Ваш диагноз - безумие

      — Да что, в конце концов, вы тут устроили?! — взревел Астер.       С этого непробиваемого взрывного мужика шок спал, как с гуся вода. И его совершенно не волновала неловкость всей ситуации.       Нижняя губа девушки выскользнула из захвата чужих, превращаясь в тонкую хитрую улыбку. Оторваться оказалось тяжелее, чем оба могли себе представить. В более тихой и малолюдной обстановке они бы покраснели и молча задумались о чувствах, испытанных во время поцелуя. Однако… Сейчас их буквально отрывают друг от друга.       — Прости, я снова приношу тебе проблемы, — в шёпоте двигаются вишнёвые губы. Эльза знает, что внимание Джека всё ещё приковано к ним. И поэтому издевательски проводит кончиком языка по своим губам, не сдерживает довольный смешок и, чуть дольше задержав взгляд на парне, спрыгивает со стула, с недовольным выражением, предвещающим хорошую мозгопромывку тому, кто будет её провожать, обернулась в кучке врачей.       — И чё застыли? Я, конечно, понимаю, что от такого зрелища и возбудиться недолго, но давайте вы будете держать себя в руках, — глаза её будто бы случайно скользнули немного вниз и она добавила: — Ну и в штанах тоже.       Астер с трудом проглотил огромную порцию ругательств и, зыркнув зло на девушку, с взмахом полов халата развернулся к двери, на ходу приказывая:       — Вестергард, проводи её до палаты и запри. Хэддок, проследи, пойдёт тебе на пользу.       И ушёл. Иккинг неуверенно глянул на Эльзу, затем беспомощно на Джека. К слову, поняв по действтям и взгляду Разенграффе, что ему следует не вмешиваться и вообще притвориться спящим, белокурый заложил руки за голову и плотно закрыл глаза, напрягая слух. Ему как никогда хотелось сбежать из этой больницы, прихватив с собой одну пациентку из психиатрического, но он очень хорошо понимал, к чему может привести это, и повиновался.       Мгновенно поняв взгляд шатена, Эльза выстроила в голове схему, по которой возвращение её в палату стало бы более продуктивным. Девушка гордо прошла мимо психиатра и интерна, не удостоив их и мимолётным вниманием. Хорошенько поразмыслив, она поняла, что при посторонних этот Вестергард не тронет её, а Иккинг не выполнил обещание и теперь в долгу у неё. Этим стоило хоть как-то воспользоваться.       Когда широкая шершавая рука сомкнулась на тонком запястье, больно сжимая, Эльза даже не поморщилась. Усмехнувшись чему-то своему, Разенграффе сформулировала первую фразу.       — Я так обрадовалась, что Джек очнулся, что не сдержалась, — хихикнула она, разглядывая верхний угол стены, вдоль которой они шли. — Узнать о его состоянии самой — лучшее, что случалось со мной в этой больнице.       Укор и издёвка в словах были ясны, как небо в очевидно солнечный день. Это возымело ожидаемый эффект. Иккинг нахмурился, его губы шевельнулись, поджимаясь. Краем глаза заметив результат, Эльза возрадовалась в душе, но приняла серьёзное лицо.       — Между прочим вы знали, мистер Вестергард, что у меня аллергия на то лекрство, которое вы утром хотели ввести мне с помощью капельницы? После него мой рассудок мутнеет и я не контролирую себя… Понимаете, да? Вы чуть не убили меня. Было бы грустно терять только приобретённую работу из-за такой мелочи, правда?       Хэддок метнул взгляд в сторону мужчины, но буквально ударился об его невозмутимое выражение.       — Даже Джек знает это. Он же читал мою историю болезни. В отличии от вас.       Надавить на психиатра, попутно дав знать о деле Иккингу. Чем больше свидетелей, тем меньше шанс, что это повторится. Эльза надеялась только, что шатен поймёт всё правильно по её тону и воспользуется в нужном направлении. Он ведь не глупый, к тому же друг Фроста и заботится о его безопасности. Так как ранили Джека явно намеренно, следующее покушение на него или на неё легко припишут этому Áлану и выкинут с работы. Ничего такого, просто забота о себе.       На закрывающуюся дверь Хэддок смотрел задумчиво. В душе же он старался угомонить и заткнуть наконец совесть, разбушевавшуюся после слов Разенграффе о том, как приятно узнать всё самой. Ведь она искренне просила держать её в курсе, в тот момент волнение девушки могло объять весь коридор. И всё-таки он промолчал, проигнорировал, надеясь, что у неё это пройдёт, а Джеку не нужны такие связи. В итоге… В итоге Иккинг понял, что не следует решать за других.

***

      Эльза выучилась распознавать сны и реальность только благодаря своим глазам. Её видения с каждым приходом становились всё насыщеннее страхом. Там она не управляла своим телом. Веки не опускались, как бы сильно она не жмурилась, сколько бы не пыталась. Руки не поднимались, чтобы закрыть глаза от ужасов поистине больной фантазии. Причинение боли самой себе не действовало, ноги бежали на месте. А глаза неотрывно следили за монстрами, что жили в бескрайней темноте сознания, боясь моргнуть и пропустить их ход.       Девушка из снов несомненно была кошмаром. Она не уходила даже с рассветом, появлялась в дневных снах и захватывала весь рассудок. Её леденящие душу бледные до слегка зеленого оттенка руки хватали воздух рядом с Разенграффе. Им каждый раз не хватало самой малости. И сегодня… Сегодня Эльза сама сделала шаг навстречу ей. Пальцы видения сжались по-настоящему больно, словно пытаясь сломать кости предплечий. Туманные глаза, которых невозможно было разглядеть, не закрывались и не двигались, вороша другие тени в сознании. Эльза лишь смотрела и сохраняла ровное дыхание. Паника не помогает, только ухудшает положение. Сон не проходит до тех пор, пока туманная девушка не отпустит.       Раз за разом. Изо дня в день. Не видя ничего, кроме шаблонных лиц медсестёр, ярко-красного пламени волос Вестергарда и этой странной девушки из сна. Эльза упорно старается запомнить её и больше не прогоняет. Однако черты видения отступают вместе с дымкой сна.       — Сколько можно?! — срывается в истерику звонкий голос. Стены отбивают его, не давая вырваться за пределы четырёх белых стен. — Кто ты, чёрт возьми?! Я ненавижу тебя! Я не хочу видеть тебя!       Последнее слово обрывается бессвязным криком душевной боли. Тонкие пальцы, косточки, обтянутые кожей, хватаются за ткань смирительной рубашки на груди, оттягивают её, пытаясь разорвать. Ртом захватывая воздух, тело падает на колени на кровати, голова откидывается назад, со стуком ударяясь о стену. Боль, словно пролитый на белое кофе, стремительно расползается, заполоняя своей грязью. Дыхание сбивается к чёрту, вместо слов хрипы и всхлипы, глаза краснеют, покрываясь сеткой воспалённых сосудов, волосы прилипают к влажным щекам и тоже мокнут, темнея.       — Оставь меня в покое! — кричит Эльза и плачет, не сдерживаясь.       Больше нет смысла скрывать рыдания, зажимая рот ладонями. Пусть слышат, говорят, колят, чем хотят, убивают, как пожелает их душа.       — Мне… Мне плохо, — скулит Разенграффе сама себе, острые коленки прижимая к груди. — Помогите… Страшно… Здесь страшно, плохо, УЖАСНО!       Дверь давно распахнута. За порогом толпа удивлённых, сочувствующих, вздыхающих и качающих головой людей. Проходившие мимо пациенты и сотрудники корпуса.       — Ты! Бегом за Астером, — твёрдо и холодно распоряжяется Астрид, как старшая медсестра. — Хэддок, ты…       Хофферсон круто оборачивается к месту, где стоял интерн, когда она отошла от него. Парня не было. Его вообще не было в толпе! Блондинка быстро сообразила, куда ломанулся шатен и не стала догонять.       Вместе с Баннимандом дорогу к палате расчищал Вестергард. Заметив, что народ и не собирался схлынуть, Астрид нацепила самое дьяводски пугающее выражение и громко разогнала людей.       Астер оперативно отправил Алана за шприцами и лекарствами, сам войдя в палату. Эльза не реагировала на его вопросы и действия. Шмыгала носом и смотрела в угол комнаты, к которому была приставлена кровать. Тело то и дело прошибало дрожью.       — Разенграффе, послушай меня, — не теряя надежды, упрямо взывал психиатр. — Посмотри же на меня и скажи что-нибудь разумное. Ну же, Эльза!       Пальчики девушки судорожно сжались в попытке отцепить руки врача от своих плечь. Образы вокруг были нечеткими и среди них блуждала та девушка. Эльза нервно наблюдала за ней, не понимая, где сейчас: во сне или же в реальности.       — Мистер Астер, принёс, — спешно объявил Вестергард, протягивая психиатру готовый укол.       Длинная тонкая игла блеснула, перехватывая на себя внимание больной. Крупная дрожь привела в чувство.       — Нет! — истерически рявкнула Разенграффе, подскочив и одним ударом ладони выбив шприц на пол.       Девушка вновь приготовилась сбежать, несмотря на то что теперь её буквально окружили, и поэтому спрыгнула следом. Непослушные слабые ноги сделали три шага, прежде чем подогнуться. Ухватиться рядом не за что, губы ссохлись от соли после слёз, крик не вырвался. Только Алан успел среагировать и придержать Эльзу, крепко взявшись за хрупкие плечи. Больно. Кружится голова. Тело не слушается, однако…       — Эльза?       Этот взволнованный низкий голос пробрался до сознания проворней, чем тысячи кошмаров и стряхнул их вон. Краем глаза завидев ещё лишь часть пепельных волос, Разенграффе с оставшейся силой ловко оттолкнула оторопевшего врача и бросилась к выходу, на порого налетев на Джека. Парень от неожиданности попятился назад, рефлекторно приобняв девушку за талию.       — Что с тобой? — на автомате выдал Фрост, вглядываясь в бледное лицо, которое тут же спряталось, прижавшись к его груди.       — В-всё отлично, — пробормотала она, постепенно успокаиваясь. Её руки пробились под руками Джексона и обхватили за корпус. Эльза прижалась сильнее, наконец чувствуя себя в полной безопасности.       Астер встал с корточек и гордо выпрямился, поднял шприц и тяжело взглянул на своего интерна. Вестергард поджал губы, будто бы досадуя на что-то. Иккинг стоял тихонечко в сторонке, стараясь слиться со стеной. К слову, у него бы получилось.       — Случилось что-то феноменальное, что у меня почти всё отделение здесь скопилось? — совершенно неожиданно и грозно вопросил никто иной, как мистер Норт.       Из-за его широкой спины появилась Астрид, которая мгновенно перебралась на другую сторону и, подхватив Хэддока под руку, уволокла с собой в другой коридор.       Джек выдержал мрачный взгляд старшего. Успел заметить, как расстроился его появлению новый психиатр. И всем своим молчаливым видом выразил благодарность отцу. Он обязательно превратит это безмерное чувство в слова и расскажет ему обо всём, что творится у него в душе и с этой девушкой. Но позже. Сейчас на первом месте Эльза. Её что-то здорово напугало. Ей очень плохо и она говорит это сама себе вслух. Её сводит с ума одиночество в белых стенах. Фрост понял это и спешил помочь всем, чем только сможет. Отдать всё, что имеет. И разбирательство в этих мыслях он тоже отклыдвает на потом.       Палата становится пустой, как и коридор. Удерживая Разенграффе в своих объятиях, Джек сделал маленький шажок ей навстречу, чтобы сдвинуть внутрь комнаты. Девушка же просто повисла на нём безвольной куклой.       — Эй, давай хотя бы уйдём с прохода, — мягко проговаривает он, склонившись ближе к аккуратному ушку.       Эльза замирает на минутку, внимая каждому его слову и кивает, также делая шаги. Но не расцепляя рук. Джексон закрыл дверь, чтобы скрыться от любопытных взглядов, которые непременно последуют. Разенграффе продолжила путь до самой койки и только тогда отлипла, присев на постель. Фрост последовал её примеру, заняв краешек.       — Ты… Я… Прости, тебе не больно было? — запоздало испугавшись, подскочила белокурая, заглянув парню в глаза.       Джек по-доброму усмехнулся и не удержался. Протянул руку к растрёпанным, но таким нежным волосам, и невесомо погладил, после чуть надавив на затылок девушки, чтобы та придвинулась ближе. Голова с белоснежной косичкой неуверенно легла на грудь Фроста, всё ещё переживая.       — Мне не больно, — осведомил Джек.       И Эльза расслабилась, прикрыла глаза и придвинулась вплотную.       — Тогда посидим так немного.