cherry wine & softcore

#np becky g – mala santa когда они прибывают в аэропорт сантьяго, полный фанатов и взволнованного стаффа от маленького количества охраны, погода достигла своего пика. чжинхван оттирает появившийся пот платком, пока менеджер пытается аккуратно провести его к машине, и ищет взглядом других участников, растерявшихся в толпе на пару со стаффом. – потерял? – сиплый голос раздается прямо над ухом чжинхвана. ханбин привычно приобнимает его одной рукой, несмотря на невыносимую жару, и сонно тащится рядом. – сегодня много собралось фанатов в аэропорту, – еле слышно вздыхает чжинхван рядом с ухом ханбина, прикрывшего глаза белой панамкой. менеджеры и охрана резко оттаскивают парней к машине, идти становится все тяжелее, а душный воздух мутнеет разум. – ну что за жара? – южная америка, детка. «сантьяго – лучший город для ощущения безумной свободы и страстной молодости» ханбин был в восторге от одной мысли о туре в южной америке. чжинхван был рад увидеть фанатов и, возможно, увидеть достопримечательности, но южноамериканский тур в середине лета – не лучшая идея для тех, кто плохо переносит жару. правда, работа все еще работа и это частично неплохое путешествие, раз компания даже предоставила им день отдыха в шумной столице. чилийские фанаты такие же бурные, как и жизнь в городе – парни чувствует их пыл и задор даже за сценой и восхищенно, чуть взволнованно слушают громкий фанчарт. – есть что-то особенное в этом, не думаете? – ханбин широко улыбается и с какой-то легкостью в движениях проходит к выходу на сцену. младшие выглядят не менее счастливыми и расслабленными – не каждый раз выпадает возможность выступить в незнакомой стране – и они идут прямо за лидером, со смехом шутя над виртуозностью ханбина лишь от одного южноамериканского солнца. ханбин – полная противоположность южной америки. холодный, усталый, серьезный, молчаливый лидер, у которого трудоголизма в организме больше, чем самой крови. (но стоит ханбину дать себе чуть больше свободы, чем следует, он утопает в собственной азартности и неутолимой жажде нового) поэтому, когда ханбина поселяют в один номер с чжинхваном, старший немного пугается. причин для этого нет, ведь они провели столько лет вместе в одной квартире и могут понимать друг друга с полуслова, но – с каким-то напряжением в сердце – что-то останавливает. он слабо улыбается на слова менеджера, входит в номер и замечает ханбина, разбирающего вещи поздним вечером после двухчасового концерта. в комнате играют бисайды со старых альбомов дэдди янки, ханбин фальшиво подпевает и лениво вытаскивает пару вещей. выглядит безопасно и привычно. чжинхван облегченно выдыхает. а потом ханбин спрашивает: – хён, ты ведь не планируешь проводить вечер в номере? чжинхван непонимающе приподнимает бровь в ответ. – пойдем в клуб или бар? он задумчиво кусает нижнюю губу, думая о том, что завтра должно пройти интервью с чилийским журналом к обеду и менеджер точно будет против, если они сейчас уйдут. у него в голове крутятся мысли, почему именно сейчас и вдвоем, и он даже согласен прогуляться по музеям, лишь бы не наедине с ханбином (который выжидающе и слишком воодушевленно прожигает старшего взглядом). на самом деле, в другой ситуации чжинхван бы первый предложил сходить куда-то, лишь бы не сидеть в номере, и уже в открытую брал номера красивых иностранок. но он только спрашивает: – только мы вдвоем? – у остальных уже есть планы. так что, хён? чжинхван проводит по запутанным волосам пятерней и осторожно выдыхает: – да. к позднему вечеру жара упала – чжинхван свободно дышит теплым южноамериканским воздухом и восхищенно любуется ночными огнями города. музыка громко играет по всему центру, а толпа становится все больше и больше в пятничный вечер. он еле успевает схватить ханбина за ладонь, когда в очередной раз теряется в толпе из-за того, что долго рассматривал красоту города. сам ханбин подпевал уличной музыке и запечатлевал на новый фотоаппарат ту свободу и страсть, которую ощущал даже в воздухе. – чувствуешь это? – ханбин шепчет прямо в ухо чжинхвану, наклоняясь. ему хочется спросить в ответ, о чем он говорит, но, кажется, он уловил смысл – ханбин широко улыбается, подмигивая, и тянет парня к какому-то клубу, что-то объясняя охране на быстром английском. чжинхван даже не вслушивается – в мыслях приятная пустота и сердце волнуется от увиденного; все слишком новое, впечатляющее. в клубе, полном разгоряченных парней и девушек разных национальностей, шумно гремела музыка и крики толпы. запах крепкого алкоголя и дыма сигарет заполнило зал и чжинхван пьянеет уже от одного вздоха, ярко улыбаясь ханбину в ответ. хотелось лишь отпустить мысли и позволить себе танцевать посередине этой беспокойной толпы. и он позволяет. рука ханбина теряется уже на второй минуте нахождения в клубе, но чжинхван слышит лишь музыку – громкие биты заполняют его голову, а гибкие горячие тела облепляют его повсюду. он плавно двигается, вызывая восхищение у местных посетителей клуба одним взмахом, и наклоняет голову назад, отдавая всего себя этому моменту. когда он начинает задыхаться от тепла других тел, он осторожно проходит к барной стойке, тяжело дыша. и его резко хватают за ладонь, приближая к чужому столику. – почему здесь ты танцуешь даже лучше, чем на тренировках? – ханбин усмехается, садя чжинхвана ближе к себе на диван, и подтягивает ему алкогольный коктейль. чжинхван звонко смеется, задыхаясь от долгих танцев, и благодарно кивает головой, принимая напиток. – пора учить испанский, – выдыхает чжинхван, утолив жажду, и откидывается на прохладную спинку дивана разгоряченной спиной. алкоголь тепло разливается по глотке, опьяняя и так пустой разум, и он хихикает про себя. ханбин поднимает бровь в знак вопроса. – чилийские парни очень любят поболтать во время танцев, но я ничего не понял. хотя звучало все равно красиво. – южная америка, детка, – ухмыляется ханбин, продолжая фотографировать танцующую толпу в полутемном свете. чжинхван хочет спросить его, почему он не выходит танцевать и даже не пробует заговорить с кем-то, ведь побыть в южной америке – одно из главных желаний ханбина, но в конце концов сдается собственному блаженству. расслабленно сидеть вместе с ханбином под опьяняющую музыку и вкусные напитки даже лучше, чем танцевать с разгоряченной толпой в самом сердце сантьяго. – а знаешь, что еще принято в южной америке, хён? – спрашивает ханбин, убирая фотоаппарат на диван и пододвигаясь ближе к старшему. чжинхван заинтересованно поднимает взгляд и застывает в глазах ханбина – в клубном освещении черные зрачки кажутся еще более завораживающими, но чжинхван отгоняет эти мысли. – что? – я читал, что в южной америке нормально просто целовать друг друга, – выдыхает ханбин почти в губы и, не отрывая долгий интимный взгляд, продолжает. – нужно опробовать все, пока мы здесь, да, чжинани? чжинхван не помнит, когда он кивнул головой в ответ. и не помнит, как притянулся вперед, хватаясь за крепкие плечи младшего. но он помнит, как горячие пухлые губы пылко разминали его губы, втягивая в долгий страстный поцелуй под оглушающую музыку и крики шумной толпы, а длинные холодные пальцы гладили его по бедрам. и это было самым опьяняющим в сантьяго.