Игра судьбы

Утро следующего дня.

Топкапы. Покои Валиде Султан.

Царственная Валиде Султан привычно разместилась на своём излюбленном месте на тахте возле окна, а по обе стороны от неё за низким столиком, щедро накрытом к утренней трапезе, на больших бархатных подушках сидели ее внучки Нергисшах Султан и Шах Султан. Шах Султан в это утро была исполнена чувств и эмоционально рассказывала бабушке и старшей сестре о событиях ее жизни, учебе, маленьких радостях и больших огорчениях. Валиде Султан тепло ей улыбалась и отвечала, а Нергисшах Султан, не притронувшись к еде, сидела, опустив темно-карие глаза к сложенным на коленях рукам. Когда Шах Султан немного успокоилась и замолчала, с аппетитом поедая предложенные блюда, Валиде Султан обратила взгляд к Нергисшах и наконец заметила ее задумчивое и даже подавленное состояние. Она смолчала и, дождавшись, когда Шах закончит трапезу, мягко обратилась к ней: - Шах, дорогая, возвращайся к себе. Девочка послушно поднялась с подушки, поцеловала руку бабушки и, улыбнувшись сестре, которая выдавила улыбку ей в ответ, не желая огорчать, удалилась. В дверях она беспокойно обернулась на бабушку и сестру, нутром почуяв, что неспроста ее выпроводили. - Нергисшах, что с тобой? - спросила Валиде Султан, и от звука ее голоса погружённая в свои мысли Нергисшах вздрогнула. - Ты не съела ни крошки и не произнесла ни слова. Что-то произошло? Нергисшах приняла по возможности удивленный и безмятежный вид, якобы свидетельствующий о царящем в ее разуме покое, и отозвалась: - Нет, султанша, у меня всё в порядке. Я просто задумалась, прошу прощения. Она лгала. Ее мысли спутались и роились в ее голове, словно назойливые пчелы, ее терзали навязчивые сомнения относительно верности ее достопочтенного супруга. Она жаждала узнать правду, какой бы она не оказалась, но, честно говоря, Нергисшах Султан понятия не имела, что будет делать, если она права в своих подозрениях, и супруг ей изменяет. Это навсегда изменит ее жизнь и жизнь ее детей, а его, пожалуй, разрушит. Все эти мысли целиком владели султаншей, и в ней не оставалось ни желания, ни сил поддерживать разговоры. Валиде Султан недоверчиво посмотрела на неё и с нажимом произнесла: - Нергисшах? Султанша чуть улыбнулась для убедительности: - Я говорю правду, султанша. Если бы что-то меня беспокоило, я бы рассказала вам. С трудом, но Валиде Султан поверила, и Нергисшах тихо выдохнула от облегчения. Не хватало ей только допросов и лишних людей в это деле. Не желая выдать себя, черноволосая султанша проговорила: - Благодарю вас за приглашение. С вашего позволения, я вернусь в свой дворец. - Ступай. Женщина поднялась с подушки и, поклонившись, покинула покои Валиде Султан, которая проводила ее пристальным взглядом.

Султанские покои.

Этим утром султан Ахмед, уже облачённый в один из своих роскошных кафтанов, делил трапезу с Назине Султан. Женщина сидела напротив него за низким столиком и чуть улыбалась. Ее распущенные чёрные волосы ниспадали на плечи и спину, создавая вокруг ее лица с изумрудно-зелёными глазами манящий темный ореол. Султан Ахмед задумчиво посмотрел на султаншу. Между ними давно не было любви, но осталось влечение и подкреплённая годами и общими детьми родственная привязанность, какое-то тепло и уважение. Назине Султан была истинно красивой женщиной, ею хотелось любоваться. Тем не менее, долго повелитель не смог ее созерцать, потому как султанша ответила на вопрос, который он задал ей только что, и звук ее приятного голоса вернул его в реальность: - Дети в порядке, повелитель. Наш шехзаде так быстро растёт, что я порой сама удивляюсь, - она умиротворённо вздохнула, вызвав у повелителя улыбку. - Измир очень по вам скучает, часто спрашивает. Учителя жалуются, что ей не хватает усидчивости и внимательности, что мешает ей в учебе, но считают, что у неё большой потенциал. - Я зайду к вам, когда появится время, - отозвался султан Ахмед. - Мы ждём вас в любой момент, повелитель, - мягко ответила ему султанша, чуть склонив голову. В этот момент раздался стук в двери и вошёл стражник. Поклонившись и в присутствии султанши не смея поднимать глаз, он бесцветным голосом проговорил: - Повелитель, великий визирь Ферхат-паша просит вашей аудиенции. Назине Султан, услышав это, накинула на голову полупрозрачной платок, лежаний рядом с ней на подушке и наспех завязала его на груди. После этого султан Ахмед приказал: - Впусти. Войдя в покои Ферхат-паша остановился около дверей, которые тотчас закрылись за ним, и, сложив руки перед собой, поклонился. - Повелитель. Султанша. - Проходи, Ферхат-паша, - произнёс султан Ахмед, жестом руки приказав ему подойти ближе. - Что привело тебя? Последовав указу султана, великий визирь сделала несколько шагов по направлению к ним и, снова остановившись, проговорил: - Мне необходимо обсудить с вами одно назначение. В этот момент Назине Султан решила, что ей здесь не место. Она поднялась с подушки и обратилась к повелителю: - С вашего позволения, я вернусь в свои покои. - Ступай, - позволительно кивнул он. - Повелитель, - поклонилась женщина и, проходя мимо поклонившегося уже ей великого визиря, кивнула ему черноволосой головой: - Паша. - Султанша, - не остался в долгу тот. Выходя, Назине Султан незаметно для мужчин заинтересованно о обернулась. Едва двери за ней захлопнулись, падишах произнёс: - Я тебя слушаю. - В ближайшем походе нам, как известно, не понадобится флот, но, тем не менее, необходимо как можно скорее назначить нового капудан-пашу, - отозвался великий визирь. - Флот не должен оставаться без присмотра, ведь он может нам понадобиться позже, да и именно сильный флот Османской империи - залог спокойствиями Средиземном море. - У тебя уже есть кто-то на примете? - поинтересовался султан Ахмед, внимательно выслушав его. - Есть, повелитель, - кивнул темноволосой головой Ферхат-паша и поспешил объяснить: - Это верный османский капитан, годами доказавший свою способность качественно и преданно служить на благо нашего великого государства. Он сейчас по моему поручению патрулируют Средиземное море и по возможности избавляет его от бесчинствующих там пиратов. - И кто же он? - Хасан-реис. Сын покойного Хайреддина-паши. Удивлённо вскинув брови, султан Ахмед задумался. Хайреддин-паша был великим флотоводцем, повелитель морей, как его называли, и если его таланты передались его сыну, он справится с этой должностью не хуже знаменитого отца. - Вызови его в столицу, паша, - одобрив его выбор, проговорил султан Ахмед. - Едва он получит назначение, пусть немедленно приступает к своим обязанностям. - Как прикажете, повелитель, - поклонившись, ответил Ферхат-паша. - Если это всё, ты можешь идти, - произнёс падишах. Оставшись в одиночестве, он задумался на несколько мгновений, а после громогласно приказал: - Стража! Пусть придет шехзаде Орхан.

Дворец санджак-бея в Конье. Покои шехзаде Мехмета.

Подобно венценосному родителю, шехзаде Мехмет в это довольно холодное, но солнечное утро завтракал не один. Компанию ему составила рыжеволосая и зеленоглазая девушка с энергией во взгляде и пламенем в волосах. За окном властвовало одно солнце, а в его опочивальне другое. Это аналогия пришла в голову наследника, когда солнечные лучи, проникнув в покои сквозь не зашторенные окна, озарили огненно-рыжие волосы девушки. Из-за них складывалось впечатление, что свет исходит от самой девушки. Шехзаде Мехмет улыбнулся. - Что? - спросила Анастасия-хатун, немного нахмурившись. - Почему вы улыбаетесь? Шехзаде только покачал головой, не ответив. Внимательно посмотрев на сидящую перед ним наложницу, он спросил: - Откуда ты? Как оказалась в гареме? Девушка едва заметно помрачнела.то было для неё болезненной темой, но она быстро справилась с собой и улыбнулась. - Я родилась и выросла в Польше, шехзаде, - проговорила она. - Моя мать занималась домом и небольшим хозяйством, а отец был рыбаком. Мы жили небогато, но счастливо. Шехзаде задумчиво слушал ее. - Однажды на рассвете на нашу деревню напали османские пираты, - теперь она не смогла и не пыталась скрыть горечи в своём мелодичном голосе. Мехмет нахмуримся: ему, представителю правящей династии, не было знакомо рабство и не грозило вовсе, но и он понимал, что это тяжкое испытание. - Нас, молодых девушек и пригодных для работы юношей, увели в рабство. Мужчин, которые попытались вступиться за нас, перебили. Моего отца в это утро не было, он рыбачил. Боюсь представить, что он увидел, вернувшись в деревню. Женщины остались без мужей и детей, а многие и без крыши над головой: пираты не только взяли пленников, но и разграбили и частично сожгли деревню. Это утро разрушило жизни многих. Мехмет сочувственно поджал губы. Девушка неплохо держалась, пока ещё успешно борясь со слезами. - Мы добирались долгие дни, - продолжала она. - Нас привезли в Топкапы, у ворот нас встретили Фидан-калфа и Аслан-ага. Он ещё возмущался, мол, эй, зачем нам столько женщин? - девушка звонко рассмеялась, вызвав у молодого человека тёплую улыбку. - Меня сначала не отобрали, но я смогла упрость Аслана-агу взять и меня. Так я оказалась в Топкапы. А всего через неделю или чуть больше меня взяла в услужение ваша матушка, Асет Султан. - Ты служишь валиде? - изумился Мехмет, приподняв брови. - Ну да, - пожала костлявыми плечами девушка и улыбнулась, посмотрев на шехзаде. - Я благодарна судьбе за все испытания, выпавшие на мою долю. Ведь, не пришли бы в то утро пираты в нашу деревню, и я бы никогда не оказалась подле вас. Шехзаде усмехнулся и, потянувшись через стол, нежно коснулся ее гладкой чуть бледной щеки. Он отстранился и снова внимательно посмотрел на неё, произнеся: - Но раз ты служила моей матери, как оказалась на кухне? - Я вызвалась помочь на кухне, чтобы увидеть вас, - честно ответила она, предположив, что его это впечатлит. - А дальше вы и сами знаете. Я так волновалась, увидев вас, что наступила на подол своего платья и упала. Шехзаде Мехмет рассмеялся. Чтобы провернуть подобное, нужна была хитрость и смелость. Он ценил эти качества. Ему нравилась эта смелая и открытая девушка, ее необычная внешность, ее искрящийся взгляд. - Пришло время забыть прошлое, - серьезно произнёс он. - Теперь ты моя фаворитка. Твоя новая жизнь начнётся с этого момента. Анастасия-хатун нахмурилась, не до конца поняв, что он имеет ввиду. Шехзаде поднялся и отошёл в поисках чего-то. Встав вслед за ним, девушка задумалась. Ей в голову пришли слова Эмине-калфы, служительницы гарема Топкапы, о том, что наложницы в гареме получали новое имя, часто, из уст самого повелителя или шехзаде и принимали мусульманство. Неужели..? В этот момент шехзаде вернулся к ней с бежевым атласным платком, по краю вышитом золотом, и, взрыв ее за руку, подвёл к тахте и усадил на неё, опустившись рядом. - Вы хотите, чтобы я... - от удивления девушка даже не смогла закончить фразу. Мехмет улыбнулся. - Да. Тебе необходимо принять мусульманство. Это не сложно, не волнуйся. Повторяй за мной. Шехзаде проговаривал слова, обращающие ее в новую религию, а Анастасия, ошеломлённая таким стремительным развитием событий, послушно и почти машинально повторяла за ним. Закончив, он поцеловал ее в лоб и произнёс: - Перехода в нашу веру недостаточно. Чтобы порвать связь с прошлым и дать тебе возможность начать с чистого листа, я дам тебе новое имя, - Анастасия ощутимо напрягалась в ожидании, пока шехзаде в задумчивости молчал. - Отныне тебя будут звать Эфеджан. - Эфеджан, - словно зачарованная повторила за ним девушка. За этим именем как будто крылась какая-то сила. И теперь это ее сила. - Что это значит? - Смелая душа, - отозвался Мехмет. Эфеджан-хатун нежно улыбнулась. - Благодарю вас, господин, - она немного склонила голову. Шехзаде Мехмет коснулся ладонью ее лица и коротко поцеловал в губы, после чего встал с тахты и произнёс, когда девушка с сожалением посмотрела на него, понимая, что это значит: - Мне пора приступать к делам. А ты дождись вечера. Просияв, она ещё раз заглянула в его глаза и, не разрывая зрительного контакта, поклонилась. После она чарующе улыбнулась ему напоследок и покинула покои, провожаемая его задумчивой улыбкой.

Покои Асет Султан.

Светловолосая султанша, задумчиво хмурясь, восседала на тахте в покоях, которые она занимала во время своего прибывания во дворце сына с книгой в руках. Войдя в них впервые около недели назад она с удовольствием отметила, что они были оформлены с учётом ее предпочтений и под стать ей самой. Сдержанно-роскошная обстановка без переизбытка дорогих материалов. Преобладали приятные ее глазу нежно-голубой и песочный оттенки с золотыми вкраплениями вроде подсвечника возле кровати или карниза для штор. Изысканно и со вкусом. Оторвав султаншу от содержимого книги, в покои вошла напряженная Гюлер-хатун, которую госпожа недавно послала разузнать, куда делась Анастасия-хатун. Подняв на неё свои ясные сере глаза, султанша вопросительно приподняла бровь. - Где она? - Дело в том, султанша... - Гюлер-хатун замялась, что было ей не свойственно. - Когда вы отпустили ее вчера вечером, Анастасия заявилась на кухню и вызвалась отнести шехзаде Мехмету ужин. Не знаю, что произошло в покоях, но шехзаде приказал ей остаться на ночь. Насколько мне известна, она всё ещё в его покоях. Выслушав ее, Асет Султан тонко улыбнулась, выглядя задумчивой. - Не робкого десятка девочка оказалась. Что же, если мой сын пожелает, я не стану ни препятствовать, и Анастасия останется подле него. Когда она вернётся в гарем, приведи ее ко мне, Гюлер. Подавив своё недовольство поступками этой, по ее мнению, наглой и самонадеянной девчонки, Гюлер-хатун поклонилась и хотела уже уйти, когда Асет Султан остановила ее: - Не спеши, Гюлер. Прикажи начинать сборы. Нам пора возвращаться в столицу. - Как прикажете, султанша. - Ступай.

Стамбул. Топкапы. Султанские покои.

Войдя в покои отца, светловолосый шехзаде Орхан был явно напряжен и насторожен. У них с отцом были неплохие отношения, но, будучи оба вспыльчивы и своенравны, они нередко сталкивались, хоть и несерьезно. Отец не звал его к себе просто так, и это наводило его на мысль, что либо что-то произошло, либо повелитель вынес касающееся его решение. В обоих случаях было чего опасаться. - Повелитель, - поклонился юный шехзаде. - Вы желали меня видеть? - Да, сын, проходи, - султан Ахмед тепло ему улыбнулся и звучал вполне благодушно, отчего юноша сразу же расслабился. Падишах сидел за своим резным рабочим столом в дальнем углу покоев, и шехзаде покорно приблизился к нему. - Я знаю, ты давно ждёшь моего решения относительно твоего назначения. И я его принял. Шехзаде Орхан почувствовал, как сердце ускорило темп. Он был так близко к своему заветному желанию, что разум его был натянут как струна, а сердце пустилось вскачь. Не став мучить его ожиданием, падишах проговорил: - После церемонии вступления в корпус янычар и получения меча, ты, в качестве санджак-бея и моего наместника, отправишься в Кютахью. Не сомневаюсь, ты будешь достойно исполнять свои обязанности. Шехзаде облегченно выдохнул, радуясь, что его не отправляют в захолустье, и протянул руки в намерении поцеловать руку отца. Наклонившись, он сделал это через стол с документами и прочим и произнёс с улыбкой: - Это честь для меня, повелитель. Я сделаю всё, чтобы оправдать ваше доверие. - Я знаю, сынок, - кивнул темноволосой головой султан Ахмед.

Гарем.

Каждый новый день в жизни Милики-хатун был похож на предыдущий. Проснувшись, как того требуют правила, рано утром, она сменила своё ночное платье на простую бело-синюю одежду обычной наложницы, причесала свои темно-русые волосы и заплела их в косу. Вместе с остальными девушками она позавтракала. За время, проведённое в гареме, она успела подружится с несколькими девушками, с которыми и проводила большую часть свободного времени и сидела за одним столом. Закончив трапезу, они помогли убрать со столов и, собрав необходимые для учебы бумаги и письменные принадлежности, отправились на утренние занятия. Учиться Милике не очень нравилось, но, так как выбора не было, она старалась и была прилежна. Дела у неё шли неплохо, она быстро осваивала то, чему их учили, и жаловаться, ей, в сущности, было не на что: у неё была крыша над головой, еда и вода, несколько приятельниц. Но в ее жизни ровным счётом ничего не происходило. Когда Анастасия перешла на службу к Асет Султан и уехала вместе с ней, Милике стало не с кем выяснять отношения и она и вовсе заскучала. По натуре она была ранимой и нежной, в ее сердце было место доброте, но все же в ней были заложена некоторая склочность, хоть и почти незаметная обычно. Поэтому бессмысленные перепалки с Анастасией приносили ей толику удовлетворения и хоть как-то разбавляли ее монотонное существование. Вернувшись сейчас с занятий, Милика, хмурая и с тоскливым взглядом карих глаз, вся разом ожила, увидев в окружении девушек торговку тканями. Прибавив шагу, она положила папку для учебы на полку в стене общей комнаты, которые для этого и использовались, и, положив руку на мешочек с жалованием, которое им сегодня как раз выдали, волнительно улыбнулась. Вдруг, и ей на что-нибудь хватит? Как она мечтала снять это нагоняющее тоску одеяние из грубой ткани и сменить его на простое, но всё же настоящее платье. Подойдя к сгрудившимся рабыням, она произнесла: - Можно и мне посмотреть? Девушки подвинулись, и взору Милики предстали разноцветные ткани. Как казалось неискушённой Милике, они были достойны самих султанш, но это, конечно, было не так. Во всяком случае, не все. Ее взор зацепился за струящуюся ткань нежно-голубого цвета. Коснувшись ее рукой, девушка почувствовала ее мягкость и шелковистость. - Сколько она стоит? - спросила она у торговки - полной женщины с густо подведёнными глазами в пёстром одеянии в полоску и забавном головном уборе, к которому крепился розовый платок с какими-то узорами. Не дав той ответить, одна из давних обитательниц гарема, которую звали, кажется, Гюльсюм-хатун, насмешливо взглянула на неё: - И не надейся, хатун. Это персидский шёлк. Очень дорогая ткань. Одного твоего жалования на неё точно не хватит. Торговка с сожалением поджала полные губы: - Она права, девочка. Нужно больше. Разочарованно отпустив ткань, Милика отошла и села на противоположной стороне ташлыка на тахту и, сложив руки на груди, нахмурилась. Как бы ей хотелось платье из этой струящейся ткани... Ее безрадостные раздутия перервал самодовольный и звонкий голос Гюльсюм-хатун, сопровождаемый звоном серебра: - Мне вот эту, голубую. Торговка пересчитала серебро и, выудив понравившуюся Милике ткань из сундука, сложила ее и протянула Гюльсюм-хатун. Та послала Милике неприятную белозубую улыбку повелителю. Не разделяя ее веселья, девушка злобно нахмуривалась и отвернулась.

Дворец санджак-бея в Конье. Гарем.

Довольно улыбаясь, Эфеджан-хатун, откинув огненную прядь распущенных волос с лица, горделиво вошла в гудящую голосами женщин общую комнату и остановилась, сложив руки в аристократическом жесте. С наслаждением ловя на себе удивлённые и завистливые взгляды, она огляделась. Видимо, гарем уже был в курсе ее проделок. Заметив ее, Алмеда-калфа отослала евнуха, с которым разговаривал до этого, и подошла к девушке. - Анастасия, верно? - Нет, не верно, - надменно возразила ей девушка. Калфа, опешив от ее наглости, вскинула тонкие брови. - Шехзаде Мехмет дал мне новое имя. Отныне меня зовут Эфеджан и никак иначе. Хмыкнув, Алмеда-калфа оценивающе на неё посмотрела. - Из служанки в фаворитку шехзаде всего за одну ночь, - она ухмыльнулась, и даже уверенной в себе и сильной Эфеджан стало не по себе. - Судьба к тебе благосклонна, хатун. Но не зазнавайся. Кто знает, что ждёт тебя завтра? Девушка вспыхнула, но не успела ничего ответить, так как пришла хмурая Гюлер-хатун и, тут же заметив ее, подошла к ней и проговорила: - Анастасия, иди за мной. - Куда это? - непонимающе отозвалась Эфеджан, не став поправлять ее. Понимание вскоре проступило на ее лице. - Госпожа желает меня видеть? - Ну разумеется, - высокомерно отозвалась женщина. - Так что не задавай вопросов и шагай. Недовольно поджав губы, девушка обернулась на Алмеду-калфу и всё же последовала за Гюлер-хатун, успев расслышать слова первой, вызвавшие ее самодовольную ухмылку: - Подготовьте для неё комнату на этаже фавориток. И побыстрее.

Покои Асет Султан.

Женщина все ещё сидела на тахте, чинно сложив руки на коленях, когда в ее покои, придерживая подол платья, вошла рыжеволосая Эфеджан-хатун. - Госпожа, - уверенно произнесла девушка, поклонившись. Потом она осознала, что ей стоит вести себя скромнее, и более робко добавила: - Вы желали меня видеть. - Оставь нас, Гюлер, - не ответив ей, проговорила Асет Султан. Служака вышла, по обыкновению подовольней покосившись на Эфеджан. Султанша тем временем продолжала: - Вот как, Анастасия. Ты меня удивила. - Простите, мой госпожа, но Анастасия в прошлом, - осторожно произнесла Эфеджан. - Сын дал тебе новое имя? - уточнила султанша. Увидев утвердительный кивок, она спросила: - И какое же? - Эфеджан, - скрыв гордость по этому поводу, произнесла девушка. - Смелая душа. Асет Султан усмехнулась. - Оно тебе подходит, - кивнула светловолосой головой она. - Подойди ближе, Эфеджан. Девушка послушно подошла к госпоже, не проронив ни слова. - Раз ты стала фавориткой моего сына, значит, ты остаёшься здесь, в Конье, подле него, - произнесла султанша. - Я же, в свою очередь, не нахожусь с ним постоянно и уже вскоре вернусь в Стамбул. Именно поэтому я позвала тебя. У меня будет для тебя поручение. Если будешь выполнять его, сможешь доказать свою преданность мне и в дальнейшем расчитывать на мою поддержку. Готова? - Ради вас я пойду на всё, султанша, - почти подобострастно отозвалась Эфеджан-хатун. - Вот что, Эфеджан. Когда я уеду, ты станешь моими глазами и ушами здесь, во дворце шехзаде Мехмета. У меня есть и другие доверенные люди, но, если ты заинтересуешь сына, а когда-нибудь станешь матерью его детей, ты, разумеется, будешь ближе всех к нему и лучше всех осведомлена. Помимо того, что ты будешь регулярно отчитываться мне о ситуации здесь, ты, если возникнет надобность, будешь исполнять мои приказы. Понимаешь? - Конечно, госпожа, - серьезно кивнула девушка. - Для меня честь служить вам. - Хорошо, - улыбнулась Асет Султан. - Ты умная женщина, хатун. Надеюсь, ты не подведёшь меня. - Можете во мне не сомневаться. - Сейчас ты свободна, Эфеджан, - проговорила султанша. - Ступай. Поклонившись, девушка покинула покои. Асет Султан, проводив ее взором серых глаз, чуть улыбнулась.

Вечер.

Покои шехзаде Мехмета.

Шехзаде Мехмет отложил какую-то учетную книгу на стол и, тепло улыбнувшись, поднялся с тахты навстречу матери, когда ты изящно вплыла в покои, придерживая в руках подол элегантного бежевого одеяния с золотыми вставками и тонким переплетенным золотым поясом. - Матушка, - шехзаде подошел к матери и с почтением поцеловал ее руку. - Добро пожаловать. - Здравствуй, сынок, - погладив его по щеке, проговорила султанша. - Я зашла с тобой поговорить. Вместе они опустились на тахту. Асет Султан внимательно вгляделась в смуглое лицо сына и произнесла, накрыв его крупную ладонь своей: - Мехмет, - ее тон говорил о том, что разговор обещал быть серьёзным. - Я приехала не только потому, что истосковалась тебе, хотя это, разумеется, одна из главных причин. До меня логом сведения, что время от времени ты позволяешь себе пропускать заседания Совета, перестаёшь не заниматься делами провинции, которую повелитель милостиво пожаловал тебе в управление и придаёшься всевозможным развлечениям. Шехзаде Мехмет едва сдержался, чтобы не закатить глаза. - Лала вам на меня донёс? - устало проговорил он. - По-твоему было бы лучше, если бы он сообщил об этом твоему отцу, а не мне? - с легким оттенком возмущения спросила Асет Султан. - Ты сын повелителя мира, Мехмет. Ты должен вести себя соответствующе, что бы не происходило вокруг. Не позволяй своим слабостям взять над тобой верх. Напротив: ты должен бороться с ними, чтобы стать сильнее. Чтобы каждый в этом государстве знал, что шехзаде Мехмет - достойный претендент на османский трон. - С моими братьями вы тоже проводите воспитательные беседы? - возмутился шехзаде. - Ее утруждайтесь, валиде, я давно не маленький мальчик и в состоянии сам принимать решения. - Мехмет, - осадила его султанша, нахмурившись. - Разумеется, при необходимости я и их привожу в чувство. Не сердись. Я желаю тебе добра и, раз уж ты заговорил о своём возрасте, признай, как поступают взрослые люди, что я права. Неужели ты не понимаешь, чем это может для тебя обернуться? Твой отец милостив, но и у его терпения есть предел. Я не хочу, чтобы ты его нашёл. Ты понимаешь меня? Она ласково коснулась рукой его щеки. Шехзаде сначала чуть отпрянул, но после перестал сопротивляться и, вздохнув, кивнул. - Я понимаю, валиде. И сделаю всё, что от меня требуется, чтобы быть достойным вас и отца. - Хорошо, - улыбнулась султанша, искренне надеясь, что он говорит правду. - Завтра утром я возвращаюсь в столицу. - Спасибо, что навестили меня, валиде. Помните, я всегда рад вам. Асет Султан снова улыбнулась и заключила сына в свои объятия. Раздался стук в дверь. Шехзаде отстранился от матери и, коротко на неё посмотрев, громогласно позволил войти. В покоях появился Булут-ага и, поклонившись шехзаде и госпоже, произнёс, обращаясь к первому: - Господин, пришла Эфеджан-хатун. Асет Султан понимающе улыбнулась и, поднявшись, велела жестом руки сыну оставаться на тахте, а сама взглянула на него и, сложив руки в аристократическом жесте на уровне живота, удалилась. Выйдя в коридор, она застала около дверей привычную процессию с рыжеволосой Эфеджан-хатун во главе. Она оценивающе оглядела девушку, которая, поклонившись ей, выглядела крайне смущенной, и довольно улыбнулась. Длинные рыжие волосы волнами ниспадали на плечи, грудь и спину наложницы. Зелёные глаза были густо подведены сурьмой. На девушке было откровенное фиолетовое одеяние со смелым декольте и струящимися полупрозрачными рукавами, оголяющими руки. - Ты сегодня хороша, - кивнула головой Асет Султан и отступила, пропуская девушку к дверям. - Госпожа, - она поклонилась, не смотря султанше в глаза. Усмехнувшись, Асет Султан наблюдала, как девушка прошла мимо неё с опущенной головой и скрылась за дверьми.