Что делать, если твой друг извиняющаяся поганка

      «Наконец-то» — глаза Харуки заблестели от предвкушения и азарта. Сегодня тот самый день — Академия Тоо против старшей школы Сейрин. Первый день Финальной Лиги Отборочных. Девушка остановилась на ступеньках, которые вели вниз к рядам и осмотрелась. Атмосфера большого спортивного зала, освещённого прожекторами, была полна величия и какого-то незыблемого триумфа. А ещё ностальгии. Сюда хотелось возвращаться снова и снова.       Собравшиеся в зале люди оживлённо болтали и обсуждали между собой, какая же команда победит. Парни насмешливо фыркая, прогнозировали безоговорочную победу команды Тоо, говоря, что Сейрин хоть и неплохо показали себя в прошлом туре всё равно не дотягивают до своих оппонентов.       Харука с интересом ко всем прислушивалась, проходя мимо рядов. Иногда даже останавливалась возле беседующих и вовлечённо кивала, собирая мнения людей о команде противника. Любопытно, насколько точным окажется их прогноз по поводу победы Тоо. Сама Харука мало что знала о Сейрин, поэтому с полной уверенностью утверждать их проигрыш не могла. Ведь когда-нибудь всё-таки найдётся команда, которая сможет победить Академию Тоо осадить самоуверенного аса и разрушить его иллюзию о непобедимости. Хотя, это и казалось чем-то далёким и трудно исполнимым.       Харука спустилась на четвертый ряд и поставила рюкзак на приглянувшееся место. Машинально повернула голову и поймала взгляд Мизуки и Эри, которые сидели в левом от неё секторе на два ряда выше. Она неуверенно вскинула руку и махнула им в знак приветствия. Школу она сегодня безбожно прогуляла. Всю ночь смотрела сериал и проспала. Девушки проигнорировали её, сделав вид, что смотрели на кого-то другого и принялись оживлённо шептаться. Ну и ладно. Может быть, они и правда её не заметили. Какая разница? Зачем она пытается оставаться для них хорошей? Неужели ей по-прежнему так хочется нравиться другим?       Харука взялась за козырёк чёрной кепки двумя пальцами и натянула её пониже, волосы завязала в небрежный хвост, а чёлку, что закрывала левую часть лба, заправила под головной убор. Достала из рюкзака пачку яблочного сока, воткнула в неё трубочку и… застыла. Стоило подумать о Сакурае, в голове зароилось множество мыслей. Ей одновременно хотелось и не хотелось его увидеть. После того разговора у него дома их отношения круто поменялись. Но ему ведь нужна её поддержка перед игрой. Правда? Не давая себе и секунды на раздумья, она поднялась вверх по ступенькам и вышла из зала, отправляясь на поиски раздевалки, где находился сейчас Сакурай.       Харука шла нарочито бодро. Шаг её был лёгким и пружинистым, хвост забавно подпрыгивал в такт ритмичным движениям. Внешне она была спокойна, изнутри же её весьма ощутимо грызло чувство стыда. Всякий раз, когда она вспоминала о том, как позорно разревелась дома у Сакурая, как вывалила на него все свои проблемы и чувства, ей хотелось схватиться за голову и зарычать от досады, от злости на саму себя. Но больше всего её пугало то, что Сакурай увидел, что на самом деле она слабая и жалкая, а не такая, какой хочет казаться. И что не ей давать ему советы по поводу уверенности. Не той, кто только и делает, что притворяется, чтобы нравиться людям. Не той, кто не может быть собой, просто потому что боится, что её отвергнут и засмеют.       Девушка крепче сжала в ладони пачку. Почему-то при воспоминании о том, как неловко, но мило Сакурай пытался её утешить, как нежно прижимал к себе и шептал успокаивающие слова, у неё внутри что-то будто переворачивалось, разражаясь при этом едва слышным удовлетворенным мурчанием. Тогда она впервые за долгое время почувствовала себя человеком, до которого кому-то есть дело. Не нужно было прятать чувства, притворяться, что всё хорошо, когда на самом деле плохо, не нужно было и бояться. Это было так упоительно и так странно — почувствовать полную свободу не в спасительном одиночестве, а в протянутой руке друга.       Сакурай был тёплым. От него приятно пахло свежестью и гелем для душа. В его объятиях было уютно и спокойно. Пальцы парня немного подрагивали когда он гладил её по волосам, но ей нравилось даже это. Как же приятно было хоть на секунду ощутить себя освобождённой от груза накопившихся чувств, почувствовать себя защищённой в кольце чьих-то рук. Она так долго держала всё внутри, что уже и не помнила, какого это — плакать? Она перестала позволять себе подобное, ведь слёзы — это слабость.       Её передёрнуло. Она с укором покачала головой, не понимая, как может быть такой глупой. Этого больше не повторится. Каким бы хорошим и понимающим Сакурай ни был, она не может показывать себя с такой стороны. Только не с такой. И только не ему. И осознание этого потихоньку сводило с ума. Последние дни она вела себя ужасно, но ничего не могла с этим поделать. Две личности — настоящая и фальшивая спутались, она уже не понимала, как должна вести себя с Сакураем. Ей до ужаса не хотелось показывать себя настоящую, ведь тогда он тоже бросит её, но и вести себя как прежде стало очень сложно. Харука чувствовала, что он именно тот друг, которого ей всегда не хватало. Поэтому ей не хотелось его терять. Пусть это и эгоистично — хвататься за него, как за спасательный круг.       Харука раздражённо скомкала пачку сока, издавшую жалобное предсмертное хлюпанье, и, понадеявшись на свои силы, бросила её в мусорку, находящуюся на расстоянии четырёх метров от неё. Цель, естественно, достигнута не была, и пачка приземлилась рядом с «баскетбольной корзиной». Девушка протяжно вздохнула, опуская плечи. Неприятное, зудящее чувство никак не хотело покидать её. Получается, не смотря на то, что она успела узнать о Сакурае, она всё ещё ему не доверяла. Всё ещё боялась. Проблема ведь не в нём, а в ней.       Заплутав в коридорах, Харука решила спросить проходящего мимо мужчину в рабочей одежде, где находится раздевалка. Он уверенно, словно ему приходилось делать это много раз, жестами начертил ей маршрут и пошёл своей дорогой. Харука крикнула «спасибо» ему вслед и, мысленно приказав себе взбодриться, повернула налево.       Длинный, широкий коридор был увешан фотографиями выдающихся спортсменов и тренеров, но девушка просмотрела их лишь мельком, понимая, что игра скоро начнётся, а друга она так и не увидит если проторчит здесь ещё хоть две минуты. Почему-то эта мысль ей понравилась. Ей хотелось ухватиться за неё покрепче и поторчать здесь подольше, переждать. Но нужно идти. Они ведь всё равно встретятся, так или иначе.       В конце коридора она ещё раз повернула налево. Среди немногочисленных одинаковых дверей выделялась одна с табличкой «Академия Тоо». Харука остановилась перед ней и, недолго думая, а точнее, стараясь ни о чём не думать, потянула ладонь к позолоченной ручке. Но дверь вдруг резко распахнулась сама, и из раздевалки вылетела взъерошенная и нахмуренная Сацуки Момои с телефоном у уха. Харука рефлекторно увернулась, уступая ей дорогу, а она на лету послала ей извиняющийся взгляд и быстрым шагом исчезла из поля зрения. Кстати об извинениях. Из приоткрытой двери доносился дрожащий и виноватый голос друга. Он снова за что-то извинялся. Интересно, за что на этот раз? Сакурай был таким занимательным. Иногда причины по которым он просил прощения были такими абсурдными и абсолютно к нему не относящимися, что это её веселило и умиляло в одно и то же время. Как можно принимать всё так близко к сердцу?       Рука Харуки нерешительно повисла в воздухе в паре сантиметров от круглой дверной ручки. Она вымученно улыбнулась, ощущая себя вымотанной морально за эти три дня. Она запуталась. В самой себе и своих чувствах. У неё даже промелькнула мысль, что до знакомства с Сакураем было как-то намного легче жить. Теперь же ей становилось всё труднее выносить себя и, как следствие, других. Почему-то именно перед ним притворяться было так трудно и болезненно. Могло ли это значить, что их дружба обречена?       Она глубоко вздохнула, затем выдохнула, ощущая, как внутри её всю трясёт. Какие-то эмоциональные качели. Настроиться на роль. Настроиться на роль. Настроиться. Девушка легко толкнула дверь. Все взгляды тут же устремились на неё. — О, Харука-чан, пришла поддержать нас? — Имаеши медленно растянул уголки губ в змеиной улыбке. — Ну, если честно, то только Сакурая, — она фальшиво улыбнулась, чувствуя, как внутри накапливается непонятное раздражение. Сейчас ей просто хотелось, чтобы никто не замечал её и не говорил с ней.       Вакамацу злобно нахмурился и искоса на неё взглянул, спешно натягивая верхнюю часть формы. — Здесь вообще-то мужская раздевалка. Если бы мы были не одеты?       Она действительно об этом не подумала, когда входила вот так, без стука. Да и всё равно как-то было. Одноклассники, с которыми она тесно общалась, на физкультуре частенько щеголяли без футболок, с целью посмущать девушек. Она в этот круг девушек не входила. Это, кстати, был занятный факт из её биографии: сколько Харука себя помнила она никогда никому не нравилась. Парни всегда выбирали её красивых подруг. А через неё передавали любовные послания. И этот самый факт, который раньше нисколько не огорчал, ну разве что чуть-чуть, теперь невероятно бесил, стоило о нём вспомнить. — А вы что, меня стесняетесь, Вакамацу-сэмпай? Я же всё равно, что член команды, — она преувеличенно весело улыбнулась, приподнимая козырёк кепки. — Тем более, до меня здесь была Сацуки-сан, значит всё в порядке. — Не в порядке. Не люблю когда девушки шляются по раздевалкам, — он недовольно прищурил светлые глаза и с громким хлопком захлопнул шкафчик. — Правда? Странно, — Харука наигранно удивилась, ощущая внутри зудящее желание чем-то задеть парня, который, судя по всему, её терпеть не мог. Хотелось отомстить хотя бы словами за такое небрежное отношение, — мне кажется, все здесь знают о вашей любви к легкомысленным дурочкам, которые «шляются по раздевалкам». Не потому ли вы так долго светили своими кубиками? Давно ведь могли переодеться.       Под общие смешки и злобный рык Вакамацу, что уже собирался подскочить к ней явно не с намерением напоить чаем с ватрушками, Харука прошла вглубь комнаты, где стоял Сакурай. Под его пристальным взглядом, засевшем в памяти и выражающим непонимание и удивление её поведению, она опустила глаза в пол, понимая, что всё идёт к тому, что Сакурай в ней разочаруется. — Привет, что у вас тут случилось? — обратилась она ко всем, стараясь не смотреть на Сакурая. — Аомине не явился на игру, — ответил Имаеши, протирая очки. — Простите, — по инерции повторил Сакурай, обеспокоенно косясь на подругу. — Успокойся, ты не виноват, — устало выдохнул капитан, надевая очки. Он уже, наверное, раз сорок произнёс эту фразу.       Харука неуверенно подняла на друга глаза. Его длинные тонкие пальцы то сжимали, то разжимали футболку, лицо было напряжено. Для него это огромный стресс перед игрой. Она усилием воли заставила себя забыть о всяких неурядицах, тревоге и раздражении, и мягко обхватила его похолодевшую ладонь своими, на удивление, тёплыми руками. Нужно как-то поддержать его.       Сакурай вздрогнул, почувствовав мурашки, пробегающие по шее и предплечьям, когда большие девичьи пальцы стали успокаивающе поглаживать тыльную сторону ладони. Он с волнением и некой опаской посмотрел на девушку, настроение которой за последние дни менялось со скоростью света, не раз ввергая его в состояние шока и самобичевания. Теперь она переживала. Казалось, даже больше, чем чем он сам. Он невольно выпрямился, пытаясь придать лицу более спокойное и мужественное выражение. Перед ней не хотелось выглядеть слабаком и рохлей. — Сакурай, ты ни в чём не виноват, — успокаивающе сказала Харука, нежно поглаживая его руку. — Этот оболтус Аомине не пришёл бы, даже если бы ты ему сказал. Разве он кого-нибудь слушает? Выбрось всё из головы и настройся на игру, Сацуки-сан всё уладит. Я хочу увидеть твои потрясающие броски, ты ведь покажешь их сегодня? Я только ради этого сюда пришла.       Сакурай тяжело сглотнул, чувствуя, как к щекам приливает жар. Теперь его мало волновал Аомине. Его тревожили странные чувства и ощущения, возникающие так не вовремя. Он посмотрел прямо в глаза Харуки, которая беспокойно и участливо заглядывала ему в лицо, и испуганно замер, когда она вдруг застыла и её красивые глаза поблекли. Ему уже доводилось такое видеть. Она резко бросила его ладонь, лишая спасительного исцеляющего тепла, и отвела глаза в сторону с какой-то нервной, дерганной улыбкой.       Сакурай устало вздохнул, но ничего не сказал, почувствовав отчуждённость подруги. Уэно-сан стала вести себя странно. И это мягко сказано. Он всё это время пытался понять, вспомнить, мог ли чем-то обидеть её. Но на ум ничего не приходило. Его глаза беспокойно забегали. Что-то ему подсказывало, что дело не в этом. Тогда у него дома, они словно стали ближе, а теперь Уэно-сан закрывалась, отдалялась, отталкивала. После того разговора, как только девушка невольно приоткрывала другие стороны своей сущности, о которых он и не подозревал, она сразу замирала, съеживалась и улыбалась так неестественно, что ему становилось неприятно. Может это глупость, но он тогда подумал, что она как будто забыла, как себя вести. Все её попытки быть такой, какой она была в самом начале их знакомства выглядели наигранно и как-то… жалко. Сакурай опустил глаза вниз. Ему стало неприятно и немного совестно, что он использует такие определения в отношении подруги. А может… он просто ей надоел, но она боится в этом признаться? Может ей стыдно дружить с кем-то вроде него? Он ведь совсем обычный. И в жизни, и в спорте. Ничего выдающегося. Он нервно прикусил губу и обхватил запястье другой рукой, вдруг почувствовав себя нелепым и беспомощным. Сокомандники вокруг были задумчивыми и хмурыми, а Уэно-сан отвернулась, будто они и не друзья вовсе. Что же он сделал не так?       Харука напряжённо нахмурилась, чувствуя, как в уголках глаз собираются ненавистные слёзы. Прикосновение к руке Сакурая напомнило тот день: её слабость, через мерную чувствительность и страх, что она перестанет нравиться ему после этого. Так долго продолжаться не может. В конце концов они разойдутся, но… почему же так больно при одной только мысли об этом? Она нашла того, кого искала, но не могла быть с ним собой. Ну что за злая шутка! Неужели она так и будет лгать, притворяться и ненавидеть себя, никогда не осмеливаясь открыться?       Она яростно вытерла слёзы ладонями и натянула кепку на глаза, чтобы никто не видел этого позора. Хотя… она слишком самоуверенна. Никому нет до этого дела.       В раздевалку вошёл Имаеши, за ним Сацуки. Во всей этой суматохе, Харука и не заметила, что капитан выходил. Все повернулись к ним. — Аомине подтянется ко второй половине.       После этих слов все как-то выдохнули и расслабились. Лишь Вакамацу скрежетал зубами, рыча: «этот ублюдок». — Сакурай, я уже пойду, — глухо произнесла Харука, сглатывая тяжёлый ком в горле. Она повернулась к другу, но не смогла заставить себя поднять голову и посмотреть ему в глаза, — удачи. — Д-да, — Сакурай с каким-то сожалением посмотрел на подругу сверху вниз, и почувствовал лёгкое смятение, когда ему инстинктивно захотелось её обнять, успокоить, прижать к себе. Как тогда. Он хотел верить, что это снова поможет, что она поплачет и всё опять станет хорошо. Он не видел её слёз, но чувствовал, что она плачет, и это заставляло его думать, что он всему виной. Когда его руки, будто не слушаясь, начали тянуться к ней, она спешно выбежала из раздевалки под удивлённые взгляды парней и Сацуки.       Харука вернулась в зал и села на своё место, обхватив руками рюкзак и спрятав в нём лицо. Она хотела поддержать Сакурая, а вместо этого только всё испортила. Нужна ли ему вот эта бесконечная нервотрёпка в её исполнении?       «Все, хватит. Я пришла посмотреть игру друга, и я её посмотрю», — Харука подняла голову.       Команды уже вышли на поле. Харука увидела Сакурая, и когда поймала его взгляд лишь виновато улыбнулась, грустно провожая друга глазами до скамьи. Он же быстро отвернулся, словно не хотел её видеть. Сердце девушки сжалось. Ну вот. Она сама всё разрушила. Что бы она ни делала, отношения с людьми не ладятся. Как мама и говорила: она всё портит. Может, таким, как она, лучше оставаться в одиночестве и не портить другим жизнь?       Игроки команд стали на свои позиции, напряжённо замерев в одной позе. Прозвучал свисток. Мяч, словно в замедленной съёмке, взлетел вверх, на секунду перекрывая свет софитов. Игроки ринулись за ним, вкладывая в прыжок все силы. Вбрасывание выиграл противник, но ловкий Имаеши тут же перехватил мяч и побежал к кольцу оппонента. Какой-то парнишка попытался остановить его, но капитан с едкой ухмылочкой отдал пас Сакураю. Харука крепко стиснула в руках рюкзак. Вот оно! Сакурай, приняв пас, быстрым и точным движением отправил мяч в корзину, заработав первые очки для команды.       Харука не сдержала восхищённого вздоха. Ей даже казалось, что она слышит это его «простите», без которого не обходился ни один бросок. Какой же Сакурай всё-таки восхитительный. И бросок у него потрясающий. Она улыбнулась с нежной грустью во взгляде. Как же ей хотелось, чтобы он поверил в себя и свои силы! Он ведь даже не осознает, насколько он замечательный. Не только в спорте, но и в жизни.       Преимущество явно было на стороне Академии Тоо, даже без аса, но это было ожидаемо, поэтому нисколько не удивляло. Сакурай с очередным «извините» бросил трёх очковый, противник не смог его заблокировать, однако смог помешать. Мяч с глухим стуком отскочил от корзины, Сакурай с испуганным видом извинился за неудачный бросок, но Йошинори-сан довёл дело до конца, забросив мяч в корзину.       Харука нервно прикусила губу. Игрок из команды Сейрин под номером пять получил пас и обошёл Имаеши, которого тут же заслонил другой игрок, высокий, красноволосый, он чем-то напоминал тигра. Сейрин ловко передавая мяч от одного к другому, отдали его своему бомбардиру. ***       Сакурай пытался остановить Хьюгу Джумпея. Сосредоточенно хмурил брови, стараясь не дать чему-то постороннему заполнить разум. Он почти не думал об Уэно-сан. Хотя, кому он врёт — думал. Думал, как не ударить перед ней в грязь лицом и показать всё, на что способен. Если бы он был хоть немного таким же талантливым, как Аомине-кун. Или если бы у него была хотя бы самоуверенность аса, возможно, тогда Уэно-сан чувствовала бы себя с ним лучше и комфортнее. Может быть, тогда она посмотрела бы на него по-другому… Сакурай помотал головой. Нет-нет-нет. Глупости. Как ему в голову вообще пришла такая мысль? Это даже звучит смешно и нелепо.       Сакураю не удалось заблокировать Хьюгу, и тот, прокричав что-то воинственное, забросил трёх очковый. Мяч ударился о пол, и Сакурай почувствовал как вместе с ним ухнуло вниз его сердце. Соперник с грозным видом поправил очки и обернулся. — У меня в планах нет поражения. Передай это своему капитану, извиняющаяся поганка. — Что? Извините! — Сакурай вскинул брови домиком и испуганно отпрянул назад. «Я же ничего не сказал? И почему «извиняющаяся поганка»?       Хотя, почему он спрашивает. Сакурай уже даже и не замечал, что это вошло в привычку и раздражало людей, которые находились вокруг него. Слова Хьюги его не на шутку задели, вновь заставляя почувствовать себя ничтожным и беспомощным. А особенно задел его бросок, и уверенность, которой у Сакурая никогда не было. Вот такие люди нравятся другим — уверенные в себе, сильные, волевые. Он даже не искал Харуку взглядом, боясь увидеть в её глазах разочарование и восхищение кем-то другим, кто лучше его в тысячи раз. ***       Харука с волнением наблюдала за Сакураем, который после стычки с номером четыре, выглядел каким-то потерянным и подавленным. Кому-то могло показаться, что это его привычное состояние, но она различала настроение друга даже по походке.       «Надеюсь, что это не из-за меня» — девушка опустила глаза на колени, не зная, что делать со всем этим.       Игра тем временем продолжалась. Сейрин никак не могли вырваться вперёд, несмотря на все свои старания. А для Академии Тоо все предпринятые ими попытки не были неожиданностью, что несомненно обескураживало противника. Даааа, Сацуки-сан страшна в деле. Информация, оказывается, жутковатое оружие.       Сакурай и четвертый номер Сейрин вновь столкнулись. Он, видимо, хотел обойти Сакурая в дриблинге, но тот закрыл ему путь, будто знал наперёд, что попытается предпринять соперник. Сейрин выглядели шокированными. Четвёртому номеру ничего не оставалось, кроме как отдать пас сокоманднику. Когда Сакурая заслонил невесть откуда взявшийся игрок (Харука так и не вспомнила, был ли он на площадке) капитан команды Сейрин, получив мяч, беспрепятственно прошёл к кольцу и отдал пас парню, похожему на тигра и тот забил данк.       Трибуны ревели. В потоке громких голосов, нельзя было различить кому они предназначаются. Но ясно было одно: и у команды Сейрин есть свои поклонники.       Дальше произошло то, что никак не укладывалось у Харуки в голове. Невероятный пас, словно летящий из ниоткуда, но прилетающий точно в цель.       «Аллей-оп» — её глаза восторженно загорелись. Всё таки и у команды Сейрин потрясающие игроки. Даже жаль, что они проиграют. Но скорее всего, проигрыш их только закалит и заставит усовершенствовать свои навыки, или овладеть чем-то новым. Они не похожи на тех, кто легко сдаются.       Кажется, у команды Сейрин возникли проблемы, потому что им пришлось заменить своего аса. Тренер, к удивлению Харуки, молоденькая старшеклассница, что-то грозно вещала, показывая пальцем на колени парня.       Когда до конца второй половины оставалось меньше минуты, появился Аомине. Харуке даже казалось, что она на физическом уровне ощутила напряжение, возникшее после его прихода. Ас Академии Тоо в своей излюбленной наглой манере, вальяжно закинул руку на плечо соперника, и с насмешливой улыбкой что-то сказал.       Харука закатила глаза. Неужели нельзя обойтись без этого? И почему её это так раздражает?       С приходом Аомине игра стала намного интереснее. Он играл в своём темпе, не подстраиваясь под других, и выдавал просто невероятные вещи. Десятый номер Сейрин попытался сразиться с ним один на один, но Аомине без труда обошёл его и остальных противников. Однако, когда ас собирался сделать данк, десятый остановил его. Мяч у Сейрин.       Харука стала чаще замечать игрока под номером одиннадцать. Его невероятные пасы привлекли её внимание. По сути он не мог делать ничего другого, но здорово помогал своей команде. Скорее всего, он уже не раз выручал их в сложных ситуациях.       Первая половина закончилась с явным преимуществом Академии Тоо. Объявили перерыв и команды ушли с площадки. Харука расслаблено откинулась на спинку сидения, краем глаза отмечая, что Мизуки и Эри куда-то смываются. Нетрудно догадаться — куда.       Скорее всего, вторая половина закончится быстро. Если Сейрин было тяжело справляться с Тоо без Аомине, то с ним они просто пойдут ко дну. Наверное, команды даже не представляют с кем имеют дело, пока не увидят Аомине Дайки в деле. Сейрин Харуке понравилась. У них прекрасная командная работа, но они, к сожалению, ещё недостаточно сильны.       Перерыв закончился. Команды вновь вышли на площадку. Парня под одиннадцатым номер, за которым Харука пристально наблюдала, посадили на скамейку. Игра продолжилась. По сути дальше была борьба один на один десятого номера с Аомине. Но последний был слишком силён и быстр, чтобы его можно было остановить. Отрыв увеличивался. Все мячи отдавали асу, и он легко их забивал. Если ас Сейрин ещё пасовал своим сокомандникам, то Аомине, получая пас всегда забивал сам.       Одиннадцатый номер снова вышел на поле. Харука с некоторой жалостью наблюдала за тем, как он и десятый пытаются противостоять Аомине на пределе своих возможностей. Наблюдая за этим пареньком, этой игрой, она вспоминала себя, свою беспомощность перед соперником и желание хоть что-то противопоставить. Только у неё совсем ничего не получилось. Тогда она почувствовала себя разбитой, сломанной и никчёмной.       Как Харука и предполагала, вторая половина закончилась быстро. Особенно после того, как десятого посадили на скамейку. Аомине просто растоптал Сейрин, не давая им никаких поблажек и никаких шансов, и это ещё при том, что играл он не в полную силу. Игра закончилась со счётом 112–55. Ей было знакомо это чувство. Чувство всепоглощающего поражения и унижения.       Радость за Сакурая смешалась в ней с чувством жалости к Сейрин. Однако, стоило игре закончиться, Харука кусала губы, думая, что же ей делать со всем этим. Пойти к Сакураю и поздравить его? Или… Или что? Наверное, ничего хорошего из этого не выйдет. Сейчас они как чужаки. ***        Сакурай вышел из душа, наспех вытирая мокрые волосы полотенцем и подошёл к своему шкафчику. Члены команды, одеваясь, обсуждали сегодняшнюю игру. Он молча думал о своих промахах и неудачах, анализируя каждый предпринятый шаг в голове.       Он одновременно хотел и не хотел, чтобы Уэно-сан пришла. Сакурай через силу признался себе в том, что немного устал чувствовать себя подавленно рядом с ней, но так же его неоспоримо к ней тянуло. Хотелось узнать причину, почему она так себя ведёт. Хотелось убедиться, что это какая-нибудь мелочь, а не потому, что он такой, какой есть. Не потому, что он ей не нравится.       Сакурай открыл дверцу шкафчика, как бы закрываясь от чужих взглядов, и опёрся лбом о предплечье. С волос стекали мелкие капли воды, попадая на шею, грудь, плечи. Разгоряченное после душа тело покрывалось мурашками. Он с волнением и затаённым трепетом вспоминал, как девушка нежно гладила его ладонь, каким беспокойным был её взгляд, как она плакала в его объятиях и хотел понять, почему она так старается казаться какой-то другой после этого. Наверное, он совсем не понимает девушек. Или совсем не понимает её.       Телефон запиликал, оповещая о новом сообщении. Сакурай, вытерев влажную руку о полотенце, разблокировал телефон и его глаза с интересом пробежалась по строчкам. Сообщение от Уэно-сан. «Сакурай, поздравляю с победой. Как я и говорила, твои броски потрясающие! И… прости меня. Нам нужно будет поговорить».       Сакурай поджал губы, пропуская мимо похвалу и цепляясь лишь за одно: «нам нужно будет поговорить». Он, к своему стыду, почувствовал облегчение, что они не встретятся. Да, он хотел узнать в чём дело, но, представляя, как Уэно-сан сан говорит, что не желает общаться с ним, что он надоел ей… хотелось оттянуть этот момент. Да, он трус. — Сакурай, ты чего там застыл? Домой собираешься? — Да. *** Харука бежала домой, глядя себе под ноги. Она струсила. Не смогла заставить себя пойти к Сакураю. Поздравила его по телефону. Как глупо. Он, наверное, думает, что она совсем того. Да, им нужно будет поговорить и расставить все точки над «i».       Дом снова встретил привычной тишиной. Харука остановилась посреди просторной гостиной, думая, что может быть именно это то, что ей нужно. С людьми слишком сложно. Люди не принимают тебя так, как принимает тишина. «А может быть я схожу с ума».