовлетворил любопытство Рьюзаки, но нет. - Ого. Это… – девушка не могла ничего толком сказать, потому что она действительно удивилась. Но следующее удивило ее еще сильнее. Следующее, что сказал Джин, заставило ее нутро содрогнуться. Потому что Сокджин пересказал ей это письмо, не имея текста в руках. Включить killstation - perception (лучше на двух-трехразовый повтор)

***

10.04. Здравствуй, мой единственный хён. Да, я выделил это слово не просто так. Я пишу это письмо не в силах больше высчитывать насколько единственным ты стал для меня. Ты стал единственной причиной того, что мой голос , мой слух и мои мысли больше не слушаются меня. Уже три с половиной года, каждую ночь я не могу спокойно засыпать, и ты - единственная этому причина, потому что я слышу твои шаги в своей голове. Твой голос. Твой смех. Я чувствую запах ванили и тех твоих новогодних имбирных пряников с корицей каждой клеткой своей кожи, каждым нервным окончанием. Это твой запах, запах твоей кожи - единственный, в котором мне хочется тонуть и никогда не всплывать на поверхность. Мой единственный хён. Я не в силах больше ждать, когда все это изменится. И я пишу тебе, ведь ты единственный, кто заслужил занять место в моей голове, в моей памяти, в моем сердце. Любое проявление тебя : твое счастье, твоя злость, твоё отчаяние, твоя задумчивость и равнодушие, твоя любовь и радость - все это я никогда не мог предугадать. Но всегда любил. С самого начала. Ты - единственный, чьё состояние я не знал, как воспринимать. И поэтому, я никогда не мог ничего требовать от тебя. Но сейчас я пишу. Твое присутствие, твоя энергия, твоя забота, твое тепло - все это стало одним целым в моих глазах. Все это переросло в желание быть с тобой. Ты - единственный, кого всегда было много и при этом я все равно желал тебя. Твоего тепла. Такого тепла никогда не было и не будет больше ни у кого. Твоё тепло - единственное, что может меня согреть. Каждый раз, когда я говорю с тобой, то ощущаю, что ты - единственный, с кем я чувствую себя в безопасности. Я полюбил в тебе все, что ты называешь изъянами. Все, за что стыдишься. Все, что маскируешь. Чёрт, даже то, чего я не понимаю. Мне больно, что я всего лишь Шуга, который может только наблюдать за тобой - за единственным человеком, которого я люблю во всех смыслах. Я люблю тебя, Сокджин. И мои муки любви останутся со мной после твоего «нет». Ведь я всего лишь Мин Юнги. А ты - самый единственный мой хён.

***

      Юнги вернулся из комнаты с развернутым листком в руках тогда, когда рассказ Джина приблизился к середине, и до самого его конца Шуга стоял в арочном проходе, затаив дыхание и не позволяя себе даже моргнуть – не то, что оторвать взгляда от своего возлюбленного, почти с абсолютной точностью повторявшего текст этого письма. Джин, видимо, не услышал, как он пришел. Возможно, даже не увидел. Потому что его взгляд был устремлен куда-то в никуда. Письмо, что Юнги держал в руках, встало перед глазами Джина сплошной пеленой. Он выучил это письмо наизусть.       Джин закончил свой рассказ и его голос совсем затих. Рьюзаки вдруг поняла то, свидетелем чего она стала. Она сама не могла пошевелиться, наблюдая за Джином, который словно дышал каждым словом из этого письма. И за Юнги, которого с ног до головы окатило искренностью Сокджина, отчего он не мог пошевелиться и словно выпал из реальности. Кажется, в тот мир, где есть только они вдвоем. А еще воздух вокруг вдруг стал странно теплым - и не от камина в гостиной. Это было особенное тепло. Такое тепло возникало только между двумя людьми, которые были связаны теми самыми невидимыми нитями. И эти нити, крепчая, и создавали это самое тепло, которое можно было легко спутать с уютом домашнего уголка. Потому что это было чем-то очень личным. И это «личное» стало одним для двоих. Девушка взяла в руки письмо Юнги. Он почти вслепую протянул ей листок, потому как все еще не мог оторвать взгляда от Джина. Рьюзаки еще раз вдохнула этот воздух, пропитанный любовью и искренностью, и поспешила в другую комнату, изучать письмо. Эта ожившая связь принадлежала только им двоим, и Рьюзаки не могла вторгаться в это. Она увидела то, что должна была - одно из лучших доказательств любви.

***

      Юнги дождался, пока Джин переведет на него взгляд, потому что сейчас только Джин занимал его мысли. Как только Юнги услышал, как Джин начал дословно пересказывать письмо, то он встал, как вкопанный, и еле нашел в себе силы прийти на кухню. Сладкий, словно мёд, голос Джина произносил эти слова, и Юнги чувствовал в них любовь. Да, чёрт. Джин. Выучил. Письмо. Наизусть. Одно лишь это заставляло сердце Юнги биться в бешеном ритме. Одно лишь это затрудняло дыхание и заставляло хотеть тонуть в звуках его голоса. Голоса его хёна. Он звучал пронзительнее минорных партий фортепиано и скрипки. Голос Джина - его единственного пристанища, уместившегося в одном человеке. И хён наконец заметил Юнги, вставшего в проходе. Он опустил глаза и потёр шею, а Юнги был как завороженный – он подошёл к Джину вплотную, пока тот сидел за столом. - Я даже не заметил тебя. Ну, в общем, я не стал тебе говорить, что нет необходимости нести письмо. – Уши старшего покраснели. - Хён. Ты его выучил. Как это…? Джин лишил Юнги способности говорить дальше, просто посмотрев в его глаза. - Я же сказал тебе, что сжег его. Вот здесь. – Джин взял руку Юнги и поднес к своей груди. Снова, как в тот день. От этого у Юнги сорвало крышу. Он уверенно устроился на бедрах Джина, сидящего за столом. - Джин-хён, я никогда не забуду того, что ты сейчас рассказал наизусть то, что я написал. Это было громче любого признания в любви и лучше любых поцелуев. – Юнги смотрел прямо в тёмные бездонные глаза своего парня. - Так ты теперь лишишь меня поцелуев, Юнги-я~? Блять, никогда. Юнги лишь только на мгновение обернулся, удостоверившись в том, что они остались только вдвоем, а потом затянул Джина в очень страстный, но чувственный поцелуй, во время которого прижал руки старшего к своей талии и обхватил его плечи. Старший стал жадничать, перенимая инициативу на себя, и это отдавалось Юнги электрическим током по телу. Младший обожал, когда Джин окутывал его в своей страсти. Сокджин, если так подумать, был всегда аккуратен и больше романтичен – и Шуга очень любил это в нём. Но когда Джин обхватывал своими руками Юнги, заставляя последнего растекаться в своих широких горячих объятиях, и постепенно давал волю огню, то Шуга сходил с ума и полностью утопал в этом ощущении. Они чувствовали полёт бабочек в животе даже когда просто смотрели друг на друга, без тяги к чему-то тактильному.А когда эмоциональная близость вывернула нутро обоих наизнанку и дошла до физической, то это пробудило в них чувство эйфории. Крышесносное ощущение дыханий друг друга на коже; заботливые и ласковые касания; нежность тенора Джина, который заглушал любые другие звуки в голове Юнги; тихий, нахальный и немного хриплый баритон Шуги, каждый раз раздающийся в ушах Джина слаще любых звуков скрипки и заставляющий его тело покрываться тысячами мурашек. Они наслаждались друг другом, понимая, что этот момент придется продолжить несколько позже. И им как раз об этом напомнил звук уведомления на телефоне Джина. Юнги был сверху, поэтому он сам нащупал рукой на столе мобильный и вручил его Джину. Шуга пронзал взглядом каждый сантиметр на лице Джина, изучая его и иногда касаясь губами, и отвлекая старшего, стараюещгося прочесть уведомление. - Это Тэхён. Пишет, что через 20 минут будет здесь. - Я не слезу с тебя, хён-и~ - Юнги ластился к Джину и терся носом и губами об его лицо, не собираясь отстраняться от него. Джин поцеловал Юнги еще раз и сделал это очень неторопливо, но младший оказался более жадным, чем Джин ожидал. Он понял это по поцелую, когда Юнги во время него начал покусывать губы старшего. Сокджин очень романтично убрал волосы с лица своего любимого Юнги. - У нас еще есть время сходить в душ. – сказал старший, смотря на слегка опухшие от поцелуев губы Шуги. - Вместе? – Юнги спросил его, все так же крепко прижимаясь. - Я не позволю нам делать это по отдельности в такие моменты. - Вот как? – Шугу явно очень заводила уверенность Джина. - Я хочу чтобы ты помнил этот момент дольше, чем планируешь. – Джин очень медленно водил пальцами по спине младшего. - И ты заставишь меня это сделать? Словесного ответа не поступило. Джин так и не спихнул с себя Шугу. Он встал вместе с ним, придерживая его и пошёл с ним на руках в ванную. Джин был очень сильным, хоть и на вид казался воплощением одного лишь изящества и нежности. Шуга тоже не был особо легким и зефирным, но на руках Джина ему очень нравилось. Он обхватил плечи старшего руками и обвил его ногами вокруг пояса, улыбаясь самой счастливой и очаровательной улыбкой. Благо, дверь в ванную не располагалась рядом с гостиной, где сейчас были Рьюзаки с письмом в руках и спящий на диване Чимин. Однако по одним лишь глухим игривым смешкам, донесшимся из коридора, она, вероятно, о многом догадалась. Нашли, конечно, время… Хотя, оно и не ограничено ничем сейчас. Рьюзаки снова поправила одеяло на Чимине и, удостоверившись в его комфорте, решила прикорнуть сама. Она отложила письмо, закончив его изучать и свернув его по линиям сгибов. Сквозь бумагу просвечивались обведенные по нескольку раз слова "единственный". Единственное пристанище.