Что делать, если твой друг извиняющаяся поганка

      Сакурай задрал вверх чёрную футболку и вытер пот с лица и шеи, восстанавливая сбившиеся дыхание. — Тренировка окончена! — капитан снял запотевшие очки и протёр их краем майки, бегло окидывая взглядом сокомандников. Они всегда тренировались до потери пульса. Несмотря на то, что каждый признавал Аомине центром команды и главной движущей силой, они ощущали внутри желание доказать себе, что способны на большее, чем просто быть в тени гения. Возможно, когда-нибудь так и будет, и каждый из них почувствует себя незаменимым игроком Тоо.       Менеджер подошла к каждому, раздавая бутылки с водой и полотенца. Движения её уже стали уверенными, она начала улыбаться и иногда даже перекидывалась парой слов с парнями между перерывами. Ребята благодарно принимали воду, опустошая бутылки в три глотка. Сацуки что-то чёркая в блокноте, задумчиво щурилась и тихонько разговаривала сама с собой, стреляя глазами то в одного, то в другого парня. — Сакурай, помоги менеджеру собрать мячи, пожалуйста. — Да.       Сакурай поставил полупустую бутылку на лавочку и принялся за дело, забрасывая мячи в телегу с разных расстояний. Поймал благодарную улыбку менеджера, собирающую пустые бутылки у ребят и только кивнул в ответ.       Стоило тренировке закончится, как мысли и воспоминания тут же завладели разумом. Забрасывая мячи, Сакурай вспоминал об Уэно-сан; о том, как упорно и в то же время забавно она пыталась одолеть трёх очковые, как он подошёл помочь, взял её маленькие руки в свои. Справедливости ради, надо отметить, что его руки хоть и не такие большие, как у Вакамацу-сэмпая или Йори-семпая, всё равно больше, чем её. Пальчики Уэно-сан короткие и изящные. Когда он накрыл её руки своими, его пальцы оказались длиннее и толще. Он вспыхнул. От осознания того, что практически обнимал и от её поцелуя, который словно обжёг. Он прикрыл нижнюю половину лица тыльной стороной ладони. Пусть он был резким, отстаивая свои границы, хотя это скорее можно было назвать криком души отчаявшегося человека, ему хотелось её увидеть. Извиниться за Аомине. За себя. Возможно, он так зациклился на своих чувствах, что не заметил, как ранил её. Сакурай как можно дольше растягивал забрасывание мячей, ожидая, что Уэно-сан вот-вот появится. С тяжелым вздохом взял последний оставшийся мяч, вскинул руки для броска и услышал: — Сакурай-кун!       Сакурай медленно обернулся, осознавая, что это не тот голос, который ему бы хотелось услышать. Цокая каблуками, к нему направлялись бывшие подруги Уэно-сан. Одну, кажется, звали Мизуки. Сакурай запомнил её только потому, что она встречалась с Вакамацу-семпаем и часто здесь бывала. А вот имя другой он не мог вспомнить. — Мы хотели с тобой поговорить, — Мизуки скрестила руки на груди и тяжело вздохнула, будто ей было трудно даже думать о предстоящем разговоре. — Я слушаю, — Сакурай прижал мяч к бедру и принял нарочито расслабленную позу, пытаясь скрыть за этим нервозность.       На секунду девушки стушевались и удивлённо переглянулись между собой. Их обманул деланно уверенный вид парня. Но отступать они не собирались. — Хоть мы и перестали дружить с Харукой, мы хорошо её знаем, — Эри укоризненно вздохнула, словно вспоминала о бывшей подруге самое плохое. — Она не совсем такая, какой тебе кажется.       Сакурай ничего не ответил. Он только вздыхал незаметно. Элементарная вежливость не позволяла ему взять и прервать разговор, хотя желание развернуться и уйти было. — Харука просто так не стала бы дружить с кем-то вроде тебя, — Мизуки перенесла вес с одной ноги на другую, с интересом наблюдая за эмоциями на лице Сакурая. Она пыталась подтолкнуть его мысли в нужном ей направлении.       Сакурай снова не стал отвечать с завистью посматривая на сэмпаев, идущих в душ. — Она подружилась с тобой из жалости, — вынесла вердикт Эри, пристально глядя на него и ожидая соответствующую реакцию. — Мы с Уэно-сан уже прояснили этот вопрос, — Сакурай нежно улыбнулся, вспоминая тот разговор на крыше, тёплые объятия и такую откровенную, честную и чувствительную Уэно-сан, которую знает только он. Воспоминания о том, как уютно было её обнимать, всё ещё грели сердце, заставляя биться не так, как раньше. «Куда делся тот рохля? — Мизуки впилась длинными ногтями во внутреннюю сторону ладони. — Ты смотри, какие у Харуки открылись способности». — И ты совсем на неё не обижаешься, Сакурай-кун? — изумилась Эри, сбитая с толку. Они думали, что это будет проще.       Сакурай поглядывал на дверь раздевалки и притоптывал ногой. Ему хотелось поскорее принять душ и встретиться с Уэно-сан.       Мизуки заметила, что Сакурай не особо то их и слушает. Поэтому решила не мелочиться. Возможно, он и изменился в каком-то плане, в остальном он остается человеком со своими слабостями. Их просто нужно найти. Раз не получилось зайти с этой стороны, нужно попробовать с другой. — Харука как-то призналась нам… по секрету, — Мизуки нарочно выдерживала паузы, играя на нервах, — что ей… нравятся такие парни, как Аомине.       Сакурай вздрогнул и поджал губы. По взгляду, который он метнул в них, Мизуки тут же определила, что его это задело. Вот, значит, где его слабое место. Она растянула губы в змеиной улыбке. — Мы друзья, — спешно парировал Сакурай, рассеяно водя глазами в стороны, — я и не хочу нравится Уэно-сан как… как… парень…       Голос его звучал взволнованно, притоптывания стали интенсивнее. — Ну ты же понимаешь, что ваша дружба так или иначе скоро сойдёт на нет, — Мизуки со снисходительной улыбкой покачала головой. — Когда она найдёт себе парня, вы не сможете продолжать дружить. Ты станешь не нужен. Не лучше ли закончить всё сейчас? Чтобы не было так больно?       Сакурай сжал руку в кулак, где-то на задворках сознания понимая, что это правда. — Она восхищается Аомине. Его силой, его игрой… его телом, — Мизуки плавно приблизилась и приставила указательный палец к животу Сакурая, начиная медленно двигать длинным коготком вверх — к груди. — Она трещала о нём без умолку, пока мы дружили. Ты ведь понимаешь… что не дотягиваешь до его уровня?       Эри закатила глаза. «Это ты восхищаешься его телом. Не суди всех по себе». Сакурай повернул голову в сторону, убирая руку девушки от груди. Чёлка тенью упала на глаза. — Кстати, — Эри достала из кармана телефон и начала в нём что-то искать. — Они встречались вчера на крыше. Вот.       Она развернула телефон к нему и показала фото. Сакурай нехотя посмотрел на дисплей, и не поверил своим глазам. На фото Аомине и Уэно-сан. Стоят непозволительно близко к друг другу. Уэно-сан тесно прижимается к асу, её рука лежит у него на плече. Сакурай действительно хотел думать о хорошем и как-то оправдать это в голове. Может, Аомине-кун прислушался к нему и извинился перед Уэно-сан. Или она встретилась с ним по какому-то важному делу. Но… разве для того, чтобы извиниться нужно быть так близко? Разве для важного дела нужно прижиматься к другому человеку? Фантазии и домыслы атаковали разум, мешая думать. Да и как тут думать? О чём? Если правда прямо перед глазами. — Думаешь, девушке приятно дружить с кем-то вроде тебя — посредственностью? Личико у тебя совсем обычное, — Мизуки взяла его подбородок двумя пальцами, — тело тоже. Ты вообще спортсмен?       Сакурай отбросил от себя её руку, сердито нахмурившись. — Какой грозный! — Мизуки рассмеялась. — Тренировка закончилась. Вам пора уходить, — он резко развернулся и забросил последний мяч в телегу. Он должен был показать, что это совсем его не задело. Что ему всё равно. — Уэно-сан мой друг. Её отношения меня не касаются, — ему хотелось, чтобы голос звучал твёрдо, но вышло как-то уж совсем неуверенно.       Мизуки самодовольно хмыкнула. Она знала, что хорошо играет на слабостях других. Сакурай покатил телегу в кладовку и вскоре скрылся за тяжёлой железной дверью. — Ну и что теперь? Он какой-то не такой, как раньше. Думаешь, сработало? — Эри с сомнением посмотрела на подругу. — Ещё бы. Я нашла его слабое место. Не удивительно. Сравнение с Аомине не все выдерживают. Тем более мы предоставили ему доказательства. Он начнёт избегать Харуку и скоро они разойдутся, — Мизуки довольно хлопнула в ладоши, но через секунду уже сникла. — Господи, это так просто, что даже скучно. Но в принципе, я довольна. Я сделала так, что её тоже бросили. Теперь мы в расчёте. — Ну ты и стерва, Мизу. — Ой-ой, кто бы говорил, — Мизуки рассмеялась, наматывая локон на палец. — Что ты там вещала про «восхищается его телом»? С ума сошла, извращенка? — Заткнись!       Обмениваясь любезностями, они покинули спортзал. А в полумраке кладовки, уперевшись руками в телегу, неподвижно стоял Сакурай. Это фото стояло у него перед глазами, слова кружились в воздухе, как карусель. «Такие как Аомине», «такие как Аомине», «такие как Аомине»       Он так низко опустил голову, что из-за спины были видны только сгорбленные плечи. До боли закусывая губу, он вспоминал, как Харука смотрела на аса. Какой это был взгляд. Он так хотел, чтобы на него она смотрела так же — восхищённо, как на парня, чтобы воспринимала в серьёз, как человека, в которого можно влюбиться, даже несмотря на отсутствие особых талантов, выдающейся внешности и чёрт знает, чего ещё. И сейчас он так ясно осознавал это желание. Да, Харука множество раз целовала его (в щёку), даже обнимала, но никогда не смотрела так. Никогда ведь? Она даже не испытывала смущение, когда целовала его. Когда воображение подкинуло картину, как бы могла вести себя Харука, если бы тесно общалась с Аомине, Сакурай крепко сжал челюсти и закрыл глаза, лишь бы не видеть всего этого. Конечно, влюбиться в такого человека проще простого. Он даже мог понять. Но не хотел. Да, возможно он эгоист. Самый настоящий.       Сакурай толкнул тележку в сторону — она проехала несколько метров и остановилась, стукнувшись о старый шкаф, стоящий в углу. Он сел на пол, прислонившись к холодной стене и обнял руками колени.       Из спортзала доносились уставшие, но довольные голоса семпаев, оживлённое щебетание менеджера и недовольство Вакамацу-семпая, поносившего Аомине всеми имевшимися в арсенале эпитетами. И только Сакурай сидел в кладовке, чувствуя себя абсолютным неудачником.       Хотелось признаться. Хотелось во всём признаться. Во всех своих чувствах. И хороших, и не очень. Чтобы это перестало мучить. Но он боялся даже развивать мысль о том, что хочет большего, что хочет быть для Уэно-сан не просто другом. Страх отказа и перемен, которые невозможно было предугадать, парализовал все чувства. Первая причина: он может разрушить то, что уже есть. Вторая: он недостаточно хорош для неё. Что-то внутри едва слышно шептало, что Уэно-сан не из тех, кто зациклен на внешности, но Сакурай упорно это игнорировал, концентрируясь лишь на том, что не дотягивает до кем-то придуманного образа спортсмена, парня.       Просидев на полу пару минут, а может десять или пятнадцать, Сакурай почувствовал, что начинает мёрзнуть. Поднялся, вышел из кладовки и направился в раздевалку. Вакамацу-сэмпай чертыхнулся, когда дверь резко открылась и что-то сказал. Сакурай не слышал. Первым же делом достал из сумки телефон. Меню. Сообщения. Входящие. Нет входящих. — Эй, поторопись и иди в душ.       Сакурай положил телефон обратно и поплёлся в душевую. «Он похож на зомби» — мелькнуло в голове у Вакамацу, обоспокоенно наблюдавшего за кохаем. — Полотенце хоть возьми, балда.       Сакурай послушно развернулся, подошёл к шкафчику и взял большое белое полотенце. Затем, наконец, скрылся за дверью душевой, из которой доносился шум воды.       Он знал, что с Уэно-сан сегодня уже не встретится.       На следующий день, когда Сакурай проходил мимо класса Уэно-сан, что-то заставило его остановиться. Замученный взгляд, растрёпанные каштановые волосы и помятый видок создавали о нём не лучшее впечатление. Он впервые проспал. Родители очень удивились, подумали, что заболел. Но когда оказалось, что температуры нет, удивились ещё больше. Наверное, грешным делом решили, что телом сына завладели инопланетяне. Но всё было гораздо хуже — Сакурай думал. Думал ночь напролёт. Так сказать, занимался любимым делом — самобичеванием. И стоит заметить, вполне успешно.       Дверь в кабинет Уэно-сан была соблазнительно приоткрыта, поэтому он не смог противостоять искушению заглянуть туда. Всё ли у неё хорошо? В каком она настроении? Что делает? Все эти вопросы крутились в голове и заставляли жаться у двери незадачливого «всего лишь друга».       Уэно-сан сидела за партой, подперев щёку ладонью, и задумчиво вырисовывала что-то на бумаге. Его красные от недосыпа глаза заблестели, когда он её увидел. Затем, ему показалось, что она расстроена. Почему? Чем? Из-за чего? Или кого? Внезапно, какой-то симпатичный парень развернул стул и оседлал его, опираясь о парту Уэно-сан руками. Сакурай крепко сжал ручку двери, ощущая сильное желание зайти, но почему-то замер, когда они заговорили. — Эй, Уэно, чего грустишь? Какая-то ты кислая. — Да так, — она тяжело вздохнула, не поднимая головы, — не важно. — Неужто втюрилась? — парень лукаво улыбнулся, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Что ты несёшь? — девушка начала интенсивно что-то зачеркивать. — Ты нервничаешь. Значит, я угадал, — парень самодовольно улыбнулся, глядя на девичьи каракули. — Кстати, в школе кое-что обсуждают. Не в моём характере перемалывать школьные сплетни, но это касается тебя. — Мм? — она вскинула брови. — Тебя видели на крыше с Аомине Дайки.       Уэно-сан мгновенно вспыхнула и вскинула голову, испуганно глядя в глаза парню, словно пыталась понять, знает ли он ещё что-то. — И судя по тому, что я слышал, вы там чуть ли не целовались, — продолжил парень, игриво шевеля бровями.       Сакурай ощутил знакомый укол в груди. Уэно-сан от чего-то облегчённо выдохнула. — В то, что он на тебя клюнул, я, конечно, не верю. Но ты, Уэно! Не думал, что ты падка на таких парней, — он в притворном осуждении цокнул языком и покачал головой, словно потерял веру в человечество. — Замолчи. — Только не говори, что ты реально в него втюрилась?       Уэно-сан начала снова что-то вырисовывать в блокноте, теряя интерес к словам парня. — Или… дело в чем-то другом? — он хитро улыбнулся и пытливо на неё уставился. — Не твоё дело, Тоору, — она зло нахмурилась, давая понять, что разговор закончен. — Только не делай такое лицо. Я знаю, ты не можешь долго злиться на меня, — парень положил подбородок на сложенные на парте руки и поднял на девушку взгляд из-под длинных ресниц.       Уэно-сан поджала губы и прищурилась, с опаской глядя на него. Он по-кошачьи склонил голову и улыбнулся, обнажая выдающийся клык. Она испустила горестный вздох и опустила ладонь на его голову, ероша пшеничные волосы. — Это запрещённый приём, Тоору.       Сакурай медленно отпустил ручку, болезненно реагируя на каждое произнесённое слово, движение, взгляд. Уэно-сан так легко ко всем прикасалась, будто это ничего не значило. Для неё он такой же, как и этот парень. Как и все остальные. Кроме Аомине.       Сакурай пошёл прочь, всё для себя решив и переосмыслив. ***       Харука плыла по коридору школы, как приведение. Люди косились на неё и начинали шептаться. Под зелёными, некогда яркими глазами, залегли мешки, волосы торчали в разные стороны, рубашка выглядывала из-под юбки, впрочем… как и всегда. Все вокруг обсуждали ту злосчастную встречу с Аомине на крыше и строили предположения. И ни в одном из них никто не предполагал, что они могут встречаться. Они говорили что угодно, что она его шантажировала, что сама набросилась на звезду всея Тоо и тому подобное. Но оно и понятно. Харука и сама бы такого никогда не предположила. Все хорошо знали предпочтения Аомине. А она — его демонический характер.       Но Харука плохо спала по другой причине. Её мало волновал тот факт, что кто-то придумал, что, мол они целовались на крыше или держались за руки, или ещё Бог знает, чем занимались. Больше всего она переживала, что кто-то может узнать, что Уэно Харука покупает извращенцу его извращенские журналы. А если учителя прознают? Как выкручиваться? Уж лучше пусть думают, что она на него набросилась. Осталось купить ещё два журнала. На глаза навернулись слёзы. Денежки стремительно уплывали. За что? О, небеса, за что? Да, она совершила грех, разрисовав лицо аса! Да и то, немногие признали бы то грехом. Но расплачиваться за малюсенькую ошибку подобным образом?! «Смирение. Смирение. Смирение — путь к успеху. Скоро всё закончится», — она прикрыла глаза, медленно выдыхая и улыбнулась, когда почувствовала, словно её отпускает. Но не прекращающиеся шёпот заставил глаз задергаться, а улыбку натянуться до ушей.       Харука яростно воткнула в уши наушники и включила музыку чуть ли не на полную, лишь бы не слышать этих перешептываний.       На встречу шли Мизуки и Эри, цокая каблуками и вертя бедрами. И улыбались ехидно, даже не скрывая своего отношения. Харука на зло улыбнулась в ответ. Пусть не думают, что у неё всё плохо. Она уверенно прошла мимо них и спустилась вниз по лестнице к своему подоконнику. Уроки закончились. Она хотела пойти к Сакураю, но идти к лучшему другу в таком виде…       Порывшись в рюкзаке, Харука даже отыскала своего злейшего врага — расчёску и принялась приводить волосы в порядок. В наушниках играла ритмичная песня, она тихонько подпевала в ответ, всматриваясь в еле заметное отражение в окне. Вдруг остановилась, поймав себя на мысли, что прихорашивается перед тем, как пойти к Сакураю. А разве ей не всё равно? Она уверенно кивнула. Всё равно, но это просто дань уважения лучшему другу, верно? Кому нравится видеть рядом с собой такого человека?       Харука решила не придавать значение тому, что случилось между ними в спортзале. Было немного обидно, конечно, но Сакурай прав. Тем более, она пообещала себе, что больше не будет его целовать. Вроде как, ему немного помогло. И ей легче. Никогда ей не приходилось столько раз кого-то целовать. Всё время чувствовалось какое-то незнакомое напряжение и внутреннее смущение. Харука не показывала, но с каждым разом целовать Сакурая становилось сложнее. И, видимо, это было настолько ужасно, что он собрал всё своё мужество, чтобы попросить её прекратить.       Она критически осмотрела себя в отражении. Ну ладно, это ведь можно пережить. Такое ведь случается не впервые. На первом этаже Харука взглянула на себя в зеркало, увидев картину более чётко, и испустила тяжёлый вздох. Она похожа на какого-то маленького зверька. Совершенно не милая. Так, стоп! Она нахмурилась и постучала костяшками пальцев по голове, прогоняя непрошенные мысли. Что это такое? Откуда они возникли? Харука постояла немного задумчиво, а потом заправила рубашку в юбку, застегнула две верхние пуговицы и затянула галстук. С интересом склонила голову, рассматривая такую непривычную себя. «Сакурай всегда ходит так… идеально».       Харука тепло улыбнулась, вспоминая с иголочки одетого Сакурая. Несмотря на его скурпулезность по отношению к внешнему виду и кажущуюся идеальность, он был уютным, простым и тёплым. Она посмотрела на копну лохматых, чёрных волос, которые не поддавались расчёске и никак не подходили сдержанности внешнего вида, и сердито поджала губы. Ей совсем это всё не идёт. Она похожа на прилежную ученицу. Интересно, что сказал бы Сакурай, увидев её такой.       Харука забрала куртку из раздевалки, оделась и пошла к спортзалу. Тренировка должна была уже закончиться. Погода с каждым днём становилась всё холоднее, Харука ускорилась, чтобы поскорее дойти до желанного спортзала. Прежде, чем она успела хотя бы прикоснуться к двери, та распахнулась сама и оттуда, словно ураган, вылетел Сакурай. Он уже не успевал остановиться, поэтому они столкнулись. Харука качнулась на пятке и полетела вниз, ловя испуганный, застывший взгляд Сакурая. Она даже не думала, что он успеет отреагировать. Он резко бросился вперёд и двумя руками обнял за талию. Ногу согнул в выпаде, чтобы они вместе не завалились. Харука выставила перед собой руки, зажмуриваясь, и когда Сакурай прижал её к себе, инстинктивно схватилась за ремень его сумки.       Где-то в далеке каркнула ворона. Харука слышала только тяжёлое дыхание Сакурая. И своё. Она осторожно приоткрыла один глаз, разведывая обстановку, затем, уже смелее, второй. Лицо друга находилось очень близко, тень каштановых волос падала ей на лоб. Его покрасневшие щёки и уши выглядели очень мило, и вызывали внутри желание потрогать, провести пальцами. Она даже потянулась, но спешно руку одёрнула, смутившись этого внезапного желания. А ещё на память пришло, как Сакурай потребовал попросил её прекратить. — Смешно получилось, да? — спросила она шёпотом, боясь нарушить тишину и хихикнула, думая о том, как это выглядело бы со стороны, начни она его щупать и гладить.       Кольцо из рук затянулось сильнее. Харука удивлённо посмотрела на друга и инстинктивно упёрлась ладошками в плечи, когда расстояние между лицами сократилось до пяти сантиметров. Он поджал губы, внимательно всматриваясь в её глаза, словно хотел отыскать там что-то важное. Она неосознанно втянула голову в плечи, смущаясь столь пристального взгляда. — Всё уже хорошо, Сакурай-кун. Спасибо, что поймал.       Сакурай вздрогнул и отпустил её, тут же отводя глаза. Харука отряхнулась и поправила куртку с шарфом. — Ну что, пойдём домой вместе? Я пойду с тобой к твоему, заодно и поболтаем по дороге, а потом пойду к себе, — она улыбнулась, немного неловко заглядывая в его лицо.       Сакурай смотрел в сторону и как будто её игнорировал. Харука почувствовала, что это её задело, но не стала зацикливаться. — Что-то случилось? Может быть дома или на тренировке? — она подошла ближе, глядя на него с участием во взгляде. Он отступил назад, потупив взгляд в землю. — Прости за то, что толкнул, Уэно-сан. Мне нужно идти. У меня дела.       Харука с подозрением уставилась на друга, который вёл себя абсолютно странно. А потом до неё дошло. — Это из-за того, что болтают в школе? Из-за Аомине?       Сакурай поджал губы и нахмурился, всё ещё не глядя на подругу. — Разве тебя это должно волновать? Или ты думаешь так же, как и они? Ты же мой лучший друг!       Он ничего не ответил. Лишь сжал ремень сумки. — Послушай, Сакурай-кун, — Харука нервно вздохнула и оглянулась, нет ли кого поблизости, — то, что я скажу может тебя удивить. Так получилось, что я… — Мне правда нужно идти, — перебил Сакурай. — Я спешу. — Ну, ладно, — Харука грустно улыбнулась. Это ведь нормально. У него могут быть свои дела. Но почему-то у неё мелькнула мысль, может глупая, что Сакурай так спешил, чтобы не встретиться с ней. — Ничего страшного. Тогда увидимся завтра. Пока.       Сакурай сжал руки в кулаки и едва заметно кивнул. ***       Харука сидела на сцене спортзала, болтая ногами и осматриваясь вокруг. Навевало воспоминания. Как они вместе сидели тут во время перерывов, как Аомине пытался бессовестно сожрать обед Сакурая, как она, Харука, развела аса на игру с помощью его грязного журнальчика. Сейчас, думая об этом, ей не верилось. Она так старалась произвести впечатление уверенной, дерзкой девушки. Она спрятала лицо в ладонях. Как стыдно. Ещё и Сакурая втянула. Благо, ему не досталось.       Она отняла руки от лица, потускневшим взглядом уставившись перед собой. Сейчас тут было тихо. Тренировка закончилась. Все ушли в душ. Она просидела половину тренировки, хотя Сакурая уже не было, когда она пришла. Но она всё равно осталась. Как оказалось, зря. Она тяжело вздохнула и ссутулилась, продолжая машинально болтать ногами. — Харука-чан?       Она подняла голову. Перед ней стоял Имаеши-сан. От него пахло свежестью и каким-то мускусным ароматом. Харука до сих пор не могла отделаться от какого-то опасения, когда оказывалась рядом с этим человеком. Пугали её хитрые люди. Себе на уме. А может дело было ещё и во внешности. Имаеши-сан сан ассоциировался почему-то со змеем искусителем. — Почему сидишь здесь? — он улыбнулся. Харуку пробрала дрожь. — Предаюсь воспоминаниям о прошлом, — она отвела от него взгляд. — Звучит, интересно, — он присел рядом, застегивая молнию на кофте.       Харука бросила на него осторожный взгляд. Он молчал, глядя на опустевшую площадку, будто видел там что-то. — Скажите, вы тоже не знаете, что происходит с Сакураем? — она всё-таки осмелилась задать этот вопрос после долгого молчания. — Тоже? — в его голосе зазвучало наигранное удивление. — Ага, тоже, — она невесело улыбнулась. — Спрашиваю у остальных — никто ничего не знает. Все ссылаются на вас. Говорят, капитан точно должен знать.       Имаеши-сан вновь улыбнулся. Беззлобно. Стёкла очков блеснули на миг. — Не знаю, не знаю, — он деланно пожал плечами. — Но одно могу сказать точно, это связано с тобой, Харука-чан. — Спасибо. К этому я и сама могла прийти, — она обречённо вздохнула. — Значит, вы ничего не скажете? — Капитан не может подвести игрока своей команды, — безапелляционно заявил он, а затем взглянув на поникшую девушку, смягчился. — Думаю, его на время нужно оставить одного. Он такой человек, слишком много думает. Ему просто нужно разобраться с самим собой. — Может, вы и правы, — она слабо улыбнулась. — Просто всё как-то резко произошло. Имаеши взглянул на неё, вспоминая о Сакурае. — Не знаю, как тебе удалось, но Сакурай действительно стал меньше извиняться. Спасибо. Это немного нервировало. — Обращайтесь, — на этот раз она искренне улыбнулась. — Только нужно заранее обговаривать метод. — Кстати, насчёт… — Слухов? — перебила Харука. Она и не заметила, что разговаривать с капитаном стало легче. — Нет, я не целовала Аомине. Не шантажировала его. Он мне вообще не нравится. У него дурной характер. Кто вообще может его выдержать? — Как прямолинейно, — Имаеши поправил очки на переносице и усмехнулся. — Хотите, расскажу секрет? — Харука слегка наклонилась к нему, переходя на шёпот. — Хочу, — таким же шепотом ответил Имаеши, заговорчески ухмыляясь. — Только пообещайте, что никому не скажете. — Клянусь честью капитана Тоо.       Харука оглянулась по сторонам прежде чем начать. — Тогда слушайте… — она дотянулась до его уха. На всякий случай.       По обыкновению узкие глаза капитана широко распахнулись в удивлении. — Так это была ты? — Вы не дослушали, — недовольно проворчала Харука.       Когда она закончила, капитан смеялся, хватаясь за живот. — Вам вот смешно, — обиженно проговорила она, — а денежки то тю-тю. Уплыли. И на что?!       Она тяжело вздохнула и отодвинулась, опираясь на руки. — Как видите, у меня много проблем, и отношения с Сакураем только одна из них, — она спрыгнула со сцены. — Отношения с людьми вообще не простая вещь, Харука-чан. — Да вы прям капитан-очевидность, — она по доброму усмехнулась. — Ладно, я пойду. Спасибо.       Харука надела куртку, забрала рюкзак и зашагала к выходу, запутываясь в тёплый шарф. Имаеши смотрел ей вслед, качая головой. — Какой же ты болван, Сакурай.