Что делать, если твой друг извиняющаяся поганка

      Сакурай размашистым шагом шёл по школьному коридору, неся в руках стопку учебников. Он видел, что никто из одноклассников не хочет идти в библиотеку, поэтому вызвался сам. Ему совсем не трудно.       Из открытых окон в душный коридор врывался прохладный, ласковый ветер. Он блуждал между шествующими учениками и задирал и без того короткие девичьи юбчонки, которые те с кокетливым смехом тут же одергивали. Сакурай старался идти предельно аккуратно; ловко огибал идущих навстречу людей, чтобы ненароком никого не задеть, уворачивался от тех, кто совсем не смотрел перед собой. А если случайно всё-таки задевал кого-то локтем, то тут же кланялся и извинялся, умудряясь при этом удерживать стопку книг. Ветер ерошил его светло-каштановые волосы, приводя их в полный беспорядок и парень недовольно тряс головой, стараясь этим жестом вернуть им прежний идеальный вид.       Сакурай шёл, прикрываясь книгами и бегло окидывал взглядом каждого встречного. Из-под огромной стопки выглядывали только большие карие глаза, в которых без особого труда угадывалась привычная нервозность. Прошло ровно две недели с того разговора. Сакурай стал замечать Уэно Харуку чаще. Чаще, чем ему бы того хотелось. И то, что её класс находился как раз напротив, не способствовало решению этой проблемы. Если он приходил в столовую, обязательно замечал её, сидящую за самым дальним столиком, если спускался в учительскую — она сидела на подоконнике между лестничними пролетами и болтала ногами в такт музыке. В руках всегда была пачка яблочного сока. Даже когда он приходил на тренировку — и там она была, правда, не долго, только расспрашивала о чем-то Момои-сан.       Кто-нибудь сказал бы, что, возможно, девушка приходит туда ради него, но Сакурай даже мысленно не мог этого представить. Он вообще не мог даже подумать, что может быть кому-то интересным. И то, что он стал замечать девушку повсюду его пугало. Его вообще пугало всё, чего он не понимал. Уэно Харука относилась как раз к этой категории.       Поэтому Сакурай принял рациональное решение: всеми способами её избегать. Или хотя бы сделать так, чтобы девушка не видела его. Прикрыться книгами — не совсем удачный способ, но хоть что-то. Парень чуть ссутулился, визуально становясь на пару сантиметров ниже и ускорил шаг.       Когда Уэно Харука неожиданно оказалась прямо перед ним, хитро (как ему показалось) сверкая серо-зелеными глазами, Сакурай вздрогнул всем телом, неловко покачнулся и упал на пятую точку, от испуга выронив все книги. Он сдавленно ойкнул и потёр ушибленный копчик. Сверху раздался негромкий смешок, лишенный, однако, какой бы то ни было насмешки. — Сакурай-кун, это всего лишь я. Не нужно так пугаться, — девушка с весёлыми искорками в глазах протянула ему руку, а другой упёрлась в коленку, чуть наклоняясь к нему. На ней была рубашка с коротким рукавом, верхняя пуговица была растегнута, красный галстук ослаблен, темно синяя юбка почти доставала до колен.       Сакурай немигающим взглядом посмотрел на протянутую руку, затем на девушку. Опомнившись, резко подскочил и принялся извиняться. — П-простите! Я… Я не хотел!       Он так же резко присел вниз и дрожащими руками начал собирать книги, складывая их в стопку. Какой же он неуклюжий! Так опозориться! Парень прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь болью заглушить чувство стыда. — Давай я помогу, — Харука тоже присела, заправила мешающую прядь волос за ухо и забрала половину книг себе. — Нет, это моя вина, простите! — голос парня задрожал и он начал тараторить, не зная куда деть глаза. — Вы не должны мне помогать, я сам могу. Вы, наверное, заняты, так что я… — Эй, Сакурай-кун, выдохни, — Харука мягко улыбнулась. Её голос звучал успокаивающе. — Всё нормально. Я тоже виновата. И я совсем ничем не занята.       Сакурай потупил взгляд и натянуто улыбнулся, по привычке пытаясь уловить в голосе собеседника нотки недовольства, осуждения, или лжи. Но в уверенном, словно обволакивающим спокойствием голосе Уэно Харуки не было ничего из перечисленного списка. — На самом деле мне хотелось пообщаться с тобой, Сакурай-кун, — Харука поднялась со своей стопкой и по кошачьи склонила голову в сторону, глядя на парня сверху вниз. Её глаза были дружелюбно прищурены и заинтересованно блестели.       Сакурая смутил этот блеск. Он поднялся следом. На бледном, вечно взволнованном лице заиграл лёгкий румянец, тонкие губы тронула робкая, натянутая улыбка, словно он не понимал, что ему нужно ответить на такое искреннее заявление. — Тебе нужно отнести их в библиотеку? — Харука повернула голову к нему. — Д-да, — Сакурай поравнялся с ней. — Пойдём? — она вновь улыбнулась.       Сакурай кивнул и они продолжили путь в библиотеку вместе. Он шёл чуть позади, с интересом и лёгкой опаской глядя девушке в спину. Она была ниже его на голову, довольно хрупкого телосложения. Блестящие, чёрные волосы, достающие ей до плеч, выглядели взлохмаченными, одна сторона рубашки была выдернута из-за пояса, галстук свободно висел на шее. Казалось, что девушку совсем не беспокоит внешний вид, в то время как Сакурай всегда старался выглядеть безукоризненно.       Девушка шла довольно быстро небольшими, но энергичными шажками, волосы подпрыгивали в такт её движениям. Сакураю иногда даже приходилось нагонять её. Уэно Харука мычала какую-то песенку себе под нос и, судя по всему, даже не чувствовала неловкости от их молчания. А Сакурай чувствовал. Он кусал губы, украдкой бросая на девушку короткие взгляды и, к своему собственному удивлению, ощущал внутри какую-то потребность поговорить с ней. Но она вдруг заговорила сама, замедлив шаг и поравнявшись с ним. Её глаза теперь смотрели прямо на него. — Как проходят ваши тренировки?       Сакурай непроизвольно выпрямился и крепче прижал к груди книги. — Х-хорошо. Мы усердно тренируемся. — Аомине-кун так и прогуливает их, да? — на её губах появилась усмешка. Потом она осуждающе покачала головой, наверное, вспоминая все выходки аса Тоо. — Да, простите! — по привычке воскликнул Сакурай, принимая всё на свой счёт, и согнулся в поклоне, крепко зажмурившись.       Проходящие мимо ученики отшатнулись в испуге и продолжили путь, перешептываясь и иногда оглядываясь. Уэно Харука резко остановилась. Сакурай остановился тоже. Он обеспокоено нахмурился, нутром почувствовав, что атмосфера накалилась. Солнце зашло за нависшие, серые тучи, в коридоре вдруг стало темно. Девушка порывисто обернулась. В уголках её глаз блестели слёзы, брови свелись к переносице, губы мелко дрожали. — Сакурай-кун, — тихо начала она, смотря на него взглядом полным боли и обиды. Плечи её поникли. На губах застыла грустная улыбка.– Неужели я такая страшная?       Горечь и дрожь в её голосе вывернули душу Сакурая наизнанку. В груди зазмеился страх. Он виновато опустил глаза вниз. Нужно объяснить ей. Пусть она подумает, что он странный и жалкий. Пусть больше никогда не захочет говорить с ним, но Сакурай ни в коем случае не хотел её обидеть. — Нет, — всё, что он смог из себя выдавить. Но это прозвучало так неуверенно и тихо, что девушка скептически хмыкнула. — Тогда почему ты меня боишься?       Карие глаза в панике заметались по сторонам, сердце ускорило ритм, неприятно дребезжа, и Сакураю даже казалось, что вся школа слышит этот противный звук. Он расстроенно выдохнул, чувствуя, как потеют ладони и заговорил, глядя в сторону: — Прости, Уэно-сан, я… я не умею общаться с девушками, — Сакураю сейчас отчаянно хотелось зажмуриться и скрыть своё лицо, но стопка книг, которая теперь доставала лишь до груди не могла ему в этом помочь. Он чувствовал, как щёки пылают от стыда. — Я не хотел тебя обидеть. Просто мне… сложно поверить, что кто-то хочет со мной общаться и я всё время ищу в этом какой-то подвох. Я скучный и бесхарактерный, моё поведение многих раздражает. Обычно люди сбегают от меня после первых пяти минут общения.       Сакурай замолчал, почувствовав в груди тяжесть, как только неприятные воспоминания пронеслись перед глазами. Он никогда не говорил этого вслух и старался всегда задвинуть свои переживания в самую глубь, но осознание произнесенных слов, резко, словно удар молнии пронзило сердце острой болью. Да, единственное, что у него получалось — это броски. С людьми дела обстояли совсем иначе. Себя им в сердце не забросишь изящным трёх очковым. — Я все время думал о твоих словах, Уэно-сан. Не мог выкинуть из головы, хотя и считал, что ты сказала их лишь из жалости. А когда я стал часто об этом думать, понял, что лучше избегать тебя. Ты сказала мне такие хорошие слова… Я не хотел, чтобы ты разочаровалась, узнав, какой я на самом деле. Прости.       Сакурай устало выдохнул, словно эта тирада отняла у него последние силы. Он никогда ещё не говорил о своих чувствах так прямо. Но больше, чем насмешек и позора, он боялся обидеть человека, что хорошо к нему отнёсся.       Девушка пару секунд молчала. Парень не мог поднять глаз. — Тогда воспринимай меня, как друга, — вдруг заговорила она, продолжая смотреть в пол. — Что? — Сакурай вскинул голову, утратив нить разговора и мысленно обругал себя за это. — Ты сказал, что не умеешь общаться с девушками, — напомнила она. — Тогда думай обо мне, как о друге. Мы ведь можем быть друзьями?       Девушка подняла на него глаза, полные слёз и ему ничего не оставалось, кроме как: — Д-да! Конечно! Если ты хочешь дружить с кем-то вроде меня и я не буду тебя раздражать, то…       Сакурай запнулся, когда девушка умильно рассмеялась, утирая пальцем слёзы. — Сакурай-кун, тебе кто-нибудь говорил, что ты очень милый? — она улыбалась, склонив голову к плечу. — Н-нет, — тихо ответил Сакурай, смущённо отвернувшись в сторону. Его называли как угодно, но только не милым. — Так значит, теперь мы друзья? — спросила девушка. В её голосе слышалась какая-то хитринка.       Сакурай кивнул, искоса на неё поглядывая. — Юхуу! — она зажмурилась от удовольствия и выражение грусти исчезло без следа. Будто и не было его вовсе. — Я слышала у вас скоро Межшкольные? — Д-да, — Сакурай перехватил книги поудобнее, сбитый с толку такой быстрой переменой настроения. — Я обязательно приду поболеть за вас, — девушка начала мурлыкать какую-то песню. Кажется, она снова была в отличном настроении. — Тебе нравится баскетбол, Уэно-сан? — Сакурай заинтересованно посмотрел на неё, тут же забывая о странностях её поведения. — Ага, он потрясающий! — она хотела воодушевленно взмахнуть руками, но вовремя опомнилась, когда книги чуть не вывалились из рук. — Хехе, чуть не упали. — Уэно-сан, давай лучше я понесу. Тебе, наверное, тяжело. Прости, — Сакурай слегка виновато улыбнулся и взволнованно нахмурился. — Нет! — девушка отодвинула руки со стопкой в сторону, как бы в знак протеста. — Я была виновата в том, что ты упал. Я специально выскочила перед тобой, так что я понесу, — последнюю фразу она произнесла тихо, словно ей было неловко в этом признаваться.       Странно, но Сакурай почему-то почувствовал себя лучше. Плечи расслабились, складка между бровями разгладилась, сердце забилось ровнее. Когда Уэно-сан сказала воспринимать её как друга, это действительно помогло. Сакурай кое-что вспомнил. — Уэно-сан, тогда в спортзале, ты пыталась забросить трёх очковый? — пройдя пару шагов вперёд парень остановился, когда обнаружил, что девушка не идёт следом. Он недоуменно обернулся.       Она застыла на месте, вжав голову в плечи и прикусила нижнюю губу. Её щёки и уши вспыхнули ярким румянцем. Сакурай приоткрыл рот от удивления и вскинул тонкие брови вверх. — Уэно-сан? — Ни-никому не говори, — смущённо прошептала она и, поджав губы, догнала его и пошла вперёд.       Сакурай подумал, что ему и рассказать то некому, но решил всё же узнать почему. Девушка протяжно выдохнула. — Я ходила на баскетбол два года. И за всё то чудное времечко у меня ни разу не получилось даже попасть в кольцо, — она нахмурилась, вспоминая те деньки и опустила глаза в пол. — Поэтому мне стыдно. Вот почему меня восхищают твои броски! Они так прекрасны и недосягаемы для меня. Я очень хочу как-нибудь увидеть их в игре.       Поникший вид девушки вызвал у Сакурая желание как-то приободрить её, помочь хоть чем-то. — Уэно-сан, хочешь, я научу тебя бросать трёхочковые? — выпалил он и тут же добавил, вновь начиная тараторить: — Ты не подумай, я не считаю себя крутым игроком и… И не знаю, получится ли у меня, но… мы можем попробовать.       Девушка благодарно улыбнулась. — Вряд-ли это что-то изменит. Думаю, мои руки-крюки просто для этого не созданы. Хотя… «тренировка с Сакурай-куном» звучит очень заманчиво, — она лукаво улыбнулась и поиграла бровями. –Мм, Уэно-сан, ты нарочно так делаешь? — губы Сакурая сжались в тонкую полоску, щёки против воли вспыхнули.       Она звонко рассмеялась и ногой открыла дверь в библиотеку, тут же натолкнувшись на хмурый взгляд молодой женщины. Потом тихо прыснула куда-то в волосы и кивком головы показала Сакураю, чтобы он шёл первым.       Пока парень сдавал книги, девушка пряталась за его спиной. — Просто ты очень милый, когда смущаешься, — Сакурай вздрогнул, когда услышал шёпот прямо возле уха. Тёплое дыхание защекотало кожу. — А я просто люблю подкалывать друзей.       Они вышли из библиотеки. Поскольку перемена была большая, девушка предложила пойти на крышу.       Дверь как всегда оказалась не заперта. К их общему удивлению на крыше никого не оказалось, хотя погода явно к этому располагала. Ярко светило солнце, согревая своим теплом, ветер ласково теребил волосы. Парень и девушка облокотились об ограждение, рассматривая идущих внизу учеников. — Здесь так тихо и хорошо, — проговорила Уэно-сан, блаженно прикрывая глаза.       Сакурай добродушно улыбнулся, наблюдая за выражением её лица, однако, чувствовал, как подрагивают пальцы. Он всё ещё ощущал некоторую неловкость. У него только что появился друг-девушка. Это было странно и одновременно волнительно. — Расскажи о себе, Сакурай-кун, — девушка положила голову на сложенные на парапете руки. — Что тебе нравится, кроме баскетбола? — Мм, я… рисую мангу, — признался он тихо, отводя глаза, точно это было что-то незаконное или неприемлемое. — Правда? Это же круто! — девушка посмотрела на него с восторгом в глазах.       Сакурай выдохнул с облегчением и пристально посмотрел на девушку. Казалось, ей он мог рассказать о чём угодно и она никогда не стала бы смеяться над его интересами. Ему даже привиделось, что в её глазах мерцают маленькие жёлтые звёздочки. — А в каком жанре рисуешь? — Спорт и приключения. — Я обожаю мангу о спорте, — она радостно улыбнулась. — Никогда не забуду те шикарные мгновения, когда хотелось кричать от восторга. Моя первая и горячо любимая манга это «Slam Dunk». Классика жанра!       Сакурай повернулся к ней, удивлённо и одновременно воодушевленно улыбаясь. — И моя. После её прочтения я и захотел играть в баскетбол! — И я! — она запрокинула голову и громко рассмеялась. — Ещё я люблю готовить, — продолжил он смелее, отмечая, как глаза девушки расширяются по мере поступления информации. — М-да, — она зарылась одной рукой в волосы и взьерошила их. — Теперь я чувствую себя нулём без палочки. Ты слишком идеален, Сакурай-кун. — П-прости, — Сакурай невольно сжался, думая, что заставил девушку чувствовать себя плохо. — Да это же шутка! Послушай, Сакурай-кун, — начала она, смотря на него долгим взглядом. — Ты не должен всё время извиняться. Не знаю, что ты сам себе думаешь, но человек не может быть виноват во всём и сразу. Слишком много на себя взваливаешь.       Сакурай где-то внутри понимал, что она права, но сказать легче, чем сделать. Он вымученно улыбнулся. — Я…       Вдруг откуда-то сверху раздался храп. Они переглянулись. — Кажется, синевласый бог Академии Тоо почивает на крыше, — произнесла девушка и её глаза как-то недобро блеснули.       Она похлопала юбку по карманам и усмехнулась, доставая оттуда маркер. Судя по выражению её лица, она всегда таскала его с собой, дожидаясь подобного случая. — Пойдём, — девушка озорно улыбнулась. — Уэно-сан, может не надо? — Сакурай прикусил нижнюю губу, испытывая смесь страха и возбуждения. Пальцы мелко дрожали, а сердце заходилось в бешеном ритме.       Девушка повернулась к нему и приложила палец к губам. Её глаза были хитро прищурены, дыхание участилось. Кажется, что она переживала не меньше, чем он, но желание сделать асу пакость было больше волнения. — Тссс, это будет наш секрет.       Она поднялась по лестнице наверх, где непосредственно и возлежал ас. Сакурай поднимался следом, смущённо пялясь себе под ноги, чтобы ненароком не увидеть того, чего он видеть не должен был.       Аомине Дайки лежал, растянувшись на нагретом бетоне, как ленивый кот, наслаждающийся солнечными лучами. Одна рука лежала под головой, другая — на животе. Рядом неизменно один из развратных журнальчиков. Из приоткрытого рта текла слюна. Девушка брезгливо поморщилась. Сакурай остановился в нерешительности, со страхом наблюдая за дальнейшими её действиями.       Уэно присела возле аса на корточки, глядя на него с кровожадной ухмылкой. — Пришёл твой час наш ас, — она поднесла маркер к его смуглому лицу и принялась воплощать своё творческое ви́денье в жизнь. Сначала она, опасливо касаясь кожи, нарисовала усы над верхней губой. Замерла, затаив дыхание и приготовившись сделать вид, что оказалась здесь совершенно случайно. Не проснулся. Затем дорисовала козлиную бородку и два рога на лбу, как у демона. Сакурай схватился за сердце. — И последний штрих, — прошептала девушка, высунув от усердия язык. Пару незамысловатых движений и на лбу красуются слова «прогульщик Бакамине». Она прижала ладошку ко рту, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Сакурай не разделял её веселья, хотя тоже не смог сдержать несмелую улыбку, которая временами походила на нервный тик. — Всё, сваливаем, — девушка тихонько встала, последний раз посмотрела на плоды своих трудов и с чувством выполненного долга спустилась вниз, на грешную землю, отомстив за всех оскорбленных и униженных.       Сакурай спустился следом, с ужасом представляя, что будет, когда одноклассник проснётся. Они вдруг услышали еще один протяжный храп. Замерли. Ас промычал что-то и, кажется, потянулся, зевая. Сакурай почувствовал, как холодеют ладони. — О, Боже! — шёпотом воскликнула Уэно и, схватив Сакурая за руку, пулей вылетела за дверь.       Они бежали, задыхаясь от смеха. И только Сакурая не покидало чувство вины перед одноклассником. «Прости, Аомине-кун». ~~~       Харука целенаправленно шла в спортзал, напевая очередную песенку себе под нос. Яблочный сок приятно охлаждал в такую жаркую погоду. Кто бы мог подумать, что в законный выходной она будет переться в школу, чтобы посмотреть на тренировку. Но теперь у неё здесь друг. Это многое меняет.       Вообще, Харука надеялась провести этот день с мамой, но она вновь ушла на работу. После развода она вообще стала пропадать там. Папа приезжал довольно редко, но иногда всё же не забывал поздравить с днём рождения по телефону. Харука не то, чтобы не любила тишину в доме, она не выносила пустоту и те гнетущие чувства и мысли, что появлялись всякий раз, как она оставалась в одиночестве.       С подругами дела обстояли примерно так же, — они словно были, но оказалось, что нет. Мизуки поссорилась с Вакамацу-сэмпаем, потому что тот обвинил её в том, что она всё время флиртует с Аомине. Мизуки в свою очередь обвинила Харуку, якобы, это она всё рассказала парню. Глупо было с её стороны. Нелепые попытки заигрывания с асом не видел только слепой. Но, видимо, кого-то в этом обвинить всё-таки было нужно.       Эри теперь тоже перестала общаться с Харукой, вероятно, так же считая, что она виновата в «несчастье» подруги. И Харука не то чтобы расстраивалась, она уже давно поняла, что они совсем разные и по характеру, и по интересам. Не говоря уже о ценностях. Девушки, наверное, думали, что она впадет в депрессию или будет слёзно просить прощения и бегать за ними. Но она ничего плохого не сделала. И всё же была рада, что Вакамацу-сэмпай расстался с Мизуки. Он не плохой парень, правда вспыльчивый иногда бывает и всё же не заслуживает того, чтобы с ним так обращались.       Когда Харука только поступила в старшую школу, она лишь не хотела чувствовать себя одиноко и вцепилась в первых попавшихся людей. Теперь она не боялась с ними расстаться. Мизуки и Эри никогда не были ей подругами. А Харука больше тянулась к парням — у них и интересы общие, и дружить с ними веселее и они всегда воспринимали её, как друга. Не ставили оценку её внешности, не обсуждали недостатки и даже заступались за неё, когда этого требовали обстоятельства. Так и выходило, что парни были намного надёжнее и приятнее.       Харука подошла к двери спортзала и заглянула внутрь, покусывая трубочку. Она всегда так делала, когда сок плескался уже на дне упаковки. Парни сидели на сцене и, кажется, собирались обедать. Она мимолётно улыбнулась, заметив друга и, поправив лямку рюкзака, который всегда таскала с собой, вошла внутрь. — Привет! — Харука приветливо улыбнулась, и приставила к виску два пальца.       Кто кивнул, кто помахал рукой. — О, привет, Харука-чан, — протянул Имаеши-сан, кривовато улыбаясь.       Это было странно, но почему-то, чтобы капитан не сказал всё звучало как-то зловеще и предостерегающе. А ещё её немного пугала его ухмылка и взгляд, который практически нельзя поймать за стёклами блестящих очков. Парень он неплохой, но себе на уме.       Вакамацу-сэмпай хмуро кивнул, наверное, тут же вспоминая Мизуки, и уткнулся в свой бенто, принимаясь с особым остервенением жевать кусочки мяса.       Харука непроизвольно пожала плечами, отвечая на риторический вопрос в голове, ловко запрыгнула на сцену и села рядом с Сакураем, сложив ноги по-турецки. Парни, которые сидели к ним лицом вдруг замерли с поднесенными ко рту палочками, один из них даже подавился и закашлял, стуча кулаком себе в грудь. Харука, абсолютно ничего не замечая, достала из рюкзака ещё одну пачку сока. Ей всегда было мало одной. Она поймала губами трубочку и окинула взглядом парней, что молча сидели и продолжали смотреть на выглядывающие из-под юбки колени. Она недоуменно склонила голову на бок и вскинула брови.       Сакурай немного нервно вздохнул, достал из сумки мастерку и накрыл ноги Харуки, точно мать, опекающая несмышленного ребёнка. Она удивлённо на него посмотрела. — Ты чего, Сакурай? Мне не холодно, — она глуповато улыбнулась и довольно хмыкнула, оглядывая себя. — Такой заботливый.       Сакурай возвёл глаза к потолку. Когда дело касалось таких вещей, его подруга была сущим ребёнком. Даже он, казалось бы, такой замкнутый и вечно смущающийся, понимал гораздо больше неё. Парни прокашлялись и вернулись к насущному, словно избавляясь от гипноза. Сакурай достал свой бенто. — Приятного аппетита! — он вежливо улыбнулся и приложился к еде. — О, как мило! — одновременно воскликнули Вакамацу и Харука, заглядывая в коробочку с обедом. Удивлённо переглянулись, чуть не столкнувшись лбами. — Ты что по ошибке взял обед сёстры? — Эм, извините, я сам его сделал, — тихо начал Сакурай.       Харука гордо хмыкнула, рассматривая мордочку мишки на обеде. Она то знала, что Сакурай бог готовки. Он частенько её угощал. — Сам?! — пораженно воскликнул Вакамацу. Наверное, для него это было выше его понимания. — Сам-сам, — Харука вздёрнула острый нос. — Хочешь, Уэно-сан? — Сакурай повернулся к ней, держа палочками маринованный гриб. Он добродушно улыбался, однако в глазах плясали хитринки.       Харука резко отпрянула, опираясь о пол руками. — Нет, что угодно только не это! — она с отвращением скривилась.       Сакурай весело рассмеялся. — Сакурай-кун! — возмущённо воскликнула Харука. — Я не думала, что ты такой коварный.       Парни с удивлением наблюдали за шуточной перепалкой кохая и его подруги. Обычно зажатый и взвинченный Сакурай смеялся и даже шутил. И почти не извинялся перед девушкой, как это обычно у него происходило. За то перед каждым из них мог извиниться по двадцать раз за полчаса. Наверное, дело было в степени эмоциональной близости. Сакурай чувствовал себя с ней комфортно. А она принимала его таким, какой он есть. — О, выглядит вкусно! — вдруг из-за спины Сакурая возник Аомине Дайки, протягивая загребущую лапу в обед и разрушая всю атмосферу. — Эй, Аомине! — взревел Вакамацу. — Чего? Я возьму ещё?       Когда Аомине попытался урвать ещё что-то вкусненькое из обеда, Харука вырвала коробку из рук Сакурая. — Ты ещё кто? — он лениво приподнял бровь. — А ты? — губы Харуки задрожали. Она сжала их, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Но самодовольный вид аса Тоо заставил её разразиться громким смехом, когда она вспомнила, как выглядело его лицо после преображения. — Ты чё, дура? — он ухмыльнулся, глядя на неё, как врач на душевнобольную. –Ааа, это ты тот парень, который ходил по школе разукрашенный, — она тихо кашлянула в кулак, продолжая посмеиваться. — Интересно, кто тебя так?       Парни тоже вспомнили об этом и вновь уткнулись в обеды, сдерживая подступающий хохот. Это нужно было видеть! — Недолго этому ублюдку осталось ходить по земле, — Аомине угрожающе ухмыльнулся.       Парни умолкли. Сакурай покрылся холодной испариной и сглотнул тяжёлый ком в горле. — И это, кстати, обед Сакурая, — добавила Харука, глядя прямо в синие глаза. — Ни-ничего страшного, Уэно-сан, я не против, — Сакурай натянуто улыбнулся, стараясь не нагнетать между ними обстановку. — Нет, ты против, — заверила Харука и самодовольно улыбнулась, глядя, как глаза аса загораются раздражением. Пусть не думает, что ему всё дозволено. — Зачем ты пришёл, Аомине? — зло спросил Вакамацу. — А что, нужна причина?       Имаеши внимательно следил за ними. Эти двое довольно вспыльчивы, нельзя допустить, чтобы они подрались. — Они конфисковали мой журнал с Хорикитой Маей, — проговорил Аомине, раздражённо хмурясь. — А когда я пришёл забрать его, сказали, что отдали его какой-то девчонке из нашего клуба. Но ни у Сацуки, ни у Мизуки его нет. — Ты пришел сюда только за этим?! — прорычал Вакамацу, когда услышал как имя бывшей девушки фамильярно слетело с уст парня. — А за чем ещё я мог прийти сюда, придурок?       Грудь Вакамацу тяжело вздымалась, ноздри расширились. Ещё чуть-чуть и он бы бросился на сокомандника. — Кажется, я знаю, у кого твой журнал, — Харука загадочно улыбнулась.       Сакурай удивлённо на неё посмотрел. Члены команды с интересом обернулись к ней. — Ну и? — с нарочитым безразличием поинтересовался Аомине, но лихорадочно заблестевшие глаза его выдали. — Скажу, если останешься на тренировке, — она ухмыльнулась. — Уж очень хочется посмотреть на знаменитого аса Тоо в деле!       «Самоубийца» — пронеслось в голове у ребят. Губы Имаеши изогнулись в пугающей ухмылке. «Она это что, специально»? — Сакурай нервно прикусил щёку. Его глаза панически забегали по площадке, в уме он перебирал все возможные варианты спасения подруги.       Харука улыбалась, но глаза оставались серьезными. Аомине Дайки раздражал её до зубного скрежета. Её раздражало его отношение к баскетболу. Пусть он хоть трижды ас, пусть один из пресловутого Поколения Чудес, но он ни во что не ставит товарищей и сводит на нет упорный человеческий труд. Считает их отбросами, которые никогда ничего не добьются. Считает, что ему не нужно тренироваться, раз он такой талантливый и гениальный. — Парни не заслужили такого отношения, — сказала она, глядя ему в глаза.       Ребята посмотрели на неё с немой признательностью и изумлённо переглянулись между собой, мол, смотри, чё вытворяет девчонка.       А между ней и Аомине тем временем продолжалась игра в гляделки. Ас смотрел с насмешкой и плохо скрываемой агрессией, Харука с самодовольной уверенностью ждала его действий. Сакурай ждал когда они перестанут друг на друга смотреть. Он сжал ткань на шортах, ощущая внутри какое-то навязчивое желание прекратить это. Но не знал как. Было бы лучше, если бы Уэно оставалась незаметной и не привлекала к себе ненужного внимания. Особенно внимание Аомине, над которым они недавно поглумились. Одно лишь воспоминание об этом вызывало дрожь во всём теле. — Ну что, посмотрим насколько сильна твоя любовь к Хориките-сан? — Харука коварно вздёрнула бровь и изогнула губы в лукавой усмешке.       Аомине вдруг поднялся во весь рост, угрожающе сузив синие глаза и посмотрел на неё сверху вниз. — Думаешь, я куплюсь на твой детский лепет? ~~~       Тренировка закончилась со счётом 98-35. Естественно, победила команда в которой был Аомине. Ас закончил игру, как и полагает асу — зрелищным данком, и не забыл выломать при этом кольцо. По-другому ведь свою силу не продемонстрируешь. Парни тяжело дышали, согнувшись в три погибели, и вытирали футболками пот, капающий с лица и рук. — Ой, опять сломал, — Аомине с притворным удивлением посмотрел на кольцо в руке, бросил его за спину и с ухмылкой победителя направился к Харуке. Она сидела на сцене, всё так же скрестив ноги по-турецки.       «Дааа, страшная сила, эта любовь» — ошалело улыбаясь, подумала девушка, осознав всю степень любви аса к большегрудым моделям. — Ну и как тебе ас Тоо, а, смертная? — Крут, — она подняла большой палец вверх, — особенно на тренировках.       Он хмыкнул, давая тем самым понять, что его не особо интересует её мнение. — Где журнал?       Харука победно улыбнулась и расстегнула рюкзак, выуживая оттуда то, что оказывается, заставляет аса сворачивать горы и забывать про гордость.       Парни не сдержали изумлённых смешков, Сакурай в который раз удивился бесстрашию подруги. — Жить надоело? — Аомине недобро усмехнулся, сузив глаза. — Аомине, не будь таким злым, она всё же девушка, — Имаеши изящным движением поправил очки.       Сакурай подбежал к ним, чувствуя, как внутри всё клокочет. Но за Харуку он переживал больше. — Аомине-кун, она не специально, прости, — он выставил руки перед собой, как бы призывая одноклассника к мирному решению возникшего конфликта. — А, так это твоя подружка, Рё? — он ухмыльнулся и прошёлся по девушке оценивающим взглядом. И по этому взгляду становилось понятно, что парень считает её не только недотягивающей до своих высоких стандартов, но и в принципе, не очень. –Да, прости, — по инерции ответил Сакурай, держа руки по швам. — Я не «подружка», а лучший друг, — Харука поднялась, воинственно уперев руки в бока и расставив ноги на ширине плеч. Теперь её лицо находилось на одном уровне с лицом Аомине.       Когда парень протяжно зевнул, специально её игнорируя, она с притворной обидой выдохнула, пожала плечами и вскинула руки, ладонями вверх, как бы взывая к справедливости. — Ну как так можно? Я по доброте душевной вызвалась помочь. Доставить журнал прямо асу в руки, а он теперь мне угрожает. Представляешь, Сакурай?       Аомине порыв искренности не оценил. А Сакурай жестами пытался показать девушке, чтобы она остановилась. — Я приходила на каждую тренировку, надеялась, что увижу аса Тоо здесь, как и полагается, — она ехидно усмехнулась. — Если бы ты ходил на тренировки, то получил бы свою Харикату Мэй намного раньше.       Она нарочно исковеркала её имя. Наклонившись к полу, Харука взяла журнал и отдала парню в руки. — И… знаешь что? — девушка улыбнулась и склонила голову к плечу. — Когда-нибудь найдется тот, кто будет лучше тебя. Так что советую тебе тренироваться. Моя бабушка говорила: на одного талантливого найдётся ещё сто таких же. — Больно ты дерзкая, мелочь, — Аомине самодовольно развернулся и пошёл к выходу. Остановившись в паре метров от двери, он полуобернулся. — Твоё имя? — Харука. Уэно Харука, — она ловко спрыгнула со сцены. — Я запомню. А вы, — он посмотрел на сокомандников. — Зовите меня тогда, когда хоть немного приблизитесь к моему уровню. Хотя вам не хватит и тысячи лет.       Харука подошла к Сакураю, забывая об Аомине в ту же секунду, когда он покинул спортзал. — Ну что, по домам?       Сакурай её не услышал. Он стоял ссутулившись и что-то бормотал себе под нос. — Сакурай-кун? — Харука обеспокоенно заглянула в его глаза.       Парень словно очнулся и посмотрел на неё как-то отчужденно и грустно. — Ты чего? Домой не собираешься? — Сначала в душ, — тихо ответил он и ушёл в сторону раздевалки, чувствуя себя неоправданно подавлено. Он толком и не понял, откуда возникло это чувство и что за ним стоит.       Переодевшись в чистую футболку и шорты, Сакурай надел сверху мастерку и застегнул её, чтобы не простудиться после душа. Когда он вышел из раздевалки, Харука сидела на краю сцены, мотыляя ногами. Её беззаботный и весёлый вид вновь вызвал это чувство, и Сакурай вспомнил, когда оно появилось. Во время тренировки, когда девушка с нескрываемым восхищением и восторгом смотрела на Аомине-куна.       «Неужели я такой эгоист? Неужели мне хочется, чтобы Уэно-сан восхищалась только мной»? — Сакураю было стыдно в этом признаваться и всё же он без особого труда приписывал себе все плохие качества. Он устало прикрыл покрасневшее лицо ладонью. — Сакурай, ты уже всё? — её спокойный голос разрезал тишину и прогнал ужасные мысли из головы.       Он кивнул и они вместе направились к выходу. Когда они вышли за ворота школы, Харука вдруг предложила: — Может, сходим погуляем? Если честно, мне… не хочется возвращаться домой. Там никого, — она грустно хмыкнула.       Сакурай тут же засунул свои нелепые переживания куда подальше. На первом плане теперь оказалась Харука. Ей было плохо. — Конечно! Хочешь чего-нибудь? Можем сходить в кафе? Я угощаю…       Она покачала головой. — Нет, не нужно, — её голос срывался, словно она вот-вот заплачет.       Харука удивилась тому, как быстро на неё напала хандра. Обычно промежутки между откровенно паршивым настроением были длинными. Но это уже третий раз за неделю. Притворяться веселой и неуязвимой становится всё труднее.       Сакурай судорожно перебирал в уме способы развеселить человека. Он задумчиво покусывал губу и хмурил брови, пытаясь припомнить какие-то смешные моменты из своей жизни. Но их было либо катастрофически мало, либо вообще не было. Он по крайней мере не мог вспомнить. Он хорошо запоминал только моменты позора и неудач. — Уэно-сан!       Харука обернулась. Сакурай не придумал ничего лучше, чем скорчить рожицу, прижав ладони к щекам. Но, как ни странно, её это развеселило. Она рассмеялась. — Боже, Сакурай-кун, что ты делаешь? Ты слишком милый!       Сакурай с облегчением выдохнул и робко улыбнулся. У него получилось. Видеть Уэно-сан подавленной, пусть и всего пару минут было странно и как-то больно. Ей это совершенно не шло. — Эм, Уэно-сан, х-хочешь ко мне в гости? — щёки парня покрылись румянцем. — У меня дома тоже никого нет.       Он несмело на неё посмотрел, думая, что она сейчас откажется. Но потухшие было глаза девушки вдруг оживлённо загорелись. — Хочу! — Тогда… пойдём?       Девушка резво кивнула. — Ты же покажешь мне свою мангу?       Сакурай смущённо надулся. — Ну… может быть.       Они дошли до дома Сакурая минут через пятнадцать. Это был небольшой двухэтажный домишко, уютный и опрятный. Под окнами росли клумбы с цветами, за которыми наверняка ухаживал Сакурай. Парень открыл дверь и пригласил её внутрь. — Извините за вторжение.       Харука прошла за Сакураем на кухню. Парень суетился и всё время пытался что-то поправить и переставить, хотя всё итак находилось в идеальном порядке. Он так нервничал, что упустил чашку и еле успел подхватить её у самого пола. — Сакурай-кун, успокойся. Чай не император к тебе пришёл, — с лёгкой усмешкой произнесла Харука, и подошла к стене, на которой висели семейные фотографии. Взгляд её снова поблек. — Ты похож на свою маму, — её голос стал тихим и прерывистым. — Красивые фотографии. — Я… Я собираюсь приготовить карри! — громче, чем следовало воскликнул Сакурай, а потом добавил тише: — Поможешь, Уэно-сан?       Парень наделся отвлечь подругу от печальных мыслей. Ему обычно помогало. — Да, конечно, — без особого энтузиазма отозвалась она.       Сакурай дал ей фартук с цветочками, а сам надел фартук с мишкой. Харука не смогла сдержать улыбки. — Уэно-сан, нарежь овощи, — скомандовал парень, подвигая ей тарелку с морковью, луком и картофелем.       Харука принялась за дело. Она много раз готовила карри. Но в этот раз что-то пошло не так. Овощи то и дело выскакивали у неё из рук, точно их кто-то заговорил. Когда картофелина скатилась с доски и упала на пол, девушка замерла, крепко сжав рукоять ножа. — Уэно-сан? — Сакурай с лёгкой улыбкой посмотрел на неё, ошибочно приняв подрагивающие плечи за проявление смеха.       Когда в кухне раздался первый всхлип, улыбка резко сошла с его лица, уступив место шоку. Уэно-сан плакала, склонившись над столом. Сакурай замер, не зная, что делать. Он в панике вскинул руки, растроенно поджимая губы. — Уэно-сан, что случилось? Я сделал что-то не так? Ты не хочешь резать овощи? Давай я сам порежу! Прости меня!       Харука издала короткий смешок сквозь всхлип. Слёзы продолжали капать на стол. — Ты… нии прии чееем, — протянула она, заглатывая слёзы.       Сакурай вдруг вспомнил, как одноклассник успокаивал девушку. Она тогда быстро перестала плакать. Он сквозь смущение обошёл стол, дрожащими руками развернул подругу к себе и неловко прижал к груди. — Ууу, — девушка тут же схватилась за его рубашку, утыкаясь носом в грудь.       Она всё говорила и говорила сквозь плач. О родителях, о их разводе, своём одиночестве, о баскетболе, о том, что совсем неумеха, о том, что не умеет дружить с девушками, что на самом деле злая и противная и только притворяется хорошей. — Это неправда, Уэно-сан очень добрая и отзывчивая, — говорил Сакурай, ласково улыбаясь.       Тогда девушка доверчиво к нему прижималась, словно находила в нём своё спасение, источник силы, а Сакурай переставал дышать и безбожно краснел, чувствуя её прохладные ладони на спине.       Потом они вместе ели приготовленное карри, а Харука смеялась над своим опухшим от слёз лицом. Она смущалась и краснела, извиняясь перед ним за то, что ему пришлось утешать её. Думала, что ему было неприятно и говорила, что такого больше не повторится.       Сакурай лишь кивал, вслух не признаваясь, что вовсе ему не было неприятно — наоборот.       Потом он провожал её до дома, отмечая, что те подавляющие чувства совсем отступили, уступая место каким-то другим, пока неосознанным. — Через три дня игра? — спросила Харука, когда они подошли к её дому. — Да. — Я обязательно приду, — заверила она. — Спасибо тебе за всё, Сакурай-кун.       Харука порывисто обняла парня. — Ты самый лучший друг! — она благодарно и нежно улыбнулась ему. — До встречи! Иди быстрее, уже темнеет!       Она помахала ему рукой напоследок и скрылась за дверью дома.       Сакурай подождал, пока в комнате загорится свет и ушёл домой, по дурацки улыбаясь и чувствуя, как в груди разливается тепло и наполняет сердце до самых краёв.