Ваш диагноз - безумие

      Тело Джека прошиб озноб. Подхватив девушку одной рукой под колени, другой за плечи, он поднял её, прижав к себе. Эльза беспристанно дрожала, словно её в тонкой футболке выгнали на мороз, хмурилась и что-то бормотала.       Оторвав беспокойный взгляд от рассматривания тревожной пациентки, Фрост краем глаза заметил через открытую дверь человеческий силуэт, что равномерно раскачивался посреди палаты. Веки широко распахнулись, зрачки максимально расширились, перекрывая льдисто-серую радужку.       Из приоткрытой форточки подул прохладный ветер. Верёвка заскрипела. Тело замаячило перед помутневшими глазами. Мозг услужливо подкинул момент первой встречи с Разенграффе, её неудачную попытку уйти из жизни, грустную улыбку и серьёзный взрослый взляд. Тут же возникла прилипчивая мысль «что, если бы…» в сопровождении иллюстраций воображения.       Крепко зажмурившись, Джексон отвернулся и устремился к хорошо знакомой, почти родной палате. Эльза продолжала бормотать и ворочаться. Парень не смог разобрать ни звука, похожего на какое-нибудь слово. Его внимание поминутно бросалось к ней, сердце в груди с бешеной силой колотилось в рёбра. Волнение застлило разум, соображать стало совсем тяжело.       Повернув в нужный коридор, Джек чуть не столкнулся с кем-то. Не отрывая глаз от девушки, он интуитивно обогнул человека и уже продолжил путь, когда на его плечо легла тяжёлая рука. Фрост дёрнулся, попытавшись вырваться. Вот только рука сжалась сильнее.       — Не расскажешь, куда это ты так спешишь и откуда?       На подсознательном уровне Джек понял, кто задержал его. Но не смог вспомнить даже имени. Потому что мозг был занят совершенно другими проблемами. А этот человек стал лишь препятствием.       — Можешь сам сходить посмотреть, — грубо бросил парень, предприняв ещё одну попытку освободиться. — Заодно приведёшь в чувство Данброх. И посмотришь, что стало с твоим корпусом.       — Ты…       Не слушая более, Фрост большими шагами, почти бегом направился к своей конечной цели. Сейчас каждый прохожий, все, кто что-то спрашивали у него или пытались остановить, выводили из себя настолько, что кулаки сами собой сжимались до побеления костяшек.       Аккуратно уложил Эльзу на койку и укрыв её покрывалом, Джексон завис на несколько минут, всё ещё туманным взглядом смотря на девушку. Затем развернулся, на ходу медленно соображая, что делать дальше.       Будто почувствовав, что вот-вот останется одна, Разенграффе, не успев открыть глаз, резко села. Кровать скрипнула, Джек обернулся на звук и замер. Замер, ибо из-под закрытых век, что скрывали небесной красоты радужку и чёрные-чёрные зрачки, по бледным, словно мел, щекам заскользили солёные капельки слёз, за ними в тусклом свете из коридора блестели влажные дорожки.       С трудом вздохнув, Эльза медленно открыла глаза. И покачала головой.       — Хотя бы ты останься сейчас, — прошептала севшим голосом, заглядывая будто в душу.       Джек кивнул и, как заворожённый, полностью развернулся, подошёл и присел на край. Разенграффе, второпях скинув покрывало, подалась вперёд, тонкими руками цепляясь за шею парня. Мокрое личико уткнулось куда-то в ключицы. Судорожно вдыхая и выдыхая, Эльза заговорила:       — В нашу первую встречу я пыталась повеситься. Но… Это не единственная моя попытка суицида. После смерти сестры я… Я почти также болталась бы на верёвке, н-но родители успели. И… И это ещё одна причина, почему я здесь.       Договорив, она сильнее прижалась к Джеку. Фрост обнял её в ответ, для удобства устроив у себя на коленях. Он никак не мог поверить в происходящее. Ведь точно кто-то пытается свести Разенграффе с ума ещё больше, чем есть. Кто-то, кто явно часто находится рядом с ней, чтобы видеть реакцию на свои действия. И этот «кто-то» точно появился не так давно. Насколько знает Джексон, в этом списке довольно мало подозреваемых. Остаётся доказать виновность.       Вот только пока он держит в объятиях дрожащую напуганную девушку. Отпустить её сейчас нет сил и желания. Поэтому Фрост задвигается глубже на койке, прислоняется спиной к стене и, бережно держа Эльзу, прикрывает глаза. Разенграффе в его руках уже беспокойно посапывает. Может, сон поможет ей…

***

      На ходу стягивая с головы медицинскую шапочку, другой рукой девушка разворошила медные волосы, заправив мелированную прядку за ухо. Вместе с маской шапочка осталась на подоконнике, мимо которого проходила санитарка.       Взгляд аквамариновых глаз мелькает по табличкам с номерами. С каждым шагом сердце набирает скорость, кажется, вот-вот сорвётся. В груди неспокойно и по-настоящему больно. Волнение душит, голова резко пустеет, тело бьёт дрожь тревоги. Руки крепче стискивают чёрную бумажную потрёпанную папку на завязках. Девушка предпринимает которую за последние десять минут попытку успокоиться. Безуспешно.       — Шестьдесят…       Чуть пухлых истерзанные в клочки губы, что листья на ветру, еле шевелятся, выговаривая про себя цифры.       — Шестьдесят два…       Судорожный вдох.       — Шестьдесят четыре…       Дрожащий выдох.       — Шестьдесят шесть.       До цели считанные сантиметры, рука медленно тянется к дверной ручке, оставляя себе шанс на обратный путь. Мозг продумывает сотни начальных фраз, жестов, подкидывая картинки того, как может обернуться ситуация.       И дверь тихо отворяется, показывая тьму, которую скрывала от посторонних. Где-то там, за этой тьмой в самом углу комнаты… Девушка не сдерживает всхлип. Мысли путаются, стоит шороху донестись со стороны кровати.       «Кто не рискует…», думает рыжая и забегает в палату, потянув дверь за собой. Она не ощущает чужого присутствия.       Но за ней следили. С дистанцией в два метра незаметной тенью следовал злой взгляд. Ненависть, чувство предательства. Ярость, от которой скрипят зубы.       Дверь почти соприкасается с проёмом, почти щёлкает замок в ручке, почти погружается в свою черноту палата, почти удаётся перестать дрожать.       Девушка не успевает отпустить ручку, вместе с дверью её тянет назад. Отскочив к стене, она вжимается всем телом, сильнее прижимает к себе папку, настороженно следит за тенью, входящей в комнату. И только теперь наступает полный мрак. Забившееся в страхе сердце, перекрывает слух. Сглотнуть не получается.       «В ловушке»       Ни воздуха, ни света.       Тень хищно скользит леденящим взглядом вокруг. От неё будто исходит физически ощутимая убийственная аура.       «Настоящий сумасшедший»       Стоило прикрыть глаза и попытаться тихо-тихо втянуть капельку воздуха… Рывком тень сцепляет пальцы обеих рук на тонкой шее. Девушка не успевает пискнуть. Папка падает на пол. Удушливая хватка сжимается ещё. В наказание. Теперь… Теперь она точно умрёт.

***

      Ударивший в закрытые веки сразу два раза свет, странные шорохи со стороны двери, шум падения, глухой удар, тихий полувздох-полустон боли. Джек нахмурился, приоткрывая глаза. Расфокусированный взгляд постепенно собрался в одну картинку, привык к темноте и тут же заметил два силуэта у стены напротив окна.       Майские ночи довольно светлы. Неизменно на небе видна Луна. Различить ярко-красные волосы у высокой фигуры оказалось трудно, но выполнимо. Áлан, так ведь он назвался, собой полностью закрыл того, кого пытался задушить.       — Заткнись, — еле донеслось до Фроста. — Ещё раз, и я сверну тебе шею.       Сам пренебрегает своим «советом», продолжая шептать.       Джек мог бы вмешаться. Вот только прямо сейчас у него на руках, устроив белокурую голову на его груди, спит Эльза. И тревожить её сон он не собирался уж точно.       — Глупая девчонка, — шипит Алан. — Пыхтишь, как паровоз. Заткнись.       Фрост нахмурился сильнее, попытавшись вспомнить, какая девчонка могла ночью проникнуть в палату Разенграффе. Но не смог припомнить ни одной. Разве что появился кто-то в его отсутствие?..       Пока Джексон размышлял, не сводя внимательных глаз с силуэтов, Эльза в его руках слегка зашевелилась, приподнимая голову. Побоявшись, что она издаст какой-нибудь звук, выдав его присутствие, парень среагировал мгновенно: его тёплая рука нежно скользнула по прохладной щеке, прижавшись к расслабленным губам. Эльза вопросительно изогнула бровь, спросонья ничего не понимая. Попыталась протестовать, промычать, но ладонь быстро заменилась губами. Чуть слышно девушка всё-таки вздохнула.       Алан вздрогнул, обернувшись. Благо, в углу с кроватью слишком темно. Однако, он поторопился, подтолкнув свою жертву к выходу.       Эльза, уловив движение, застыла, с вопросом пялясь на Джека. Тот в свою очередь следил за незванными гостями. Его пальцы, будто независимо от хозяина, успокаивающе, едва касаясь, поглаживали талию белокурой. Эльза только начала расслабляться и прикрывать глаза, как…       С громким возгласом из последних сил второй силуэт, до этого скрытый за Аланом, ногой ударил мужчину в пах. В мгновение врач выпустил девушку, и та со стуком ударила ладонью по выключателю, зажигая яркие лампы. Подобрав папку, она отбежала к окну и привалилась к подоконнику, захватывая воздух полным ртом.       Разенграффе зажмурилась, отстраняясь от губ, удерживающих её в молчании. Алан согнулся на полу у стены. Удар оказался безжалостно сильным и точным. Эльза, заметив краем глаза, кто потревожил её ночлег, ехидно усмехнулась и обернулась в другую сторону. Усмешка застыла на её губах.       Фрост тоже переключил внимание. Растрёпанная рыжая проворная девица напомнила ему… Эльзу. Да, именно её. Почти одинаковый разлёт бровей, аккуратный нос, разрез глаз точь-в-точь. Сама её фигурка напомнила Разенграффе. Разве что моложе года на три…       Девушка, отдышавшись, повернулась к койке, дабы убедиться, проверить. Но к собственной неожиданности наткнулась на небесно-голубые глаза, смотрящие с почти диким неверием, паникой, удивлением высшей степени. Девушка потрясённо застыла.       — А… Анна? — неуверенно позвала Разенграффе, сама не слыша свой голос. Подумав, что девушка перед ней вот-вот растворится и больше явно не появится, она прочистила горло, сглотнула тяжёлый ком и чистым громким голосом, но так же робко позвала вновь: — Анна…       Стараясь не моргать, не разрывать зрительный контакт, девушка быстро закивала. Рыжие прядки от тряски упали на лицо. Вместе с ними и белый локон.       Не выжидая больше ни секунды, Эльза, путаясь в ногах и покрывале, соскочила на пол, придерживаемая Джеком. Взор обеих стал мутным, солёная вода готова вот-вот выйти из своих берегов, обжигая кожу, обводя контуры лица, щекоча шею, прячась где-то у ключиц.       Шмыгая носом, Эльза навалилась на Анну, обнимая со всех сил, стискивая так, чтобы рыжая почувствовала всю душевную боль и радость своей сестры. Самозабвенная счастливая улыбка тронула губы младшей, пока она со слезами вдыхала запах Разенграффе, уткнувшись ей в плечо.       Джек спокойно улыбнулся и тихо соскользнул с кровати, за шиворот подхватил Алана (или же Ханса?) и вытащил из палаты, на ходу вытягивая телефон. В психиатрическом очередная бессонная ночь.