Ваш диагноз - безумие

      Эльзе «несколько дней» требовалось, чтобы переосмыслить свои чувства, определиться и решить проблему раз и навсегда, объяснившись. Её родители за это время успели свозить Анну на обследование, убедившись, что с ней всё в порядке (и даже в тайне сделали тест ДНК на всякий случай) и добиться официальных бумаг о том, что старшая дочь вполне себе адекватный здоровый человек, а некоторые моменты можно устранить в домашних условиях.       Подписывая эти бумажки и справки, Астер откровенно ликовал и облегчённо вздыхал, мыслями уже выбирая коньяк подороже из своего домашнего бара.       Норт хранил безразличие. С одной стороны ему бы радоваться. Эта пациентка принесла столько проблем и морального вреда сотрудникам в особенности, что хотелось поскорее выпроводить её. Однако с другой. С другой стороны всего этого находились сын и его счастье. Влюблённость Джека почувствует даже слепой, а это говорит о многом. Как любящий отец, Николас хотел устроить своему чаду лучшую жизнь, какую мог. Поэтому молчал и старался лишний раз не выходить из кабинета, чтобы ненароком не встретить Разенграффе или её родителей, которые в послдние дни стали тут частыми гостями.       Джек, в свою очередь, два дня мёртвым мешком картошки валялся на кровати лицом в подушку. Потому что пытался сочинить оригинальное признание. Его настрой всё время сбивался мыслями на подобие: «вдруг мне вообще всё это кажется? И почему я так наивен и самонадеян?» Ну и что, что целовались? Подумаешь, на руках носить позволяла, ну, уснула один раз на коленках. Может, это вообще дружба. Бывает же такая?       Потом Джек сам себя больно щипал за запястье, с размаху ударялся головой о подушку и духовно настраивался на завтрашний день. Вот он пойдёт в клинику, сбежит из-под присмотра Астера, закроет дверь в знакомую палату и расскажет о своих чувствах. По крайней мере попробует. У него точно получится.       И на следующий день он, собрав волю в кулак, прижав за горло все страхи и переживание, рано-рано, что ему не свойственно, приехал проходить интернатуру. Извинился перед Иккингом за свою рассеянность и заторможенность, попросил прощения за лишний выходной у начальства, то бишь Астера, и на крыльях любви полетел выполнять поручения, чтобы освободить вечер.       Эльза ходила из стороны в сторону. В её голове развернулась целая борьба сценариев. Варианты сменялись один на другой, не успевала девушка рассмотреть конкретный. Потому всё казалось банальным. В итоге… В итоге ей понадобилось несколько часов, чтобы определиться с планом и выловить Иккинга. Тот уже ничему не удивлялся, особенно выходкам этой девчонки.       — Джек пришёл? — сходу задала вопрос Эльза, в упор глядятна парня.       — Если он заметит это, явно приревнует, — в ответ усмехнулся Хэддок, взглядом обведя их не очень обычную позу.       Ну да, Разенграффе снова налетела на человека без предупреждения и прижала к стене, удерживая ногой. Она слишком сильно волновалась и не проконтролировала себя. Вот и всё. Просто-напросто её психические отклоннения (совсем маленькие) вышли их-под контроля. Не беда.       Из ответной фразы шатена девушка поняла, чтотвот он, её послебний шанс. Поэтому обратила взгляд голубых-голубых глаз чуть не в самую душу Иккинга. Тому стало не по себе.       — Для тебя есть задание. Выполнишь, и я расскажу, как правильно подкатить к той медсестре, за которой ты постоянно таскаешься.

***

      За окном уже достаточно темно, чтобы отражение человека на стекле виднелось отчётливо, словно в зеркале. Эльза опускает закатанные рукава рубахи, те настолько длинны, что на несколько сантиметров ниже её ногтей. Взмахом тонкой руки платиновые волосы отправляются за спину, короткие прядки заправляются за аккуратные ушки. Девушка расслабляет лицо и смотрит на себя долгим взглядом. Посторонний бы не разглядел ничего необычного. Однако глаза, то замирающие на одном предмете, то не находящие себе места, выдают волнение. Ещё бы. Ведь этим шансом надо воспользоваться идеально.       Свет в палате гаснет. Хрупкая на вид фигурка выскальзывает наружу. Коридоры вечером пусты и тихи, как кладбище в будний день. Врачи, кто ушёл домой, кто заперся у себя в кабинете, доделывая рабочие документы или попивая чаёк, ведь остался на ночное дежурство. Медсёстры уже закончили свой обход, проверили всех и каждого, и сгрудились в своей коморке, чтобы вздремнуть хоть немножко.       Эльза за пару поворотов добралась до нужного кабинета. Им никто не пользовался, там поставили старую мебель, которую было жалко выкидывать во время ремонта. Не горел свет из-за неисправной проводки. Да и в общем-то никто не желал занимать то место, раз было предостаточно светлых, уютных и новых комнат с замками в дверях и кондиционерами.       Грудь поднялась от глубочайшего вдоха. Воздух медленно покинул тело девушки перед тем, как она решительно потянула на себя дверь. Её силуэт скрылся внутри.       Разенграффе прижалась к стенке. Дверь встала на место, плотно соприкасаясь с собственныс проёмом. Несмотря на почти не потревоженную тишину, человек, до этого с опущенной головой сидевший на диване, медленно поднялся.       Единственным источником света в комнате оказалась, на удивление, восковая свеча, которую поставили на тумбочку ближе к окну. Её свет не мог добраться до уголков кабинета, но парень чутко уловил движение.       Эльза скользнула языком по вмиг пересохшим губам. Джек остановился в двух шагах от неё. Его шумное дыхание коснулось её слуха. Тоже волнуется. Это придало уверенности и спокойствия. В тусклом освещении блондинистые волосы парня отливали серебром. Глаза мерцали из-под полуопущенных ресниц.       «Какой же красивый», проносится в белокурой голове Эльзы.       Фрост приоткрывает губы, собираясь высказать все свои мысли, пока те не разбежались от него. Но Разенграффе оказывается быстрее. Вместе с вдохом, который парень делает через рот, к тонкой линии губ приникают нежные вишнёвые. Тело непроизвольно расслабляется, руки интуитивно поддерживают девушку, с напором навалившуюся на него.       Кому нужны эти глупые слова, когда можно обойтись и без них?       Юркий язычок ненамеренно касается языка Джека, раззадоривая и переворачивая ситуацию. Поцелуй превратился в страстное нечто, вынося разум обоих. И руки в неконтролируемом порыве тянутся к пуговицам. Уже никакая кнопка «стоп» не поможет.       С треском несколько заклёпок отрывается, тихо стуча о пол. Никто не обращает внимания, неистово лаская друг друга. Больничная рубаха, лишившись того, что удерживало её, съезжает с плеч к локтям. Эльза торопливо помогает ткани упасть к ногам и тут же прижимается ближе, позволяя чувствовать свою оголённую грудь.       — Эй, это хотел сделать я, — возмущается Фрост, в отместку прикусывая тонкую кожу на шее.       С алых губ слетает вздох. Разенграффе ухмыляется в очередной поцелуй. На этот раз мягкий и чувственный. Халат Джека, а затем и футболка оказываются отброшены и забыты под напором нетерпеливой девушку. Её шаловливые тонкие пальчики тянутся к замочку на джинсах, и Фрост не препятствует ей, жадно прикасаясь в ответ к обнажённой нежной коже на талии, поднимаясь выше к рёбрам и останавливаясь на идеально ложащейся в ладони аккуратной груди.       Разенграффе хватает ртом воздух, запрокинув голову назад.       — Мнх… Не… Так резко…       Очередь Джексона вернуть ухмылку и наклониться, чтобы провести языком мокрую линию от скулы к бусинке соска. Девичья грудь затрепыхала, часто-часто подымаясь. Тонкие руки спрятались в коротких седых прядках, слегка оттягивая. Совершенно неконтролируемо.       Остатки одежд спустились к стопам под напором наглых ладоней. Эльза интуитивно сильнее свела бёдра, когда подушечки пальцев невесомо коснулись их, пробираясь к внутренней стороне. Джек, захватывая в плен покрасневшие ещё больше от поцелуев губы, подхватил девушку на руки, надёжно прижав к себе. Пара шагов, и её спина соприкасается с прохладной поверностью дивана.       Неприятный холод быстро забывается, потому что сильные руки немного надавливают на ноги, разводя их. Длинные пальцы ещё раз оглаживают бёдра и осторожно касаются влагалища, чуть проникая внутрь. Мысленно Джек отмечат, насколько уже мокрая девушка под ним, и не сдерживает ухмылки.       Подёрнутый дымкой возбуждения взгляд Эльзы искрится откровенной мольбой. Исцелованные губы беззвучно шевелятся, руки бездумно шарят по широкой спине. От наглых касаний там  не хватает воздуха.       — П… Пожалуйста… Хватит… Давай уже… Давай…       Фрост внимает просьбам, избавляется от остатков ткани, закрывающей разгорячённую плоть. Садится, утягивая девушку на себя, и медленно входит. Так все ощущения становятся острее.       — А-ах-х!..       Дальше водоворот наслаждений снёс крышу обоим. Память не реагировала. Всё их существо сосредоточилось на этом единении тел. Или душ?..       Джек непроизвольно впивается пальцами в округлые бёдра, терзая нежные сладкие губы. И пусть они так ничего и не сказали друг другу, это совершенно теперь не важно. Несдержанные толчки, приглушённые чужим плечом или губами стоны, укусы и царапины по всему телу — всё гооврило само за себя.       Эльза тихо всхлипнула, напрягаясь. Фрост понял, что не продержится дольше, поэтому повалил девушку обратно на диван, придавил теснее и ускорился.       Протяжный стон, утонувший в жадном поцелуе. Зажмурившись от наслаждения, граничащего с лёгкой болью, Эльза до крови вцепилась в губы Джека и сотряслась в оргазме.       Парень быстро покинул её разгорячённое тело, излившись следом.       Сквозь тяжёлое дыхание пробрался девичий мягкий тихий смех. Белокурый вопросительно вскинул бровь, приподняв голову со спинки дивана, чтобы посмотреть, чему его возлюбленная так веселится.       — Фу-ух, — длинно выдохнула в ответ Разенграффе и с сияющим лицом приняла полусидячее положение. — Это было моё лучшее решение. Я даже не считаю это ошибкой.       Джексон хмыкнул, не сдержав рвущуюся на лицо улыбку, и кивнул. За всю ночь он больше не свёл с неё глаз.

***

      Их голоса не стихали до пяти утра. Лёгкие смешки, хрипловатые фразы, незапоминающиеся забавные истории и наконец тихое посапывание на плече. Эльза совершенно не хотела спать. Непреодолимое желание провести как можно больше времени с любимым будто вставило в неё долговечную батарейку. Только вот она не рассчитала, что Джек много работал и учился в последнее время, поэтому к утру задремал. В семь ему уже надо было быть у Астера в кабинете и выслушивать очередное ворчливое поручение.       Прекрасно понимая это, Разенграффе не стала воспроизводить лишний шум, сама прикрыла глаза и полтора часа позволила себе наслаждаться. Впереди лежал самый неприятный неразрешённый вопрос — расставание на непоределённый срок. Объяснить всё прямо сейчас было сложно и лучше не надо. Да, не надо. Конечно, Джек поймёт. Но тогда будет переживать болезненнее, чем если Эльза тихонько исчезнет из его жизни. Ненадолго. И вернётся. Точно-точно. У неё получится. Ведь так, Эльза?       Расстраивать жутко не хотелось. Но по другую сторону находилось спокойствие её семьи и самого Фроста, что было намного серьёзнее. Остальное можно объяснить немного погодя. Если бы только знать, сколько длится это «немного».       Почти в семь Разенграффе выскользнула из уютных тёплых объятий и проверила будильник на телефоне Джека. Когда пойдёт получать «ценные указания», точно заглянет к ней. Вот тогда и…       Девушка усиленно помотала головой, смахивая раздражающие слёзы, проморгалась, вытерла всё выступающую на глаза влагу рукой и убежала в свою палату. Теперь даже стены кричали о том, что она предаст их, если уйдёт. И да, она уйдёт. Простите.       Вещей у неё здесь накопилось совсем немного. Для них хватило небольшой сумки, которую в прошлый визит оставила мама. Эльза бросает своё в эту сумку и оборачивается к раскрытой двери. Хоть в чём-то она оказалась права.       Джексон действительно пришёл. И замер на пороге в изумлении. Нет, конечно, он что-то слышал о её выписке. Но не особо верил. Получается, однако…       — Прости, — искренне виновато бормочет белокурая, опустив глаза в пол. Ноги вдруг стали ватными, подойти ближе стало тяжело. — Мне придётся исчезнуть. Это ненадолго, обещаю. Я правда-правда вернусь.       Оправдывается, боясь посмотреть. Вдруг не сможет вынести его мыслей или выразительного взгляда.       — Мгм, — получает сдавленное в ответ. — Ничего страшного не произошло, за что ты извиняешься?       — Я… — полная растерянности, Эльза резко поднимает голову. — Я…ох…       Её губы занимают другие. Их ощущения не прошли ещё с ночи, но чувствовать вновь и вновь становилось не просто желанием, а необходимостью.       Оторваться и заговорить было очень сложно. С мягкой улыбкой она посмотрела прямо в льдистые глаза своими ясными, будто апрельское небо в солнечный день.       — Я вернусь. Скоро вернусь.       Джек смежил веки, кивая. А когда открыл, она будто в самом деле исчезла. В ушах остался лишь топот лёгких шагов.