Ваш диагноз - безумие

      В темноте никто не мог видеть её ярких, но почти чёрных сейчас, глаз. Они устало и неподвижно следили за потолком, не видя его. И виной тому не тьма в палате, а то, что сознание постоянно проваливалось в мысли.       По привычке быстрым движением кончика языка девушка облизала сухие искусанные губы и крепко зажмурилась на мгновение, чтобы собраться с силами и без помощи рук вскочить на ноги.       Ночное, беспроглядно тёмное небо сотряслось мощным раскатом грома. Эльза замерла. Даже воздух перестал попадать в лёгкие. Следом ударила ещё одна волна, пробирая не то что здание клиники, но и тело белокурой пациентки дрожью.       Ненавидит. Она всем сердцем до скрежета зубов и тряски ненавидит грозу. Страх сковывает кости, дыхание перехватывает. Кажется, этот ужасный звук пригибает к земле, заставляет упасть на колени и закрыть руками голову, крепко зажмурившись. В грозу всегда происходит что-то плохое.       Эльзу трясёт сильнее. Тяжёлый горький ком поднимается к горлу, сдавливая не хуже верёвки. Руки сами обхватывают плечи, сжимая кожу до боли и красных следов. Если бы у неё был хоть один малюсенький режущий предмет. Если бы её не настиг новый жуткий приступ. С трудом сглатывая слюну, процеживая душный воздух через зубы, Эльза старается смотреть в одну точку. Её силуэт тенью отбрасывает на стену новая вспышка молнии. Под последовавший грохот девушка оседает на пол прямо посередине палаты. Если бы руки были свободны, она бы закрыла ими лицо и уши. Она бы включила свет. Она бы сбежала из этой тесной, белой комнаты.       Эльза больна и прекрасно осознает это. Разенграффе и не собиралась отрицать. Разве что снова и снова озвучивать свой диагноз было невыносимо. Местный психиатр хоть и верил бумагам из других клиник, но должен был убедиться лично. Правда, ничего не вышло.       Девушка размыкает губы, чтобы дышать глубже и в панике озирается по сторонам. Монстры. Чёртовы монстры везде. Её окружает темнота, где-то рядом белые стены, запертая дверь, закрытое окно с решёткой, за ним гроза. Но между ней и всем этим прячутся они.       — Нет, — совсем не слышно даже для самой себя в этой тишине шепчет Эльза, впиваясь короткими ногтями в свои плечи. — Пожалуйста, нет… Прошу!       Голос повышается до крика. Сейчас к ней ворвутся медсестра и дежурный психиатр. Они перетащат её на кровать, для надёжности вколов пару кубиков какой-нибудь дряни. Она не сможет сопротивляться и уснёт. А потом…       Её мысли и панический взгляд замирают, как только чуткий слух улавливает торопливый шаг, или даже бег, по коридору. Мужской голос, взволнованный до крайности и дрожащий срывается и хрипнет, спрашивая у кого-то:       — Где? Где мой мальчик? Что с ним? Он жив?.. Ну же, ответь мне, что с Джеком?!       Уловив знакомое имя, Эльза рефлекторно дёрнулась на звук, вслушиваясь. Вряд ли в этой клинике много сотрудников с именем «Джек», а девушка не сомневалась, что это именно сотрудник и тот самый, о ком она сразу подумала. Потому что голос из коридора принадлежал начальнику комплекса, Николасу Норту.       В другой ситуации Разенграффе подумала бы о том, что Норт делает в психиатрическом корпусе, но точно не сейчас. Что, черт подери, произошло?!

***

      Эльза не спала. Рассвет девушка встретила в том же положении на полу. Она больше не боялась и не истерила. Ночная новость слишком потрясла её. Намного сильнее приступа.       Девушка пыталась понять, что случилось с её состоянием. Из совсем уж редких разговоров проходящих мимо вылавливала последние новости и слухи, что так и полнились сочувствием и жалостью к мистеру Норту и его сыну. Полученная информация мазками ложилась на пустой холст непонимания, полученная часть картинки говорила о том, что на парня напали ночью, его ранили в живот и, кажется, был задет какой-то важный орган, но не настолько сильно. Он потерял достаточно много крови. Бессознательного интерна доставили странные непонятные мужчины, среди которых был Гриммель Ужасающий. Этого хватило, чтобы вздрогнуть пару раз и снова обхватить себя руками, обнимая.       Узел на дурацкой рубашке постепенно слаб. Осталось изобрести план побега из палаты. В светлой голове одна за одной прибывали всё новые идеи. Эльза в воображении выстраивала то, как проберётся в палату к Джексону или хотя бы найдёт его друга, чтобы разузнать побольше и убедиться, что к утру стало лучше. И единственное препятствие на пути к этому — запертая дверь.       Ответ относительно этого пришёл сам с тележкой, заставленной подносами. Стоило чуткому слуху уловить приближающиеся шаги и грохот от металла о металл, а затем ширканье ключа в скважине, как девушка молниеносно вскочила с пола и бухнулась в кровать, наспех еле натянув на себя тонкое одеяло и придав лицу спокойное покорное выражение страдания.       Знакомая и особо раздражающая медсестра с бесячим шумом ввалилась в палату. Эльза отвернулась к стене, морщась и кривясь с каждым звоном подносов. Ногти снова неосознанно впились в кожу предплечий, царапая. Как же сильно она в этот момент захотела оказаться дома, в кругу заботливой семьи и друзей. И она бы прожила отличную жизнь, пусть иногда её одолевают приступы, если бы не обстоятельства…       — Доброе утро, Эльза, уже пора принимать лекарства и завтракать, — без особого энтузиазма, грубовато выдала медсестра, шурша чем-то за спиной девушки. Эльза не шелохнулась, продолжая сквозь полуопущенные веки сверлить стену. — Ну, резко оглохла?! Вставай, здесь тебе не санаторий.       Закатив глаза и стиснув зубы, девушка перевернулась на спину и отрешённо посмотрела на противную женщину. Та набирала очередную гадость в шприц. Если она поставит укол сейчас, то Эльзе станет плохо и минимум два часа она не сможет никуда пойти просто потому что будет слабой варёной морковкой.       Прикусив губу, Разенграффе обвела тележку с подносамм взглядом, остановившись на видневшейся тарелке. А вот и решение.       Приподнявшись без помощи рук, она посмотрела прямо в лицо медсестре, грустным милым голоском попросив:       — Можно сначала покушать? После укола я чувствую себя настолько слабой, что не могу поднять ложку.       Её чуть приподнятые бровки, яркие голубые глаза, отражающие мольбу, и россыпь милых веснушек по щекам и переносице возымели нужный эффект. Медсестра сначала недоверчиво взглянула, отвернувшись от дела, что стало её ошибкой. Недоверчивость сменилась удивлением, то перешло в растерянность и наконец в сочувственное желание помочь. В карих глазах женщины так и читалось «бедняжка», на что Эльза очень тихо хмыкнула, продолжая держать лицо таким.       Разенграффе не входила в категорию особо опасных пациентов, но из-за её проделок руки у неё не были свободны. Сейчас же медсестра парой лёгких движений расвязала рукава, помогла подвернуть их и подкатила тележку совсем близко, подавая то тарелку, то ложку.       Заглянув в ёмкость, Эльза еле удержала себя, чтобы не поморщиться. Манную кашу она ненавидела, как и многие другие. Не удивительно, что на больничной еде она стала такой худой, что запястья перехватить страшно — вдруг сломаются. Тем не менее, удержав тошноту, девушка, почти не дыша, проглотила порцию в несколько ложек.       Её основной задачей всё ещё остался побег, поэтому, поблагодарив и как можно лучезарнее улыбнувшись, Эльза надула вишнёвые губки, будто чем-то недовольна и хочет что-то сказать. Медсестра отвернулась, чтобы взять с тумбочки приготовленный шприц. Этого вполне хватило. Разенграффе соскользнула с кровати на пол, выпрямилась во весь рост, сделала шаг к тележке, немерено зацепившись ногой за ногу.       — Ну что, гото… ва?       Обернувшись, медсестра застыла на месте, словно в замедленной съёмке наблюдая за падением пациентки под нещадный грохот подносов, препаратов, тарелки и самой тележки. Среди всего этого Эльза лежала с закрытыми глазами и немного неестественно вывернутой левой рукой. Женщина задрожала всем телом, в панике замотав головой по сторонам. На ум не пришло ничего, кроме как позвать главного психиатра, поэтому она без каких-либо мыслей выбежала в коридор.       Как только её шаги удалились, Эльза резво вскочила на ноги и, спотыкаясь о разбросанные вещи, вышла из палаты и рванула в другую сторону — в сторону хирургического корпуса. Перед тем как повлиять на решение родителей, в какую клинику отдать дочь на лечение, Разенграффе досконально изучила план больницы и основной состав. Всё, что было в Интернете. Найти нужные коридоры не составило труда. Хуже отыскать палату Фроста.       Девушка не успела покинуть психиатрический корпус, как на одном из поворотов неконтролируемо сильно врезалась в кого-то высокого. Человек упал, она на него, сзади впереди кто-то фыркнул.       Увидев белый халат, Эльза закусила губу. Мозг лихорадочно бил панику по стенкам черепной коробки. Как можно быстрее Разенграффе слезла с мужчины, а это был именно он, и отскочила на два шага назад, вскинув голову. От представших перед ней людей девушка невольно выдохнула.       — Иккинг Хэддок, вы-то мне и нужны! — воскликнула она чуть ли не радостно, обрушив всё своё внимание на парня. Тот в растерянности продолжил сидеть на полу, пока не сообразил, кто это такая. — Вы… — Эльза на секунду замолкла, подбирая слова помягче. — Вы уже были у Джека?       В ответ шатен лишь непонимающе моргнул.       — Агрх! — белокурая пациентка стиснула зубы, чтобы прогнать раздражение. — Скажите мне, в каком состоянии сейчас Джек?       Иккинг не успел раскрыть рта, как вперёд выступила его спутница, чуть пнув при этом парня.       — А тебе какое дело? — грубо спросила блондинка, сложив руки на груди и прислонившись к стене плечом. Её пристальный взгляд прошёлся по девушке. — И вообще, почему ты бродишь одна по корпусу? Разве пациентам психиатрии разрешены прогулки в одиночестве?       Теперь к зубам присоединились крепко сжатые кулаки. В ярких глазах также ярко вспыхнула жгучая ярость. Хэддок, заметив это, поспешил встать, примиряюще положив руку на плечо блондинки.       — Его состояние стабильное. Ему, как обычно, повезло. Сейчас всё хорошо. Разве что он без сознания, — отрывисто и скомканно рассказал парень.       Разенграффе благодарно кивнула и повернулась назад. Следующая её цель — кабинет главврача. Если ей удастся туда попасть и поговорить с Нортом…       Не каждый день увидишь больного, на бегу расталкивающего других пациентов, врачей и посетителей. Даже если это психиатрия, где перестаёшь удивляться вообще. Она могла бы пойти более длинными путями или натворить что-то такое, из-за чего мистер Норт сам придёт к ней. Но всё это показалось настолько долгим и излишным. В любом случае после этого её запрут, будут охранять сильнее, применят другие лекарства, списав всё на какую-нибудь болезнь. Так стоит ли?..       — Эльза Разенграффе, что вы творите?! — остаётся позади крик мистера Астера. — Хэддок, ты где шляешься?! Остановите её уже!       С разбегу заехав охраннику на выходе под дых кулаком насколько было сил, Эльза, воспользовавшись его замешательством, выскочила на улицу. Дальше всё и все просто пронеслись мимо. У самого кабинета девушка всем телом навалилась на дверь, выхватывая воздух огромными порциями. Этот забег отнял столько сил, что ворочать языком вообще не хотелось. На секунду прикрыв глаза, она сделала глубокий вдох и медленный шумный выдох. Совсем не кстати внутри прочнулось волнение вперемешку со страхом, поднимась вверх к горлу. Тихо прокашлявшись в кулак, Эльза толкнула дверь, пока паника не захватила её там, что губы онемеют.       В кабинете собрался, кажется, весь основной состав старших врачей. Стоматолог Туффианна Блейк подавала Норту чашечку чая. На рабочем столе Николаса выстроилась уже цепочка таких чашек. В углу нервно перебирал пальцами низенький хирург с золотистыми клочками волос — Сэнди. Молодой анестезиолог Юджин размеренно топал ногой, барабаня пальцами по коленке. Терапевт Готель Стейдж отсчитывала капельки, падающие из перевёрнутого пузырька в рюмку. Не хватало Астера и Блэка. Первый же бегал где-то в её поисках.       В коридоре тут же пахнуло какими-то травами, среди которых Эльза узнала только ромашку, и успокоительными.       Каждый дёрнулся в сторону выхода, как только тоненькая фигурка в белом появилась на пороге, разрушив установившееся лишь недавно спокойствие.       — Прошу прощения за нарушение большиства правил этой клиники, — чётко проговорила девушка, сделав шаг внутрь и захлопнув дверь. Взгляд уверенно прошёлся по всему коллективу, заглянув каждому в глаза и увидев там удивление и интерес. — У меня есть просьба. Если вы выполните её, то, клянусь, я больше никогда не попадусь на глаза Джексону Фросту, не заговорю с ним и просто исчезну из его жизни. Я знаю, вы бы хотели этого.       — Чего ты хочешь? — резко спросила Туффианна, крепче сжав пальцы на чашке.       — Мобильный телефон.