О враг мой

      Ему было страшно, и это всё, что он знал. Гарри потерял счет времени. Он просто существовал, и где-то на задворках сознания покоился страх.       Затем он понял, что окружен темнотой. Ему было очень-очень холодно. Он хотел свернуться калачиком, но не почувствовал своего тела. Он протянул руку, пытаясь нащупать под собой землю, но не понимал, делает ли хоть какие-то движения. Казалось, что органы чувств кто-то выключил. Лежал ли он на траве или на бетоне? Под ним был ковер или всё-таки камень? Он отчаянно желал, чтобы то неизвестное, что отняло у него возможность двигаться, забрало у него все ощущения до единого, потому что холод пробирал до костей. Он задрожал.       Во всяком случае, он не готов был расплакаться. Возможно, из-за того, что ему недавно пришлось пережить, слезы просто закончились. Такое же возможно? Он был уверен, что человеку не требуется целый ворох испытаний, чтобы впасть в оцепенение.       Поэтому его разум был затуманен? Из-за ступора?       Нет, решил он спустя некоторое время, а были ли это минуты или дни, оставалось только гадать. Его мозг, как и тело, безусловно работал, но не так, как нужно было. Тьма была не только снаружи – она просочилась и в разум.       Но осознание этого не могло остановить его от раздумий о том, как выбраться отсюда. Хотя как он мог что-нибудь придумать, если не знал, что это за место, и как здесь оказался? Возможно, в этом замешан Волдеморт. Изображение лица темного волшебника захватило его мысли, заставив задрожать сильнее. Смутные воспоминания о боли, пытках, слезах и всеобъемлющем страхе проплыли в сознании. Среди них показалось лицо Снейпа, и холод начал понемногу отступать. На смену ужасу постепенно приходило чувство безопасности, и он попытался вызывать у себя в голове образ Снейпа как можно чаще. Но в этом не было смысла... Разве он не ненавидел Снейпа? Нет, погодите. Он больше не испытывал к нему ненависти. Или Гарри это просто причудилось? Детали расплывались в памяти.       Его обдало волной безысходности, которая смешалась со страхом и превратилась в поток гнетущих эмоций. Ему суждено остаться здесь навсегда? Гарри не нравился ни холод, ни оцепенение, ни уж тем более рассеянность. И его не привлекала темнота. Нет, он ее не боялся – годы жизни в чулане под лестницей сделали свое, – но его страшили мысли о том, что может за ней скрываться. Раньше приходилось остерегаться только пауков в чулане, но за последние несколько лет он понял, что, помимо них, существует куда более пугающие существа, и многие из них таятся во тьме.       Он почувствовал рядом с собой какое-то движение, и это навеяло кошмарные изображения гигантских акромантулов и высасывающих душу дементоров. На этот раз ужас охватил его с головой, но сердце почему-то не билось в исступлении. Он мертв? Почему при этой мысли на ряду с болью он испытал облегчение? Нет. Если он умер, тогда почему ему всё ещё холодно? Или это то, что тебя окружает, когда умираешь, – извечный холод и страх?       Он не хотел быть мертвым. Может... в конце концов, парочку слез удастся пустить. Если вообще можно плакать, когда у тебя нет тела.       – Ты не мертв, Гарри, – голос вырвал его из тьмы. Он был таким знакомым. Он принадлежал ему. А ещё его версии из сна...       Хлынул свет. Гарри невыносимо захотелось зажмуриться, но он не мог сделать это, не имея глаз. Подождите. А как тогда он мог видеть? Прежде, чем он смог обдумать этот вопрос или воспользоваться чем-то там, чтобы рассмотреть, где он находился, обстановка переменилась. Мир закружился в водовороте огней, цвета стали совершенно другими. Он словно отправился при помощи порт-ключа в неизвестное направление. Движение прекратилось, когда они оказались на каменистом лугу. Гарри уловил запах морского бриза и, подняв голову, заметил хижину...       – Мы у Нидера, – прошептал он и широко раскрыл глаза. Его рот... глаза... сердце! Он чувствовал свое тело! Гарри потрогал лицо, чтобы убедиться, что оно до сих пор у него есть. Он вытянул перед собой руки и перевернул их ладонями вверх. Они определено выглядели так, как раньше. Он выдохнул. Хвала Мерлину.       – Здравствуй, Гарри, – снова раздался голос, и Гарри, обернувшись навстречу его обладателю, заметил прямо перед собой свою точную копию. Другой Гарри. Версия из его снов. Его внутреннее око?       – В голове всё будто стало на свои места, – произнес Гарри вместо приветствия. – Это ты сделал?       Другой Гарри кивнул.       – Боюсь, это временно. Ты находишься под действием достаточно мощного зелья. Я могу только ненадолго унять его эффект на твой разум.       – А, хорошо, – пробормотал он, оглядываясь. – Так мы всё ещё в моей голове. В этом есть смысл. То есть не думаю, что ты можешь появиться передо мной в реальном мире.       – Да, – подтвердил Другой Гарри. – Не могу. Я часть тебя. Это было бы возможно, только если бы я был отдельной сущностью. Он резво кивнул, погружаясь в безмятежную атмосферу убежища Нидера. Когда-нибудь ему доведется порассуждать о захватывающей теории происхождения своего внутреннего ока, но сейчас он хотел бы получить ответы на более актуальные вопросы.       – Так, тогда я принял зелье. Снотворное Волдеморта, – он осознал, что даже не знает, как оно называется. А было ли у него название? Снейп сказал, что разработал его специально для Гарри... поэтому, возможно, и имени ему не придумали. Было куда проще гадать об отсутствии наименования у зелья, нежели о том, очнется ли он вообще.       – Да, – ответил ему Другой Гарри. – Волдеморт запланировал куда большее для своего праздничного вечера. Он не был готов закончить церемонию раньше, но ты, напугав его, вынудил это сделать. Страх перебил его желание к показухе.       – Я помню, – тихо произнес Гарри. Воспоминания вернулись к нему. Он был связан. Хвост забрал у него кровь, хотя эта часть была не такой ужасающей, как представлял себе Гарри. В сравнении с визитерами, приходившими к нему в камеру в первые дни заточения, мужчина едва получил хоть сколько-то крови. Чудовищнее всего были беспомощность из-за того, что он не мог двигаться, и лицезрение того, как Волдеморт на его глазах становился сильнее. А потом Снейп...       Он пару раз судорожно вздохнул после того, как в его памяти появилось изображение неподвижного тела Снейпа и его посиневших губ.       – Он жив. Снейп. Малфой так сказал. Пожалуйста, скажи, что он не лгал.       – Северус Снейп жив.       Гарри закрыл глаза, и груз спал с его плеч.       – Хорошо. Это хорошо.       Он думал, что Снейп мертв. Он не мог стереть из воспоминаний скорбь, которую испытал в тот момент. Ситуация с Сириусом повторялась снова и снова.       – Хотя технически Малфой лгал, – Другой Гарри склонил голову набок, словно тяжелая ноша правды давила на него сверху.       Гарри распахнул глаза от удивления.       – Ты о чем? – спросил он, пытаясь не поддаться панике.       – Снейп проглотил зелье, – объяснила его версия из сна. – Медленно действующее зелье. Он должен был знать, что полученные после пыток травмы убьют его раньше, чем у Волдеморта появится шанс сделать это самому.       – Тогда... – он облизнул пересохшие губы, – он действительно умер? – но теперь он жив. Он заострил на этом внимание, повторяя у себя в голове эти слова, словно мантру. Он не знал, как это произошло, но у этой жуткой сказки был хороший конец. Пока ещё хороший.       – Да, – сказал Другой Гарри и продолжил успокаивающе: – Смерть от этого зелья наступает медленно. Если в течение нескольких часов после его смерти, которая всё же наступила, ему дали антидот, его шансы на выживание были велики.       – Шансы? – пропищал Гарри. – То есть он выпил зелье, зная, что существуют возможность того, что он не выживет?       Другой Гарри бросил на него тяжелый взгляд.       – Ты же знаешь, что профессору Снейпу не привыкать к риску.       Гарри откашлялся. Да, он это знал. Но ему это не нравилось. Он решил, что пришло время переменить тему разговора. Гарри был встревожен, и не знал, как долго ещё сможет ясно мыслить.       – Так я в подвале? В том, что ты мне показал?       Другой Гарри кивнул. Его глаза были полны грусти.       Он вздрогнул, испытав стыд от мысли о том, что беспомощно распластался на полу без сознания, пока Пожиратели Смерти имели свободный доступ к его телу. Он был всего лишь заводом по производству крови.       – Всегда мечтал о том, – произнес он с напускной веселостью, – что меня запрут в подвале, словно чудовище Франкенштейна, – он окинул взглядом прилегающие окрестности, вдыхая солоноватый запах морского бриза, и обрадовался, что ему посчастливилось лицезреть море, вместо подвала.       – Ты чувствуешь себя здесь в безопасности, – сказал Другой Гарри и, последовав чужому примеру, начал любоваться пейзажем. – Тебе тут спокойно. Я подумал, что ты бы по достоинству это сейчас оценил.       «Да», – согласился про себя Гарри. Он не мог сказать наверняка, когда в последний раз не испытывал чувство угрозы, но определенно считал это место умиротворяющим.       – Спасибо, – поблагодарил он и сел на незагроможденный камнями клочок травы. – Просто расскажи мне правду. Хватит тянуть резину. Ты сказал, что мое пленение станет поворотной точкой в войне. Я сделал всё так, как должен был? Или мы проиграли?       Версия из сна села недалеко от Гарри.       – Ты прислушался к моим словам, – сказал он. Легкая довольная улыбка тронула его губы. – Ты доверился человеку, к которому и в мыслях не проявил бы подобные чувства. Но ты продолжил гнуть свою линию, даже когда были доказательства того, что не стоит это делать. Даже когда не осталось надежды.       Гарри был горд собой. Сначала Снейп похвалил его, а теперь и Внутреннее око делает то же самое. Слова одобрения, исходящие от обоих из них, значили для него многое, особенно, если учесть, как мало он их слышал, живя под одной крышей с Дурслями.       – Для профессора Снейпа это испытание ещё не закончено, – отметила его часть из сновидения. – Твоего же участия больше не требуется. Если ты проснешься, то будешь знать, что победил.       Сердце Гарри ушло в пятки. Если проснется. Такого ответа уже было достаточно. Допустим, он и сыграл отведенную ему роль, но ситуация может ещё несколько раз измениться. Волдеморт, возможно, победит, не исключено, что ему удастся напасть на Хогвартс и Хогсмид и перебить всех друзей Гарри…       Подросток сглотнул, несмотря на ком в горле.       – Ты сказал, эм… ты сказал тогда, что в плане Волдеморта много несостыковок, что он станет сильнее, но только в том случае, если я позволю ему сделать это, у меня будет шанс победить его.       Другой Гарри молча кивнул, давая мальчику возможность понять самому.       – Ты знал, что я тоже стану сильнее?       Другой Гарри снова кивнул.       – И вот это ты называешь главный изъяном в плане? То, что мы оба связаны друг с другом, и он не может стать сильнее, не разделив часть силы со мной? Не может не позволить мне вобрать столько мощи, что однажды я смогу одержать над ним верх?       – Да, – тихо подтвердил Другой Гарри. – Он недооценивает тебя и ошибается в характере происхождения вашей связи. Он способен стать более выносливым посредством физического контакта, но при помощи твоего разума он не может этого сделать. Именно ты контролируешь силу, которая там находится, – он указал на шрам Гарри. Или же на голову.       Не велика разница, решил Гарри. Шрам символизировал ментальную связь между ним и Волдемортом. Может, он не до конца понимал, как она возникла, или почему неудавшееся смертельное проклятие Волдеморта оказало такой эффект, но Гарри мог бы научиться, как использовать ее себе во благо. Может же?       – Но я не могу контролировать ее, – сказал он, ссутулившись. – Он отправлял мне поддельные видения, а иногда и настоящие, когда хотел мной манипулировать. Он вломился в мой разум, когда хотел передать мне сообщение. Даже когда я применил к нему легилименцию, всё произошло случайно. Я не мог управлять тем, что видел.       – Это он направил твой разум прямиком в его собственный, – поправил Другой Гарри.       – А?       – Это дельное замечание. Он терпеть не может находиться в твоей голове, Гарри. Он, конечно, способен это делать короткими периодами с целью отвлечь или перенаправить твое сознание, но твой разум защищен любовью матери. Она проникает в его рассудок на некоторое время. И когда ты сам испытываешь любовь, ему противно даже прикоснуться к твоим мыслям. Именно поэтому он передает тебе видения или сообщения – он превращает свою голову в игровое поле, чтобы не проникать в твою и не видеть чужих воспоминаний.       – Но он применял ко мне легилименцию! – возразил Гарри. – И у него это хорошо получалось!       – Он, как и многие до него, кто внезапно стал обладателем незаслуженной силы, верит в свою несокрушимость. Да, на время ему удалось одержать над тобой верх. Но, Гарри, твой разум намного сильнее, и любовь только укрепляет его. Он просто предоставил тебе неограниченный доступ к его сознанию. Благодаря этому ты можешь заимствовать его энергию. Он не мог предугадать этого. К тому же он отказывается признавать, что ему никогда не удастся превзойти по мощи необузданную силу любви.       – Любовь моей мамы, – прошептал Гарри.       Другой Гарри кивнул.       – Ее. И твоя собственная.       – После церемонии я действительно почувствовал себя сильнее, – медленно проговорил он, попутно обдумывая свои же слова. Снейп не мог дать ответы на вопросы о его новоявленных силах, но зато Внутреннее око, как оказалось, знало достаточно, и потому Гарри захотел спросить его обо всём и сразу. – Но по итогу я не чувствую всей этой энергии. Она временна? Могу я сохранить часть ее у себя? Ну, навсегда?       Другой Гарри улыбнулся.       – Ты не можешь почувствовать ее, потому что в данный момент она крайне неустойчива. Она изменяет тебя, Гарри, так же, как изменила когда-то Волдеморта.       Испугавшись, Гарри широко распахнул глаза.       – Она сведет меня с ума?       – Нет, – Другой Гарри улыбнулся, потешаясь над ним. – Безумство Волдеморта порождено паранойей, страхом и саморазрушением, появившихся из-за отчаянного стремления к власти. Его возросшие способности опасны из-за его сумасшествия, но сами они не являются первопричиной последнего.       Гарри облегченно выдохнул.       – Твои силы находятся в постоянном движении, – пояснил он, – и это было сложнее заметить из-за того факта, что ты постепенно заимствовал их у Волдеморта. Видишь ли, ты не получаешь новые силы; твое магическое ядро становится сильнее. Оно начинает подстраиваться под магию вокруг и внутри тебя.       – Значит, я их не потеряю? – Гарри сидел, слегка приоткрыв рот, и обдумывал последствия. Пугающе было осознавать, что он может получить доступ к магии, о которой мог только мечтать. Однако он всё ещё волновался, что не сможет контролировать ее, что из-за нее случайно навредит кому-нибудь.       – Стоп. Погоди. Волдеморт теряет силу? – это была слишком важная деталь, чтобы можно было вот так мимоходом упомянуть о ней.       Другой Гарри склонил голову, раздумывая над сказанным.       – Думай о силе, как о заряде… или представь, что это вода. К его магическому ядру хлынул поток воды, который, как бы сказать, позволил тому стать сильнее и укрепить корни. Он получает больше целебной воды всякий раз, как употребляет зелье с твоей кровью. Теперь, в тот самый момент, когда тебе удается припасть к его ядру и направить часть той воды, чтобы она текла уже к твоему магическому ядру, она подкармливает твое и осушает его собственное. Чем сильнее станут твои корни, тем больше его будут высыхать и приобретать стандартные размеры.       – Вау, – удивленно произнес Гарри, оценив приведенную аналогию. Его Внутреннему оку бы дать профессору Снейпу пару уроков о том, как сделать темы по зельеварению более легкими для понимания. – Это круто!       Другой Гарри слегка улыбнулся.       – Да, это круто.       – Ты был прав, – Гарри изумленно помотал головой. – Его план был неточен. Очень-очень неточен. Он прошел через всё это, чтобы стать сильнее, но по факту становлюсь сильнее только я.       – Так теперь ты понимаешь, почему твое пленение было необходимо, – мягко произнес Другой Гарри. В его глазах виднелось сожаление.       Гарри кивнул, задумавшись.       – Чем больше моей крови он добавляет в зелье, тем сильнее становится. Но чем сильнее становится он, тем сильнее я могу стать и в конечном счете победить его. Не говоря уже о, – он поднял голову, – том, что, если бы я не попал в плен, я бы не смог наблюдать за этим своими глазами.       Другой Гарри печально улыбнулся.       – Я бы не хотел заставлять тебя проходить через это, Гарри, если бы был другой выбор.       – Я знаю, – тяжело сказал Гарри. Теперь, когда он понимал, что имел в виду Другой Гарри под своим предупреждением, он действительно знал. – Теперь я понимаю. Мне противно произошедшее, и я не совсем уверен, что хочу оставить какую бы там ни было силу, но, если она поможет мне навсегда избавиться от Волдеморта, оно того стоит. Верно? – он взглянул на версию из сна, ища подтверждение своим словам.       – Да, Гарри, – спокойно заверил его двойник. – Оно того стоит.       Гарри кивнул.       – Если я очнусь… – он сглотнул при этой мысли, но затем вспомнил о ещё одной проблеме. – Но как я могу отобрать у него силы, если нахожусь от него на расстоянии? Я мог это делать, только когда был связан с его разумом при помощи легилименции.       – Только тогда?       – Да… – произнес Гарри, пытаясь припомнить похожие случаи. – Ну, был ещё один раз. Тогда он проверял принцип работы кольца Снейпа. На несколько секунд я стал видеть его глазами. Что-то вроде видения, но только всё происходило в моем присутствии. Уверен, в тот раз произошло то же самое, так как мне впервые удалось увидеть магию, – Гарри наблюдал за своей копией, пытаясь отыскать в ее поведении признаки того, что его догадки оказались верны. – Может, у меня есть доступ к его магическому ядру только в те моменты, когда бывают видения? Или… ну, это обычные случайности. Как можно понять, что я намеренно забираю у него силы? Не требует ли это чего-то по типу легилименции? – испугавшись, он широко распахнул глаза.– Но я не способен на это! Снейп сказал, что уничтожу свой разум, если попробую применить к Волдеморту легилименцию на расстоянии. Он сказал, что я превращусь в овощ!       – Ты далеко не обычный волшебник, – спокойно подчеркнул Другой Гарри. – Особенно теперь. Даже Снейпу стоит пересмотреть свою позицию в свете того, что твое магическое ядро значительно окрепло.       Гарри попытался прояснить сказанное в своей голове. Слишком большое количество мыслей боролось за его внимание.       – Положись на профессора Снейпа, – предложил Другой Гарри. – Он поможет тебе. После того, как он преодолеет это тяжелое испытание, ему будет отведена особая роль. Тебе потребуется тот, кто сможет направить тебя. Пророчество – то, что про Снейпа – не было набором красивых, но бессмысленных слов. Северус Снейп обладает уникальными качествами, благодаря которым он поможет тебе подготовиться к тому, чтобы встретиться с Волдемортом лицом к лицу. Я говорю не только о твоей финальной встрече с ним в перспективе, но и о сегодняшнем дне, об этой самой минуте. Ты должен обуздать свой талант к окклюменции и легилименции, если надеешься на то, что сможешь контролировать вашу с Волдемортом связь и, тем самым, выкачаешь у него ещё больше сил.       Гарри поперхнулся, ошеломленный идеей о том, что ему нужно научиться тому, как применять легилименцию к Волдеморту, так ещё и на значительном расстоянии. Он даже не знает ее основ! Да, можно сказать, что он уже несколько раз, хоть и по случайности, применил ее, но ведь это совершенно другое дело. Это… это то же самое, что осознание того факта, что ему нужно понять, как пробежать Олимпийскую стометровку, когда он ещё даже не научился ползать.       Он вздохнул.       – Я старался изо всех сил, чтобы всё произошло на моих условиях. Я пытался быть храбрым и не дать им победить. Я доверял Снейпу. И он смог выкрутиться. И если так, то он вернется за мной. Я знаю, что он придет. Ты можешь сказать, есть ли у него шанс на успех? Думаю, ты скажешь, что более чем вероятно, учитывая, что ты мне рассказывал.       Другой Гарри улыбнулся, однако покачал головой.       – У меня нет каких-либо видений за рамками данного момента. То, что сейчас случится – выборы, которые Северус Снейп сделает в течении следующих нескольких дней или часов – определит исход этих событий в истории. Пока же я направляю тебя к тому, что, как я ревностно верю, будет твоим будущим.       Гарри прикусил губу и вырвал большой клочок травы. На протяжении минуты он долго перекатывал его в руке.       – Ты знал, насколько сильно я стану доверять Снейпу?       В глазах Другого Гарри заплясали маленькие искорки восторга.       – Я предвидел возможность этого. Я надеялся на это. Искреннее и глубокое доверие было для вас лучшим вариантом того, как вы бы могли преодолеть все те препятствия, что поставил на вашем пути Волдеморт.       – Ты знал о… о моей маме? О Снейпе и… – голос Гарри дрогнул.       – Я знаю только те вещи, что обнажены передо мной. Об этом я не догадывался.       Гарри вздохнул. Если… Когда он выберется отсюда, ему донельзя многое предстоит обдумать.       – Ну, я разве что могу сказать, что особо ничего хорошего это доверие мне не сделало, – угрюмо сказал он, поддаваясь усилившемуся чувству безысходности. Он начал любоваться этим красивым днем, но тут же почувствовал себя обманутым собственным сознанием, так как понимал, что пейзаж не был настоящим. Он без пяти минут покойник, находящийся в коме по прихоти Волдеморта и Пожирателей Смерти, который ожидает вызволения, коего может и не быть. Гарри попытался переубедить себя. Его спасут – у Снейпа был план. Возможно. В худшем случае, тот был жив и в скором времени придумает план.       – Это «хорошее» не на тебя было рассчитано, – прервал его мысли Другой Гарри.       – Что? – нахмурился Гарри и испытующе поглядел на свою копию. – Я не понимаю. Ты говорил, что я должен довериться ему, чтобы выбраться отсюда. Именно в этом был смысл всего.       – Да, – кивнул Другой Гарри. – Но важнее твоей потребности положиться на него было осознание им твоего доверия к нему.       Гарри поджал губы. Его Внутреннее око пыталось исказить смысл сказанного?       – Ну, он бы в любом случае пришел за мной, так? Даже если он и не переживал за меня, это его работа. И он, эм… сказал, что защищал меня ради моей мамы. Доверял бы я ему или нет, он бы всё равно сам пришел, или Дамблдор прислал бы его за мной. Я должен был довериться ему, чтобы просто между тем не наделать глупостей. Должно быть, это главная причина, почему ты настоял на этом. Ты не хотел, чтобы я испортил всё своими безрассудными затеями. Я прав?       Версия из сна слишком долго молчала, и потому Гарри задал вопрос:       – Он бы, так или иначе, пришел за мной… да?       – Всё далеко не так просто, – мягко ответил образ из сновидения. – Пришел бы он за тобой? Да. Удалось бы ему это? – он оставил этот вопрос без внимания, и поэтому Гарри решил, что ответ был «нет». – Северус Снейп прожил одинокую жизнь, – продолжил Другой Гарри. – Она была наполнена лишь несколькими светлыми пятнами, парой случаев, когда он мог познать любовь, понимание, признание, прощение… или доверие.       Гарри отвернулся. Он мог сказать, что сам уже пришел к такому выводу, но эта подноготная, выложенная на духу, заставила его почувствовать себя плохо, дала возможность увидеть с другой стороны того тирана-Снейпа, коим тот был на протяжении всего времени, что они были знакомы. Не то чтобы отсутствие любви и испытанные на собственной шкуре издевательства оправдывают его прошлые деяния. Мужчина практически всегда вел себя отвратительно, и одинокая жизнь не способна найти извинений тому, что он делал с Гарри и кучей других студентов. Однако всё же… манера его поведения представала в том свете, в котором Гарри сможет ей посочувствовать.       – Он уже довольно долго стоял на перепутье, – поведал Другой Гарри.       – Перепутье? – Гарри тяжело вздохнул, не понимая, что бы это могло значить. – Как бы, на распутье верности? Хочешь сказать, он думал над тем, чтобы вернуть к Волдеморту? – он замотал головой. Сердце больно кольнуло от этой мысли. Он так долго работал над собой, чтобы довериться Снейпу. Конечно же, надежность мужчины всё это время не была такой уж хрупкой…       – Нет, – Другой Гарри вскинул руку, заверяя в обратном. – Он давным-давно принял решение отречься от Волдеморта. Он никогда не сомневался в своем выборе. В каждом из возможных путей развития будущего, что я видел, его отвращение к Волдеморту и избранная сторона были неизменны.       Испытав облегчение, Гарри расправил плечи. В груди не было больше прежней тяжести.       – Тогда что? Что ты имеешь в виду под перепутьем?       – Можно сказать… он начал терять надежду.       – Надежду? – Гарри нахмурился в замешательстве.       – Он защищал тебя, Гарри. На протяжении всего твоего пребывания в Хогвартсе он оберегал тебя так же неустанно, как и ненавидел. Защита тебя была в память о матери, ненависть – в память об отце. Подобная мотивация будет вдохновлять человека лишь до тех пор, пока та опора, что представляет из себя цель всей его жизни, не будет вырвана у него из-под ног.       – Ты имеешь в виду его неспособность больше шпионить, – предположил он. Версия из сна мрачно кивнула.       – Он больше не мог полноценно следовать этой цели. Осталась лишь самая малость из того, что может сподвигнуть его к ней. Его обязательство перед тобой… ну, давай скажем, что оно сейчас является сильнейшей составляющей того, что он держится ещё за свою жизнь.       Гарри нахмурился. Звучит устрашающе.       – Однако немногие способны долго существовать, полагаясь только на клятву перед мертвыми. Если он хотел оставаться верным своей цели, преуспеть во всем, что касается твоей защиты, ему нужно было дать обет живому.       Гарри помотал головой, показывая, что не понимает.       – Ему нужно было познать любовь.       Гарри дернулся, почувствовав себя некомфортно.       – Эм. Надеюсь, ты не имеешь в виду меня. Потому что я не, э, люблю его.       – Любовь ребенка проявляется в разных формах. Больше всего ему требовалось прощение, настолько непорочное, что оно могло быть порождением непоколебимого доверия. Поверив в него, даже имея представления о его прошлых грехах, ты даровал ему подарок, Гарри. Тот, что он так редко получал, и к которому он вряд ли отнесется легкомысленно.       Гарри стал вдумываться в смысл слов. Было странно рассматривать ситуацию с точки зрения Снейпа. Он чувствовал себя униженным из-за того, что его доверие так много значит для мужчины, но в то же время он не понимал весь масштаб этого. Гарри Поттер или нет, он был всего лишь ребенком.       – Так речь была даже не обо мне? – тихо спросил он. – Когда ты говоришь, что смысл не в том, научился ли я ему доверять или нет, а в том, что будет означать для него принятие моего доверия, ты хочешь сказать, что это было… это было о предоставлении ему причины спасти меня?       – У него и так были на это причины, – мягко поправил Другой Гарри. – Как я и сказал, он попытался бы найти тебя, несмотря ни на что. Но, рассматривая в таком смысле… да. Ему нужна была более значимая, более неотъемлемая причина на то, чтобы спасти тебя. Причина бороться за тебя. Не ради сына твоей матери, или мальчика-который-выжил, или доминанты пророчества. Ради Гарри.       – Ради Гарри, – рассеянно прошептал он, размышляя над словами и тем, что они из себя представляют. Был ли он теперь для Снейпа просто «Гарри»? Во всяком случае, это то, кем он хотел для него быть. Он всегда будет любить родителей – или же идею о них, – но он не был ими. Он не был школьным измывателем Снейпа, его другом детства и не являлся его трагично почившей любимой. Он не хотел заменять Снейпу свою маму в той же степени, что и не желал занять место своего отца ради Сириуса. Он хотел быть самим собой. И как бы он не стремился больше узнать от Снейпа о родителях, он также пытался сделать всё, чтобы Снейп увидел, какой он на самом деле. И, что было куда важнее, он желал, чтобы Снейп заботился о «просто Гарри».       Он никогда не думал, что может возжелать это так сильно.       Его губы растянулись в кривой ухмылке. Если бы сейчас на его месте стоял он же, но только месяц назад, он бы никогда не поверил в то, в каком направлении устремились его мысли. Он бы начал строить теории о том, что Волдеморт околдовал его, применил какое-то заклятие, которое прогоняет весь рационализм из головы и заполняет ее сплошными безумствами. Например, неравнодушие к тому, что Снейп заботится о нем. Он рассмеялся.       – Ты подарил ему стремление бороться, Гарри, – произнес Другой Гарри. На его лице виднелась тень улыбки. – Ты стал для него той живой душой, ради которой стоит бороться, а не миражом, перед которым нужно вымаливать прощение. И, приняв на себя эту роль, ты показал Пожирателям Смерти – в особенности Малфою – силу твоей преданности. Совместив это с неустойчивой психикой Волдеморта и его любовью к иррациональным решениям, твое могущество дало им представление того, что твоя сторона может предложить и на что неспособна их.       Гарри заметил, что всё ещё улыбается. Сложно было представить, что произошедшее между ним и Снейпом будет иметь значение для остальных Пожирателей Смерти, но он поверил Другому Гарри на слово. И это заставило его вспомнить кое-что.       – Ты однажды сказал… – он умолк, пытаясь лучше обдумать свои дальнейшие слова. – Ты сказал мне, что не все возможности давать отпор такие уж однозначные или же они делаются на раз плюнуть. Ты не говорил о стратегии. Ты рассказывал о людях… я прав? Об их любви, доверии и прощении. О том, какую силу они в себе несут.       – Они способны низвергнуть зло, – согласился Другой Гарри.       – Да, – вдумчиво ответил Гарри. – Да, думаю, они могут.       Версия из сна слегка улыбнулась ему, а затем встала, подставляя лицо солнцу.       – Я не могу поддерживать тебя в этом состоянии вечно. Если бы не твои возросшие силы, у меня бы вообще это не вышло. Я дам тебе столько времени, сколько могу, но затем твой разум вернется к своему прежнему состоянию, где он опьянен зельем.       Гарри понурил голову и вздохнул. Он не хотел этого. Он был напуган своими беззащитностью и замешательством. Снейп не говорил ему о том, что воздействие яда на его сознание будет столь же устрашающим, что и на тело. Хотя, возможно, Снейп не знал. Эта была новая формула.       – Я увижу тебя снова? – решил спросить он Другого Гарри перед тем, как тот исчезнет.       – Не знаю, – ответил тот. – Я не видел этого. Однако всё возможно. Предположу, что тебе не понадобится моя помощь до того момента, пока ты сам не проложишь путь к своему дару ясновидения.       – Не думаю, что ты видел хоть что-то об этом, – закончил Гарри.       Другой Гарри возвел к нему руки и пожал плечами. В его глазах блеснуло озорство.       – Если ты начнешь видеть будущее, то получишь ответ.       – Блин, спасибо, – беззлобно пробурчал Гарри. – Ты мне очень помог.       – Ты знаешь всё, что на данный момент тебе требуется знать, Гарри, – произнес он. – Ты был большим молодцом, и я верю, что у тебя и дальше будет всё получаться. Не теряй веру. Ты сможешь выиграть эту войну.       Глядя на свое зеркальное отражение, на решительность и свирепость в его глазах, Гарри поверил ему. Теперь у него есть путь, по которому он последует. Совсем скоро он обретет силу «о которой не знает Темный Лорд». И у него есть тот, кто направит его, учитель, который поможет ему стать победителем, упомянутым в пророчествах. Искорка надежды затеплилась у него в груди и поселилась там. Впервые в жизни он действительно уверовал в то, что у него есть шанс на победу. И хотя Волдеморт может знать об их связи и иметь представление после той церемониальной демонстрации, как именно Гарри обрел могущество, но его гордость не даст ему понять истинный смысл этих вещей, покуда не будет слишком поздно и, наконец, не наступит его падение.       Это была полностью вина Волдеморта. Если бы той судьбоносной ночью он не отметил бы Гарри как равного себе и если бы не решил использовать его кровь, чтобы обрести мощь, у него бы никогда не было врага, способного одержать над ним верх. Гарри бы не получил доступ к внушительному могуществу Волдеморта, которое тот так ревностно не хотел отдавать другим.       Как же это до невозможности иронично. В своем стремлении ослабить Гарри, а затем убить его, он вместо этого превратил его в человека, наделенного способностью победить его.       – Пока, Гарри, – попрощалось его Внутреннее око с гордой улыбкой на лице.       Не успел он сказать в ответ «пока» и «спасибо» – конечно же, тоже улыбнувшись, – как остался один. Ему отчаянно хотелось закрыть глаза и наслаждаться морским бризом, но он знал, что скоро окунется в темноту, в которой ему не удастся ни почувствовать запах, ни дотронуться до чего-нибудь, ни даже ясно мыслить. Поэтому он изо всех сил сейчас пытался запечатлеть у себя в памяти расстилавшийся перед ним пейзаж. Он наблюдал за тем, как трава легонько колышется под дуновением ветра, и как солнечные лучи поблескивали на крыше загородного дома и отражались в водной глади, будто сошлись друг с другом в танце. Он представил рисунки, вычерченные камнями на земле и то, как менялось падение света каждый раз, когда ветви деревьев качались из стороны в сторону. Он глубоко вдыхал такой характерный запах тепла, травы и соли, который он всё ещё мог чувствовать на языке, когда начал погружаться во тьму.       Мрак, поглотив все органы чувств, охватил разум. А с приходом тьмы появился страх. И холод. Он задрожал.       Гарри знал, что было что-то важное, что он непременно должен обдумать, но никак не мог вспомнить, что именно. Это касается Снейпа? Образ мужчины часто проплывал у него в сознании. Но вместе с ним было и лицо Волдеморта. Гарри должен был знать, где сейчас находится. Он понимал, что ему это известно, но мысли об этом месте были далеко от его разума, вне зоны досягаемости.       Он был уверен, что жив. Как именно ему удалось не умереть, он не представлял. Однако он ручался за это.       Какие существа скрываются во тьме? Они прячутся от него точно так же, как и его мысли? Было пугающе осознавать, что у тебя есть разум, но не понимать, что в нем, не чувствовать его. И к тому же не знать, закончится ли это. Невозможность определить, сколько часов или минут он здесь находится. Или лет. Могли пройти годы с того самого момента, когда у него зародилась эта мысль.       В его сознании кружились полу-идеи и вопросы без ответов, страх, не имеющий конца, и всё это продолжалось до того момента, пока он частично не поверил в то, что он пожилой мужчина с бакенбардами и морщинистой кожей. И в мгновение ока это прекратилось.       Он почувствовал запах. Темнота была не такой уж и кромешной. Звуки долетели до его ушей, хотя он и не мог разобрать в них что-то стоящее. Он сконцентрировал свое внимание на ароматах, витающих в воздухе, потому что знал их. Гвоздика. Земля. Едва уловимый оттенок сирени.       Он сделал глубокий вдох и наконец отыскал долгожданное облегчение, укачиваемый в знакомых руках и окруженный запахом безопасности.