Глава 3
15 мая 2020 г., 15:51
Ремус проснулся слишком рано с пульсирующей головной болью. Поморщившись, он смутно заморгал, привыкая к темноте комнаты, прежде чем сесть в постели. Сириус был здесь, сгорбившись и уснув в кресле, его шея была вытянута под странным углом, что никак не могло способствовать спокойному сну. Понимая, что ему нужны болеутоляющие таблетки, которые нельзя принимать на пустой желудок, Ремус спустил ноги с кровати и мягко шагнул по прохладным скрипучим половицам к другому мужчине. Он тихонько потряс плечо Сириуса одной рукой, осторожно вытягивая того из сна. Мужчина вздрогнул, в его глазах мелькнула легкая паника, прежде чем они привыкли видеть перед собой Ремуса.
— Ты в порядке? — спросил Сириус грубым и, бесспорно, сексуальным ото сна голосом. Ремус отбросил эти мысли и мягко взял его за руку.
— Да, мне нужно что-нибудь съесть, прежде чем принять лекарства. Поспи в постели, хорошо? Тебе это нужно.
Выглядя слишком сонным и сбитым с толку, чтобы спорить, Сириус заполз под простыню и мгновенно уснул. Поэтому Ремус тихонько спустился вниз, приготовил себе тосты и принял таблетки, сидя на диване так, чтобы его затылок ничего не касался, пока они не начали действовать.
Снова почувствовав себя наполовину человеком, Ремус принял душ, побрился и приготовился к новому дню. Глядя в зеркало, он понял, что его волосы стали немного длиннее, и это гораздо заметнее, если они влажные, так как его песчано-светлые пряди имели свойство торчать в разные стороны в нормальном состоянии. Пригладив их и надеясь, что это выглядит естественно, Ремус побрел в спальню с полотенцем на плечах и вокруг талии и схватил свою одежду, пока Сириус спал. Когда пришло время будить Сириуса, Ремус сел на кровать, наслаждаясь моментом покоя перед пробуждением. Лицо мужчины было спокойно во сне, без морщин от беспокойства или забот, и красиво, даже будучи помятым подушкой. Он спал на животе, повернув голову набок и обхватив руками подушку, словно то был любовник, прижатый к груди. Ремус нечасто был склонен к зависти, но эта подушка точно заставила его задуматься.
Он мягко коснулся руки другого мужчины, кожа которого была теплой после сна и постельного белья, и сильнее тряхнул его, когда Сириус не проснулся сразу. Сцена была такой домашней, такой идеальной, как будто Ремус не отклонил вчерашнее предложение, а вместо этого принял и его, и Сириуса. Он будил бы своего возлюбленного, они бы целовались — или даже больше — перед тем, как начать новый день, и закончили бы его так же сразу после захода солнца. Может быть, в идеальном мире, где Сириус бы остался, а Ремус мог бы уйти. Только не в этом мире.
— Доброе утро? — спросил Сириус наполовину вопросительно, наполовину приветственно, и тогда Ремус вспомнил, что нужно убрать свою руку.
— Да, я приготовил завтрак, если ты хочешь, — сказал Ремус, наблюдая, как лицо Сириуса смягчилось, когда он кивнул головой в подушку.
— Ладно, сейчас спущусь.
Если бы только каждое утро было таким.
***
— Вот дерьмо, — сказал Ремус, обходя свой грузовик. Спустило колесо, и как раз в тот момент, когда они собирались уходить на работу. Сириус наклонился, чтобы осмотреть повреждения, и цокнул языком. — Похоже, ты напоролся на гвоздь. — Отлично, — вздохнул Ремус, склонив голову к рации на плече. — Эй, Поттер, заглянешь? — Ремус? Что случилось? — Колесо спустило, ты не мог бы заскочить и забрать Блэка, пока я разберусь с этим? — Да, буду через десять минут. Ремус посмотрел на Сириуса и пожал плечами. Они мало что могли с этим поделать. К счастью, Ремус был в хороших отношениях со своим механиком, которая сказала, что сможет справиться с эвакуатором и вернуть машину на место к полудню. Ремус сделал себе мысленную заметку послать Пандоре Лавгуд на Рождество немного хорошего виски или еще чего-нибудь. От нечего делать Ремус запрыгнул в грузовик Джеймса вместе с Сириусом, и они направились в участок ждать приказов МакГонагалл. В участке царила гораздо более непринужденная атмосфера, чем накануне. Поисковые собаки и их дрессировщики были вызваны для проверки вокруг реки и вверх по Хогс Хилл, поэтому только половина офицеров должны были продолжать поиски. Остальные толпились вокруг участка, возвращаясь к расследованию обычных дел или к патрулю города. Все, казалось, были согласны с тем, что Риддл, превратившийся в человеческое эскимо, будет найден до наступления темноты. Скептически настроенными казались только агенты, а Ремус был не из тех, кто отмахивается от своих инстинктов. Блэк, казалось, особенно нервничал, хотя и собирался сам выйти в поле, чтобы помочь с поисками. — Мне это не нравится, — повторил он еще раз, опершись бедром на стол Ремуса. Ремус пробормотал что-то похожее на согласие, потягивая свой кофе. Во всем этом определенно было что-то странное, хотя люди все время бесследно исчезали в горах. Может быть, и не в его горах, но все же. Исчезнув в кабинете МакГонагалл, дверь которого закрылась на пятнадцать минут, Сириус с решительным видом повторил: — Люпин, — сказал он, окидывая серыми глазами комнату и каким-то образом заставив его одновременно испугаться и слегка возбудиться от командного тона. Судорожно сглотнув, Ремус встал и вошел внутрь, закрыв за собой дверь. МакГонагалл сидела с недовольным видом по другую сторону аккуратно организованного дубового стола. — Помощник шерифа, присаживайтесь, — сказала МакГонагалл, когда Сириус остался стоять в стороне, выглядя абсолютно невозмутимым агентом ФБР. — После вчерашней встречи с вашим неизвестным противником мы с агентом Блэком решили, что вам лучше держаться подальше от опасности… Ремус уже открыл рот, чтобы возразить, но был прерван суровым взглядом. — Как бы то ни было, мы бы хотели, чтобы вместо этого вы просмотрели некоторые файлы по Риддлу. Блэк чувствует, что чего-то не хватает, и я склонна с ним согласиться. Свежий взгляд не повредит, и мы выдали вам разрешение. Я устрою вас в конференц-зале. Теперь эти файлы предназначены только для ваших глаз, и я не могу убедить вас в том, что все, что вы найдете, должно быть передано только мне или одному из федеральных агентов. — Я также попросил прислать тебе несколько файлов, но, поскольку их нужно будет откопать в городских архивах, они прибудут либо сегодня, либо завтра утром, — сказал Сириус. — Я был бы признателен за любую помощь, которую ты можешь оказать нам, пока мы находимся в поле. — О’кей, конечно, — сказал Ремус, немного ошарашенный. Это было какое-то дерьмо с высоким уровнем допуска, и он был поражен, что Сириус полностью доверил это ему всего спустя пару дней. — Отлично, мы еще свяжемся, — сказала МакГонагалл вместо извинения. Взяв свой кофе, Ремус направился в конференц-зал и только успел сесть, как вошел Сириус, держа в руках стопку папок и пару книг. «Если бы библиотекари выглядели так, как сейчас, больше людей читали бы ради удовольствия», — подумал Ремус, но тут же вспомнил, что между ними все будет по-деловому. Но когда Сириус положил стопку и улыбнулся ему, он поклялся, что у него амнезия. Невозможно было забыть, когда Сириус Блэк смотрел на тебя так, словно ты был всем, что имело значение в этом мире. — Пытаешься держать меня на поводке? — спросил Ремус, прежде чем вспомнил, что ему следует думать, прежде чем говорить вещи, которые могут быть неправильно истолкованы. По крайней мере, у Сириуса было хоть какое-то чувство юмора. — Заманчиво, но, честно говоря, мне бы просто хотелось иметь свежий взгляд. Уберечь тебя от нескольких сотрясений мозга — второстепенно. — Вообще-то детективная работа — это не мое, — попытался признаться Ремус. — Пожалуйста. Я видел у тебя дома груды настоящих криминальных книг. Что-то подсказывает мне, что твои таланты были потрачены впустую или, по крайней мере, до сих пор не были должным образом реализованы. Докажи мне, что я ошибаюсь, если хочешь, но я знаю, что ты любишь хорошие тайны. Ремус пожал плечами. Он не мог отрицать свою истинную зависимость от преступлений, не с такими уликами, разбросанными по всему его дому. — Хорошо. Думаю, я сообщу по рации, если что-нибудь найду. — Аналогично. — Будь осторожен, — добавил Ремус. Он не знал почему, это было глупо, у них не было такого рода отношений, но при мысли о том, что Сириус получит удар по голове, один в горах, или еще что похуже, что-то глубоко в его груди дергалось. — Ты тоже, — ответил Сириус, мягко улыбнувшись, прежде чем закрыть за собой дверь. Прошло несколько мгновений, прежде чем Ремус смог сосредоточиться настолько, чтобы вспомнить, как дышать.***
Прошло несколько часов, пока Ремус читал бумагу за бумагой, а в голове у него крутились мысли о Риддле, когда его прервал стук в дверь. Моргнув, чтобы сосредоточиться на чем-то трехмерном, Ремус встал, стряхнул с себя внезапное головокружение и медленно направился к двери. Другой офицер, Кэрроу, стоял в ожидании с конвертом в руке. — Почта, — сказал он скучающим тоном, как будто он был выше того, чтобы вручить другому человеку лист бумаги, завернутый в другой лист бумаги. — Да, кстати, приходил ваш механик, с машиной уже все в порядке. Она оставила ее на улице, так как у нее не было кода парковки, и вот ваши ключи. — Спасибо, — сказал Ремус, хмуро глядя на конверт. Обратного адреса не было, а его имя и адрес отдела были напечатаны не по центру. Что-то в этом показалось ему странным, поэтому Ремус взял конверт в руки только за уголок, прежде чем натянуть перчатки. Он осторожно открыл его, достал единственный лист бумаги и развернул его. Большие жирные буквы, вырезанные прямо из газетных заголовков, были сложены вместе, как в записке о выкупе из какого-нибудь голливудского фильма. Уходи, говорилось в послании. Ремус нахмурился. Хотя все это и выглядело угрожающе, однако казалось таким странным и неуклюжим. Тем не менее он поднялся, чтобы предупредить МакГонагалл и выяснить, что, черт возьми, делать дальше. По-видимому, следующими шагами были молчание и постоянная бдительность. Письмо было взято в качестве вещественного доказательства, чтобы проверить отпечатки пальцев и слюну, но больше ничего нельзя было сделать немедленно. МакГонагалл пообещала приставить офицера присматривать за домом Ремуса сегодня вечером, на случай, если очевидный преследователь знает, где он живет, но, кажется, эти дела всегда заканчивались бессилием со стороны правоохранительных органов. Так что Ремус вернулся к чтению, его мозг пытался придумать кусочки головоломки, в существовании которой он не был уверен. Ближе к вечеру Сириус вернулся с легкой снежной пылью в волосах. Тая, она сверкала на свету, как будто этому человеку нужно было выглядеть еще более неземным красавцем. Ремус покачал головой, когда Сириус вошел в комнату, быстро закрыв за собой дверь. — Ну, как прошло?.. — Твой грузовик в норме? — спросил Сириус, окинув Ремуса таким взглядом сверху донизу, что заставило его сделать паузу. — Да, он должен быть припаркован у входа, — ответил он, нахмурившись. — Проклятие. Возможно, ты захочешь предупредить МакГонагалл, но в лобовом стекле у тебя торчит гигантский камень. — Что? — Ремус встал так быстро, что у него закружилась голова. Через секунду Сириус был уже рядом, но Ремус оттолкнул его и направился к двери. Они оба вышли в легкий снег и более плотный туман, Ремус был без куртки, когда он пересек улицу, чтобы обнаружить свой грузовик, красующийся паутиной трещин в лобовом стекле с гигантским камнем, расположенным посередине. Ремус глубоко вздохнул и уставился в небо, чувствуя, как мелкие хлопья падают на его теплые щеки и заставляют трепетать ресницы. Если кто-то там наверху наказывал его, то он был в самом раздражающем круге ада. Внезапно Сириус оказался рядом, положив руку ему на плечо — единственное, что удерживало от того, чтобы пнуть шину или сделать еще что-нибудь столь же безрезультатное. — Давай вернемся и сообщим МакГонагалл. И сделай несколько фотографий для отчета об инциденте. Это не случайность, — сказал Сириус, и в его низком тоне ясно прозвучала тревога. — Да, — ответил Ремус, вытирая лицо руками. — Что за чертовщина тут происходит? Сириус покачал головой, давая ему немного времени, прежде чем увести обратно в участок. Они потратили целый час на фотографии и отчет о происшествии, прежде чем Ремус смог позвонить механику во второй раз за этот день. Ее рабочий день уже закончился, но она сказала, что утром сможет взяться за грузовик первым делом. — Все в порядке, просто добавьте это к моему счету, — вздохнул Ремус. — Правильно, — сказала Пандора, — значит, новое лобовое стекло плюс две шины.… — Подождите, что? — Ремус был сбит с толку. — У меня была только одна шина. — О, — казалось, Пандора была озадачена. — Я попросила офицера, у которого оставила ключи, сказать вам об этом. В другую переднюю шину был вбит гвоздь. Она была еще не спущенной, но в момент, когда вы бы по нему проехали, это вызвало бы весьма неприятный удар. Ремус замер. Это было сделано очень обдуманно. Кто-то пытался испортить его грузовик. Но они тоже хотели, чтобы он ушел? Он на мгновение задумался о странности всего этого. — Эм, все нормально, помощник? Ремус совершенно забыл, что все еще разговаривает по телефону. — Да, конечно, все нормально. Забыл, извините, длинный день. Поговорим завтра. Повесив трубку, он втащил Сириуса в конференц-зал и закрыл дверь. — Ого, это было смело, — сказал Сириус, но Ремус заткнул ему рот. — Кто-то пытается… не знаю… запугать меня, — он рассказал Сириусу о записке. Сириус наклонился, скрестив руки и лодыжки, к краю стола и внимательно все осмотрел. — Кроме того, когда Кэрроу отдал ключи и это письмо, он не сказал мне о другом гвозде. Тот, что был недавно вбит, но еще не спустил шину. — Как думаешь, он намеренно скрыл эту информацию или просто забыл? — спросил Сириус. Ремус покачал головой. — Я в этом не уверен. Я не очень хорошо его знаю. Он лучше дружит со Снейпом, чем с Джеймсом или со мной. — Хм, — задумчиво произнес Сириус. — Думаю, не стоит спускать с него глаз. Покажи мне его, боюсь, он не произвел на меня особого впечатления. — Да, конечно. — А кстати, есть ли у вашего департамента лишняя машина, которой ты мог бы воспользоваться? — Нет, я имею в виду, что уже использовал свой собственный грузовик. Нашему департаменту не хватает средств на все виды транспорта, — объяснил Ремус. — Хм, ладно. Ну, я думаю, тебе придется ловить попутки, пока все не починят. Только не высовывай и пальца из машины, хорошо? В этот момент вошла МакГонагалл, и оба мужчины вздрогнули. Ремус сам не понимал, почему чувствует себя виноватым. — Поскольку ваш автомобиль был припаркован перед участком, у нас есть запись вандалов, которые разбили ваше лобовое стекло, — сказала она, хотя, казалось, не слишком была этому рада. — Но есть какое-то «но»? — спросил Ремус, понимая, к чему все идет. — К сожалению, из-за тумана и того факта, что они носят маску, их почти невозможно будет опознать. Мне очень жаль, Люпин. Ремус глубоко вздохнул. Этого стоило ожидать. — Спасибо, что проверили. — Конечно. Я сейчас поставлю патрульную машину у вашей подъездной дороги, я знаю, что никто не пытался причинить вам реальный вред, но хочу, чтобы вы чувствовали себя в безопасности в своем доме. — Благодарю, шериф, — сказал Ремус, прежде чем она вышла, закрыв за собой дверь. — Ну и как сегодня все прошло на горе? Сириус опустился в одно из самых удобных кресел для совещаний и тяжело вздохнул. — Так же, как и вчера. За исключением сотрясений мозга. — Так себе облегчение, — сказал Ремус, садясь рядом с ним. — Поисковые собаки обыскали гору и ручей, но им пришлось остановиться, когда туман стал слишком густым. Завтра они отправятся вниз по реке. Что насчет тебя, нашел что-нибудь интересное о Риддле, что могло бы пролить хоть какой-то свет? Бросив взгляд на разложенные по столу листы бумаги и десятки прикрепленных к ним стикеров, Ремус прикусил губу, обдумывая информацию. — Я имею в виду, этот парень настоящий психопат. — Не спорю, — согласился Сириус. — Но он еще и харизматичен. То есть даже в тюрьме его последователи никогда не колебались, похоже, что они действительно как-то выросли в числе. Он окружает себя очень компетентными людьми, такими же искусными манипуляторами, как и он сам, и способен заставить доверчивых людей выполнять тяжелую работу. — И убивать, — добавил Сириус. — Именно. Это очень похоже на Чарльза Мэнсона, но меньше хиппи и больше…мистицизма? Я точно не знаю, как назвать его разновидность безумия. — Я имею в виду, что он определенно бредит. То, что началось с достижения внутреннего мира, быстро превратилось в раскрытие внутренней магии, манию величия и превосходства, и теперь он думает, что он какой-то Бог-колдун или что-то в этом роде, — сказал Сириус. — Давай посмотрим, он заставил всех своих последователей носить черное, сделать клеймо с его символом, держаться подальше от разумной среды, чтобы разблокировать своих магических животных, могу добавить еще и вопиющее кощунственное воровство индейской мифологии, и это как раз перед тем, как начались жертвоприношения. Конечно же, он говорит, что не одобрял и не оправдывал, но, когда он говорит своим последователям «жать ягненка», живя в веганской коммуне, я не уверен, что еще он может иметь в виду, — сказал Ремус, хмуро глядя на свои заметки. — О, на его руках кровь, в буквальном смысле или через вторые руки — вот что нам нужно выяснить. Если, конечно, он вообще жив. — Но ты же веришь, что это так, — сказал Ремус, глядя Сириусу прямо в глаза. Они были неподвижны, уставившись, но не читая многочисленные листы с записями, ища что-то совершенно невидимое в мешанине слов и фотографий. — Верю. Я чувствую, что кто-то помог ему, просто не знаю как. Шум за окном конференц-зала привлек их внимание, снаружи была Лили и, казалось, кричала на кого-то в снегу. — Черт возьми, я надеюсь, что это не Джеймс, — пробормотал Ремус, когда они оба бросились прочь, не забыв запереть за собой дверь. К счастью или нет, но Лили, казалось, загнала Снейпа в угол, где он съежился, когда она обрушила на него шквал слов, которые не были слышны, пока мужчины не подошли ближе. — Да что с тобой такое? Как ты мог распространять такие слухи, неужели у тебя нет чувства профессионализма? Оклеветать одного офицера, не говоря уже о двух, и за что? Как ты думаешь, это кого-нибудь впечатлит? — Лили, пожалуйста, что бы ты ни слышала, я этого не делал… — Не лги мне, — сказала она, теперь уже более спокойно, но неизмеримо более пугающе. — Что здесь происходит? — спросил Сириус, шагая через тонкий слой мягкого снега, чтобы встать рядом со своей напарницей. Ремус сделал то же самое, встав уже с другой стороны от Лили. — Ну, вы, наверное, единственные, кто ничего не слышал. Северус тут посплетничал о вас двоих, несколько выборочных реплик о том, что вы делали взаперти в конференц-зале. Ремус побледнел. — Неужели ты так поступаешь со всеми, кто приходит в офис с другим человеком? — спросил Сириус, стоя во весь рост, возвышаясь над Снейпом, в то время как помощник шерифа сгорбился и выглядел особенно жалко. В его взгляде была угроза, загнанный в угол зверь без зубов, но с когтями достаточно острыми, готовый укусить при удобном случае. Хотя он, казалось, стремился произвести впечатление на Лили и успокоить ее, Снейп не испытывал таких же угрызений совести по отношению к Сириусу или Ремусу. — Агенты, я просто поражаюсь, как вы все это переживаете, — сказал он, посмотрев сначала на Ремуса, а потом на остальных двоих. — И этих слухов, о которых ты говоришь, не существует. Я просто совещался с теми, кто стоял возле кулера с водой, гадая, сколько времени потребуется, чтобы привести в порядок некоторые бумаги. — Угу, — холодно отозвался Сириус. — Как бы это тебя ни шокировало, в этом участке есть гораздо более компетентные офицеры, которые имеют более высокий доступ к информации, чем ты. Но раз уж ты чувствуешь себя обделенным, давай поговорим с МакГонагалл, чтобы помочь тебе почувствовать себя приобщенным. Теперь настала очередь Снейпа побледнеть. — Да, давайте, — согласилась Лили, и они все вместе повели Снейпа внутрь, как сопровождение, но желающее противоположного защите. МакГонагалл в очках, наполовину надвинутых на нос, читала отчеты и выглядела не слишком счастливой, что ее побеспокоили. — Ну и что все это значит? — Шериф, простите, что прерываю Вас, — начала Лили, закрывая за ними дверь. — Дело в том, что нам стало известно о клевете в участке, направленной на одного из ваших людей, а также на моего напарника. Мы хотели, чтобы вы знали о ее существовании и происхождении. — Да? — она перевела взгляд с Ремуса на Снейпа. — Ну что ж, выкладывайте. — Помощник шерифа Снейп высказывал обвинительные гомофобные комментарии, в то время как помощник шерифа Люпин и я были в конференц-зале… — Нескольким офицерам, — продолжила Лили. Сложив руки на столе, МакГонагалл оглядела офицеров, слегка прищурившись на Снейпа, тщательно подбирая слова. — Как вы знаете, я управляю прогрессивной силой. Я горжусь как нашим разнообразием, так и тем, сколько женщин-офицеров у нас есть, потому что это отражение нашего сообщества. Я всегда нанимаю правильного офицера для работы, и чьи-то сексуальные предпочтения не имеют абсолютно никакого отношения к тому, насколько хорошо они выполняют эту работу. Если вы не согласны, что это так, то, возможно, Вам здесь не место. Я достаточно ясно выразилась? Снейп сглотнул и кивнул. — Если я еще раз услышу хотя бы шепот таких слухов, как этот, ты будешь уволен. Не переведен, а уволен. Мы закончили? — Да, спасибо, — сказала Лили, когда они повернулись, чтобы уйти. — Люпин, минуточку, — остановила его МакГонагалл, прежде чем он успел последовать за ней. — И закройте дверь, Эванс, спасибо. — Мне очень жаль… — Не извиняйтесь, — сказала МакГонагалл, снимая очки. Она смотрела на Ремуса более доброжелательно, чем на остальных троих, и облегчение, которое он испытывал, было почти осязаемым. — Мне все равно, гей вы или нет, но я не потерплю гомофобии в этом участке. У меня такое чувство, что это происходит гораздо дольше, чем я предполагаю, если он достиг этой точки? — Возможно. Я не хотел создавать суматоху в участке, — сказал Ремус, стараясь держаться как можно спокойней. — Я собираюсь оставлять его на дежурствах некоторое время, но если ничего не изменится, я знаю офицера, которого предпочла бы иметь в штате. Враждебная рабочая среда — это не то, что я потерплю, и если он делает это с вами, он может сделать это с другими, даже гражданскими лицами. Так что, даже если вам покажется, что вы доносите, пожалуйста, расскажите мне что-нибудь в будущем. Для улучшения жизни общества. — Конечно, — сказал Ремус, чувствуя стыд за то, что не высказался раньше. — Напишите отчет о происшествии вместе с Блэком и Эванс, чтобы я могла занести его в папку и положить на свой стол, прежде чем вы уйдете, — сказала МакГонагалл, глядя вниз с явным пренебрежением. Выйдя из комнаты, Ремус потерял равновесие, когда кто-то схватил его за руку. Немного помахав руками, он обернулся и увидел рядом с собой обеспокоенного Джеймса. — Что, черт возьми, это было? — спросил Джеймс сквозь стиснутые зубы. Ремус опустил плечи и повернулся, чтобы прошептать на ухо своему другу: — Ну, Снейп делал гомофобные комментарии о нас с Сириусом… — Он что? — закричал Джеймс, и Ремусу пришлось тащить его в конференц-зал. — Успокойся, — прошипел Ремус, оттаскивая Джеймса от своих записей к противоположному концу стола. — Извини, но по правде какого хрена? — Джеймс побагровел и кипел от злости. Пожав плечами, Ремус попытался успокоить своего друга, прежде чем тот сделает что-нибудь опрометчивое. — Послушай, он мелочный человек, который не уверен в собственной мужественности. — Это не оправдание, — процедил Джеймс сквозь зубы. — Что? Нет, конечно, нет, я не оправдываю его, я говорю тебе, что именно поэтому мы сообщили об этом МакГонагалл. Он не может просто так распускать слухи… — Подожди, — сказал он, — это было не только тебе в лицо? — По-видимому. Я еще ничего не слышал, но Эванс позвала его, и мы отвели его к МакГонагалл. Он сейчас на дежурстве, и она сказала, что уволит его, если еще раз услышит от него что-нибудь гомофобное. — Хорошо. Черт бы его побрал, то есть какая разница, гей ты или нет? Я имею в виду, для меня это не имеет значения, тебе не нужно будет признаваться, чтобы, ну, ты знаешь, просто привести парня на Рождество. Или девушку, ты также можешь быть би. Или кто-то небинарный… — Да, хорошо, спасибо, Джейми, — сказал Ремус, внешне сдержанный, но внутри он испытал облегчение от того, что Джеймс был без предубеждений. — Или нет, я имею в виду, что не каждый должен быть с кем-то. И тебе не обязательно говорить со мной, но если ты хочешь говорить со мной… — Ничего себе, он все еще много болтает, да? — О… Привет, Лили. Сириус, — сказал Джеймс, тяжело сглотнув и махнув агентам через стол. Которого он, по-видимому, даже не заметил в своем приступе ярости против Снейпа. Лили мягко улыбалась, несмотря на свои слова. — Я думаю, что это может быть первый раз, когда он не заметил тебя, как ты себя чувствуешь? — спросил Сириус, и Лили закатила глаза, покачав головой. Казалось, наконец-то заметив множество секретных бумаг на столе, Джеймс немного смутился, прежде чем понял, в какую комнату его затащили. — Извините, я не хотел вам мешать, но мне пора. Может быть, увидимся за ужином? — сказал он, не дожидаясь ответа, отвел глаза и поспешно вышел. — Он действительно хочет как лучше, — со вздохом сказал Ремус, опускаясь в кресло рядом с Сириусом. Это был чертовски длинный день, и он чувствовал себя морально опустошенным и просто немного потрясенным от всего этого. Не то чтобы он хотел показать это, особенно перед агентами. — Ты сегодня популярная мишень, он просто волнуется, — нахмурившись, сказал Сириус. — Да, покушения на мою жизнь сейчас в самом разгаре, — сказал Ремус, закрыв глаза и потерев переносицу. Он вышел, чтобы налить себе стакан воды. Когда Ремус отвернулся от кулера с водой, он вздрогнул. Помощник шерифа Лонгботтом стоял перед ним с распухшим лицом, все еще покрытым синяками и ссадинами. Ремус не был уверен, какие именно эмоции пытался передать этот человек, но в ответ он одарил его сочувственной, но смущенной улыбкой. — Лонгботтом, что я могу для вас сделать? — О, я только что узнал о вашей машине и хотел сказать, как мне жаль. Рад, что вы в порядке. — А, спасибо. Эм, я тоже… — Лонгботтом! — крикнула МакГонагалл из своего кабинета. — Твоя жена звонит мне. Снова. Пожалуйста, скажи ей, чтобы она звонила на стойку регистрации, у меня нет времени разбираться с этим прямо сейчас. Ремус приподнял бровь, глядя на человека, который, возможно, был склонен к застенчивости, трудно было сказать наверняка. — Все в норме?.. — Да, просто она волнуется, знаешь. И я не могу рассказать ей все, поэтому она продолжает звонить. Я лучше позабочусь об этом, — сказал Лонгботтом, торопясь в кабинет МакГонагалл и закрывая дверь. Ремус покачал головой. — Думаю, мне нужно еще одно обезболивающее.***
Они покинули офис только после семи, и, хотя двенадцатичасовой рабочий день был вполне нормальным, Ремус чувствовал себя еще более опустошенным, чем обычно. — Что вы скажете насчет ужина у меня дома? — предложил он. Джеймс был полностью согласен, а Лили пожала плечами. По крайней мере, она казалась менее раздраженной на него, что было шагом в правильном направлении. Не то чтобы Ремус думал, что в ближайшее время они будут играть в бутылочку, но он надеялся, что они смогут хотя бы расстаться по-дружески. С другой стороны, Ремус понятия не имел, в каких отношениях он будет с Сириусом, когда это фиаско закончится. Мужчина то и дело украдкой поглядывал на него, находя предлоги сесть рядом, дотронуться до его пальцев, когда он протягивал бумагу. Заметные вещи. Не то чтобы Ремус был намного лучше, но это не помогало его уже запутавшемуся мозгу понять, чего он хочет. Джеймс подвез их всех, и они остановились на рынке, чтобы купить еды на ужин. Пока они поднимались в гору, Ремус увидел полицейскую машину, стоявшую прямо на подъездной дорожке, скрытую за деревьями, почти невидимую, если только не знать, куда смотреть. Он вдруг почувствовал себя гораздо спокойнее и помахал рукой той доброй душе, которая взяла для него двойную смену. Очевидно, Сириус действительно любил готовить, а Джеймс играть с острыми ножами, поэтому Лили и Ремус оставили их и пошли накрывать на стол в столовой. — Сириус все время смотрит на тебя, — тихо сказала Лили, раскладывая вилки. — Я знаю, — Ремус провел рукой по волосам. — Я просто не знаю, что с этим делать. — Хорошо… если ты не гей… — О, я очень гей, особенно для него. Но проблема не в этом. Проблема в том, что вы оба скоро уедете, — признался Ремус. — Оу. Так… скажем, если бы я наладила все с Поттером, ты бы сказал мне не беспокоиться ни о чем романтическом, потому что я скоро буду далеко? — спросила она. — Что? Нет, я имею в виду, что это… — Другое? — она дополнила. — Как же так? — Я имею в виду… хм… — Ремус задумался. Он пытался вернуть Джеймсу благосклонность Лили, однако их ситуации оказались совершенно одинаковы. Расстояние, долгие часы на работе, но он никогда не думал, что этим двоим не стоит попробовать. — Подумай об этом, — пожала плечами Лили, поправляя тарелку. — Тебе не обязательно знать все ответы прямо сейчас. Возможно, она и права, но Ремус все еще не был убежден. Несмотря на то, что в его голове шла война, Ремус сел за стол и попытался насладиться более спокойной атмосферой своего дома. — Итак, в таком маленьком городке, как этот, у тебя наверняка были какие-то странные или неловкие дела? — спросил Сириус. — Неловкие для кого? Для нас или преступников? — спросил Ремус, откусывая кусочек курицы. — Пожалуйста, скажи мне, что и то и другое? — Однажды… — Джеймс! — предупредил Ремус, но его друг продолжил: — …Ремус надевал наручники на парня, пьяного водителя, совершенно агрессивного. И по какой-то причине он говорит: «Вы арррррестованы» и перекатывает «р»! — Что? — Сириус чуть не подавился едой, и Лили хлопнула ладонью по столу. — Почему? — Понятия не имею, — сказал Ремус, покачав головой. — Я же не учил испанский или что-то в этом роде! Это просто… пер-р-р-рекатывается. Глаза Сириуса слезились, когда он посмотрел на Ремуса, и улыбка, которой он его одарил, заставила его почувствовать странное тепло внутри. — Во всяком случае, Джеймс всегда получает странные дела, если только это не полнолуние. Тогда они все странные. — Сегодня было полнолуние или тебе просто передалась неудачливость Джеймса? — спросил Сириус. — Вообще-то, я думаю, что оно будет завтра. Мы в участке следим за этим, — ответил Ремус. — О, у меня есть хороший вариант, — перебил его Джеймс, — помнишь, как нам позвонила та дама насчет динозавра, живущего через дорогу? — Она что, сошла с ума? — Спросила Лили. — Не так сильно, как ты думаешь. Очевидно, этот парень снимал домик для своего медового месяца с женой. Только его жена была не столько человеком, сколько аллигатором. — А-а… — Мне кажется, что это было то самое полнолуние, когда к Ремусу постоянно приставали. Сначала был домашний спор, где женщина строила тебе глазки, пока мы арестовывали ее бойфренда, а затем пьяный парень пытался плохо подкатывать… — Только не говори мне, что следующим был аллигатор, — сказал Сириус. — Нет, у этой маленькой старушки отсутствовало слишком много зубов, чтобы ее можно было принять за аллигатора. Но она звонила пять раз в тот вечер, и мы должны были проверить каждый из них просто на всякий случай, когда она спрашивала Ремуса о том, был ли он «милым» с кем-нибудь, и давала ему печенье. — Это очень мило, — сказала Лили, и Ремус, повернув к ней голову, кивнул. Он по-прежнему заходил поздороваться с мисс Шеклболт раз в неделю, но делал это чисто официально, чтобы у нее не возникло никаких лишних мыслей. После ужина они перебрались на диван, и Ремус, сделав всем горячее какао, развел огонь в камине. Чего бы он только ни отдал за выпивку, но они все еще были официально на дежурстве, так что продолжали делать свое дело. Джеймс занял мягкое кресло, которое соответствовало ужасному по цвету оранжевому дивану, в то время как Сириус сидел по центру между Лили и Ремусом, чуть ближе к нему, чем к напарнице. Не то чтобы Ремус заметил. — Ну и каково это — иметь МакГонагалл в качестве босса? — спросила Лили у обоих помощников шерифа. — Честно говоря, она потрясающий пример для подражания, — пожал плечами Ремус. — И это вовсе не сарказм, — вмешался Джеймс, — просто невероятно, что она сделала с участком. Судя по тому, что я слышал, это был типичный клуб мальчиков-мачо. Она все перевернула с ног на голову: привлекла способных женщин-офицеров, завела удобные связи с общественностью, установила более высокую зарплату, если вы можете говорить на втором языке. — Да, я заметила, что это довольно всеобъемлющая атмосфера, ну, кроме комментариев Снейпа сегодня, — вздохнула Лили. — Это было очень нехарактерно для него. Честно говоря, Снейп не единственный, кто хочет, чтобы все вернулось к тому, как раньше работал участок, но по большей части все движется в прогрессивном направлении. В последнее время я работаю с МакГонагалл, чтобы ходатайствовать о лучшем декретном отпуске. У нас так много женщин-офицеров, которые пустили здесь свои корни, и это позор, когда они не могут наслаждаться временем со своими семьями. — Это… очень важно, — сказала Лили, казалось, немного шокированная. — Так оно и есть, во всяком случае, я надеюсь, что это пройдет, какие-то старые белые засранцы пытались заблокировать счет, вынимая деньги из своих карманов и все такое. — Мы с Лили уже много лет пытаемся заставить ФБР изменить дресс-код и знаем, сколько времени требуется, чтобы внести перемены в такую упрямую систему. — Серьезно? — спросил Ремус. — Ну, особенно для женщин, скажем так, если ты не носишь юбку и хотя бы дюймовые каблуки, то это нехорошо. А еще есть Сириус… — Лили, — Сириус бросил на нее быстрый взгляд. — А что, ты хочешь надеть каблуки? — спросил Ремус, не слишком возражая этой мысли. — Ха, нет. На самом деле я просто хотел бы отрастить свои волосы. Подлиннее. — О, — Ремус удивился и теперь не мог перестать представлять себе это. Длинные волосы цвета воронова крыла, в которые он мог запустить пальцы. Он громко сглотнул, надеясь, что никто этого не заметил. — Плохая идея? — спросил Сириус, приняв паузу за отрицательную реакцию, которой она явно не была. — Нет, я имею в виду, что это хорошо, волосы не определяют пол. — Определенно нет, — кивнул Сириус. — В любом случае, это хорошо — внести изменения в сломанную систему, — сказал Ремус, немного поерзав на диване. Он был определенно возбужден мыслями о потенциально длинных волосах Сириуса и не хотел, чтобы это стало очевидным. Джеймс кивнул и прикрыл зевок тыльной стороной ладони. — Извините, ребята, но я устал. Завтра у меня ранняя смена, может быть, я заеду за вами обоими? — он посмотрел на Ремуса и Сириуса, которые все еще были без транспорта. — Это было бы очень кстати. — Спасибо за ужин, — сказала Лили, вставая. Так как сюда она ехала с ними, Ремус надеялся, что она не слишком нервничает, возвращаясь домой только с Джеймсом. Не то чтобы он не верил, что этот человек — настоящий джентльмен. Ремус и Сириус тоже встали и проводили их до двери. — Не торопись, тумана много, — сказал Ремус, открывая дверь в серую стену. Над крыльцом горел золотистый свет, но он едва пробивался в пяти футах от деревянной веранды. — Я присмотрю за Лили, не волнуйтесь, — сказал Джеймс. — Увидимся утром, берегите себя. Закрывая дверь, Ремус поежился, снова вспомнив о сегодняшних странных покушениях на него. — Ты в порядке? Неужели так уж плохо принимать гостей? — спросил Сириус, пытаясь разрядить обстановку. — Нет, просто рад, что сегодня за домом присматривает машина. Я не хочу, чтобы что-то еще случилось. — Я тоже, — сказал Сириус с таким видом, словно собирался положить руку на плечо Ремуса, но передумал и вместо этого сунул ее в карман. — Ты, должно быть, счастлив, что мне не придется присматривать за тобой сегодня вечером. — Ха. Да, — согласился Ремус, хотя какая-то его часть не возражала бы против присутствия Сириуса в его спальне в другой перспективе. Но эта часть в данный момент не выигрывала бой. Он надеялся на это. — Так ты хочешь?.. — Я иду спать, — несколько холодно перебил его Сириус. — О, да, я тоже, — сказал Ремус, надеясь, что его голос не прозвучал обиженно. В конце концов, это он настоял на том, чтобы держать все в строго платонических рамках. Ему ведь не позволено сожалеть о своих собственных правилах и границах, верно? Особенно учитывая, каким заботливым и добрым был Сириус весь день. Но он скоро уедет, так что с этим будет покончено. Поэтому он позволил Сириусу приготовиться ко сну первым и поднялся в свою комнату, не забыв плотно закрыть за собой дверь. Когда он убедился, что Сириус закончил, а старые гремящие трубы затихли в стенах, Ремус выглянул наружу и увидел удаляющуюся фигуру Сириуса, спускающегося по лестнице. — Спокойной ночи, — крикнул ему вслед Ремус, и Сириус обернулся. — Ночи, — спокойно ответил он, прежде чем устроиться на диване. После этого Ремус забрался в постель и провалился в беспокойный сон, усугубляемый легкой головной болью, которая будила его каждый час примерно до часу ночи, когда у него хватило сил вырваться из беспокойного сна. Вздохнув, Ремус сел в постели, погрузившись в свои мысли. Хотя самой очевидной из них был красивый мужчина на диване внизу и то, как настырно его сонный разум говорил ему, что это была прекрасная возможность наброситься на него, у Ремуса также болела голова, и ему нужно было принять что-то вместе с лекарствами. Он прокрался вниз, голые ноги замерзли, как только он снял одеяло, но не зная, куда он бросил свои пижамные штаны, он решил пойти без них. Лестница скрипела, как ноющие кости старого дома, но он ступал легко, избегая слишком громких мест, прежде чем спуститься на первый этаж. Похоже, не только у него были проблемы со сном. Одеяла скрутились вокруг тела Сириуса, пальцы ног выглядывали с другого конца, пока он тихо стонал и вскрикивал во сне. Надеясь пробудить мужчину от кошмара, Ремус подошел поближе, сел на подлокотник и легонько потряс Сириуса за плечо. — Эй, все в порядке, это всего лишь сон, — тихо сказал он, чуть сильнее встряхнув Сириуса, пока тот не пришел в себя. Сириус встрепенулся ото сна, отскочив от прикосновения, прежде чем его глаза сфокусировались на Ремусе, силуэт которого вырисовывался в свете почти полной луны, лившимся через окно. — Черт, — сказал Сириус, проведя рукой по лицу и волосам. — С тобой все в порядке? — Со мной? — Ремус усмехнулся. — Да, но тебе, кажется, приснился довольно яркий кошмар. — О, — мужчина на мгновение задумался, как будто образам потребовалось время, чтобы обрести форму, которую он мог передать словами. — Мне кажется… приснилось, что тебя подстрелили. Был туман, мы были на горе, и Риддл застрелил тебя. Для Сириуса это могло бы показаться реалистичным сном, но для Ремуса это легко могло стать реальностью. Что-то в этой глухой ночи делало его эмоции слишком острыми, боль в груди почти осязаемой из-за осознания того, что в любой момент он может умереть. Или Сириус может умереть. И он просто знал, даже не глубоко внутри, а тут, на поверхности, что если что-то случится и он не воспользуется этим шансом от судьбы, то будет сожалеть об этом вечно. Погруженный в свои мысли, он не заметил, что Сириус пристально смотрит на него, пока теплая рука не легла на его бедро. — Эй, ты?.. Остальная часть фразы затерялась, когда Ремус, купаясь в лунном свете, накинулся на Сириуса, обхватив бедрами бедра другого мужчины, когда тот наклонил голову и жадно поцеловал его. К его чести, Сириус замер лишь на мгновение, прежде чем длинные пальцы опустились на затылок Ремуса, безжалостно притягивая его ближе. — Мне казалось, ты сказал, что это… плохая идея, — сказал он, задыхаясь через минуту, маленькими короткими словами, поскольку тянулся за поцелуями, не в силах оторваться, чтобы закончить предложение. — Так и есть, — ответил Ремус, схватив Сириуса за талию, пока тот не сел, откинувшись на спинку дивана, желая прижаться к нему еще сильнее, желая почувствовать себя живым. — Я просто… если что-то вдруг случится… — Ш-ш-ш, — успокоил его Сириус, не желая больше ничего слышать. Он все понял, но Ремус все равно должен был ему сказать. — Я подумал, что если не поцелую тебя, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Сириус улыбнулся и обхватил ладонью подбородок Ремуса. Его глаза, как звездный свет в небесах, тоже улыбались, и Ремус почувствовал, что теряется в глубине их эмоций. Поэтому снова, с гораздо большим изяществом, Ремус наклонил голову, обхватывая губы Сириуса своими, крадя их тепло, их мягкость, каждый их вдох становился его собственным. Вскоре Сириус уже вздыхал от прикосновений, его руки скользили от шеи Ремуса ниже к спине, а затем забрались под рубашку, коснувшись обнаженной кожи. — Черт возьми, ты же без штанов, — сказал Сириус, не в силах удержаться от того, чтобы не выгнуться дугой и не схватить Ремуса за голую задницу. — Вот так я и сплю, — нахально сказал Ремус, заставив Сириуса прикусить нижнюю губу. — Это чертовски горячо, — ответил он и, схватив за руки, прижал к себе Ремуса. И Ремус почувствовал его твердость сквозь тонкую ткань пижамы, ноющую, натягивающую материал тонкого пижамного белья, когда он крепко сидел на члене другого мужчины. Он полностью опустился, потянувшись всем телом, раздвинул бедра, чтобы охватить как можно больше Сириуса, медленно раскачиваясь взад-вперед, дразня его, когда Сириус откинул голову на спинку дивана. Посмотрев вниз, Ремус провел рукой по волосам Сириуса, запуская пальцы в темные пряди, как ему и хотелось сделать при встрече с этим человеком. Он откинул голову Сириуса назад, закрыв глаза, нуждаясь в том, чтобы Сириус был здесь с ним каждое мгновение, которое они могли украсть вместе. В свою очередь Сириус провел своими длинными руками по телу Ремуса, скользя вдоль его боков, дразня, дернув его за рубашку ровно настолько, чтобы поднять ее вверх по животу, прежде чем она снова упадет. Снова сосредоточившись на партнере, Ремус наблюдал, как глаза Сириуса блуждают по его фигуре, по рубашке, натянутой спереди, едва прикрывая его упирающийся вперед член, горячий, сочащийся и жаждущий стимуляции. И он хотел, чтобы тот видел, как тело Ремуса реагирует на его близость, как он твердеет от поцелуев и прикосновений, чтобы доказать, что он действительно хочет его с самого начала. Он чувствовал, что обязан сделать это для Сириуса. Теплые руки на его бедрах, бегающие вверх-вниз, едва касаясь подола рубашки, наконец заставили Ремуса застонать, откинув голову назад, обнажая длинную шею, которую Сириус осыпал поцелуями, посасывая от ключицы до уха. Сириус подавался ему навстречу, твердая линия его члена, большого и толстого, была зажата между ног Ремуса, вдоль промежности, совсем близко к его яйцам. Это казалось таким же прекрасным, как и все остальное его тело, и Ремусу ничего не хотелось больше, чем смотреть, как член еще больше твердеет, а мужчина находится на грани оргазма для него. — Мне нужно прикоснуться ко всему тебе, — сказал Ремус, ища теплую, мягкую кожу и твердые мышцы, что-то такое, что заставит его поверить в реальность и даст понять, что это не лихорадочный сон, порожденный его сотрясением мозга. — Тогда раздень меня, — настоял Сириус, подтягивая бедра так, чтобы Ремус встал на колени, позволяя лишь минимально увеличить дистанцию между ними, чтобы совершить задуманное. Нуждаясь только в необходимой обнаженности кожи, Ремус стянул с мужчины пижаму, обнажив верх его бедер, открывая взору торчащий член и намек на тяжелые яйца под резинкой. — Твою мать, он огромный, — выдохнул Ремус, прижимаясь спиной вниз и чувствуя, как между его ног остро торчит член другого мужчины, горячий и твердый, заставляя его собственный член истекать от желания. — Я надеюсь, что это не жалоба, — сказал Сириус, выгнувшись навстречу Ремусу, положив одну руку ему на поясницу, направляя его желание. Он почувствовал, как мужчина приподнял его рубашку, крепко сжимая ее, когда холодный воздух пронесся по всей его длине. Прикусив нижнюю губу, Сириус просто смотрел на него сверху вниз, вбирая в себя бледную от недостаточного количества солнца кожу, несколько мелких шрамов, разбросанных по всему телу, и, конечно же, его член, покрасневший и влажный, выглядывающий из-под белой футболки. — Разве похоже, что я жалуюсь? — спросил Ремус, сжимая и разжимая пальцы в волосах Сириуса, не желая причинять боль, но желая чувствовать, обладать и гадать, что было бы, если бы его волосы были чуть длиннее. — Я не могу перестать думать о том, как бы ты выглядел с длинными волосами, — признался он, расчесывая пальцами и мягко перебирая кончики черных, как вороново крыло, локонов. — Да? — Сириус выглядел заинтригованным. — Просто… ты бы выглядел… действительно горячо. Сириус по-волчьи ухмыльнулся и взял Ремуса за подбородок большим и указательным пальцами. — Серьезно? Не думаю, что ты вообще представляешь, насколько горячим являешься ты. — Так покажи мне, — потребовал Ремус, подавшись бедрами вперед, прижав член к члену. Это было ошеломляюще и все же недостаточно, чувствовать Сириуса рядом с собой, желать его, сильного и полностью, когда Ремус скользнул рукой между их переплетенными телами, чтобы провести пальцем по всей длине Сириуса. Сириус зашипел от удовольствия, по его спине пробежала дрожь, и он почувствовал легкое прикосновение. — Еще, — попросил Сириус, и Ремус подчинился. Его ладони было недостаточно, чтобы обхватить Сириуса, и все же он делал все, что мог, длинными одиночными движениями пальцев от яичек до головки, пока Сириус стонал и целовал его в шею. Это заставило воспылать, горячее дыхание касалось чувствительной кожи, затем последовало влажное облизывание, которое он чувствовал гораздо ближе и более интимно, а все тело соединяло его нервы с желанием. Его рубашка снова упала на член, мокрый и напряженный, умоляющий о помощи, но Ремус предпочел бы прикосновение другой руки. — Я… Я долго не протяну, — признался Сириус, притянув Ремуса к себе для очередного поцелуя, пьянящего и неуравновешенного от желания и нарастающего оргазма. — Тогда не надо, — сказал Ремус, потянув его сильнее, быстрее, взяв эту толстую длину в свою руку, запоминая каждый дюйм, каждую вену, каждую выступающую каплю предэякулянта. Это было так давно, так много лет назад, и Ремус нуждался в том, чтобы заполнить пустоту всех одиноких ночей, которые, как он знал, наступят позже. Чтобы запомнить это чувство, чтобы потом воссоздать его в своем сознании. Будто вырезанное совершенство формы Сириуса, его великолепное тело, его прекрасные, но недостаточно длинные волосы, эти теплые серебристые глаза и огромный член, в который нельзя было не вжаться, как будто он мог слиться с Сириусом навсегда. — Мне нужно видеть тебя, — сказал Сириус, положив руку на грудь Ремуса, чувствуя его сердцебиение, его дыхание, и сгребая материал, пока Ремус не раскрылся. Такой голодный взгляд, как будто Сириус никогда не видел никого, кого бы он хотел больше, и Ремусу оставалось только надеяться, что он будет приятным воспоминанием до тех пор, пока Сириус захочет помнить об этой ночи. Рука потянула материал, сжимая его, как простыню внизу, в другом кулаке Сириуса, прежде чем его бедра беспорядочно прижались к Ремусу. — Черт, я… — Сириус не успел закончить фразу до того, как кончил, горячие влажные брызги хлынули на руку Ремуса, а затем на его живот и рубашку. Его вскрик был восторженным, низким в горле, грубым и наполненным наслаждением, когда он снова и снова вбивался в кулак Ремуса. А потом Ремус больше не смог держаться, это зрелище было выжжено в его памяти, и его тело нуждалось в том же самом великолепном освобождении. Одно быстрое движение по его члену, и он тоже кончил, вскрикивая снова и снова в ночь, когда он нашел завершение, прижимая головку своего члена вниз, чтобы коснуться плоского живота Сириуса, его насыщенной длины, оставляя след спермы в своей страсти. Затем пальцы Сириуса нашли его волосы, сжали их на затылке точно так же, как во время их первого горячего поцелуя, но этот был более медленный, глубокий, чувственный и все же нуждающийся в соприкосновении. Сириус отстранился через минуту, дыхание нормализовалось, когда он прижал их лбы друг к другу, отдыхая там в тот момент, пока Ремус переваривал случившееся. Было немного поздно сожалеть, но он надеялся, что Сириус не будет возражать против того, что они сейчас сделали, когда эндорфины оргазма начали угасать. Вместо этого сильные руки обняли его, и Ремус свернулся на коленях Сириуса, все еще ожидая, когда тот отдышится. — Не могу поверить, что ты действительно так спишь, — усмехнулся Сириус через минуту. — Может, мне стоит надеть штаны?.. — Нет! — сказал Сириус, притягивая Ремуса ближе. — Это было бы преступлением. — Пойдем наверх? — тихо спросил Ремус, на случай если Сириус захочет проигнорировать его просьбу. А потом можно будет снова лечь в постель и притвориться, что все это было чудесным сном при лунном свете. Сириус ничего не сказал, но сжал руку Ремуса, и этого было достаточно. Поэтому Ремус повел его наверх, в постель, и заснул на теплой груди, совершенно забыв о головной боли.
