Ваш диагноз - безумие

      Крепкие тёплые объятия, успевшее позабыться чувство родной нежности, слёзы пережитых эмоций, что впитывала одежда, счастливые улыбки прячутся в плечах, изгибе шеи. Мысли не укладываются, отбиваясь от стенок черепной коробки мячиками. Затуманенное сознание тормозит все вопросы. Нет, они излишни.       Анна вновь всхлипывает, цепляясь за рубашку старшей сестры. Покрасневшими глазами Эльза водит по макушке младшей. Её сумасшедшая жизнь снова подкинула сюрприз. Но привыкшая получать удары девушка украдкой пытается царапнуть себя. Очередная иллюзия. Безумный сон. Совсем свихнулась от страха и тычков прошлого. Разве нет?       Нет. Нет, нет и ещё тысячи раз нет. Её мозг не способен так шутить.       Реальность впервые становится неимоверно важной и светлой. Эльза стискивает в худых руках сестру.       Джек отвлекается на телефон, чтобы набрать номер полиции. Мужчина, которого он удерживает другой рукой, подозрительно затих. Фрост быстро стучит по экрану, торопясь, потому что внутри зародилось тягучее холодное чувство чего-то нехорошего. Парень тянется пальцем к кнопке вызова, и предчувствие не лжёт ему.       Оклемавшись, Ханс с прищуром, полным ненависти, оборачивается к светловолосому интерну. Воспользоваться ситуацией и спасти свою шкуру? Безусловно! Ведь у него остался последний штрих.       Джек, повинуясь смутным опасениям, бросил взгляд на рыжего. В ту же секунду Ханс резко дёрнулся, выбив мобильник из рук Фроста. От следующего удара Джексон успел увернуться, отпустив Вестергарда. Тот сделал выпад ногой, задев парня, и подскочил, бросившись к палате. Джек оттолкнулся от стены, к которой его пихнули, кинувшись в погоню.       Но опоздал. Ноги затормозили на пороге. Ханс сильнее сжал пальцы на тонкой шее. Этот его подход…       Анна, которую с силой оторвали от сестры и швырнули на пол, хмурилась, с волнением смотря на обезумевшего «врача». Эльза попыталась вдохнуть чуть глубже, за что доступ к воздуху ограничился ещё больше.       — Стой там, иначе я сверну ей шею. Тогда она уж точно никому не достанется, — пригрозил Ханс. — Не дури, Фрост, чтобы потом не жалеть. Я отпущу её. Но у меня есть условие. К тебе, — мужчина кивнул на мрачного парня. — И к ней.       — Говори, — Джек напряжённо замер, дожидаясь очередной жестокой подлости.       — Не вздумай вызывать полицию — раз. Не препятсвуй мне, я сам исчезну, — два, — с полуотчаянного крика его голос понизился до ехидного. — Не удерживай её, она точно захочет уйти. Это три.       «Не удерживай её» .       Растерянность.       «Она точно захочет уйти».       Сменившаяся лёгкой тупой болью, щемящей тоской. Неверие.       Кадык на бледной шее дёргается, во рту пересыхает. Он соврёт, если…       — Хорошо.       …согласится. Выбор есть всегда. Но времени на поиск других вариантов — нет.       Эльза в мольбе сводит брови, её глаза буквально кричат. Для крика приоткрываются вишнёвые губы. Если бы не угроза жизни.       Ханс. Да, конечно же, это он. Как так? Легко! Он следовал по пятам столько времени. Использовал кучу ухищрений. Мотивировал, запугивал, по-своему искал выход вовсе не из своей проблемы. Он мог быть хорошим читателем. Возможно, с другим подходом. Даже неплохим знакомым, с которым можно общаться. Однако. Только если в параллельной Вселенной. Этот человек сошёл с ума, его не исправить. Все его до седых волос пугающие поступки не обратить, не вернуть.       И если бы не одно значительное «но», она бы любым способом выпуталась, запретила Джеку соглашаться, никогда бы. Это «но» имеет дорогое сердцу девушки имя. Анна. Её жизнь спас никто иной, как Вестергард. И именно на этом сыграл мужчина.       Его шёпот мерзко обжигает кончик уха. Говорит так, чтобы слышала одна лишь Эльза. От каждого последующего слова глаза девушки расширяются всё больше, дыхание перехватывает, а руки трясёт. Губы смыкаются в плотную линию. Челюсть напрягается из-за крепко сжатых зубов. Ханс хмыкает напоследок и отстраняется, используя Разенграффе, как щит, чтобы у Джека наверняка не возникло мысли навредить ему. Дальше и дальше по коридорам до чёрного выхода. Почувствовав холод из открывшейся двери, Эльза внезапно ощущает лёгкую боль в шее, перед глазами темнеет.       Мужчина аккуратно прислоняет бессознательное тело к стене и выскакивает на улицу, скрываясь в предрассветной темноте.       Джек отходит в сторону, давай Хансу понять, что принял его условия. Как только тот скрывается за поворотом, интерн бросается к рыжей девчушке на полу, помогает подняться и вместе с ней, придерживая, выбрался в коридор. Уверенный в том, что Вестергард сдержит слово (уж этот человек ради своей цели может и побыть честным), Фрост также знал, куда он пойдёт.       Стоило выбраться к выходу, вскользь заметить мутным взглядом тело, как собственные ноги понесли к нему. Джек аккуратно поднял Эльзу, трепетно прижимая к себе. В глубине сердца воспарили два сильных чувства. Первое — не свойственная ему жажда убийства. Животное желание уничтожить, размазать по ближайшей стене, утопить в первом попавшемся водоёме. Джексону кажется, что он бы и в луже утопил. А второе… Такое сильное и непонятное. Парень глубоко вдохнул и выдохнул, возвращаясь в палату. Он всё ещё не может разобрать эти внезапные приливы нежности, щемящую тихую радость и иногда грусть. Да и есть ли смысл сейчас выяснять? Безусловно, не до того.       Анна крутится рядом. Не равняется, идёт где-то чуть позади, то заглядывая справа, то слева, обеспокоенная состоянием старшей сестры. Фрост, уставший и переволновавшийся за весь день, раздражённо фыркнул:       — Ничего серьёзного, он просто нажал на одну из точек на теле. Она всего лишь спит. Можешь уже прекратить метаться и так смотреть.       Разенграффе-младшая действительно присмирела и остаток ночи просидела у постели Эльзы, задремав уже в шестом часу утра. Джек рад бы сторожить заветную палату ещё целый день. Но стоило Норту вызвать его для разбирательств, как парня вырубило на первом попавшемся на глаза диване. Иккинг, которого всё это время успокаивала и приводила в чувство Астрид, тут же сообразил и отыскал покрывало и подушку. Для друга он никогда ничего не жалел. А здесь… Здесь вдруг посчитал и себя тоже виноватым, поэтому ни в какую не соглашался пойти домой отоспаться. Его уволокла Хофферсон, почти утащив на себе. Так издеваться над организмом надо ещё умудриться.

***

      Эльза медленно поглаживала медные волосы, своими ласковыми касаниями делая сон младшей сестры приятнее. После пережитого волнения Анна спала долго. А благодаря пасмурной погоде, никакое солнце не могло потревожить её. Белокурая же не смогла долго лежать с закрытыми глазами. Сон для неё стал противен. И тех нескольких часов в успокаивающих надёжных объятиях хватило, чтобы выспаться.       Их родителям давно позвонили и сказали приехать, не назвав причину. Так попросила Эльза. Пусть будет сюрпризом. Сама же девушка не торопилась расспрашивать младшую сестрёнку о подробностях произошедшего. Надо будет лишь предупредить, чтобы не высказала чего лишнего, и придумать более-менее здравую историю её возвращения. Иначе за Хансом отправят преследование. И тогда мирно покончить со всем этим не получится.       Разенграффе откинула голову на подушку и уставилась в потолок. Через пару дней её не будет здесь. Месяц назад она бы порадовалась, быстро побросала скудные пожитки в пакет и понеслась к порогу, готовая бежать в любой момент. Разумеется, чтобы спрятаться в другом месте.       Выяснившаяся, хоть и не конца, правда притормозила эти желания. Беспокойство за свою безопасность и близких отошла дальше. Намного дальше. Чем странные, до этого неизвестные мысли, тяга к чему-то определённому, желание привязать это «что-то» к себе любым известным и неизвестным способом.       Вспоминая свои первые романы (которые, к слову, были сожжены под весёлые песни и бутылку вина), она примерно предполагает, во что влипла. И может надеяться только на то, что до её отъезда всё разъяснится. Хотелось бы верить. И увидеть одного конкретного человека. Есть здесь такой седой серьёзный придурок со странным поведением, смешными фразочками, ахуенным голосом и льдистыми глазами, которые утягивают под свою морозную плёнку. И выбираться не хочется. Потому что за его льдом тёплая нежная река, она не утопит, не застудит, ласково утащив на дно в уютных объятиях.       Улыбаться. Ещё ни один человек не вызывал такое сильное желание улыбаться, всего лишь услышав весёлые нотки в его голосе. Грустить, потому что ему грустно. Волноваться…       …потому что он не пришёл утром.       — Д… Д-оч-ченька…       Обрывающийся, задыхающийся голос матери протиснулся издали. Эльза вздохнула и отвернула голову к стене. Видеть их. Слышать. Говорить. Конечно, они ведь единственные родные люди, постоянно переживающие, спешащие исправить твои ошибки, помочь и утешить. С её стороны это, как минимум, не вежливо. Но…       Думать сейчас не получалось от слова совсем.       Анна сонно приподняла голову, слезящимися аквамариновыми глазами неверяще окинув родителей. Все трое застыли. Лишь Эльза, вновь отгородившись ото всех, сквозь полуопущенные веки взглянула на знакомую стену, прежде чем заставить себя выдавить улыбку и сесть. С ним получалось как-то само собой. Улыбнуться, притвориться обиженной, звонко засмеяться, рассмешить его, быть дерзкой или глупой, чтобы перехватывать его взгляд. Резко хватать за руку, играя в сумасшедшую. Роль вжилась в неё, или всё было так с самого начала? Реален ли он был? Что насчёт того «контракта» с Хансом? Мог ли этот рыжий долбоёб навредить ему?       — Аннушка! Доченька! Ты… Это правда ты?       — Мама. Папа.       Анна сдавленно шепчет всего два слова, повторяя их, словно плеер поставленную на репит песню, и вскакивает, бросаясь в объятия. Эльза думает о том, что это хорошо. Хорошо, что родители узнали сразу свою младшую девочку. Очень сложно поверить, да. Но тем не менее.       Босыми ступнями касаясь холодного пола, Разенграффе, пошатываясь от долгого лежания, подошла ближе, чтобы вместе с сестрой прижаться к отцу и матери. На щеку попала слеза. Это папа не смог сдержать эмоции.       — Я хочу уехать отсюда, — бормочет белокурая.       — Конечно. Да, конечно, — слышится в ответ от взрослых.       — Со мной теперь точно всё будет хорошо, — продолжает Эльза, крепче стискивая всех членов своей семьи, насколько хватало сил в хрупком теле.       — М-мы больше не расстанемся, — увещевает Анна, успокаивая маму.       Если бы не поддержка, женщина давно бы упала на колени.       До позднего вечера в палате 66 не гаснет свет. Анна аккуратно повествует о себе, обходя жестокие моменты. Говоря, что не помнить человека, который вылечил её. Будто бы он всё время приходил в маске. Будто её увозили далеко из страны. А сейчас… Сейчас она просто смогла сбежать. В её истории, разумеется, хватало пробелов. Но разве могли это заметить шокированные люди вне себя от счастья и потрясения? Возможно. Однако, точно не сейчас.       Выпроводить гостей заглядывает сам Мистер Норт. Эльза искоса кидает на него пару быстрых взглядов, решая спросить ли ей про Джека. Но так и не осмеливается. Слишком много неудобств она принесла их семье.       — Заберите меня через пару дней, — говорит девушка напоследок, ещё раз обнимая Анну.       Может быть, ещё не поздно.