Ваш диагноз - безумие

      Мягкие тёплые касания к волосам. Лёгкая прохлада от ткани, случайно накрывшей обнажённую руку. Едва ощутимое равномерное дыхание невидимкой скользнуло по щеке. И тут же исчезло. Как и остальные прикосновения. Они словно призраки. Но будно выгравировались в памяти.       Эльза поморщилась, тяжело сглатывая, чтобы стало легче дышать. И резко подскочила, выбрасывая вперёд руку с криком:       — Постой!       Вот только дверь уже тихо прикрылась. Девушка смогла расслышать удаляющиеся шаги, подорвавшись с постели. Покрывало, запутавшись, слетело на пороге, когда Эльза всем телом навалилась на дверь и выбежала следом в коридор.       — Джек!       Это действительно был он. До сих пор чувствуя себя будто во сне, с сильным головокружением Разенграффе ломанулась вперёд, в несколько быстрых шагов нагнала парня и вцепилась в его руку, дёрнув к себе.       Фрост не реагировал на её голос, но не смог проигнорировать такое бесцеремонное касание. Пошатнувшись, парень от неожиданности не удержал равновесие, свобоная рука рефлекторно схватилась за ближайший более-менее твёрдый объект — плечо белокурой. Пальцы непроизвольно с силой сжались, пока темнота перед глазами от резкого поворота не рассеялась.       — Больно, — тихо шикнула Эльза, не смея поднять взгляд. Её глаза замерли на предплечье той руки, которая держалась за неё.       — П-прости, — запнувшись, Джек мгновенно отдёрнул конечность.       В голове стало проясняться. Всё-таки сейчас он спал слишком мало, чтобы держать сознание не затуманенным. Поэтому, уходя в мысли, переставал замечать реальный мир.       Перед ним стояла Эльза. И это странно. Только что ведь она крепко спала. Или это он спал? Глаза защипало от редкого моргания и Джеку пришлось на минуту их прикрыть. Со стороны девушки не донеслось ни звука, лишь ровное глубокое дыхание.       — Зачем ты вышла?       Не то. Неподходящий вопрос. И ответ на него совершенно не интересовал. От её присутсвия было просто приятно и тепло. Хоть руки и едва заметно подрагивали. Особенно та, которую крепко держала Разенграффе.       Даже если бы она не подняла своё личико к нему, Фрост заметил бы на белых, словно чистое полотно художника, щеках бледно-розовый румянец. Его губы приоткрылись, он собирался что-то сказать, но его опередили.       — Ты когда спал вообще?!       Нотки волнения в серьёзном и недовольном голосе заставили стыдливо отвернуться. Джек и сам не совсем понял, почему отреагировал именно так. Просто её укор и искреннее беспокойство… Разве он заслужил этого?       — В таких мешках под глазами вся городская свалка вместится, — вдобавок пробурчала Разенграффе с сарказмом, незаметно выпустив его руку из своей хватки, чтобы сложить свои руки на груди.       — Ты!.. — Джек не придумал, что возразить, тихо рассмеявшись.       — Скажи на милость, что такого смешного ты услышал в моих словах? — скрывая смущение недовольством, надулась Эльза.       — Ничего, совсем ничего, — проглотив улыбку, Джек сделался серьёзным и молчаливо уставился на пациентку.       — Не надо так смотреть, — поёжившись будто от холода, тихо попросила Разенграффе, потерев плечи, облачённые в тонкую ткань смирительной рубашки.       Джексон чуть заметно кивнул и выпрямился. Эльза посмотрела вдаль по коридору, больше не переводя взгляд на парня.       — Мы… можем выйти на улицу?       Чтобы вывести пациентку, Фросту не потребовалось прилагать слишком много энтузиазма. Обойти камеры не стоило ни малейшего труда, как и открыть крыльцо, предназначенное для курящего персонала. Отсюда, через маленькую комнатку, насквозь провонявшую сигаретным дымом, ступая по усыпанному окурками полу, они попали на свежий воздух.       Весна давно взяла своё, майские ночи согревали душу и тело. Но Эльзу ни разу не вывели на прогулку. Максимум, на что шли медсёстры, это открытое на «проветривание» окно. Оказавшись теперь под звёздным тёмным небосводом, вдыхая приятную прохладу, пропитанную запахом новых листьев и цветов с немногочисленных клумб, девушка самозабвенно улыбнулась, прикрыла глаза и медленно вдохнула, поднимая руки и лицо к небу.       Джек встал чуть позади, заведя руки за спину. Ему нравилось наблюдать за ней. В такие моменты он становился спокойным, сам не замечал, как расцветала нежная улыбка на его лице, как безразличен становился внешний мир и молниеносно мимо проносилось время.       Разенграффе сама прервала это тихое любование, сделав вперёд несколько шагов.       — Я… Теперь я знаю, кто мне снится.       Фрост последовал за ней, внимательно слушая.       — Моя сестра. Когда-то у меня была младшая сестра. Но она умерла. Ей было тринадцать.       Эльза чеканила каждое предложение, не говорила длинными словами и сглатывала всё чаще, буто пытаясь проглотить вставший в горле ком. Джексон не усомнился, что так и есть. Ведь девушка разворошила давнюю боль и скорбь.       — Анна. Это её имя. Анна погибла. Потому что… Потому что… — Фрост поравнялся с ней и протянул руку, намереваясь сказать, что если ей совсем тяжело, не стоит рассказывать, надо снова забыть. Но Эльза лёгко оттолкнула его, скривила дрожащие губы и с малой толикой раздражения продолжила: — Не перебивай, мне это нужно.       Джек кивнул и не посмел больше мешать.       — Анна выпала из окна. И всё из-за неосторожности её друзей. Я не знаю. Я не успела. Ехала, чтобы забрать её. Но… Но… — тут голос девушки словно исчез. Только влажный кашель и всхлипывания. — Она… Прямо… У моих ног… Упала… Я…       Джексон не выдержал. Схватив Разенграффе за локоть, он остановил её машинальный шаг и привлёк к себе, крепко обняв. Так, будто пытался спрятать и от реальности, и от событий прошлого. Прохладные пальчики вцепились в его халат, хрупкая спина и острые плечи затряслись, судорожные всхлипы и хрипы заглушило плечо Фроста, куда девушка спрятала покрасневшее от переживаний лицо. Она не плакала. Нет. Скорее давилась слезами и кашляла, не в силах вдохнуть полной грудью.       Без слов. Джек аккуратно проводит ладонью по дрожащей сгорбившейся спиней, своими прикосновениями даря тепло. Из бессвязных словосочетаний и обрывков он и сам догадался, какой ужас пережила эта эмоциональная, шебутная девушка. Сколько настоящих оснований для жутких сновидений можно отыскать в её воспоминаниях. И, конечно же, в случившемся она чувствовала свою вину и ненависть к себе и окружающим. Поэтому слова стали лишними. Только успокаивающие ласкающие прикосновения к волосам, спине и плечам, надёжные объятия. Разенграффе буквально повисла в руках Джека. Запах, исходящий от его халата и футболки под ним показался девушке лучше любых успокоительных таблеток и капель. Раз за разом вдохи и выдохи стали глубже и размереннее, истерика отступила, осталась слабость. И лёгкое смущение, которое быстро исчезло.       Фрост примостил подбородок на плечике Эльзы, стараясь не давить. Его действия стали автоматическими.       — Ты не можешь быть виновата, — серьёзно и непоколебимо, но тихо прозвучало у самого уха девушки. Он так уверен в ней. Это так… Согревает? Да, определённо.       Разенграффе высвободила руки, что были прижаты к крепкой груди Джека. Чтобы в ответ обнять его, пришлость встать на цыпочки. Дыхание белокурой щекоткой прошлось по шее парня.       — Спасибо. Спасибо, что выслушал меня. Это действительно очень важно для меня. Теперь я чувствую себя спокойно. Ты… Фрост, ты волшебник, — на последних словах напряжение рассеялось совсем, Эльза легонько хихикнула. — Твои методы намного действеннее, чем всё то, что делали другие психиатры. В будущем ты на самом деле станешь хорошим врачом. Не то что весь этот сброд.       Джексон молча слушал. И не знал, плакать ему или смеяться. Эльза искренне хвалила его. И, кажется, всерьёз считала, что всё то, что он делает для неё — просто метод лечения. Фрост бы мог прямо сейчас прояснить ситуацию, если бы сам был уверен в своих действиях. А он и правда не понимал, что такое происходит внутри него и почему так хочется закричать о том, что всё не так.       Но продолжил молча слушать.       — И кое-что ещё, — добавила Эльза, выпутавшись из объятий. В них она слишком расслаблялась и не могла собрать мысли полностью. Джек послушно отпустил, внимая ей. — После я…       Девушка запнулась, подбирая слова. Фрост напрягся, видя её нерешительное виноватое лицо. В голове замелькали десятки предположений. Что? Что ещё могло быть хуже и больше испортить жизнь такому яркому существу, как Разенграффе?       Белокурая приоткрыла рот, готовясь выдать последний секрет, поделиться ещё одной порцией боли, как… Шмяк! С глухим стуком где-то рядом упало что-то мягкое. Упало на бетон, расплескав какую-то жидкость. Издало тихий хрип и… Тишина возобновилась.       При неожиданном звуке оба, и пациентка, и интерн вздрогнули, невольно обернувшись на звук. Эльза совершенно не заметила, как протянула руку, ухватившись за кончики пальцев Джека. Тот посильнее сжал её ладонь и, не сговариваясь, они осторожно приблизились к зданию психиатрического корпуса. Да, они ушли недалеко, всего лишь отошли за кустарники и клумбы.       Джексон потянулся в карман, вынув телефон. Щёлк. Холодный свет фонарика озарил место перед парой. Глаза обоих резко увеличились, Разенграффе свободной рукой зажала себе рот, чтобы не выкрикнуть неудержимое «А-А-А». Джек потянул девушку, спрятав себе за спину, тем самым перегородив обзор. И сам с мрачным видом присмотрелся и отвернулся. Чёрт.       Среди разноцветия нежных маленьких лепестков под окном четырёхэтажного здания, в неестественной позе раскинув руки и ноги, лежал человек. Шея его свесилась набок под таким углом, под каким живой никогда бы не смог изогнуться! Глаза оказались завязаны — от края рубахи оторвали лоскут. Белая одежда стремительно пропиталась кровью, как и земля под телом. По цветам вокруг, словно роса, стекали алые капли.       Фрост сглотнул застрявший в горле воздух и резко дёрнул Эльзу на себя, не давая ей смотреть назад и скорее уводя. Следовало бы доложить Астеру и отцу. Но сначала вернуть девушку в палату. И удостовериться, что с ней порядок. Всё-таки она успела увидеть, на её психику это определённо наложит отпечаток, к тому же…       Парень и девушка осторожными тенями мелькали по коридорам. Почти добравшись, они чуть не наткнулись на Мериду. Та явно шла проведать кого-то из пациентов. Паре пришлось задержать дыхание, вжавшись в стену.       Но всего через пару метров их парализовал громкий истеричный крик, полный ужаса. Именно так хотела закричать Эльза несколько минут назад!       Фрост втянул воздух сквозь сжатые зубы и слегка пихнул Разенграффе, чтобы не останавливалась.       — Не наше дело, идём.       В другом случае он бы ринулся туда. На помощь и потому что любопытно. Но не сейчас. Пришлось бежать. Эльза еле поспевала, крепче хватаясь за надёжную руку, что тащила её в безопасную палату. На ходу девушка взглядом мазнула по приоткрытой палате. Странный силуэт мелькнул перед глазами. Следующая комната тоже оказалась открыта, но уже шире. И в ней Эльза разглядела человека, болтающегося в воздухе.       — Джек… Джек, стой! — срывающимся голосом прохрипела она, резко остановившись. Не в силах отвернуться на этот раз.       — Что? — рыкнул Фрост, круто развернувшись. И тут же осёкся. Повернул голову в сторону палаты. Его лицо преобрело оттенок ещё светлее, оно могло бы соперничать с извёсткой на стенах. — Что это за?!..       — Я ведь… Это ведь… Нет, не-е-ет, это… Это ужасно! — прижимая руки к лицу, Эльза бездумно замотала головой, осев на пол.       Ещё чуть-чуть и девушка бы упала без сознания. Её словили те самые надёжные руки. Которые снова дрожали.