Профессорская дочка

      Августовское солнце нещадно жгло землю, не предоставляя спасения жителям Москвы. Город кипел жизнью, и люди не теряли возможности выбраться на отдых в последние дни лета. До осени оставалось совсем чуть-чуть, и школьники протяжно вздыхали, предвещая гору учебников, которая в порядке вещей свалится на их головы с приходом сентября. Ира тоже предвкушала начало нового учебного года, но, в отличие от остальных знакомых, ей не терпелось приступить к учёбе. Половину свободного времени девушка тратила на изучение соответствующей литературы. Несколько раз заходила в гости к Татьяне Николаевне Беловой, переговариваясь парой фраз и с Катей, тётей Саши. Та, узнав, куда поступила Холмогорова, облегчённо вздохнула, заявив:       — Может, хотя бы ты сможешь наставить на путь истинный балбесов-то этих!       Ира только хмыкнула, сомневаясь. Один раз даже зашла к Виктории Родионовне, спустя несколько дней после происшествия. Посидеть долго не получилось: рассказав, что да как у неё, Холмогорова расспросила женщину о самочувствии, и получила поздравление касательно успешной сдачи экзаменов. Девушка оставила на тумбочке пакет с яблоками и поспешила покинуть палату практически сразу же, как только на пороге появились отец и сын.       — Привет, Ирочка. Ты уже уходишь? — поинтересовался Павел Викторович. Ира только кивнула, стараясь не смотреть на Витю, — тот, впрочем, не обделял вниманием мать, хотя скоса поглядывал и на подругу, — Рано же ещё, или торопишься?       — Тороплюсь, извините, — Ира чувствовала, что вынуждена откланяться, — До свидания, Виктория Родионовна, поправляйтесь.       — Спасибо, Ирочка, — женщина улыбнулась, — Заходи, если будет время, в гости.       — Обязательно зайду.       Несколько секунд она потопталась на месте, пытаясь разминуться с Витей, после чего всё же покинула палату. С того случая в квартире Пчёлкиных они не остались наедине ни разу, молчаливо сговорившись не упоминать о инциденте. По крайней мере, так казалось Ире, которая пыталась чувствовать себя в компании друга детства как раньше.       Какое-то нелепое стечение обстоятельств в виде Космоса Юрьевича Холмогорова сегодня заставило её встать с утра пораньше и собраться на пикник, инициатором которого был Фил. Валерка сообщил друзьям, что, наконец-таки, настал тот день, когда он познакомит их со своей девушкой. Ире было бы интересно пообщаться.       Можно сказать, мнение о девушке уже было готово к хорошему, потому как Фил, разбирающийся в людях, уж точно не обратит внимание на стерву. И статус «девушка Филатова» волей не волей, но внушал какие-то положительные характеристики.       Возле подъезда Иру уже поджидали Космос и Витя. Кивнув Пчёле в качестве приветствия, она подошла к машине отца, которую Юрий Ростиславович любезно одолжил детям и, открыв багажник, хотела было втиснуть туда корзину с фруктами, но поняла, что сие богатство определённо не влезет.       — Кос!       — А?       — Б! Сюда иди, — требовательно, в стиле профессорской дочки, вещала Ира. Спустя пару секунд брат оказался рядом, а вместе с ним и Пчёла, — Вот это что такое?       — Это беленькая, — как ни в чём ни бывало, ответил парень.       — Я вижу, — Ира кивнула, — Три ящика? А не многовато ли, да на вашу мордашку, Космос Юрьевич?!       — Ты на брата-то не ори, Ир, — попридержал коней Пчёлкин, — Вообще-то, меня со счетов никто не списывал.       — Ах, да, я же забыла, что вы туда не знакомиться едете, а участвовать в фестивале «Запой года»! — Ира всплеснула руками, — Что стоите, нечего сказать в своё оправдание?       — Пчёле лучше вообще с бабами не знакомиться, а то сразу их в койку тащит. На моей памяти ты одна не повелась на его ухищрения, — ответил Кос.       Ира, услышав это, покраснела, не то от злости на брата, не то от смущения, потому как никто больше не знал о ситуации, произошедшей месяц назад. Собственно, какая такая ситуация? По сути, ничего не было — она вовремя ушла. Но легче от этого мало становилось, как только стоило вспомнить взгляд Пчёлкина, направленный на её губы и расстояние между лицами, существенно сокращавшееся с каждой секундой.       — Поехали уже, — только и бросила девушка, прежде чем сесть в машину на заднее сидение. Пчёла и Космос заняли места спереди, что было само собой разумеющимся, и стартовали к беседке, где их должен был дожидаться Фил.       Валера и вправду обнаружился ими спустя пятнадцать минут, когда они прибыли на место встречи. Филатов стоял рядом с девушкой. Ира присмотрелась — мелированные светлые волосы, тёмно-серые, цвета грозового неба, глаза. Она была ниже Фила где-то на пол головы.       — Привет, — Ира решила проявить дружелюбие и получила приветливую улыбку в ответ, — Я — Ира.       — Вероника, очень приятно, — Резник и самой было интересно всё же узнать, кто такая Ира, которую Фил охарактеризовал подругой детства.       — Это — Космос, брат Иры, — представил Фил, кивнув в сторону друга, наряженного в спортивный костюм сегодня, вопреки его излюбленному отношению к деловому стилю одежды, — А это — Витя.       — Для своих — Пчёла, — отрапортовал юноша.       — Очень приятно, — Вероника ещё раз улыбнулась, — А Космос — это тоже кличка?       — Нет, — ответил Холмогоров, — Имя. Греческое.       — Интересно, — Вероника улыбнулась, — У вас родители Грецией увлекаются?       Ира и Космос переглянулись, и Холмогорова ответила:       — Мама.       — Здорово! У меня вот есть дома «История Греции», могу дать почитать.       — Ник, — Фил испытал неловкость, что не предупредил девушку заранее о ситуации в семье Холмогоровых. Ира, увидев замешательство друга, тоже почувствовала себя, как не в своей тарелке, и поспешила унять ситуацию:       — Всё нормально, Фил. Наша с Космосом мама умерла, когда мы были маленькими.       На лице Вероники отобразилась печаль.       — Простите…       — Всё в порядке, ты не знала, — ответил на сей раз Космос, — Ну что, поехали?       — Да, — Фил кивнул и подтолкнул Веронику к машине. Пчёла и Кос снова уселись на переднее сидение, а Филатова и Резник присоединились к Ире. Услышав звенящий звук, Фил попытался понять, в чём дело, и увидел количество «беленькой», — Братья мои, я не понял. Вы это собрались в себя влить?       — Ну почему только в себя? — ответил Космос, — Ещё с нами ты.       — Да нет уж, спасибо. Я так нажираться не стану. Вас, балбесов, контролировать надо, а то вы начнёте творить не пойми что, а дяде Филу потом разгребай.       — Расслабься, старичок, — Пчёла не подкачал вставить свои пять копеек.       — Эта роль уже занята, — протянул Кос.       — Ну да, давай, пожалуйся на сестру, которая тебе не даёт жить жизнью алкоголика, — произнесла Ира и обратилась к Веронике, — Не обращай внимания. Так-то здесь ребята культурные, вот только у этих двоих, особенно у моего братца — ещё детство в одном месте играет.       — Малявка, — ответил Кос.       — Я младше тебя на год, так что, Космосила, недалеко ушла.       — Космосила? — поинтересовалась Резник.       — А вот это уже прозвище, — зачем-то ответил Витя, глядя в зеркало. Ира поймала его взгляд и отвела глаза, глядя на местность за окном. Очень скоро городские типажи сменились природой лесной местности.

***

      Пятеро людей, коротавших последние несколько часов приготовлением и поеданием шашлыка, сидели на берегу реки. Ника обнимала Фила, положив ему голову на плечо, а сам Валера с какой-то радостью и заботой посматривал на свою девушку, точно не мог поверить до конца, что всё это происходит с ним. Ира была рада за друга — пообщавшись с Резник, Холмогорова пришла к выводу, что девушка она весьма нормальная.       Кос и Пчёла сидели, подпевая песню. Пальцы Космоса передёргивали струны гитары Вити. Ира слушала незамысловатую мелодию, с которой сливались в унисон голоса парней, и наслаждалась обстановкой. Какое-то неудобство сошло на нет, оставив только лёгкую грусть. Как ни крути, но с отцом ей удалось примириться, и брат тоже согласился с помощью Фила. Надька продолжала зверствовать, но уже не могла напрямую противоречить — Юрий Ростиславович стал более строгим к жене и благосклоннее к собственным детям. Однако мысли о том, что от мачехи нужно избавляться, не покидали голову Ирины, периодически возвращаясь и напоминая о себе.       Кивнув ребятам, Ира приподнялась с брёвна, которое притащили откуда-то Фил с Пчёлой, и пошла ближе к воде. Холодный песок приятно касался кожи ног. Хотелось расслабиться окончательно, и забыться. Аккорды, наигрываемые Косом, затихли, и парень под шумок пошёл в кусты. Фил и Ника о чём-то говорили, прижимаясь друг к другу, а Ира, охлаждая ноги в едва прохладной воде, не заметила рядом с собой присутствие Пчёлкина.       — Как настроение?       Ира обернулась, взглянув на Витю. Тот стоял, смотрел на неё и слегка улыбался. Но что-то серьёзное плескалось в пчелином взгляде.       — В порядке, — коротко ответила, вырисовывая круги ногой в воде, — Странно, что у вас с Косом оно прекрасное. Я ведь испортила вам вечер.       Да, Ира не позволила брату стартовать с тремя ящиками водки, потому как считала это за гранью постижимого. Вместе с ней согласился Фил, который в принципе не считался поклонником беленькой. Ника только пожала плечами, многозначительно глядя на парней, и двум обалдуям пришлось сдать оборону, закрепив за собой право распить несколько бутылок. Впрочем, сейчас Пчёлкин не походил на человека, находившегося в сильном алкогольном опьянении, хотя слабый душок и долетал до Иры, вперемешку с запахом сигарет.       — Да ну перестань, подумаешь — в первый раз что ли, — Ира хмыкнула, услышав весьма сомнительную реплику. Интересно, за кого это он имеет ввиду?       — Далеко не в первый, — произнесла Холмогорова. Какая разница? Главное, что она и так права. Не дело гробить своё здоровье в таком возрасте. Они ей ещё спасибо скажут, когда дело до семьи и детей дойдёт. Хотя, представить брата и лучшего друга в такой роли ей не представлялось пока что возможным, но мало ли? Всякое в жизни бывает.       — Как тебе Ника?       — Нормальная девушка. Я надеюсь, ты интересуешься сугубо из беспокойства за Фила?       — Само собой. Дружба для меня святое, а девушка друга — табу.       — Хоть что-то для тебя табу, Пчёла, — Ира хмыкнула и, подняв с земли камешек, замахнулась, бросая в воду. Тот шлёпнулся метрах в пятнадцати, и по спокойной глади разошлись круги. Ту же участь настигло и следующие три камня, пока голос снова не нарушил молчание:       — Ир, я хотел поговорить.       Между ними уже давно не сквозило его «Ириша». Кажется, что Пчёлкин вообще разучился выговаривать это слово, чувствуя себя как-то неудобно. Впервые в жизни ему было стыдно. Столько лет он считал Холмогорову-младшую своей подругой детства, воспринимал, как младшую сестру, и теперь, когда внезапный порыв разбил вдребезги его помыслы, обнажив нечто непонятное и пугающее, Витя не знал, как поступить. Всё время, пересекаясь с девушкой, он пытался поговорить, но постоянно что-то не давало этого сделать: то она убегала, как прокажённая, по своим делам, а то и вовсе — находилась рядом, как сейчас, но не заводила разговоров, обращая внимание на других. Не сказать, чтобы Пчёлкина это задевало, но недосказанность, которую он ощущал физически между собой и Ирой, уже начинала порядком напрягать. Кажется, ещё немного, и начнут шушукаться за спиной Фил с Косом о том, почему и как испортились отношения двух друзей, изюминкой которых были препирательства на публику.       — О, только не говори, что ты снова будешь шутить.       — Как ни странно, и не собирался.       — И почему я удивлена?       — Может, потому, что за последний месяц происходит всякая херня? — откровенно честно спросил парень. Ему надоело ходить вокруг да около, хотелось по существу.       Пчёлкин думал о том, что Холмогорова удачно морочит голову, бегая и словно боясь разговора с ним на эту тему. Он и сам боялся, и не хотел начинать, но, чёрт возьми, неудобство сковывало, заставляя забыть о препирательствах с русой. Блондин не привык к такому, и искренне недоумевал, почему возникла данная ситуация.       Судя по ответному взгляду Холмогоровой, она поняла сразу же, о чём идёт речь.       — С чего такие выводы?       — Скажи ещё, что я неправ.       — Знаешь, Пчёлкин, я тебя не узнаю. С каких пор ты вообще замечаешь что-то дальше длинных ног и юбок нескончаемого потока девиц?       Витя смотрел на неё, не понимая ни её поведения, ни своего «запарился», поэтому, после пары секунд молчания, ответил самое вменяемое, что пришло в голову.       — Может, с тех пор, как ты, Холмогорова, придумала себе невесть что.       — Ещё вопрос, кто тут сказочник, — Ира хмыкнула и потрепала его по носу, — Ну и дурак же ты, Пчёла.       — Это ещё почему? — то ли театрально, то ли в истинном непонимающем, поинтересовался Пчёлкин. И усмехнулся, заметив, что собеседница, похоже, немного оттаяла.       — Зря ты затеял этот разговор. Он, как и то, что было, не имеет для меня значения. Наверное, на твою белобрысую голову скатилось слишком много крутизны. Напомню, что я, друг мой Дон-Жуанский, единственная, кто не ведётся на твои трюки, — усмешка проявилась на тонких губах, а голубые глаза озорно блеснули в свете уходящих за горизонт последних лучей солнца.       И Пчёла почувствовал, что в этот самый момент готов улыбнуться. Он не понимал, почему, но почувствовал облегчение. Она не в обиде на него, а, значит, можно не сомневаться, что прежнее общение вернёт всё на круги своя. А Ира, стоя рядом, совершенно не думала о друге, обладающим копной светлых волос. Её мысли и мечты были где-то на пределах границы, где уже почти два месяца с небольшим нёс свою службу солдат российской армии Александр Белов.       — Если тебе интересно знать, то я рад, что всё обошлось.       — Я тем более. Мне не хочется становиться твоей очередной юбкой.       — Ты же знаешь, что этого никогда не произойдёт.       Говоря эти слова, Витя вкладывал смысл. Он знал, что, несмотря ни на что, не сможет смешать Холмогорову с числом других фанаток, потому что она была не такой, как все. Он понял, что она всегда отличалась от других. Достаточно и истории дружбы, длиною в десять лет. Но Пчёлкин не был умельцем читать мысли, и потому ему было невдомёк, что его явно двусмысленную фразу Ира поняла совсем не так, как он хотел это донести.       Вите просто нравилось общаться с Холмогоровой. И он не хотел, чтобы это общение прекращалось.       А Ире стало легче от того, что необходимость избегать одного из друзей отпала сама собой. Пускай она даже на это и не надеялась, да и не призналась бы Пчёлкину, не то, что себе самой, что жутко боялась остаться с ним наедине. Из чувства любви, испытываемого к Саше, засеменил росток вины. Хотела ли она, чтобы этот росток вырос, раскрывшись во всю силу? Определённо, нет. Но Холмогорова не понимала, что бы мог значить ещё этот росток, и её мысли, которые она, вопреки собственным отрицаниям, допустила в своей голове.       — О да, Кос тебе враз разъяснит, что и как.       — Что я слышу? Ты собираешься устроить мне разборки с братцем? Уж я-то найду, чем его задобрить.       — И не надейся, — Ира пригрозила указательным пальцем, усмехнувшись, — Только не в этот раз.       Она вздрогнула и заливисто засмеялась, после чего дала дёру в сторону Фила и Ники. Пчёла, напавший на неё со щекоткой, ухмыльнулся и побежал следом.       Те тоже «заразились» идеей побегать. На полянке развернулась целая баталия, в которой друзья не жалели сил, отрываясь по-полной. Ира едва поспевала уворачиваться от рук Пчёлы, норовящего схватить её и поднять на руки, то и дело оглашая поляну смешливым криком. Фил, настигнув Нику, всё же подхватил Резник на руки и закружил. Та, обхватив его шею руками, откинула длинные волосы назад, хохоча, после чего погрузила парня в долгий поцелуй.       Ира, наблюдая за этой картиной, улыбнулась, но вмиг почувствовала, как сама оторвалась от земли.       — Пчёла, тебе напомнить, чем закончился прошлый раз? — она попыталась стукнуть его по руке, но буквально в перевёрнутом состоянии это оказалось сделать не так-то и легко, особенно, когда блондин, сорвавшись с боевым кличем: «За последние дни нашего отдыха!», буквально полетел на могучей скорости к озеру. Ира завизжала, пытаясь сброситься с рук своего мучителя, но было поздно: оказавшись в воде, Пчёлкин, не жалея ни своей одежды, ни Холмогоровской, со звонким плеском воды окунул Иру.       Фил посмотрел на друзей, гадая, сколько Пчёлкину осталось жить, и его домыслы подтвердились, потому как Ира, барахтаясь, поднялась на ноги. Песок на дне был слишком скользким для бега.       — Пчёла, твою дивизию! Иди сюда, придурок! — Ира бросилась на друга, окатив его всплесками воды, но попала и на Фила с Никой.       — Эй, народ, вы чё, охренели? — с усмешкой спросил Филатов, а затем, подмигнув Нике, возвел «ответную».       — Это — война, Теофило! — взревел Пчёла.       — Чё здесь происходит? — Космос, появившийся из кустов, застыл в недоумении. Да так и остался без ответа, но зато был втянут в баталию равными силами Фила и Вити.       Какая разница, что мокрая одежда? Высохнет. В конце-концов, спокойная совесть и счастливые воспоминания куда важнее…       Прошло ещё каких-то полтора часа, и ребята решили собираться по домам. К тому времени одежда немного пообсохла, но Ира всё равно бросала слегка красноречивые взгляды на Пчёлу и брата, так же немало приложившегося к её «потопу». Те только усмехались и предпочитали игнорировать, прекрасно понимая, что Холмогорова не злится на них и всё это — лишь часть извечной показухи, чтобы, как говорится «жизнь мёдом не казалась».       — Ну что, друзья, не скучайте, — Пчёла пожал руку Космосу и, глянув на Иру, добавил, — А ты, Ириша, не доставай уж братца-то своего. Ему завтра с утра на работу.       — Да как же, мозг мне выест чайной ложечкой, — Космос усмехнулся.       — Было бы что выедать, — ответила Ира, хмыкнув и толкнув слегка брата в плечо, — Но ладно, Пчёла, послушаюсь тебя. А то ещё отравиться не хватало.       — Ну да, тебе же ещё гранит науки грызть!       — До вашего безделья мне далеко! — пожала плечами.       Парень подмигнул, после чего удалился в подъезд.       — Ну что, вроде всех развезли, — подытожил Космос.       — Поехали домой, — просто сказала Ира.       «Жигули» снова тронулись с места.       — Кос, — тихо позвала она, привлекая внимание брата к тебе. Тот посмотрел своим внимательным и изучающим взглядом в зеркало, — Спасибо тебе.       — Это что-то новенькое, — Космос усмехнулся, — Или ты где-то приложилась головой?       — Дурак, — совсем от души, и не в обиду ответила ему, — Спасибо за то, что у меня есть твоя дурья личность, хитроумный.       — Не за что, надзирательница, — хмыкнул, — Ирк.       — Мм?       — Баранки гну, — в рифму ответил брат.       — Вот и следи за баранкой. Тем более, уже спать охота, — Ира потянулась, сладко зевая.       — Ну щас, погоди. Домчу тебя, сестрица.       — Мчи, братец, а то в козлёнка превращу.       — Это мне не грозит.       — Ну да, в астронавты рогатых не берут. Голова в шлем не поместится, а она у тебя и так здоровенная.       — Тоже мне, нашлась, знаток астроном-зоологии, — Космос фыркнул, — Того, гляди, Саню переплюнешь с его вулканами…       Мысли о друге снова постучались к ней, но Ира и не пыталась отмахнуться. Ею овладевала сонливость, и Холмогорова была бы весьма не против присутствия Саши в своих снах, как это было уже на протяжении года. И какой чёрт решил, что её обязательно должно угораздить влюбиться в лучшего друга?       Не переставая удивляться способности брата сесть за баранку в этот вечер, Ира заметила, как они въехали во двор.       Поднимаясь в лифте, Кос подметил:       — Что-то, кстати, Елисеевой давно не слышно.       — Нам-то что? — спросила Ира, — Главное, что с Сашкой она общается.       Холмогорова скрывала причину своего нежелания общаться с девушкой Белова даже от брата. Хотя Космос знал её, пожалуй, лучше, чем кто бы то ни было. И из всей четвёрки за такого же равносильного брата, как её родной, она воспринимала, пожалуй, лишь Фила. Он был близким для неё так же, их судьбы во многом были похожи. И на мгновение Холмогорова подумала, что было бы, если бы её жизнь забросила свои любовные оковы к берегу Валерки? Нет, это не было возможным. Не только в виду «братских и сестринских» отношений, но и потому, что Валера, кажется, уже нашёл своё счастье. Его глаза светились сегодня рядом с Вероникой. Ира не бралась судить, куда приведёт роман дочери инженера и врача с сиротой, но была искренне счастлива за друга.       — Знаешь, а мне понравилась гулянка, — всё же признался Космос, заставляя Иру усмехнуться, приподняв в неведомом удивлении брови.       — Неужели, Космос? А я и не надеялась, что мой брат поймёт все прелести жизни без белочки!       — Ну хорош тебе, стыдить меня, — Космос принял серьёзное выражение, но оно пошатнулось в следующую секунду, когда Ира, иронично глядя на брата, с присущим ей блеском в глазах, поинтересовалась:       — Разве это возможно?       — Не так уж я и плох, — упрямо вторил сын профессора.       — Пожалуй… — Ира прищурилась.       Космос, усмехнувшись, уверенно изрёк, не заботясь о тишине:       — Просто шикарен!       — Пожалуй, самомнения тебе не занимать, — Холмогорова подумала, что, если сейчас сюда выйдет Надька, то им несдобровать от очередной порции криков, пускай та и старалась вести себя тише воды в последнее время, натыкаясь на взгляды Юрия Ростиславовича.       — От Пчёлы заразился, — подмигнув, ответил брюнет.       — Кто бы сомневался. У вас с ним один диагноз на двоих, — чего греха таить, да и усмешки? Вот Ира и не собиралась.       — Ну вот ещё, лекаркой заделалась! — Космос театрально закатил глаза, ложа руку на сердце, — Господи, вот за что мне такое наказание?       — С вами даже этого не избежать. За всё хорошее.       — А себя-то когда будешь лечить?       — У меня иммунитет на ваши фокусы, забыл?       — Забудешь тут, когда вечная напоминалка «то не так» и «это не то» ходит-поучает.       — Должна признать, на сегодня я свою миссию завершила, поэтому, братец, с чистой совестью иду спать, — многозначительно протянула Ира, после чего, чмокнув брата в щеку, удалилась в свою комнату. Морфей уже ждал её, со всей готовностью подхватить в крепкие объятия.

***

      Звонок разрушил робкую тишину вечера, и Тамара поспешила открыть, тая догадки, кто мог постучаться к ним в гости. Едва распахнулась дверь, девушка увидела представшего на пороге мужчину. Он соответствовал своему возрасту, выглядя на положенные по паспорту тридцать лет. Строгий и деловой костюм внушал серьёзность образа жизни, и Пронина не понаслышке знала правдивость таких выводов.       — Привет, Тома.       — Здравствуйте, Кирилл Евгеньевич, — Тамара впустила мужчину внутрь.       Кирилл Евгеньевич Залесский был далеко не последним человеком в кругу семьи Прониных. Тамара знала его, как начальника отца, у которого тот работал до своего последнего дня в жизни. Нередко можно было услышать восторженные речи от Андрея Максимовича в адрес своего наставника. Впрочем, начальник, разделявший с подчинённым разницу в возрасте, составлявшую десятилетний срок, был весьма интересным человеком, который не избегал простого общения. То ли Тамара так стойко думала об этом, то ли в голову молодого мужчины стучались совсем нежданные желания. Ещё с первой их встречи, произошедшей чуть больше года назад, Тамара Пронина понравилась Кириллу Залесскому. Кто бы мог подумать, что минутное пересечение их дорог станет таким судьбоносным. — Простите, а вы случайно не видели Андрея Максимовича Пронина? — Случайно видел, а вы к нему по какому поводу? — По личному. — Неужели Андрей Максимович обзавёлся молодой супругой? — Вообще-то, я его дочь. — Вот как… — Да. И несовершеннолетняя. — Не бойтесь, девушка. Пойдёмте, я провожу вас к вашему отцу.       Пожалуй, только последний факт останавливал его от решительных поползновений в сторону стоявшей перед ним девушки. Его не смущала ни разница в возрасте, не домыслы окружающих, которые могли бы со всем своим рвением, ссылаясь на правила морали их времени, осудить данную перспективу в её начале существования. Нет, Кирилл не был трусом. Если бы был — не руководил бы пусть и небольшой, но фирмой. СТО его семьи было далеко не последним в Москве. Именно там трудился Пронин Андрей Максимович, являвшийся Богом в машинах. Залесский не раз видел стремление подчинённого, и относился с уважением не только по праву востребованности и разницы в возрасте. Мужчина, с которым их разделяли десять лет, был отцом очень запавшей в душу Залесского девушки. Кто же знал, что трагедия, настигнувшая семью Прониных так внезапно, разорвёт тонкую нить, оставив Тамару и Пашу сиротами? Справедливости, определённо, в этой истории не было — и Кирилл со всем рвением пытался обеспечить достойную жизнь тем, кого не пытался оставлять позади.       — Ну как ты? — Кирилл кивнул на двери комнаты, за которой крылась уже темнота, — Как Пашка?       — Он спит, — ответила Тамара, и только потом сообразила, что держать гостя на пороге — не лучший признак хозяйки, — Вы проходите. Хотите чаю?       — Да, если можно, — Кирилл, оставив дорогие туфли в коридоре, прошествовал на светлую маленькую кухню. Бежевая плитка на стенах, деревянный стол, плита, на которой стояла кастрюля. Небольшой холодильник с множеством магнитов, которые Пронины любили собирать из разных поездок.       Внимание мужчины привлекла фотография на столе. На ней вся семья, в полном составе из четырёх человек, были на какой-то поляне в лесу. Расстелив плед, на нём восседала Дина Игоревна. Рядом с ней, справа — Андрей Максимович, присев на корточки. Тамара, улёгшись перед родителями в кадре, и Пашка, с воинственным кличем вздёрнувший победно кулак. Кирилл знал, при каких обстоятельствах был сделан этот снимок, равно как и то, что скоро ему исполнится год. В тот день семья Прониных была на пикнике — по словам Андрея Максимовича они любили выбираться на природу, особенно в период конца лета и начала осени, когда солнце ещё одаривало землю своим теплом.       От Тамары не укрылось любопытство гостя — и едва Кирилл собирался поставить снимок на место, взгляд девушки уже упал на счастливые лица, и воспоминания закружились в голове сами собой. — Я — Брюс Ли! — Пашка, пересмотревший с отцом фильм с участием актёра, вдохновился его игрой и теперь изображал из себя могучего и непобедимого.       Отец лишь каждый раз усмехался, трепля сына по голове, а мать, глядя на это, не прекращала с усмешкой проговаривать: — Чемпион ты наш! Иди сюда, сейчас будем делать семейное фото. И в тот момент, пока Кирилл запечатлел их на снимке, Пашка вздёргивает руку и воинственно смотрит на камеру, не переставая смешить остальных членов семьи. — Чудо ты в перьях, а не Брюс Ли! — по-доброму замечает Тамара, не успевая угнаться взглядом за шустрым братом.       — Прости, — нарушает тишину Залесский, выдёргивая её из воспоминаний.       — Ничего страшного, Кирилл Евгеньевич, — Тамара только пожимает плечами, как можно скорее разворачиваясь, чтобы поставить чайник, — Вы не просто так приехали, верно?       — Да. Тамар, насчёт института, — они переглядывались несколько секунд, — Посуди сама, зачем тебе это право? Ты хотела стать филологом.       Девушка вздохнула.       — Мы, кажется, уже обсуждали с вами эту тему.       — Но мы не пришли к выводам.       — А вывод здесь только один! — упрямо и, внезапно, слегка на повышенных тонах ответила Пронина, — Я хочу этого.       — Послушай, ну где ты и где факультет права? Тамар, ты сейчас рубишь сгоряча, пойми. А у меня есть связи, и я могу помочь тебе изменить ситуацию.       Тамара складывала кухонное полотенце, глядя на мужчину, и со всей серьёзностью, на которую была способна, ответила:       — Вы меня простите, конечно, Кирилл Евгеньевич, но, мне кажется, вы слишком приняли на себя заботы обо мне и о Пашке. Мы справимся сами.       — Уверена? — с сомнением спросил Залесский, — Подумай хотя бы о брате. Если органы опеки поймут, что ты не в состоянии им заниматься, они могут отобрать у тебя ребёнка.       — Я не допущу этого, — возразила блондинка. И в карих глазах мужчина видел недетскую решительность. Их переглядки, длившиеся с минуту, можно было бы расценивать как игру, в которой кто первым очнётся, тот и проиграл. Но сегодня настигла ничья — оба отвлеклись, когда закипел чайник. И Тамара, достав из шкафа кружку, поспешила заварить напиток, подавая его гостю.       — Я тебя услышал.       — Спасибо и на этом. И ещё, Кирилл Евгеньевич. Мне неудобно принимать от вас помощь. Я знаю, что вы были не чужим человеком для нашей семьи, но у вас своя жизнь, а у нас — своя…       — Тома, — Кирилл посмотрел ей в глаза, взывая к здравому рассудку. Хотя и сам не был уверен, что то, что он чувствует по отношению к ней, можно считать за что-то нормальное. Но упорно отгонял от себя эти мысли, как и факт того, что следовало бы признаться. Потому что ещё было рано, — Не говори глупостей, ладно? Ты прекрасно знаешь, что я не оставлю ни тебя, ни Пашу.       Тамара посмотрела на мужчину исподлобья, сомневаясь в правильности происходящего.       — Вы прекрасно знаете, что я не смогу отдать вам и часть того, что вы для нас делаете…       — Ну, если ты о деньгах, то забудь. В конце-концов, моя фирма ещё долго будет в долгу перед твоей семьёй.       — У меня больше нет никакой семьи, — Тамара покачала головой. В эту минуту она не выглядела взрослой. Даже на рассыпавшуюся от горя девушку с трудом походила. Это был подросток, который всеми силами пытался отрицать внутри очевидное, но был вынужден произносить правду наяву. И что-то такое жалостливое плескалось в карем взгляде, заставляя внутри содрогнуться сердце, — И в этом нет вашей вины, вы знаете это прекрасно, не хуже меня.       — Именно я вызвал твоего отца в тот день на работу.       — Но не вы въехали в их машину на полной скорости, — по щекам Тамары вновь покатились беззвучные влажные дорожки, — Их не стало не из-за вас, а, прежде всего, из-за меня. Если бы я не поступала в институт, отец бы не копил деньги и…       — Даже думать об этой не смей! — резонно возразил мужской голос, — Твой отец гордился тем, что его дочь поступает.       — Да, но было бы лучше, если бы я пошла на работу, и помогала бы им поднять Пашку, а теперь выходит, что я должна это всё делать одна!       Кирилл обнял её, желая успокоить. Почувствовав сильные руки на своих плечах, Тамара поняла, что так не может продолжаться. Вытерев слёзы, она отстранилась.       — Простите.       — Я понимаю, что тебе сейчас тяжело. На вас с Пашкой слишком много навалилось. Но ты не должна думать, что ты одна.       — Кирилл Евгеньевич… — голос сделался прямым, как струна, — Оставьте меня, пожалуйста, сейчас.       — Хорошо, — мужчина кивнул, — Спасибо за чай.       Спустя пару секунд входная дверь закрылась за гостем. Тамара поспешила повернуть ключ в замке и, вернувшись на кухню, смотрела в окно. Сумерки, практически непроглядные, в темноте которых виднеются разве что ветки деревьев, зловеще расправленные в своей одежде из листьев.       Глаза снова наткнулись на фото, с которого на неё смотрели ещё живые родители. Ещё существующая семья. Ещё счастливые лица, некогда превратившиеся в прах.       — Простите меня, — тихо прошептала Пронина, чувствуя, как снова начинает дрожать.       Она не желала принимать к сведению то, что родители просто очень сильно любили друг друга. И поэтому жестокая судьба забрала их одним разом, вместе, оставив ни с чем ни в чём неповинных детей. Просто не хотели расставаться и, так уж вышло, не расстались в тот злополучный день, отправившись внезапно на работу Андрея Максимовича вместе. Ещё не зная, что в последний раз видят своих детей и, что им так и не суждено было доехать до СТО в пяти кварталах — тут уж всему виной был грузовик, вылетевший на встречную и среди всех автомобилей врезавшийся в машину Прониных.       Засыпая, Тамара первый месяц слышала визг тормоза в ушах и крики матери, которые обрывались, стоило ей вскочить в холодном поту. Кошмары преследовали её даже во сне, омрачая жизнь. И даже единственный свет, который остался у неё — Пашка — был теперь мрачнее тучи. Совсем на себя не похож.       С чёрно-белой фотографии на Тамару смотрел мальчик «Брюс Ли»…

***

      Парень и девушка, улыбаясь, стояли возле двухэтажного коттеджа. Один из частных секторов Москвы хранил в себе секреты их встреч уже на протяжении года.       — Как тебе мои друзья? — спросил Фил.       — По-моему, замечательные ребята. Особенно Пчёлкин с его шутками.       — Так, — боксёр прищурился, — Пчёлкин, говоришь? — и для виду поиграл кулаками, сталкивая костяшки с ладонью.       Вероника обхватила его за шею, приближая к себе.       — Даже не ревнуй.       — Не начинал ещё. Но подумаю.       — Думать нечего — ты у меня самый лучший, — и короткий поцелуй перерастает в более длительный, когда Фил притягивает к себе девушку ближе, — Не хочу уходить, да придётся. А то мои шум поднимут, если заметят с дороги.       — Тихушница ты моя, — сквозь поцелуй шепчет он.       — Спокойной ночи, Валерочка, — окончательно оторвавшись, произносит с улыбкой Вероника.       — Сладких снов, Ник.       — Я тебе завтра позвоню! — обещает брюнетка, подходя к калитке.       Проводив её взглядом, парень уходит к себе домой, чувствуя себя счастливым впервые за много-много лет. Потому что рядом с ней он не мог иначе.       А из окна на втором этаже тень молодого человека провожал острый взгляд.