Что делать, если твой друг извиняющаяся поганка

      Харука сидела на диване в гостиной, прижав колени к груди. На часах было 21:25. По телевизору крутили какую-то глупую комедию с такими же глупыми героями, вечно попадающими в нелепые ситуации, но загадочная улыбка Харуки предназначалась не им. Так же, как и несдешний лихорадочно блестящий взгляд.       Щёлкнул замок на двери. Она не услышала, полностью погруженная в мысли и фантазии. Не переставая улыбаться, начала покусывать кожу на костяшках пальцев. — Я дома, — из коридора донёсся ровный, характерно безэмоциональный голос мамы. — С возвращением, — Харука вздрогнула от неожиданности и мимолётно улыбнулась, когда женщина показалась в гостиной. — Ужин на плите. — Слишком поздно для ужина. Я берегу фигуру, — женщина сняла строгий, черный пиджак и повесила его на спинку стула, оставаясь в приталенной белой рубашке и юбке карандаш, которые прекрасно подчеркивали её стройный стан с приятными глазу округлостями.       Харука пожала плечами и повернулась к экрану, в который раз отмечая, что от красивой матери унаследовала лишь чёрные волосы, да, слава Богу, прямой аккуратный нос, в остальном же полностью походя на покойную бабушку хрупким телосложением и ростом. Но это недолго занимало её мысли. Она вновь заулыбалась, прокручивая в голове сегодняшний день, а точнее один его эпизод.       «Сакурай так мило отреагировал, когда я сказала, что буду его целовать. Интересно, какое лицо у него будет завтра».       Харука попыталась это представить и хихикнула, когда картинка сложилась в голове — Сакурай весь красный, до кончиков ушей, взгляд ужасно смущенный, из ушей валит пар.       Брови женщины едва заметно дёрнулись вверх. — Я удивлена. Ты молчишь. Думала, опять закатишь мне истерику, — она села за стол, лениво подперев кулаком щеку, и без интереса заглядывала в телевизор. — Мм… по поводу? — с глупой улыбкой переспросила Харука, легонько покусывая ноготь и в точности представляя картину завтрашнего преступления и последующего за ним наказания. — Сама знаешь. По поводу меня и отца. Моих новых отношений. Того, что меня практически не бывает дома и мы не проводим время вместе, — лениво перечислила мама и бросила выжидающий взгляд в спину дочери.       Харука еле удержалась от того, чтобы не запищать, как последняя дурочка. Вместо этого лишь хихикнула и прикусила нижнюю губу. «Вот бы это заснять!» — Этот фильм такой смешной? — женщина отняла руку от лица и впервые в её голосе зазвучал искренний интерес. Харука вела себя странно. Не так, как обычно.       Харука прослушала последний вопрос, поэтому ответила на то, что было перед ним. — Это твоя жизнь, мама. Поэтому делай с ней всё, что захочешь, — она нервно выдохнула, не желая развивать разговор, — не знаю, интересно тебе или нет, но у меня появился настоящий лучший друг. Так что теперь мне не до тебя и твоих отношений.       Харука поднялась и выключила телевизор. — Какой глупый фильм… не могу больше. Спокойной ночи, — она с нетерпеливой улыбкой обошла диван, махнула маме рукой и быстро вбежала по ступеням на второй этаж. «Что с ней сегодня»?— женщина продолжала сидеть за столом, глядя в одну точку. По кухне разносился приятный аромат приготовленного ужина, часы мерно отстукивали минуты уходящего дня, напоминая о безвозвратности времени. Она начала постукивать пальцами по столу. Тишина угнетала. Медленно перевела взгляд на чёрный экран телевизора. Поднялась. Прежде, чем сообразила, рука уже потянулась к пульту. Даже зная, что там нет абсолютно ничего интересного, она включила телевизор. Неосознанно хотелось разрезать чем-то удушающую тишину, заполнить пространство звуками, пусть и чужими. Женщина сидела на диване, пустым взглядом уставившись в цветную коробку. «Да, теперь я её поняла». ***       Сакурай нервно оглядывался по сторонам, пытаясь слиться с движущейся толпой учеников. Сегодня он ещё не виделся с Уэно-сан и искренне надеялся, что она пошутила насчёт вчерашнего. Одна только мысль о том, что подруга собирается его целовать за каждое принесенное извинение заставляла сердце стыдливо сжиматься, а щёки — краснеть. Они ведь друзья, разве это не слишком? Кажется, для неё это в порядке вещей. Сакурай недовольно нахмурился. Почему он так беспокоится об этом, в то время как Уэно-сан, наверное, чувствует себя совершенно нормально, предлагая такое?       Люди идущие впереди о чём-то весело болтали. До него лишь обрывками доносились их разговоры, не задерживаясь в голове ни на секунду. Он тихо выдохнул, запуская ладонь в идеально приглаженные волосы, и непроизвольно ссутулился, прячась за спинами учеников, даже не догадывающихся о его страданиях. Если честно, то Сакурай не верил, что способ Уэно-сан как-то ему поможет с приступами токсического стыда. Скорее, лишь усугубит то, что уже есть. Спрашивается, почему же тогда он не сказал, что против?       Сакурай резко отпрянул назад от удара в плечо. Поднял голову на девушку, которая его толкнула и тут же склонился в поклоне, виновато зажмуриваясь. — Простите!       Девушка поспешила вскинуть руки перед собой, неловко маша ими в стороны и переглядываясь с подругой. — Нет, это ты меня прости, я-я не смотрела куда иду.       Сакурай выпрямился, несмело растягивая губы в попытке улыбнуться, и тут же почувствовал, как кто-то тянет его за галстук. Он удивлённо приоткрыл рот, заваливаясь в сторону, и краем глаза заметил копну до боли знакомых чёрных, растрёпанных волос. Секунда — щеки коснулось что-то теплое, щекотя кожу трещинками и оставляя едва ощутимый влажный след, вторая — он судорожно выдохнул и почувствовал, как загорелись щёки, а затем и уши.       Девушки, наблюдавшие за этим ахнули. Любопытство явно пересилило желание пойти в столовую, поэтому они стояли на месте и стреляли глазами на парня, краснеющего, как помидор, и девушку, которая невинно им улыбалась. Остальные ученики ловко их обходили, бросая заинтересованные взгляды на остановившуюся посреди коридора компанию.       Сакурай перевёл возмущённо-смущенный взгляд на Уэно-сан. Она стояла, заложив руки за спину и внимательно всматривалась в лицо, стараясь запомнить каждую мелочь, будто снимала всё на плёнку, встроенную в голове. То и дело вытягивала губы в трубочку, пытаясь сдержать улыбку, рвущуюся наружу, но не могла скрыть озорной блеск в очаровательных зелёных глазах.       Сакурай бесшумно открывал и закрывал рот, не находя слов. Вчера ночью он твёрдо решил, что выскажет всё, если такое случится, потребует, чтобы она прекратила, но… Мысли в голове вертелись с бешеной скоростью и никак не могли превратиться в какую-то одну, связную, нормальную. Он всё смотрел на губы, что несколько минут назад коснулись его, и ощущал, как вместе с лицом начинает гореть ещё и шея. — Урок номер 1, Сакурай-кун, — Уэно-сан резко оказалась прямо перед ним, поэтому он отпрянул назад, тыльной стороной ладони прикрывая половину лица, — не извиняйся, если ты не виноват!       И улыбнувшись, она весёлой походкой упорхнула куда-то вперёд, оставляя его наедине со своим смущением, мыслями, и любопытными взглядами. Но самым страшным было то, что он не знал, сколько раз за день это произойдёт и откуда она появится. ***       На следующий день. Тренировка Тоо.       По залу эхом разносился скрип кроссовок и топот. Размеренным темпом ребята заканчивали десятый круг. — Этот гад Аомине опять не пришёл, — прорычал Вакамацу, окончив разминку, и со злостью поглядывая на дверь, словно оттуда сейчас должен был появиться лучший бомбардир, со словами: «эй, лузеры, сколько бы вы не тренировались, вам никогда не достичь моего уровня». Вакамацу заскрежетал зубами, ощущая в руках привычный зуд. — Ну-ну, Вакамацу. Не говори так, — елейно протянул капитан, растягивая слова, словно змей искуситель. — Приходит Аомине или нет, он всегда набирает больше всех очков.       Сакурай услышал последнее предложение даже очень хорошо, как если бы слух резанула колкая фраза, адресованная лично ему. В последнее время он слишком часто заострял на этом внимание. Слишком часто сравнивал себя с Аомине, хотя, казалось бы, разница между ними была слишком большой. Он и рядом с асом не стоял. Он пригладил волосы, растрёпанные после бега и раздражённо отвернулся в сторону, силясь понять собственное поведение. — Я пойду отрабатывать трёх очковые, — Сакурай подошёл к телеге с мячами, чувствуя в теле некую скованность и напряжение. Быстро осмотрелся по сторонам, пытаясь отыскать Уэно-сан, и не найдя, облегчённо выдохнул, расслабляя одеревеневшие плечи.        Взял мяч в руки, на секунду задумываясь о том, насколько привычно и приятно ему это ощущение. Успокаивает. Увидев бывших подруг Уэно-сан, что сразу принялись шептаться, как только он посмотрел на них, тут же вспомнил о ней и опустил голову, борясь с подступающим к щекам стыдом. Вчера все в классе подкалывали его. Спрашивали, неужели у такого тихони и паникёра, как он, появилась девушка. Но дело было даже не в них. Сакурая пугало то, что ему понравилось произошедшее. До такой степени, что приснилось. Утром, лёжа на постели, он вспоминал, как Уэно-сан приблизилась, нежно коснулась губами, посмотрела. Он знал, что она не вкладывала в это никакого смысла. Но он ведь не такой. Он не из тех, кто может так легко касаться других и принимать прикосновения. Сердце прострелила секундная боль. Он сжал футболку в районе груди.       Хватит. Он замотал головой, отгоняя ненужные мысли. Это всего лишь шуточный поцелуй. Он ничего не значит. Сакурай поднял руки для броска. «А почему это поцелуй Уэно-сан должен что-то значить для меня?»       Правая ладонь дёрнулась. Мяч полетел к кольцу, но Сакурай уже знал, что промазал. — И-извините!       Никто из команды его не услышал. Они всё ещё отдыхали, о чём то разговаривая. Менеджер первогодка носилась туда-сюда, раздавая им бутылки с водой, хотя они ещё даже не приступили к тренировке. Она роняла их, спотыкалась, норовя растянуться на площадке, даже один раз упала. Капитан, конечно, помог ей подняться, но после этого она стала выглядеть напуганнее, чем была. Сакурай ей сочувствовал. Он тяжело вздохнул, посмотрел на кольцо, а затем взял другой мяч, готовясь к броску.       Чья-то ладонь легла на плечо, легонько надавливая и заставляя опуститься. Сакурай невольно подчинился, думая, что это менеджер, и оторопел, получив неловкий поцелуй почти возле самого уха. В нос ударил знакомый яблочный аромат, тёплая волна мурашек пробежалась по шее, заставляя съежиться. Мяч выпал из рук и покатился по площадке куда-то в сторону.       Уэно-сан отстраняться почему-то не спешила. Кожа под её губами горела. Сакурай смотрел прямо перед собой широко открытыми глазами и шумно дышал. Когда подруга, отстраняясь, случайно провела кончиком носа по щеке, он вздрогнул. — Урок номер 2, Сакурай, — девушка подняла вверх два пальца. — Вместо «извините» говори: «в следующий раз я забью».       Он стоял, всматриваясь в её глаза и злился на самого себя. Лицо по-прежнему горело и Сакураю хотелось исчезнуть, лишь бы никто этого не видел. Лишь бы она этого не видела. Отрадой стало то, что он заметил лёгкий румянец и на её щеках. Но интуиция подсказывала: она смутилась лишь потому, что поцелуй получился таким неловким, странным. — Что это за любовь-морковь на площадке? — выкрикнул кто-то из зала. — Сакурай, мы чего-то не знаем? — это уже от команды.       Сакурай вздрогнул и сжал кулаки, лёгким движением надвинув чёлку на глаза. — Изв… — он тут же замолчал. Затем удивлённо вскинул голову, глядя на Уэно-сан, лёгкое замешательство которой уже прошло. Она довольно улыбнулась и хлопнула в ладоши. — Ну вот, значит этот метод не такой уж и бесполезный, — она приложила пальцы к подбородку, шепча это скорее самой себе, но Сакурай услышал и быстро отвёл взгляд от её губ, отмечая про себя, что смотрел слишком долго. — Начинаем тренировку! — крикнул капитан, затем обратился к Уэно: — Харука-чан, покинь площадку. — Ладно-ладно, простите. Уже ухожу, — она приставила два пальца к виску, затем посмотрела на Сакурая, — не забывай о том, что я тебе говорю.       Уэно-сан убежала, помахав ему рукой. Сакурай проводил её долгим взглядом до самого выхода. Как у неё получается быть такой спокойной? Она не человек?       Тренировочный матч быстро вернул всё его внимание себе. Игра в баскетбол была хороша тем, что можно забыть обо всём. Выбросить все мысли и переживания с первым заброшенным мячом.        Когда тренировка закончилась, Сакурай, полностью вымотанный, но довольный, подошёл к скамейке. — Хэй, Сакурай, что это сегодня с тобой? Ты, случаем, не заболел? — Вакамацу подошёл и посмотрел на товарища так, будто впервые видит. — Эм, нет, — Сакурай нахмурился, не понимая, к чему ведёт сэмпай. — Ты… ни разу не извинился, — вклинился Йошинори-сан.       Сакурай выронил из рук полотенце. Затем наклонился за ним, чувствуя, как горят уши. «Неужели это из-за Уэно-сан?» — Это Харука-чан на тебя так влияет, да? — внесла предположение Сацуки, подаваясь вперёд и игриво подмигивая.       Сакурай нахмурился и начал быстро забрасывать вещи в сумку, даже не беспокоясь о том, что они помнутся. — Нет.       Он самым первым покинул спортзал. Даже не принял душ. Шагая в одиночестве домой, Сакурай признался самому себе в том, что, возможно, метод действенный и скорее всего даже поможет. Вспомнив обо всём он покраснел и уронил лицо на ладони. Но стоит ли это душевного равновесия? *** Месяц спустя.       Харука быстро шагала в школу и куталась в тёплый шарф, пытаясь защитить шею от порывов холодного, уже осеннего ветра. Она улыбнулась самой себе, пряча улыбку в волосах. Как быстро летит время. Ещё недавно было лето.       Теплый воздух ударил в лицо, когда она перешагнула порог школы. От резкой смены температуры её передёрнуло. Оставив вещи в раздевалке, Харука, напевая под нос незамысловатую мелодию, направилась в класс. — Ээй, Харука-чааан!       Харука обернулась. Одноклассницы Сакурая из параллельного класса бежали за ней вдогонку. — Привет, что-то хотели? — Да! — воскликнула одна, по имени Хиёри и с горящими глазами взяла её руки в свои. — Расскажи нам свой секрет! — Секрет? — не понимающе переспросила Харука и посмотрела на двух других девушек, стоящих позади Хиёри, чьё состояние не особо отличалось от их предводительницы. — Да, как тебе удалось изменить Рё-куна? Он, будто совсем другой человек!       Харука довольно хмыкнула и приложила пальцы к подбородку. Хиёри тем временем продолжила: — Раньше он постоянно извинялся! А теперь, как только он хочет это сделать, то вдруг замирает, бледнеет, потом краснеет, потом оглядывается по сторонам, будто чует свою смерть и быстро сбегает! — по мере того, как Хиёри говорила, её глаза загорались всё ярче и ярче. Подруги энергично кивали из-за спины.       «Похоже, я стала для Сакурай-куна идеальным наказанием. Как и задумывалось, — она вздохнула, на секунду задумавшись, — но почему-то меня это чуточку расстраивает. Надеюсь, он не станет теперь бояться меня». — Харука-чан? — Хиёри склонила голову в бок. — А, что? — Харука вздрогнула и посмотрела на троицу, что мысленно возносила её на пьедестал богини. — Ааа, секрет. Вы точно хотите его узнать?       Девушки сглотнули, затем с нетерпением кивнули. — Что ж… К каждому человеку нужен свой подход, — Харука наставительно подняла указательный палец вверх и замолчала. Наступила минутная тишина, которую решила нарушить Хиёри: — И… И всё? — писклявым голосом переспросила она, не веря своим ушам. — Ну да. Я просто нашла подход к Сакурай-куну. Хотела немного помочь. — Нннеужели всё так просто? Огооо, — с восхищением протянула Хиёри. — Подход, значит… Спасибо, Харука-чан!       Последнюю фразу Хиёри выкрикнула на весь коридор, и побежала в класс. Подруги метнулись за ней.       «Странные они, — Харука с лёгкой улыбкой посмотрела им в след, затем продолжила путь к классу, попутно высматривая Сакурая. — Не уверенна, что они поняли. Мне кажется, им зашла бы любая ерунда, которую я сказала бы. С таким же успехом я могу вести тренинги для женщин».       Харука вошла в класс, глупо улыбаясь. Сакурая найти не удалось, но они всё равно встретятся, как бы он её не избегал. Он стал для неё первым лучшим другом. Она его не отпустит. — О, кто пришёл? Неужели наш гуру в помощи слишком стеснительным и робким парням? — возле её парты, вальяжно оперевшись на соседнюю, стоял высокий парень. — И тебе привет, Тоору, — Харука махнула ему рукой.       Харука прошла к своей парте, тут же обнаруживая небольшую коробочку на ней, а рядом две пачки яблочного сока. Она села, взяв коробку в руки. Тоору тут же это прокомментировал: — Я, конечно, всё понимаю. Но этот парень таскает тебе сладости чуть ли не каждый день! Не боишься расжиреть, Уэно? — он по кошачьи наклонил голову, пряди пшеничных шелковистых волос качнулись следом. «О, Боже, и как я могу считать его милым? М-да», — Харука с безнадегой посмотрела на одноклассника, про себя называя его «наглым котярой». Хотя она не могла отрицать, что он очень мил. Бывает. Иногда. — Разве он не идеальный друг? — она тепло улыбнулась, рассматривая узор на коробке из кондитерского магазина. — Только потому, что таскает еду? Девушки пугают. Вот, значит, что вам от нас надо, — Тоору хмыкнул и осуждающе зацокал языком, непроизвольно обнажая выдающийся клык. — Нет! Не только поэтому! — Харука вскочила со своего места, готовясь оправдаться и отстоять честь лучшего друга. — У него очень много хороших качеств! Он добрый! Заботливый! Милый! Трудолюбивый! Ус… — Всё, всё, харэ, успокойся. Я пошутил.       Харука села на место, злобно на него зыркая. На её щеках проступил едва заметный стыдливый румянец. Одноклассники чуть посмеивались над ними, время от времени отрываясь от телефонов. — Застегнуться не хочешь? — она перевела скептический взгляд на его ключицы и часть оголенной, подкаченой груди. — Простудишься. — А что, ты за меня волнуешься? — Тоору подался вперёд, сложив руки на груди, и лукаво улыбнулся, прищуривая янтарные глаза. — Конечно, кто будет меня доставать? Без тебя скучно, хоть ты и наглый, — без заминки проговорила Харука, не разрывая зрительного контакта и не отстраняясь, хотя лицо Тоору было непривычно близко. — А ты крепкий орешек, — Тоору хмыкнул и вернулся в исходное положение. — Можно не волноваться, что какой-нибудь плэйбой разобьёт тебе сердце. Слишком непробиваема. Тц. Тебя даже дразнить не весело. — Но ты всё равно дразнишь, — Харука ухмыльнулась, пропуская мимо ушей слова о плейбое и разбитом сердце.       В класс вошла шумная компания парней. — О, Хару, опять вкусняхи жрёшь? — Дай одну! — Ну уж нет! Вы со мной не делитесь, жлобяры. — Ууу. Жадина! — Сам такой!       Тоору быстро перекочевал к парням и уже через минуту они рубились в какую-то игрушку. Харука насладилась десертом и когда собиралась выбросить коробку, нащупала на обратной стороне листок. С интересом перевернув оную, она обнаружила записку. «Приятного аппетита, Уэно-сан. После уроков приходи, пожалуйста, в спортзал. Я обещал помочь тебе с трёх очковыми».       Харука задумалась. В последнее время Сакурай старался её избегать. Но теперь, видимо, всё нормально. Значит, он не боится её. «Юхууу» — она улыбнулась с предвкушением, желая, чтобы уроки как можно скорее закончились.       Прозвенел звонок с последнего урока. Харука подскочила, как ужаленная, со скоростью света собирая тетради в рюкзак. «Давно мы не проводили время вместе».       Она закинула рюкзак на плечо и в числе первых покинула класс. Мизуки и Эри, молча наблюдавшие за этим, повернулись друг ко другу. — Похоже, у нашей Хару всё хорошо. Может, нам добавить немного перчинки в её жизнь? — Я — за, — Эри улыбнулась и поднялась со своего места. — Тогда нам нужно его найти. — Вперёд. ***       Харука осторожно переступила порог спортзала, поражаясь тишине, которая там царила. Единственным источником света служила раскрытая дверь, поэтому в помещении был лёгкий полумрак. Она прошла к скамейке и положила свой рюкзак, попутно доставая вторую пачку сока. Харука никогда раньше не боялась больших полу тёмных помещений, но сегодня что-то её настораживало. Какое-то нехорошее предчувствие витало в воздухе.       Чья-то ладонь легла на плечо. Она даже не услышала шагов! Харука съежилась, от испуга прикусила язык и выронила пачку сока. — Ммм, — она прижала ладонь ко рту в попытке хоть как-то облегчить боль. — У-уэно-сан! Уэно-сан, что случилось?       Это голос Сакурая. Харука развернулась и легонько ударила его в плечо. Он мягко перехватил её запястье, большим пальцем непроизвольно поглаживая, затем резко отпустил. — Прости, я не хотел тебя пугать.       Она услышала, как он уходит. Затем включился свет. — Мне нужна швабра, — сказала Харука после того, как боль в языке утихла. — Я разлила свой яблочный сок.       Последние слова прозвучали угрожающе и как-то зло, поэтому Сакурай неловко почесал затылок и натянуто улыбнулся, пряча глаза. — Сейчас принесу.       Сердце прострелила какое-то чувство, когда Харука, наконец, заметила, как насторожено ведёт себя Сакурай, как сразу идёт за тем, что ей нужно, как отводит глаза. — П-постой! — она принялась пощипывать кожу на костяшках, виновато опуская глаза. — Сакурай-кун, большое спасибо за сладости! Это… Так мило с твоей стороны. Прости, если я немного разозлилась. Я очень рада, что ты позвал меня сюда. Мы…давно не проводили время вместе, да?       Со стороны её голос, наверное, звучал жалко. Сакурай повернул голову в сторону, лёгкий румянец окрасил его щёки. — Да, — его ответ прозвучал тихо и как-то хрипло, но Харука услышала. — Я тоже… рад, Уэно-сан.       Харука с облегчением выдохнула и улыбнулась. — Я сама схожу за шваброй.       После того, как с «уборкой» было покончено, они приступили непосредственно к делу. — Уэно-сан, возьми мяч и покажи мне, как ты бросаешь, — Сакурай стоял в стороне, словно тренер, скрестив руки на груди.       Харука поймала себя на мысли, что ему это идёт и подошла к телеге с мячами, не торопясь брать в руки. — Это, знаешь ли, немного смущает, — она всё-таки взяла мяч и прижала к груди, словно пыталась защититься. Опустила голову, пряча покрасневшие щёки.       Сакурай уже видел такое, когда спросил у неё однажды за трёх очковый. Тогда она точно так же покраснела. Это было… мило. Он спешно отвёл взгляд, крепко вцепившись в предплечье. — М-мне ннужно увидеть, чтобы узнать в чём проблема. — Х-хорошо.       После двадцати неудачных бросков, сопровождаемых девичьими причетаниями в стиле: «ну я же говорила», Сакурай подошёл к Харуке и стал позади, неуверенно беря её руки с мячом в свои. — Сакурай-кун, не думаю, что это поможет. Я ведь тебе говорила, у меня руки из одного места растут, ха-ха. — Мы попробуем.       Харука сглотнула, чувствуя вместе с исходящим от него приятным запахом какую-то уверенность, которой раньше не наблюдалось. Неужели это она сотворила? Или это ей только кажется? Она ведь и сама пытается притворяться уверенной. — Уэно-сан, придвинься, пожалуйста, ближе. Мне неудобно. — Ум, хорошо, — Харука доверчиво прижалась к нему спиной, чувствуя горячее дыхание в области уха.       Сакурай поднял их руки для броска. Харука ощутила, как быстро забилось его сердце и от испуга чуть подалась вперёд.       Мяч ударился о щит, прокатился по половине кольца и упал вниз. — Извини, Уэно-сан, — Сакурай резко отпустил её руки, ощущая нестерпимый зуд в ладонях. — Ага, опять ты извинился не по делу! — она повернула голову и быстро чмокнула его, даже не прицелившись. — Вообще-то это была моя… вина.       Харука пораженно замолкла. На лице Сакурая сначала отразилось жуткое смущение, затем он болезненно нахмурился, глядя сквозь неё. Но уже через секунду в глазах появилось какое-то осознание. И это осознание явно приносило ему боль. Он выглядел разбитым. — Ой, — глаза Харуки широко распахнулись, когда она поняла, что поцелуй пришёлся прямо в уголок губ Сакурая. О, Господи! — П-прости, Сакурай-кун, я не хотела. — Прекрати это, Уэно-сан, — Сакурай опустил голову и сжал руки в кулаки. — Что? — Прекрати меня целовать, — потребовал он, а затем осёкся и, опустив глаза, добавил: — пожалуйста…       Это задело Харуку сильнее, чем ей того бы хотелось, хотя в глубине души она чувствовала облегчение, что ей больше не придётся этого делать. У неё неплохо получалось держать эмоции под контролем, но целовать Сакурая было… странно. Она чувствовала робость, которую всячески прикрывала улыбками, смущение, которое пыталась оправдать и непонятное волнение. — Прости, я сделала это машинально. Я и так собиралась прекратить. Все говорят, что ты уже очень изменился, — она обхватила одну руку другой, отчего-то чувствуя себя такой виноватой перед другом, хотя даже не понимала, в чём, собственно, заключается эта «вина». Она ведь просто хотела помочь.       Сакурай так обречённо выдохнул, что Харука лишь сильнее обхватила запястье, стараясь не дать себе расклеиться прямо у него на глазах. — Уэно-сан, давай закончим на сегодня. Отнеси, пожалуйста, швабру в кладовку, а я… я… схожу в раздевалку, а потом уберу мячи. — Ум, угу, — Харука кивнула, не поднимая на друга глаз, и подождала пока он скроется за дверью.       Она сморгнула невесть откуда появившиеся слёзы, шмыгнула носом и направилась в кладовку, захватив швабру и телефон. День не задался. Сакурай злится. А ведь она всего лишь хотела помочь. Ему… было так неприятно? До такой степени, что он не выдержал и попросил перестать?       «А что я хотела? Всё-таки я не должна была этого делать. Мы друзья. Конечно, ему не приятны прикосновения кого-то вроде меня. Но ведь на это и был расчёт. Чтобы он перестал извиняться, боясь получить наказание, то есть мой поцелуй. Значит, всё нормально. Своей цели я всё же добилась».       Харука кивнула самой себе, задвигая подальше те неприятные чувства, что кольнули в самом начале, убеждая себя в том, что они ничего не значат. Она открыла дверь кладовки и нащупала выключатель. Тусклая лампочка загорелась, кое-как освещая небольшое помещение со всяким инвентарём и прочим барахлом, типа старых баннеров и прочей дребедени. Она несколько раз чихнула. Пахло пылью и сыростью. «Даа. Столько парней в команде и некому лампочку поменять».       Харука порылась в шкафчиках и нашла упаковку с новенькими лампочками.       «Раз уж я здесь почему бы не сделать доброе дело»?       В углу как раз стоял стул, на котором лежали какие-то журналы. Харука очень надеялась, что это не журналы Аомине. Она переложила журналы (спортивные) и переставила стул на середину. Выключила свет, включила фонарик на телефоне, аккуратно стала на шатающийся во все стороны стул, и выкрутила старую лампочку. Её положила в карман, чтобы лишний раз не спускаться, а новую быстренько вкрутила. — Готово, — Харука выключила фонарик, собираясь спуститься, но замерла, услышав голос. — Йо, Харука.       Она резко повернула голову. Дверь в кладовку была открыта, поэтому она не услышала, что кто-то вошёл. В дверном проёме стоял Аомине. Харука узнала его скорее по голосу, чем по внешнему виду, так как он практически перекрывал собой свет, идущий из зала. Щёлкнул выключатель и комната озарилась ярким светом. Она зажмурилась с непривычки и вцепилась в спинку стула. — Ты, видимо, готовилась к моему приходу. Стишок будешь рассказывать? Или провинилась в чём? — он криво ухмыльнулся.       До этого Харука не сильно боялась Аомине. Но находиться с ним наедине в кладовке было как-то странно. Сразу вспомнилась выходка с разрисованным лицом, и с журналом. И становилось как-то совестно. И боязно.       «Не бойся, Харука. Ты должна быть уверенной в себе. Ты уверенный в себе человек. Не давай слабину». — Я поменяла лампочку. Здесь был слишком тусклый свет. Кто-нибудь может пораниться, если будет неаккуратным, — она осторожно спустилась со стула, ножки которого ходили ходуном, и поставила его на место, водрузив сверху журналы.       Послышался скрип двери. Её закрыли. Харука постаралась обернуться максимально спокойно. Аомине тем временем снимал с себя синюю куртку, оставаясь в чёрной кофте и голубых джинсах. — Зачем ты закрыл дверь? — с невинным лицом спросила Харука. «О, Господи, он меня сейчас убивать будет»! — И что ты вообще здесь делаешь? — Пришёл поиграть в баскетбол, — Аомине засунул руки в карманы и вызывающе вскинул подбородок. — Мне тут птичка нашептала, что тем, кто разрисовал моё лицо, была ты. Что скажешь? — Прости! — Харука моментально сложила руки по швам и склонилась в поклоне. — Это было очень глупо и некрасиво с моей стороны. Я не должна была этого делать. Я дура.       Повисло десятисекундное молчание. — Куда же делась вся твоя смелость? Думал, дольше будешь отрицать, — Аомине хмыкнул и демонстративно начал разминать кулаки. — Знаешь, я ведь собирался избить того, кто это сделал.       Харука вздрогнула всем телом, слыша, как хрустят его пальцы. «Мама»! «Где же Сакурай-кун»? — Но поскольку ты девчонка, наказание будет другим.       Харука облегчённо выдохнула, радуясь тому, что её не изобьют до полусмерти. Хотя, даже если Аомине ей не нравился, она почему-то точно знала, что вреда девушке он не причинит. — Раздевайся. — Зачем? — она подняла на него глаза и непонимающе наклонила голову в бок. — Мне не жарко. — Раздевайся, — повторил Аомине, бросая куртку на коробки, стоящие неподалёку. «Господи. Если я сейчас покажу, что мне страшно, то с концами… Если никто не идёт меня спасать, я сама себя спасу». — Там… — она сжала рубашку в районе груди и подняла на Аомине взгляд полный наигранного сожаления и разочарования, — нет абсолютно ничего интересного. От слова совсем.       Она театрально покачала головой в разные стороны, при этом печально вздыхая и выдавливая из себя слёзы. — Мать природа… не наградила, — она испустила горестных вздох. — Пфф, — он улыбнулся!       Харука замерла, не веря своим глазам. Она, как и все, всегда видела только хмурого и неприветливого Аомине, который только и может, что похабно и самоуверенно ухмыляться. Но сейчас, кажется, ему было весело. — У тебя очень красивая улыбка. Жаль, что ты так редко улыбаешься, — Харука невольно улыбнулась в ответ, а вот Аомине наоборот посерьёзнел.       Он резко оказался прямо перед ней и рванул ворот рубашки. Верхняя пуговица оторвалась и упала вниз. — Эй! — Харука вцепилась в его руку, но ладони едва хватило, чтобы обхватить половину его запястья.       Тогда он рванул рубашку ещё раз, пока вторая пуговица тоже не слетела. Он проделывал это до тех пор, пока все пуговицы не посыпались на пол. — Ч-что ты делаешь? — Харука как могла сжимала его руку, силясь оттолкнуть от себя. Она тяжело дышала и подрагивала.       Аомине молча отошёл и достал из кармана телефон. Харука дрожащими руками сжала рубашку за обе стороны, пытаясь прикрыть оголённые участки кожи и грудь. — Ты… собираешься снимать меня на телефон? — Моё лицо ведь видела вся школа. Это справедливо. Готова? — он направил на неё камеру. — П-п-редлагаю сделку! — заикаясь, прокричала Харука. — Сделку? — Аомине остановился, чуть опустив телефон. — Я куплю два новых выпуска твоего любимого журнала!       Повисла минутная пауза. Аомине смотрел долгим, насмешливым взглядом. Харука сглотнула. «Неужели не поможет? У этого человека совсем нет слабостей?» — Пять, — сказал он, наконец, поддаваясь соблазну. «Сработало! Да ладно»! — Три! — воскликнула Харука. — Четыре. — Угх. По рукам, — мысленно проливая слёзы, согласилась Харука, с горечью думая о том, на какую гадость пойдут её деньги. — Ну что ж, будем считать, что у меня сегодня хорошее настроение. Я тебя прощаю, мелкая. Но в следующий раз хорошенько подумай, прежде чем связываться с кем-то вроде меня, — Аомине захватил свою куртку, насвистывая весёлую мелодию себе под нос и открыл дверь, собираясь уйти. — Постой, — нужно было узнать кое-что, — кто сказал тебе, что я тебя разрисовала? — А? Твои подружки, — последовал незамедлительный ответ, после чего Аомине вышел из кладовки.       Харука молча прижалась к стене и закрыла глаза. Только сейчас заметила, что пальцы дрожали, как у алкоголика со стажем, по спине катился холодный пот, заставляя содрогаться всем телом. Она… Испугалась. Значит, Мизуки и Эри.       «Вот заразы. И это при том, что я ничего плохого им не сделала».       Дверь в раздевалку со скрипом открылась. Харука вздрогнула и сжалась, всё ещё стоя у стены и сжимая рубашку. Ааа. Это всего лишь Сакурай. — Уэно-сан, почему ты?..       Сакурай спешно отвернулся, так и замерев у двери. — Что с твоей рубашкой? Почему… она порвана? — Знаешь, Сакурай-кун. Кажется, я всё уладила с Аомине. Можешь больше не волноваться, хе-хе, — она через силу улыбнулась, думая о том, что было бы, не согласись Аомине на эту дурацкую сделку. Она крепче сжала рубашку. Опять это ненавистное чувство беспомощности и незащищенности. — А-аомине? — глухим голосом переспросил он. — Это сделал Аомине-кун?       Кулаки сжались сами собой. В душе Сакурая поднялась такая волна злости на Аомине, на самого себя, что… — Сакурай-кун?       Сакурай словно очнулся от наваждения. Он никогда раньше не испытывал такой злости. Он всегда ненавидел всякого рода конфликты. — Ты… не мог бы принести мой пиджак? Он на скамейке… — она смущённо отвернулась.       Сейчас Уэно-сан выглядела такой беспомощной и робкой, стоя у стены и прикрывая своё тело. Сакурай шагнул к ней, остановился, до боли прикусил щёку и заставил себя выйти из кладовки. Он не имеет права утешать её. Потому что он виноват в том, что это случилось.       На следующий день по школе пронеслась шокирующая новость: Сакурай Рё требовал у Аомине, чтобы тот извинился перед некоей «Уэно-сан».