Что делать, если твой друг извиняющаяся поганка

      Они встретились как в каком-то старом кино — на крыше, под открытым небом по которому быстро проплывали кустистые облака. Друг напротив друга стояли, даже не пытаясь отвести глаза или убежать. А куда бежать то? Да и… зачем?       Их разделяли ровно три метра. Вроде и немного, но для друзей даже такое расстояние кажется убийственным. Драмы добавлял воющий со всех щелей ветер и скрипящая металлическая дверь, которую так до сих пор никто и не смазал.       Парень и девушка стояли неподвижно, будто готовились к схватке не на жизнь, а на смерть. Атмосфера, царившая здесь, напоминала какой-то вестерн лохматых годов. Не хватало только перекати-поля, подгоняемого ветром, и пушек.       Уголок губ Харуки едва заметно дёрнулся вверх. Если бы она углубилась в раздумья о том, как же смешно они выглядят со стороны, то не удержалась бы и «серьёзный разговор» накрылся бы тазом. Но было не до смеха, хотя и до жути хотелось перевести всё в шутку, чтобы всё стало как раньше, чтобы они улыбались и хохотали, подкалывая друг друга.       Сакурай смотрел с отчётливой грустью в потускневшем взгляде. Плечи были опущены, под глазами красовались тёмные круги. А волосы! Волосы, наверное, впервые находились в полнейшем беспорядке, но парень даже не думал возвращать их в нормальное состояние. Он был слишком расстроен и задумчив, чтобы беспокоиться о внешнем виде. И вообще весь его облик словно говорил, что ему уже всё равно. Будто он уже знал, что услышит и мужественно готовился принять всё, как есть. — Игра… Игра была потрясающей! — выпалила Харука прежде, чем успела подумать. Ей казалось, она была должна сказать хоть что-нибудь, чтобы разрядить атмосферу. Но ей никогда этого не удавалось. Не удалось и сейчас. — Да.       Наступила, наверное, самая неловкая пауза, которую девушка когда либо испытывала. Она отвела глаза и виновато поджала губы. Совесть шептала ей: «Вот, полюбуйся, что ты сделала с парнем. С ХОРОШИМ парнем, который не сделал тебе ничего плохого». Она тяжело вздохнула. Она сама все прекрасно понимала. Когда девушка уже открыла рот, чтобы начать разговор, то услышала тихое: — Прости…       Она удивленно вскинула голову, Сакурай тут же опустил глаза вниз. — За что ты извиняешься?       По несчастному виду Сакурая становилось понятно, что он и сам не знает, и от этого Харуке хотелось провалиться сквозь землю. Ведь он ни в чем не виноват. Это только ее заскоки, ее тараканы, с которыми она никак не может договориться о мирном сосуществовании. Она больно ущипнула себя за ладонь. — Сакурай, ты ни в чем не виноват, — она нервно выдохнула, притоптывая правой ногой, — Просто выслушай меня и не перебивай.       Сакурай недоверчиво поднял на нее глаза. Было ясно, что он не верит, что вообще может быть хоть в чем-то невиновен. Харука крепче сжала ткань юбки, собираясь с силами. Сделала вдох полной грудью, затем выдох. — Знаешь, Сакурай, в средней школе у меня было много друзей. И я всеми силами старалась им соответствовать, — Харука посмотрела в сторону мутным взглядом, будто бы вспоминая. Ветер трепал ее волосы то в одну, то в другую сторону и девушка раздраженно их поправляла. — Я не была такой уверенной и бесшабашной, как они, но пыталась быть на них похожей. Стоило мне хоть раз проявить свои настоящие чувства, они начинали смеяться надо мной. Им нужен был кто-то с кем просто будет весело. С кем можно делать всякие пакости. Это были такие друзья, с которыми ты не можешь поделиться тем, что тебя беспокоит. Если ты еще помнишь, как я разрисовала лицо Аомине, то должен знать, что до встречи со своими друзьями я бы никогда такого не сделала. Мне хотелось впечатлить тебя. Я по привычке считала, что так смогу заслужить чье-либо расположение. О, Боже, я такая жалкая…       Харука бросила на Сакурая быстрый взгляд, чтобы удостовериться, что он ее слушает и подсмотреть его реакцию. Взгляд парня был очень внимательным, однако, распознать в нем какие-то эмоции она не могла. — На последнем году средней школы мои родители развелись и я не могла больше притворяться беспечной и веселой. Мне было… больно, — она поджала губы и обхватила запястье, чуть сжимая его. В голове тут же всплыли смеющиеся лица друзей. — Я так хотела, чтобы они меня поняли, поддержали, хватило бы даже пары слов. Но когда я им рассказала, они растрепали об этом по всей школе. Мне… было так стыдно за свои чувства. Каждый говорил мне о том, какая я «слабая» и «бесхребетная», если расстраиваюсь из-за «предков». И я не могла понять, что делаю не так. Разве человек может перестать чувствовать по щелчку пальцев? К окончанию средней школы у меня уже не было ни единого друга, и я пообещала себе, что больше никогда не покажу никому свои настоящие чувства.       Сакурай невольно сделал шаг навстречу, переминаясь с одной ноги на другую. Харука вздрогнула и поспешила перейти к самому главному. — Тогда… у тебя дома… я, правда, не знаю, как это случилось, — она неверяще улыбнулась самой себе, теребя край рубашки, — раньше я никогда так быстро не открывалась кому-то… И хотя где-то в глубине души я понимаю, что это нормально, мне… стыдно. Я стала бояться, что после того, как ты увидишь меня настоящую, совсем не уверенную в себе и такую слабую ты… тоже меня оставишь. Глупо, да? Особенно после того, как ты был таким искренним со мной. Но я поступала с тобой нечестно. И когда поняла, что больше не могу притворяться стала вести себя, мм… странно, скажем так.       Она робко взглянула на него из-под опущенных ресниц, но не обнаружила в его глазах то, чего так боялась. Взгляд Сакурая был полон понимания, карие глаза словно ожили и смотрели на нее с нежным укором. — Я ужасный друг, — раскрасневшись от смущения, от стыда и от всего вместе взятого, Харука начала тараторить. — Мама всегда говорила мне, что я все порчу. И, наверное, она права. Какой из меня друг? Никакой. Думаю, мне вообще не стоит ни с кем дружить, хаха!       Харука натянуто улыбнулась, чувствуя боль от своих же слов. Из-за ветра она не услышала звук приближающихся шагов и опомнилась только тогда, когда Сакурай сгреб ее в охапку. Она рефлекторно вскинула руки сжатые в кулачки, чувствуя, как друг еще крепче прижимает ее к своему телу. Девушка ощутила, как парень облегченно выдохнул куда-то в ухо, она смущенно дернула головой, пытаясь избавиться от щекочущего ощущения в области шеи. — И это все, что ты хотела мне сказать, Уэно-сан? — в голосе Сакурая послышалась ласковая насмешка. Он был так счастлив, что просто не осознавал, что делает. Он так устал от этого недопонимания. Ему так не хотелось терять своего единственного друга. Он еще крепче сжал ее в объятиях, даже не услышав характерный хруст. — Са-Сакурай, мне больно, — сдавленно прошептала она, чувствуя, что еще чуть-чуть и воздух покинет легкие. Странно, с виду могло показаться, что Сакурай не отличается особой силой, но он запросто мог сжать ее в своих объятиях до хруста костей. Это резко напомнило о излишней хрупкости Харуки, приводя ее в легкое раздражение. — П-прости!       Харука почувствовала, как руки Сакурая на ее спине напряглись, а затем ослабили хватку. Видимо, он осознал, что находится слишком близко. Она могла поспорить, что он жутко смущен. Для нее это было вполне привычно. Она никогда не придавала прикосновениям со стороны парней какой-то особый смысл, да и они в свою очередь тоже. Поэтому Харука легко, без зазрения совести к ним прикасалась. Но так же она знала, что и Сакурай не вкладывает в это никаких тайных смыслов, просто он такой человек, простой, не умеющий и не желающий скрывать свои настоящие эмоции, к тому же совершенно не привыкший к обществу девушек. Такая искренность подкупала и располагала к себе.       Сакурай резко отстранился, его глаза были широко открыты, скулы покрыты мягким румянцем. Он сдержанно кашлянул в кулак, пытаясь немного успокоиться. — Уэно-сан, знаешь, я ведь тоже пытаюсь скрыть от тебя свои недостатки. Мм, я не уверен, но мне кажется, что это свойственно всем людям, — он смущенно почесал затылок, косясь в сторону. — Мне не важно, какая ты, грустная или веселая, слабая или сильная. Мне ты нравишься любой, Уэно-сан. Я… чувствую, как становлюсь сильнее рядом с тобой. Никто, никогда так не верил в меня, как это делаешь ты. И я очень ценю то, что ты осмелилась открыться мне. Я думаю, что именно наши чувства делают нас теми, кто мы есть. И мне нравится такая открытая и чувствительная Уэно-сан. И я вовсе не считаю это слабостью.       Он тепло и в то же время ободряюще улыбнулся. Только Сакурай мог так улыбаться. Они замерли, глядя друг на друга где-то около минуты. Потом Харука опомнилась. — И ты совсем на меня не обижаешься?       Сакурай покачал головой, не переставая глупо улыбаться. Ему уже было все равно, что она скажет. Он знал, что теперь все будет, как раньше. Нет, даже лучше.       Харука крепко сжала ткань юбки, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. На глаза начали наворачиваться слезы. — А если я скажу, что подружилась с тобой потому, что хотела доказать себе, что я хороший человек?       Сакурай удивленно вскинул тонкие брови, на губах все та же улыбка. Девушка сглотнула тяжелый ком в горле. — Да, мои подруги смеялись над тобой! И я хотела доказать себе, что я не такая, как они, увааааааа, — Харука заревела в голос, чувствуя себя полнейшей стервой. Теперь-то Сакурай точно не захочет иметь с ней ничего общего.       Сквозь рыдания, она услышала веселый смех. Вскинув зареванные глаза на друга, девушка непонимающе на него уставилась, а он все продолжал хохотать, обхватив руками живот. Наверное, она впервые видела, как парень так открыто и искренне смеется, без всяких ужимок и без оглядки на других. С ней он словно преображался на глазах, и Харука открывала в нем новые черты, опровергая все то, что о нем говорили. — Если бы Уэно-сан этого не захотела, мы бы не познакомились, — Сакурай не мог сдерживать веселую улыбку. Он неуверенно потрепал девушку по итак растрепанным волосам, не до конца осознавая степень дозволенных прикосновений в отношении подруги. Ветер донес до него запах цветочного шампуня и яблочного сока. В голове мелькнула почти абсурдная мысль, что она, наверное, купается в этом напитке, как царица Клеопатра купалась в молоке. Эта девушка, которая каждый раз открывалась с новой стороны его забавляла. И определенно ему нравилась, какой бы на самом деле ни была. Потому что он сам совсем не идеален. — К тому же, я никогда не думал, что Уэно-сан подружилась со мной просто так.       Он убрал ладонь от ее головы и немного расстроенно улыбнулся.       Харука от изумления потеряла дар речи и только открыла рот в безмолвном «о». «Святой человек. Он выслушал все, что я ему рассказала, и все еще хочет общаться со мной». Вместо этого она порывисто его обняла, обхватив руками, на удивление, крепкий торс, и прижалась щекой к груди, чувствуя, как учащается его сердцебиение.       Сакурай покрылся ярким румянцем. Он почему-то смущался больше, когда она сама его обнимала. Она всегда так крепко и доверчиво к нему прижималась, что он не знал, куда себя деть от волнения, и боялся сделать что-то не так. Он немного неловко положил ладони ей на плечи, неуверенно их поглаживая.       Харука прикрыла глаза, только сейчас начиная понимать, что все хорошо, что ее друг никуда не делся, что он, наверное, единственный принял ее со всеми ее заскоками и вовсе не собирается ее бросать. Да, она общается со многими парнями. С ними легко и весело, но не потому, что она открыла им душу. Просто парни априори добрее девушек, они не станут унижать тебя, не буду пытаться выглядеть лучше на твоем фоне и не станут обсуждать с тобой парней. А Харука ненавидела все эти девчачьи разговоры о «горячих старшеклассниках». Но с Сакураем все почему-то по-другому. Он — другой.       «Неужели все было так просто? Я напридумывала себе кучу всего, даже не поговорив с Сакураем, не узнав, что он об этом думает. Какая же я глупая». — Спасибо, — произнесла она еле слышно и спрятала счастливую улыбку в волосах. Ей просто жизненно необходим был такой человек. Ведь всем нужен тот, кто примет тебя таким, какой ты есть. Кто не будет осуждать тебя и насмехаться над твоими чувствами.       Сакурай с облегчением выдохнул, глядя на солнечные лучи, что пронзили облака и понял, что это того стоило. Пусть он почти и не спал пару дней, и не ел, и даже готовка и спорт утратили для него былую силу и привлекательность. Но он об этом никогда не расскажет.

***

      На улицы опустилась ночь. Зажглись первые фонари. Где-то в кафешке ученики с грустью проводили последние деньки летних каникул, плача о своей нелегкой судьбе, а некоторые индивидуумы даже хотели поскорее приступить к учебе. Но не эти двое.       В небольшой комнате, освещаемой лишь телевизором находились Сакурай и Харука. Последняя удобно расположилась на своей двуспальной кровати, лежа на животе и болтая ногами, а парень устроился на полу, хотя Харука неоднократно предлагала ему лечь рядом. На это Сакурай смущенно фыркал и говорил, что не хочет ей мешать, хотя места на кровати вполне могло хватить и на четверых (если лечь поперек). На него была возложена большая ответственность — держать тарелку с чипсами, и справлялся он с этим великолепно.       Харука не отрывая взгляда от телевизора, машинально окунала руку в тарелку с «вкусной гадостью» и саркастично хмыкала, наблюдая за происходящим на экране. — Ну вот что это такое, а? Я, конечно, все понимаю, но когда один человек сражается против целой шайки врагов и не получает никаких ранений, это как называется? Я думала, мы смотрим боевик, а оказывается это «фантастика». Ха.       Сакурай весело улыбнулся, потянулся за чипсами и вскоре наткнулся на пальцы Харуки. Непроизвольно вздрогнул, отмечая про себя, что они такие тонкие, и холодные, даже несмотря на то, что сейчас лето. Смутился, когда осознал, что до сих пор не отдернул руку и покосился на подругу, почему-то опасаясь неправильной реакции. Но судя по всему, когда дело касалось Харуки, беспокоиться об этом не стоило. Она застыла, пялясь в экран и возмущенно приоткрыв рот, и даже не обращала внимания на эту «ситуацию». Но вскоре все же сгребла в охапку жменьку чипсов, тем самым обрывая случайное прикосновение. — Нет, ну ты глянь, они даже сюда умудрились впихнуть любовь-морковь! Это меня больше всего бесит… Садишься посмотреть боевик с крутыми мужиками, и на тебе — опять какая-то девица, без которой главный герой никак не спасет этот мир, — девушка лениво подперла щеку рукой, нарочито громко прожёвывая чипсы.       Сакурай искоса наблюдал за подругой. Он привык смотреть фильмы в одиночестве, поэтому было немного странно слышать «закадровый голос», что комментировал чуть ли не каждую сцену. Но вместе с этим, он ощущал внутри невероятное тепло. Ему здесь было так уютно. С ней. И он только радовался возможности узнать ее получше. И каждый раз она его удивляла. Харука, оказывается, обожает боевики и ненавидит романтику, искренне и со всей отдачей плачет над трагичными фильмами. Ее комната мало похожа на комнату девочки. Никаких тебе плакатов с популярными мальчиковыми группами, розовых штор и плюшевых игрушек. Только кровать, стол, полки с книгами, шкаф, ну и телевизор. И все обычное, не вычурное. Ни единого намека на то, что здесь обитает девушка. Дома у нее чисто, но не до фанатизма. На столе стоит фотография с родителями, вернее, опущена вниз, но пока Харука ходила на кухню за чипсами, Сакурай ее поднял и увидел, что фигура Харуки закрашена черным маркером. Мужчина и женщина на фото улыбаются, но их глаза холодны.       Он понял, что подруга винит себя в разводе родителей и, судя по тому как хаотично закрашен её силуэт, даже ненавидит. Да, это случается со многими, и все же это… грустно. Сакурай почувствовал некую благодарность за своих родителей. Да, они были неидеальны: часто пропадали на работе, мало времени уделяли ему (по этому же поводу), однако все же любили, заботились, когда-то даже приходили на его игры. И никогда не было такого, чтобы они забыли о его Дне Рождении.       Неожиданно боевик плавно перешел в эротику, Сакурай подавился и закашлял, начиная безбожно краснеть. Харука похлопала его по спине, не отрывая задумчивого, даже заинтересованного взгляда от экрана. Сакураю почему-то стало невыносимо душно. Легкий поцелуй главных героев плавно перешел в страстный, дикий, одежда полетела на пол. Он заерзал на месте и покосился на подругу, глядя на нее испытывающим и немного нервным взглядом. — Эм, Уэно-сан… — Что? А, на запей соком, — Харука протянула ему нетронутую пачку яблочного сока, даже не посмотрев на него. Она выглядела совершенно спокойной.       Сакурай вообще-то хотел не этого, но все же решил запить, охладиться так сказать, занять себя каким-то действием. Только он сделал пару судорожных глотков, как Харука огорошила его следующим: — Интересно, как они это делают?       Содержимое пачки тут же оказалось на полу. Сакурай даже не смог удивиться тому, как ему удалось не забрызгать экран, его мысли крутились вокруг этого вопроса, Харуки и фильма в целом. Кажется, от перенапряжения у него закружилась голова. — Как они это снимают?       Сакурай поднял взгляд на подругу и заметил тень улыбки на ее лице. Вскоре она расхохоталась. — Уэно-сан, это не смешно, — смущенно надул губы Сакурай. — Ладно-ладно, прости, — Харука улыбнулась, перевела взгляд на экран и с отвращением скривилась. — Какая гадость!       Она быстро выключила фильм и комната погрузилась в абсолютную темноту. Но через секунду, когда они к ней привыкли, стало понятно, что свет от фонарей все же проникает в комнату, кое-как ее освещая. Харука спрыгнула с кровати и щелкнула выключателем. Сакурай мило зажмурился, потирая глаза, она же немного этим залюбовалась. «Он похож на миленького морского котика». — Уэно-сан, я, наверное, пойду, — Сакурай поставил тарелку с чипсами на прикроватный столик. — Я тебя не пущу, — Харука посмотрела на часы. — Уже поздно. Переночуешь у меня, ты как?       Сакурай смутился, но виду не подал и только смотрел снизу вверх взглядом потерянного щенка. Он сложил ноги по-турецки и обхватил руками лодыжки, стараясь не показывать, как ему неловко. Но они ведь всё-таки друзья, а для друзей совершенно нормально ночевать друг у друга. Любой другой девушке Сакурай отказал бы, аргументируя это тем, что он всё-таки парень, а она — девушка. Но Харука прежде всего его друг. Так ведь? — Е-если ты не против, — начал он, отводя глаза, — но… твоя мама… — О, не переживай, — Харука беспечно махнула рукой, — кажется, мама обзавелась поклонником. Так что её сегодня не будет.       Она натянуто улыбнулась. Ей было неприятно об этом говорить. — Знаю, что слова вряд ли помогут, и я… Не эксперт, но не расстраивайся, Уэно-сан. Ты ни в чём не виновата, — Сакурай замолчал, вдруг задумавшись о том, сколько раз он слышал эту фразу в свой адрес. — Твои слова мне как раз очень помогают, Сакурай-кун, — она благодарно улыбнулась и под его заинтересованным взглядом подошла к столу, беря в руки ту самую фотографию. — Знаешь, я решила, что с меня хватит. Я больше не буду убиваться по этому поводу. Они говорили, что я только усложняю им жизнь своими глупыми чувствами, а я просто хотела сохранить нашу семью. Но теперь сохранять уже больше нечего.       Харука вытащила фотографию из рамки и выбросила в мусорную корзину, стоящую рядом с письменным столом. — Вот так вот! — она резко обернулась, обхватив одну руку за спиной. — Пройдёмте, милорд, я покажу вам вашу обитель на сегодняшнюю ночь.       Она присела в шуточном реверансе и подождала, пока Сакурай выйдет, а затем повела его вниз по лестнице, в гостиную. — Вот это самое место, — Харука остановилась возле уютного диванчика, шоколадного цвета, — да, диван выглядит жестковатым, но на самом деле он ооочень мягкий, прям очень.       Для пущей убедительности она закивала и подняла большой палец вверх. — Я принесу тебе постельное, — Харука юрко скрылась в одной из комнат.       Сакурай осмотрелся, по-прежнему чувствуя себя неловко. Может, стоило всё-таки пойти домой? Но Уэно-сан выглядела такой радостной. Неужели это только из-за того, что он сегодня пришёл в гости? Верилось с трудом, как в принципе и во всё хорошее, но ему почему-то очень хотелось быть причиной такой искренней и чистой радости. Его обществу редко кто был так рад, обычно он заставлял людей чувствовать себя напряжённо рядом с ним. — Нашла! — воскликнула девушка, тем самым прервав поток глупых воспоминаний Сакурая. — Так, это постельное, зубная щётка и футболка со штанами. От папы осталось, единственное, что есть.       Она вручила это всё Сакураю, он положил это на быльце дивана. — Где туалет и ванная ты уже знаешь, — задумчиво протянула Харука, гадая, не забыла ли чего.       Сакурай кивнул и между ними повисло неловкое молчание. Он смотрел на неё, она на него. Неожиданно Харука смутилась, начала пощипывать себя за ладонь и первая прервала игру в гляделки, отведя глаза в сторону. — Я очень рада, что ты пришёл сегодня, Сакурай. Мне… мне было весело, — она неуверенно подняла на него глаза, словно спрашивая «а тебе» и перед Сакураем вновь предстала милая, несколько робкая и открытая девушка. — Мне тоже, Уэно-сан, — с добродушной улыбкой ответил он, ощущая внутри навязчивое желание прикоснуться к ней.       Она с облегчением выдохнула и очаровательно улыбнулась. Сакурай всё же поддался искушению и взъерошил копну её черных, как сама ночь, волос. Девушка шуточно возмутилась, обхватывая его запястье и отстраняя от себя.       После этого Харука напоила его чаем с пирогом и они болтали о всякой всячине: о школе, о спортивных соревнованиях, о команде и немного об Аомине и его потрясающем таланте. Сакурай тогда снова почувствовал странный укол в груди, но не придал этому значения. Когда часы пробили час они разошлись по своим комнатам. Сакураю долго идти не пришлось, кухня была по соседству с гостиной, а Харука, пожелав ему спокойной ночи, отправилась на второй этаж.       Она стала в стойку возле двери и с разбегу плюхнулась на кровать, обхватывая подушку руками и зарываясь в неё носом. С тех пор, как она узнала, что нравится Сакураю абсолютно любой, надобность притворяться отпала и на её место пришла свобода. Её первый настоящий друг в старшей школе. Как волнительно! Они ведь всегда будут дружить, верно? Постепенно её веки закрылись, а счастливая улыбка так и не сошла с лица. ••••       Прошло три недели с момента начала учёбы. Погода ещё радовала солнечными деньками и тёплым ветром. Ученики быстро втянулись, но по их виду было заметно, что сейчас им хотелось быть где угодно, но только не здесь.       Харука тоже не особо любила учёбу, но ходить в школу ей нравилось. Школа — это прежде всего друзья, а потом всё остальное. Ну, друг у неё был один, но он легко затмевал всех остальных, ведь был настоящим, неподдельным и искренним. Многие стали часто коситься на них и перешептываться, но ей было абсолютно всё равно. Нет, немного, конечно, удивляло подобное. Они что, друзей никогда не видели? Или всё дело в Сакурае? Он всё-таки баскетболист, член одной из лучших команд.       Была большая перемена. Сакурай и Харука облюбовали местечко на подоконнике, где раньше она всегда сидела одна. Оказалось, что даже всякие мелочи, но с другом становятся намного веселее и приятнее.       Харука снова пила сок. Ну не могла она без него. Это уже вошло в привычку. Раньше папа всегда покупал ей сок, пытаясь занять её чем-то хотя бы на пару минут, потому что в детстве она была очень болтливой. Да, некоторые привычки из детства никогда не уходят.       Сакурай задумчиво смотрел перед собой. После победы над Сейрин, он стал несколько рассеянным в игре. Нет, он по-прежнему упорно тренировался, но никак не мог избавиться от неприятного чувства. В голову так и лезли воспоминания о словах Хьюги Джумпея, о его бросках, непоколебимости и силе духа. Он судорожно помотал головой, избавляясь от ненужных, гложущих его мыслей.       Мимо прошли две его одноклассницы. Он бы не обратил на них внимания, если бы не их разговор. — Я вчера читала в учебнике по биологии про поганки. Оказывается, это самый ядовитый гриб и его яд очень опасен. И выглядят они так гадко! И самое интересное, поначалу ты даже не поймёшь, что отравилась, а твой организм в это время будет разрушаться. Печень… почки, их просто вывернет наизнанку, а кишки… Ааа, Господи, не хотела бы я умереть от такой смерти, — девушка обхватила себя руками, мелко задрожав. — Юи, я на досуге мангу читаю, и тебе советую. С твоей мнительностью ты можешь умереть и от укуса комара, — закатив глаза ответила девушка и они пошли дальше.       Сакурай вздрогнул, вспомнив кличку, которой его наградил Хьюга Джумпей и поджал губы. — Ээй, Сакурай-кун, что с тобой? — Харука попыталась заглянуть в его глаза, но они будто были стеклянными. Он вообще был не здесь и, кажется, даже не услышал её вопроса. Бормотал что-то себе под нос. — Он назвал меня «извиняющейся поганкой», — всё повторял Сакурай, глядя прямо перед собой. — Он прав. Мне никогда не стать таким же уверенным, как он. — Кто этот «он»? — Харука наконец всё расслышала, но особой ясности это не внесло. — Хьюга. Хьюга Джумпей, из Сейрин, — упавшим голосом проговорил парень. «Четвертый номер Сейрин, наверное. С ним ведь они соревновались в бросках».       Харука задумчиво покусывала трубочку, гадая, как же можно помочь своему другу. Ей то на самом деле нравилась эта черта его характера, когда она не доходила до абсурда, но ведь Сакураю это мешает жить полноценной жизнью. А ей очень хотелось ему помочь. — Сакурай, — Харука строго посмотрела на него. — Каждый раз, когда ты будешь извиняться, я буду целовать тебя на глазах у всех! — Ч-что? — Сакурай смутился, вскидывая брови домиком. Сначала он подумал, что ему послышалось, но судя по тому, как загорелись глаза напротив, нет, не послышалось. Он вспыхнул и отвёл глаза в сторону. — Я… Ааа… Это… — В щёчку, — добавила Харука. Хотя, для Сакурая и это слишком. — А теперь подумай, что для тебя будет хуже — извиниться за бросок, или получить поцелуй, который приведёт к сплетням, к шушуканьям, все будут у тебя спрашивать не встречаемся ли мы, какие у нас отношения. Ууу.       Харука подняла руки и зашевелила пальцами, изображая приведение, пытаясь добавить атмосферности в устрашение.       Сакурай её не слушал. Он вдруг представил, как бледно розовые, наверняка тёплые губы Харуки касаются щеки и его охватила мелкая дрожь. Он спрятал красное лицо в ладонях и страдальчески замычал. — Начинаем с завтрашнего дня, — Харука удовлетворённо кивнула. — Попробуем вытеснить твою неуверенность физическим действием.       Сакурай поднял на неё смущённое лицо, думая, что эта её идея в конечном счёте его добьёт. Но мысль о том, чтобы отказаться даже не посетила его голову.