Игра судьбы

Март, 1567

Топкапы.

В это холодное и солнечное весеннее утро дворец Топкапы, центр великой империи и сцена, на конторой разыгрывались судьбоносные спектакли, гудел, словно переполненный пчёлами улей. С раннего утра в нем совершались последние приготовления к церемонии, которая состоится уже сегодня, вступления в янычарский корпус шехзаде Орхана и следующему за ней празднеству. Помимо этого дворец принимал гостей: все шехзаде вместе со своими семьями соберутся здесь. Слуги без устали сновали по извилистым коридорам, выполняя многочисленные поручения господ в дополнение к своим обычным обязанностям. Словно дирижёр этого огромного оркестра хазнедар Фидан-калфа, опираясь одной рукой на трость, стояла у входа в гарем и зорко наблюдала за происходящим, раздавая дополнительные приказы и внося правки в соответствие с желаниями Валиде Султан. Ее помощник и главный евнух гарема Аслан-ага суетился и бегал туда-сюда, отчего Фидан-калфа часто закатывала глаза и недовольно осаждала его за излишнюю эмоциональность. Пока слуги были заняты нескончаемыми делами, девушки, опустив головы, стояли в одном ряду, сгорая от волнения. И на то были причины. Светловолосая Асет Султан, как всегда изысканная и спокойная, сложив руки в аристократическом, шла вдоль ряде и рассматривала девушек. Около некоторых она останавливалась, задавала им несколько вопросов, затем советовалась с Гюлер-хатун и, если оставалась удовлетворена услышанным и увиденным, кивала верной служанке, после чего девушку выводили из общего ряда. Счастливицы, на которых падал выбор султанши, отправлялись в гарем молодого и привлекательного шехзаде Орхана. Пройдя мимо очередной девушки, которая тут же поникла, не оказавшись в числе избранных в гарем наследника, Асет Султан подошла к девушке среднего роста с темно-русыми волосами, карими глазами и миловидным лицом. Поглядев на неё несколько секунд, султанша прошла мимо. Милика-хатун скорбно опустила голову ещё ниже прежнего. Почти полгода она жила в гареме Топкапы и большую часть времени была безнадежно влюблена в шехзаде Орхана. Его искрящийся энергией взгляд темно-карих глаз, завивающиеся кольцам золотисто-русые волосы и приятное лицо, на котором мужественные восточные черты отца соединились с мягкими славянскими чертами матери. Асет Султан не была ослепительной красавицей, как, например, Назине Султан, которую двор признавал истинно красивой женщиной, и тем не менее было в ее чертах какое-то обаяние, передавшееся и ее шехзаде. Первый раз ей довелось увидеть его поздней осенью, когда шехзаде возвращался с конной прогулки и, проходя через гарем, остановился, чтобы спросить что-то у Фидан-калфы. Разумеется, наследник регулярно проходил через гарем, так как жил в Топкапы, но Милике все не хватало смелости поднять взгляд, и она стояла, опустив голову, как их и учили. Тем не менее другие наложницы каждый раз бессовестно глазели на него, безразлично проходящего мимо, и Милика поняла, что им за это ничего не будет. Тогда-то она и решилась. И навсегда пала жертвой его золотых локонов, размашистых уверенных шагов и заложенных за спину по примеру отца рук. Судьба не улыбнулась ей, а самостоятельно бороться за своё счастье Милика-хатун не умела да и не стремилась. Поэтому прошедшую мимо неё Асет Султан, которая была ее шансом оказаться рядом с шехзаде Орханом, она приняла с грустным смирением. Может, будь она более смелой и готовой к испытаниям, она бы попытала счастье, но Милика таковой не была, а значит в очередной раз останется ни с чем. Ещё несколько девушек отправились к стоящим за Гюлер-хатун, довольно улыбаясь, после чего Асет Султан, развернувшись, произнесла: - На этом всё, Гюлер. Девушек, которых я выбрала, поселите отдельно и подготовьте к отъезду в Кютахью. Не хочу, чтобы возникли проблемы, поэтому займись эти сама. - Как прикажете, госпожа, - поклонилась женщина и обратилась к наложницам: - Девушки, идите за мной. Провожаемая поклонами, Асет Султан, шелестя подолом темно-синего платья с серебряной вышивкой, контрастирующего с ее светлыми волосами и хорошо дополняющего ее серые глаза, направилась к выходу и остановилась около Фидан-калфы, в очередной раз отчитывающей Аслана-агу. - Султанша, - строго посмотрев на него, прервалась Фидан-калфа и поклонилась. - Фидан-калфа, Аслан-ага, - обратилась к ним обоим госпожа. - Вечером, после празднества, я хочу отправить к шехзаде Орхану наложницу. Вы занимаетесь гаремом и хорошо знаете его обитательниц. Я доверяю вам выбрать красивую и умную девушку, достойную моего сына. Прежде, чем готовить ее к хальвету, приведите ее в мои покои. - Конечно, госпожа, - отозвалась Фидан-калфа, вонзив предупреждающий взгляд в раскрывшего рот Аслана-агу. - Мы все сделаем. Кивнув, светловолосая султанша чуть улыбнулась и степенно удалилась. С балкона за ней наблюдали столь похожие между собой Валиде Султан и Разин Султан. Валиде Султан положила ладони на мраморные перила, а дочь стояла рядом с ней, сложив руки в аристократическом жесте. - Слава Аллаху, и этот день мне довелось увидеть, Разие, - позволив себе гордую улыбку произнесла Валиде Султан. - Наш шехзаде стал взрослым. - Всевышний позволит, и вы будет рядом с нами ещё долгие годы, матушка, - отозвалась султанша с легким напряжением в голосе. Ей не нравилось, когда мать напоминала о своём преклонном возрасте. Снисходительно улыбнувшись ей, Валиде Султан развернулась и вошла в свои покои.

Покои шехзаде Орхана.

Виновник суеты, воцарившейся во дворце, в этот момент, сидел на тахте в своих покоях, поджав под себя одну ногу и боком откинувшись на спинку. Одной рукой он подпирал светловолосую голову, а на его лице властвовало задумчивое и немного хмурое выражение. Его взгляд коснулся лежащего на ложе поверх покрывала церемониального кафтана красного цвета с воротником из чёрного меха. Была ранняя весна, и на улице ещё было холодно, и, так как церемония по традиции проводилась в просторном внутреннем дворе Топкапы, одежды были соответствующие погоде. День, которого шехзаде Орхан ждал все эти месяцы, наконец пришёл. Разумом он был полностью готов и к нему, и к отправлению в санджак. Не теряя зря времени, шехзаде всю зиму изучал свою провинцию, коей была выбрана Кютахья, знал об особенностях ее развития, расположения и населения. Взять в свои руки управление ей теперь будет гораздо легче. Но вот его сердце - это совсем другой вопрос. Уезжая из столицы, он оставит здесь многое из того, что было ему дорого. А точнее, многих. Дворец не успел сделаться ему домом, зато успел порядком надоесть, поэтому Орхан покинет Топкапы без сожалений. Родственники вроде Валиде Султан и Разие Султан были с ним довольно холодны, хоть вроде и привязаны к нему, а с остальными султаншами он не общался и не виделся вовсе, поэтому и предстоящая разлука с ними не терзала его сердце. В отличие от разлуки с Сафие Султан, например, с отцом или с... ней. Сколько бы Орхан не пытался вырвать эти чувства из своего сердца, все попытки были тщетны, и он сдался. На протяжении прошедших месяцев они с Серин встречались регулярно, каждые две недели, если ничто не мешало. И сейчас юноша думал о том, что лучше бы этих встреч не было. Он поддался чувствам, разжег их ещё сильнее, а между тем вскоре они будут разлучены навсегда. Отношения с отцом, к слову, тоже потерпели несколько весьма серьезных потрясений, когда повелителю стало известно о его тайных вылазках. Получив слишком серьезный для такого повода, по его мнению, выговор, шехзаде Орхан вспылил и наговорил отцу много того, чего, разумеется, не стоило. Отец тогда прогнал его, а шехзаде, упрямый и разозленный, не явился на пятничное приветствие, не обращая внимания ни на уговоры матери, ни на предостережения Сафие. С того момента прошло уже довольно много времени, Орхан остыл и получил прощение отца, но до сих пор ещё чувствовал скользящее между ними напряжение, хоть и едва заметное. Сафие Султан поддерживала брата все это время, но и ей приходилось нелегко. По признанию султанши, мать делала несколько нелепые, но все же попытки к сближению, но как только Сафие начинала приоткрывать завесу своей души, Разие Султан тут же пускалась в привычные выражения неодобрения и пуще прежнего пыталась сделать из неё «достойную представительницу династии», что неизменно приводило к ссоре. Поэтому, хотя между ними и был сейчас мир, он был неустойчивым и хрупким и мог рухнуть в любой момент. Догоняя его мысли о себе, темноволосая Сафие Султан вошла в его покои, придерживая подол своего фиолетового одеяния с отделкой из чёрного кружева у декольте и на манжетах. Она улыбалась, но заметив состояние Орхана, который так глубоко задумался, что даже не заметил ее появления, нахмурилась. - Да ты просто олицетворение праздника, Орхан, - хмыкнула она. Шехзаде Орхан заметил ее и широко улыбнулся. Встав ей навстречу, он раскрыл руки, и Сафие Султан вскоре оказалась в его объятиях. - А ты прекрасно выглядишь, - отстранившись, отозвался тот. Девушка кивнула в знак признательности, а после коснулась ладонью его плеча и участливо на него посмотрела: - Что с тобой? Шехзаде Орхан только вздохнул. - Настал день, которого ты так ждал, - проговорила султанша, когда они разместились на тахте. - Но я знаю, что тебя печалит. - Я рад, что наконец выберусь из этого дворца и уеду, - ответил шехзаде. - Только вот здесь остаёшься ты, мой отец... мне жаль покидать вас даже ради санджака. - А ещё здесь остаётся Серин-хатун, - проницательно заметила девушка. Шехзаде улыбнулся уголками губ: она слишком хорошо его знала. Сафие Султан тем временем посерьезнела и проговорила: - Орхан, ты принял решение и должен держаться его. Сделанного не воротишь, хотя я зря, наверно, помогала тебе и советовала найти ее. Тебе было бы проще оставить ее, не будь всех этих встреч. - Я ни о чем не жалею и благодарен тебе за твою помощь, Сафие, - возразил Орхан, а после с мрачной решимостью заявил: - И ты права, я принял решение. Я оставлю в столице свои чувства, как бы там ни было. Ничто не может быть выше моих обязанностей и долга шехзаде. Сафие Султан с сожалением поджала губы: все они, представители монаршей семьи, были скованы долгом и обязательствами. Султанша и сама постоянно сталкивалась с этим, но не могла похвастаться такими же твёрдыми приоритетами, как ее брат. Несмотря на свои холодность и сдержанность, составляющие значительную часть ее характера, она тоже хотела чувствовать, иметь возможность радоваться мелочам и быть свободной в выборе. - В тебе даже больше жажды свободы, чем во мне, и, тем не менее, ты умеешь ставить долг выше чувств. Для шехзаде это важно, - подметила Сафие Султан. - Ты это о чем? - напрягся юноша и с подозрением посмотрел на поникнувшую сестру, которую было не так-то просто заставить действительно расстроиться: она всегда была стойкой и сильной. - Что у тебя произошло? - Мама недавно упомянула в порыве гнева, что замужество поможет мне образумится и «избавиться от вредных наклонностей», - мрачно проговорила она. - Она тогда злилась, но ведь, Орхан, она и вправду вскоре задумается о моей свадьбе. Были султанши, которых выдали замуж, когда они были на несколько лет младше меня. - Сафие, - взяв ее за руки, увещевательно произнёс молодой человек. - Во-первых, без позволения повелителя никто не выдаст тебя замуж, а он не сторонник таких методов. Во-вторых, тебя же неавтзможно заставить сделать то, чего ты не хочешь. Я уже пытался, - он усмехнулся и вызвал слабую улыбку у сестры. - И, в-третьих, если ты не хочешь замуж, подыграй матери. Ты можешь изображать покорность и согласие до тех пор, пока не будешь готова стать женой. Ведь когда-нибудь ты обязательно будешь готова. Сафие Султан покивала головой и, приободрившись, произнесла: - Отложим хотя бы на сегодня наши проблемы. В этот день я не хочу придаваться печали, а ты тем более не должен. И я знаю чем тебя обрадовать. Орхан чуть улыбнулся, а после приподнял бровь, без слов спрашиваясь ее, что она имеет ввиду. Султанша лучезарно улыбнулась. - Махмуд приехал, ты знал? - Нет, - удивлённо-радостно отозвался Орхан и поднялся на ноги. Сафие последовала его примеру. - Ну так ступай к нему, а я пойду изображать покорность и согласие, - издав короткий смешок, проговорила султанша. - Да, буду молиться о твоём успехе, - в тон ей отозвался Орхан, позабыв о своих печалях. Затем он коснулся ее спины. - Идём скорее.

Дворцовый сад.

Едва султанша вернулась в свои покои, как ей сообщили нечто, что заставило ее, улыбнувшись, спешно покинуть из вновь и, надев тёплую накидку с меховым воротником, отправиться в дворцовый сад. Волнительно вглядываясь в даль дороги, возле которой она стояла, султанша радостно трепетала в ожидании гостей, а, платок, прикреплённый к ее диадеме, трепетал на ветру. Наконец послышался топот копыт и звук крутящихся колёс. Показался экипаж. Его возглавлял верхом на коне черноволосый шехзаде Мехмет в дорогом дорожном одеянии. Увидев мать, он улыбнулся ей издалека. С того момента, как в начале ноября Асет Султан покинула Конью, они не виделись и поддерживали связь с помощью писем, которые подтверждали, что дела у него идут неплохо. И всё же шехзаде Мехмет за это время успел дать матери повод для беспокойства, а отцу - для гнева. Когда они подъехали, шехзаде Мехмет ловко спешился с коня и, передав поводья слуге, подошёл к матери. - Матушка, - тепло произнёс он, поцеловав холодную материнскую руку. - Здравствуйте. - Мой Мехмет, - облегченно произнесла султанша, заключив сына в свои объятия. Он был выше, и это стоило ей некоторых усилий даже несмотря на то, что тот подался ей навстречу. - Наконец-то ты здесь. Я очень рада тебе. - И я рад вас видеть, - отозвался шехзаде, а после обернулся через плечо. Проследив за его взглядом, Асет Султан увидела, как из кареты, опираясь на руку служанки, выбралась красивая молодая девушка с рыжими волосами и зелёными глазами. Эфеджан-хатун. Когда она подошла к ним и поклонилась, Асет Султан, разглядев ее поближе, на несколько мгновений поражено замерла: ещё небольшой, но округлый живот девушки весьма ясно сообщал об ее положении. Очнувшись, Асет Султан с вопросом в глазах взглянула на улыбающегося сына. - Мы хотели сделать вам сюрприз, матушка, поэтому и не сообщили, - затем он взглянул на вставшую рядом с ним фаворитку: - Эфеджан ждёт ребёнка. Асет Султан тепло улыбнулась: - Я поздравляю вас. Пусть он родится здоровым. - Аминь, - с чувством отозвалась Эфеджан-хатун, положив руку на живот в оберегающем жесте. - Здравствуйте, госпожа. Для меня честь вновь предстать перед вами - Здравствуй, Эфеджан, - отозвалась султанша. - И я рада тебя видеть. Шествуя по мощеным дорожкам сада в сторону дворца в сопровождении сына и невестки султанша не без удовлетворения думала о том, что не ошиблась, не став препятствовать отношениям шехзаде и своей бывшей служанки. Во многом именно ее стараниями были улажены проблемы, возникшие пару месяцев назад у Мехмета. К тому же девушка оказалась преданной и смышлёной. Она регулярно отчитывалась Асет Султан о ситуации в Конье и, похоже, крепко привязала его, падкого на женщин, к себе. Она стала необходимой для него поддержкой и, более того, носит его ребёнка. Асет Султан была довольна таким положением дел. - Махмуд уже здесь, - произнесла султанша, обращаясь к сыну. - Сможешь увидеться с ним, но сначала к повелителю. Шехзаде Мехмет, чуть напрягшись, согласно кивнул.

Покои, выделенные шехзаде Махмуду.

- Топкапы воистину прекрасен, - с восхищением произнесла русоволосая девушка, вздохнув. Рядом с ней на тахте расположился молодой человек, улыбнувшийся ее словам. - Раньше мне не доводилось здесь бывать. - За его величественностью и красотой скрываются кровавые интриги и распри, - мудро заметил молодой человек, тоже вздохнув. - Этот дворец видео много крови. Сафиназ Султан нахмурилась. За месяцы их пребывания в Манисе в жизнях шехзаде Махмуда и его фаворитки Сафиназ Султан мало что изменилось. Шехзаде исправно занимался государственными делами, которых у него, санджак-бея Сарухана, было предостаточно, а султанша большую часть своего времени посвящала сыну шехзаде Осману. Их существование текло мирно, не считая пары передряг, в которых оказался шехзаде Махмуд, а их связь за это время усилилась и окрепла. - Как Осман? - спросил шехзаде у девушки. - Дорога была длинной... - Он спит, - улыбнувшись, ответила Сафиназ Султан. - Не беспокойся. Раздавшийся стук в дверь прервал их разговор и, услышав позволение, в них вошёл светловолосый шехзаде Орхан с улыбкой на лице. Шехзаде Махмуд встал, чтобы поприветствовать брата, а Сафиназ Султан, потому что этого требовали правила. - Орхан, - крепко обняв младшего брата, произнёс шехзаде Махмуд. - Как ты? - Ждал тебя, брат, - отстранившись, усмехнулся тот. Наблюдая за ними с мягкой улыбкой, Сафиназ Султан решила, что лучше их оставить. - С вашего позволения, - произнесла она и, получив кивок, поклонилась и удалилась, шелестя подолом нежно-розового платья. - Ну, рассказывай, как обстоят дела? - снова сев на тахту, шехзаде Махмуд хлопком по ней предложил брату присоединиться. - Матушка писала, что у вас с отцом не всё ладно. Что произошло? - И не спрашивай, - отмахнулся Орхан, не имея желания снова возвращаться к этой теме. - Я уже заслужил его прощение. Лучше расскажи, как ты? Ты единственный из нас, кто не навлёк на себя праведный гнев нашего царственного отца за последние месяцы. Неодобрительно нахмурившись из-за его иронии относительно праведности гнева и царственности султана Ахмеда, шехзаде Махмуд отозвался: - Да, в последнее время я обошёлся без потрясений. Мехмет тоже отличился, как я слышал. И как только он мог проявить такую безответственность? Шехзаде Орхан пожал плечами. - Нам бы твоей мудрости, и, может, мы бы тоже избежали гнева отца, - заметил с легким сожалением Орхан, а потом хмыкнул: - Хотя нет. Меня устраивают мои приключения. - Кто бы сомневался, - по-доброму усмехнулся шехзаде Махмуд. - И всё же будь осторожнее. Твои способности делают тебе честь, Орхан, но, видит Аллах, ты сам себе враг. Научишься держать себя в руках - и никто не сможет встать на твоём пути. Шехзаде Орхан помрачнел, прекрасно осознавая, что он прав. Но, если честно, он устал притворяться и не имел никакого желания продолжать это делать. Ни угрозам отца, ни просьбам матери его не переделать, какими бы благими у них не были намерения. И либо они смирятся с ним, с тем, какой он есть, либо получат яростный ответ. - Орхан, - предупреждающе воскликнул Махмуд, уловив изменения в его мимике и по ним, видимо, примерно догадавшись о его мыслях. - Тебе нужно быть благоразумнее. - Знаю-знаю, - устало посмотрев на него, отозвался шехзаде Орхан. Шехзаде Махмуд смолчал. Ему не были знакомы проблемы брата, с которыми он сейчас сталкивался, так как старший шехзаде по характеру был куда спокойнее. Помимо этого он был лучше приспособлен к роли наследника престола и полностью отвечал требованиям, которые к нему предъявлялись. Конечно, и он ошибался и сталкивался с трудностями, но они были иной природы, нежели у Орхана. И Махмуд не знал, как ещё может помочь ему, кроме как просьбами и напоминаниями, которые, к слову, брата уже явно раздражали. - Не бери в голову, Махмуд, - проговорил шехзаде Орхан, заметив его задумчивость, и добавил по-бодрее: - Как сказала мне Сафие, отложим хотя бы на сегодня наши проблемы.

Некоторое время спустя.

Султанские покои.

Из всех сыновей султана Ахмеда только шехзаде Мехмет был так сильно похож на него: те же чёрные волосы, темно-карие глаза, смуглая кожа и восточная притягательность. Смотря на стоящего перед ним сына, который был практически его копией, султан Ахмед молчал некоторое время, а после улыбнулся. - Добро пожаловать, Мехмет, - он протянул сыну руку, и тот с почтением ее поцеловал. Они коротко обнялись. Шехзаде Мехмет обратил внимание на заминку и, понял, что отец все ещё помнит обстоятельства их последней встречи, а они оставляли желать лучшего. Зимой султан Ахмед изъявил желание навестить сына в Конье и лично осведомиться о состоянии его дел. Повелитель написал ему письмо, но оно, очевидно, по каким-то причинам не достигло адресата: возможно, потерялось, а, возможно, было перехвачено. Впрочем, ни у кого не было мотива перехватывать письмо султана Ахмеда его сыну, поэтому все склонялись к первому варианту. Как бы там ни было, шехзаде Мехмет по итогу не был предупреждён о скором приезде отца. Приехав в Конью, султан Ахмед застал сына врасплох, а, точнее, в совершенно не подобающем состоянии. Увидев все это и ознакомившись с состоянием дел, которые шехзаде забросил, султан Ахмед пришёл в небывалый гнев. Он отчитал сына за его поведение и даже чуть не перевёл из Коньи в санджак более захолустный, близкий к границе. Вот здесь в игру и вступила Эфеджан. Узнав обо всем, она быстро привела шехзаде в чувство, когда он, сгорая от стыда и унижения, уже был на грани отчаяния. Внемля ее доводам и советам, шехзаде отправился к отцу, перед которым извинился за то, что ему пришлось увидеть, сказал, что примет любую его волю, но, уповая на его милосердие, просит оставить его на должности санджак-бея Коньи, и пообещал, что впредь не будет употреблять вино и будет вести себя достойно. Не сказать, что султан Ахмед был сильно впечатлён, и, тем не менее, он оставил сына в Конье и даже простил. Простил, но не перестал злиться и не забыл. Проведя в Конье всего пару дней, раздосадованный повелитель вернулся в столицу. Прошли месяцы, и гнев его остыл. Но остаточное напряжение ещё чувствовалось в его взгляде. Он не забыл. И вряд ли забудет когда-нибудь. Это разочарование, которое испытал его отец, и стыд, который испытал шехзаде ещё долго будут стоять между ними. - Повелитель, - в свою очередь отозвался шехзаде. - Для меня нет большего счастья, чем видеть вас вновь. Вы, надеюсь, в добром здравии? Я неустанно молюсь в надежде на это. - Не жалуюсь, - кивнул султан Ахмед и с намеком посмотрел на сына: - А ты как? Исполняешь ли данное мне обещание? - Можете в этом не сомневаться, - заверил его Мехмет с серьёзным лицом. Это была не совсем правда. Шехзаде попрежнему позволял себя выпить вина, но больше не доводил себя до состояния, в котором его застал тогда отец, и всегда оставался трезвым. - К слову, я хочу сообщить вам радостную весть, повелитель, - продолжал шехзаде Мехмет. - Моя фаворитка Эфеджан-хатун ожидает ребёнка. Скоро у вас появится ещё один шехзаде. - Поздравляю. Дай Аллах, он родится здоровым, - улыбнулся султан, хлопнув сына по плечу. - Аминь, - отозвался тот, чуть кивнув. - Днём состоится церемония, - проговорил султан Ахмед, заложив руки за спину в привычном жесте, перенятом ещё у его покойного отца. - Ступай, отдохни после долгой дороги. - Повелитель, - поклонился черноволосый Мехмет и, развернувшись, покинул султанскую опочивальню.

Покои Асет Султан.

Это утро было столь насыщенным, что султанша только сейчас поняла, что со всей суматохой до сих пор не виделась с младшим сыном. Ему наверняка нужна была поддержка. Подумав об этом, султанша чуть помрачнела: наверняка, он уже нашёл все, что было ему необходимо в Сафие Султан. Как и опасалась когда-то султанша, ее сын стал старше и сдерживать его стало почти невозможно. Он больше не прислушивался к ней также, как всего несколько месяцев назад, и его жажда свободы и самостоятельности росла и крепла с каждым новым днём. Он не внимал ее предостережениям, считая, что мать его ограничивает и излишне опекает, и не спрашивал ее советов, когда принимал решения. Он отдалился и, хотя был попрежнему любящим и почтительным, стал жёстче. Султанша чувствовала, что ей нужно ослабить хватку, если она не хочет потерять его насовсем. И она, как могла, держала себя в руках, предоставляя ему возможность действовать самостоятельно, если только его самостоятельность не угрожала его благополучию. Она не смогла предотвратить его столкновения с отцом, а повлиять на него в гневе было просто невозможно. Он и слушать никого не желал. С другой стороны, рассуждала женщина, по-другому он не научится действовать разумно. Только столкнувшись с последствиями своих поступков и чувств, он получит необходимый опыт и сможет в будущем избежать ошибок прошлого. С неохотой султанша признавала, что его претензии были обоснованы не только горячей порой юности. Иногда, в своей заботе и попытках уберечь его, она и вправду перегибала палку и тем самым отталкивала от себя. Она хорошо чувствовала своих детей, но тоже ошибалась. Ей понадобилось время, чтобы смириться с тем, что у неё нет былого влияния на сына, который отличался внутренней силой, которой в ней самой не было, и упрямством, которым она тоже не славилась. И как только она перестала контролировать каждый его шаг, шехзаде вновь стал сближаться с ней. Тут султанша поняла, что действовала верно. Чтобы не потерять его доверия, ей придётся смириться. Смириться с его своенравием, с его желаниями и тем, что он вырос. И она была уже почти готова сделать это. Отпустить его и просто находиться рядом. Настает время, когда дети вырастают и рвутся на свободу. И хотя мысли об этом вызывали в ней грусть и целый рой воспоминаний о его детстве, султанша понимала, что этот момент пришёл. Она будет дарить ему свою любовь и поддержку, а шехзаде, который никогда не был скуп на чувства к матери, будет уважать и ценить ее в ответ. Вырвав ее из раздумий, перед ней возник Аслан-ага. Рядом с ним стояла девушка. - Султанша, - обратился к Асет Султан главный евнух. - Это Милика-хатун. Вы велели подобрать девушку, которая была бы достойна... - Да-да, спасибо, Аслан-ага, я поняла, - мягко прервала его султанша. - Подожди за дверью. Евнух удалился, а султанша посмотрела на девушку, стоящую перед ней со сложенными впереди руками и опущенным в пол взором. Разглядев ее получше, султанша подавила всплеск удивления. Эту девушку она уже видела сегодня и не отобрала ее в гарем сына. Решив не обращать внимания на этот факт, султанша посмотрела на неё внимательнее: среднего роста, стройная и миловидная. Темно-русые волосы волнами лежали на узких плечах, а карие глаза немного боязливо поднялись на неё. - Сколько тебе лет, Милика? Откуда ты? Сколько уже находишься в гареме? - спросила султанша без лишних прелюдий. - Мне шестнадцать, госпожа, - тонким и чуть дрожащим голосом ответила девушка. - Я родом из Сербии, прибыла в середине осени. Девушка показалась султанше приятной и чуть робкой, что султанша приписала к обычному испугу из-за встречи с ней, госпожой и женой падишаха. Пылкому Орхану она вполне может составить неплохую партию. - Не надо так бояться, - проговорила султанша, снисходительно посмотрев на неё и приподняв уголки губ в намеке на улыбку. - Тебе выпала большая честь. Сегодня вечером ты предстанешь перед шехзаде Орханом. Милика-хатун испытала такое удивление и радость, что чуть не рухнула на пол. Очнувшись, она счастливо улыбнулась и быстро подошла к султанша, опустившись на колени и поцеловал край ее одеяния. - Султанша, я благодарю вас, - в охвативших ее чувствах проговорила она. - Обещаю, что оправдаю ваше доверие. - Надеюсь, это так, - умиленно улыбнувшись изменениям в ней после новости о встрече с ее сыном, отозвалась султанша. - Я дарую тебе новое имя, а после этого обратись к Аслану-аге, чтобы он помог тебе принять мусульманство. Фаворитке шехзаде и будущей матери наследников не пристало быть неверной. Девушка поднялась с колен и кивнула. Он не верила своему счастью. Всего пару часов назад она сокрушалась из-за того, что султанша не отобрала ее в гарем шехзаде Орхана, тревожащего ее мысли, а сейчас уже стоит перед ней в предвкушении встречи с ним. Судьба сделала ей невероятный сюрприз. - Отныне тебя будут звать Фирдавес, - произнесла тем временем светловолосая султанша. - Это имя означает «райский сад». Надеюсь, именно им ты станешь для шехзаде. - Да благословит вас Аллах, султанша, - произнесла восхищенная происходящим новоиспеченная Фирдавес-хатун. - Вы даровали мне счастье, о котором я и мечтать не смела. - Сейчас возвращайся в гарем, Фирдавес, - чуть улыбнувшись, ответила ей Асет Султан. - А вечером тебя подготовят и проводят к шехзаде. - Вы довольны, султанша? - учтиво спросил Аслан-ага, войдя в покои по приказу господи и в дверях столкнувшись с сияющей Фирдавес. - Вполне, - ответила, кивнув, Асет Султан. - Скажи-ка, Аслан-ага, почему ты выбрал эту девушку? - Она хороша собой, скромна и исполнительна, султанша. Прилежно училась и почти не конфликтовала с другими наложницами, исключая пару случаев, - отозвался главный евнух. - Я решил, что она вполне подойдёт, и Фидан-калфа со мной согласилась. - Хорошо, - удовлетворившись его ответом, султанша изящно поднялась с тахты и, подойдя настенному шкафчику, открыла резные дверцы и достала два небольших мешочка, которые красноречиво звенели. - Благодарю за услугу. И Фидан-калфе передай мою признательность. Он вручила ему мешочки, и, спрятав их за пояс, евнух поклонился. - Помоги Фирдавес-хатун принять нашу религию и проследи, чтобы ее подготовили для шехзаде Орхана, - проговорила султанша. - Я на тебя рассчитываю, Аслан-ага. - Все будет исполнено, султанша, будьте спокойны, - подобострастно отозвался евнух. - Ступай, - степенно кивнула светловолосая женщина.

День.

Черноволосый султан Ахмед, одетый в роскошный сине-золотой кафтан с маленькими золотыми пуговицами и широким меховым воротником чёрного цвета, своей царственной уверенной поступью двигался по выложенному мрамором пути ко внутреннему двору. Его голову венчал традиционный белый головной убор султана, украшенный цепочками драгоценных камешков, сходящимися к центру, где покоилась внушительных размеров брошь с перьями. Надо сказать, что он выглядел поистине великолепно. Его сопровождали трое его взрослых сыновей. Шехзаде Орхан, как наследник, которому предстоит пройти обряд посвящения в корпус янычар, следовал рядом с отцом с сосредоточенным видом. Его едва заметно поджатые плечи выдавали его напряжение, но в целом он выглядел как всегда уверенно. Ему нечего опасаться: слова клятвы он знает как свои пять пальцев, а воины не приводят его в испуг. Он и сам стоит пяти таких воинов. Но всё-таки сегодня был важный день, и его волнение было объяснимо. Шехзаде Махмуд с гордой полуулыбкой следовал за отцом и братом. Шехзаде Орхан, хотя старший брат и любил иногда наставить его на путь истинный, всегда вызывал в нем любовь и восхищение: он был умён, силён и образован, не лишён благородства и понятий о чести, совести и долге. Свою церемонию он хорошо помнил: она прошла здесь же, ещё при покойном падишахе и едва ли отличалась от той, которая вскоре состоится. Разве что сейчас династию не так разрывало от внутренних конфликтов и разногласий. Шехзаде Мехмет отнёсся к предстоящему событию куда спокойнее. У них с Орханом были хорошие отношения, но в них присутствовала львиная доля соперничества, которая не давала им сблизиться больше, чем есть сейчас. Как бы не старалась их мать, ей не удалось погасить искру противостояния между ними, и, время от времени, эта искра напоминала о себе. Они были очень близки по возрасту, чем во многом и объяснялось напряжение между ними, но были и другие причины, которые Мехмет предпочитал игнорировать. За султаном и его сыновьями-шехзаде, разумеется, следовала целая свита из стражников и слуг. Эта часть дворца были исключительно мужской. Здесь располагался зал заседаний Совета Дивана, кабинеты некоторых визирей и государственных деятелей, другие помещения, предназначенные для встреч и переговоров. Пройдя мимо решетки зала заседаний, вс процессия повернула и оказалась в своеобразном мраморном коридоре, стенами которому служили стоящие по обе стороны высокие колонны. Этот «коридор» заканчивался ещё одним поворотом, за которым и располагались очень высокие массивные ворота: за ними и находился двор. - Ты давно ждал этого дня, сын, - обратился султан Ахмед к шехзаде Орхану, который повернул к нему светловолосую голову. Этот разговор начался, потому что до церемонии оставались считанные минуты. - Я хорошо понимаю тебя. В тебе бурлит жизнь и энергия, ты жаждешь самостоятельности и свободы, как любой шехзаде в твои годы. Ты похож на меня в юности. Поэтому, думается мне, и вызываешь мой гнев своими поступками: безрассудными побегами, резкими отказами и остальным, чем ты потчуешь меня сполна. Как падишах я, конечно, не могу закрывать на такое поведение глаза, но как твой отец я хочу, чтобы ты знал: я делал также. Взгляд шехзаде Орхана был до того изумленным, что султан Ахмед усмехнулся. - Надеюсь, я не похож на своего отца также сильно, как ты похож на меня, - с едва уловимой горечью произнёс султан Ахмед. - Но я хочу предупредить тебя. Я понимаю тебя, но это не значит, что я буду молча терпеть твою дерзость и открытое неповиновение. Надеюсь, впредь между нами не возникнет тех неприятных ситуаций, которые произошли ранее. Я горжусь тобой, горжусь твоими успехами, но это не даёт тебе права вести себя, как в голову взбредёт. Шехзаде должен знать меру. Уверен, ты научишься этому со временем, но чем раньше ты возьмёшь себя в руки, тем лучше. Ты понял? Шехзаде Орхан не смог так быстро справиться с комком чувств, которые в нем вызвали неожиданно откровенные слова повелителя. Он-то считал, что отец его не понимает и не принимает, хотя знал, что и тот не славился покорностью. Двойные стандарты взывали в нем такую волну гнева, что он не знал, куда выплеснуть скопившуюся злобу и энергию и провоцировал падишаха своими поступками. А, получается, султан Ахмед понимал его. И, кажется, прощал. - Спасибо, отец, - не найдясь, что ответить, отозвался шехзаде, слабо улыбнувшись. И тут он вдруг понял, что от него требовалось. Не успев до конца обдумать это, он выпалил: - Простите меня. Султан Ахмед ободряюще ему улыбнулся и хлопнул по плечу. Они оказались перед воротами. - Время пришло, - и ворота стали медленно открываться с глухим скрипом. Внутренний двор, окружённый со всех сторон стенами дворца с галереями и бесконечным количеством дверей, представлял собой просторную площадь, на данный момент залитую ярким светом холодного мартовского солнца. Стройными рядами, складывающимися в квадраты, на ней стояли воины-янычары в традиционном красном облачении, за поясами у них красовались мечи. Перед воротами стоял роскошный султанские трон. Громкий голос возвестил о появлении падишаха, и все, кто находился на площади - воины, охрана, визири, паши и беи - единовременно склонились перед ним. Шехзаде Махмуд и шехзаде Мехмет встали отдельно от визирей неподалёку от просторного трона отца, султан Ахмед подошёл к нему и остановился, смотря на собравшихся, а шехзаде Орхан оказался по праву руку от отца, повернувшись в профиль к воинам. Наконец, падишах расправил полы своего дорогого кафтана и опустился на трон, после чего властным жестом руки приказал всем распрямится из поклона. Затем он кивнул головой, и это послужило сигналом к началу церемонии. Шехзаде Орхан с упрямо поднятой головой и сосредоточенным, почти грозным, взглядом глубоко вдохнул и приступил к произнесению клятвы. Когда пришло время, свою часть выполнил и глава янычарского корпуса со своими воинами. Клятва подходила к концу, и шехзаде Орхан громогласно завершил ее последними фразами: - Да занесется сабля над моей головой! Да сравняюсь я с землей! Да развеюсь я пылью по ветру! Гордо улыбнувшись, султан Ахмед поднялся со своего трона и, взяв в руки приготовленный заранее меч, подошёл к сыну и вручил его ему. Шехзаде Орхан на своё удивление ощутил неясный трепет, хотя столько раз видел и пользовался оружием. Взяв меч из протянутых рук отца, он, как и следовало, поцеловал его. Затем слуга прикрепил его к поясу шехзаде Орхана, и все присутствующие вновь склонились. - Хвала Аллаху, - облегченно-радостно выдохнула светловолосая Асет Султан, когда церемония была завершена. Султанши традиционно наблюдали за церемонией сквозь решетчатые окна Башни Справедливости. Валиде Султан и Разие Султан по своему статусу и Асет Султан, как мать шехзаде Орхана, занимали почетные места у самого окна. За матерью стояли темноволосые Элиф Султан и Сафие Султан, а рядом с ними в задумчивая Нергисшах Султан. Поодаль с мрачным видом стояла черноволосая красавица Назине Султан, у которой мысли были далеки от радостных: ещё один сын Асет Султан стал воином и наследником, а, значит, соперником ее крошечному шехзаде, и она отчетливо понимала, что настоящая борьба только начинается. И если на площади мужчины наблюдали за церемонией с торжественностью, то в Башне царили напряжение и волнение. Едва шехзаде Орхан с достоинством завершил клятву, напряжение тут же сошло на нет, и женщины с улыбками переглянулись. Асет Султан затопила чистая, как утренняя роса, материнская гордость: ещё один ее мальчик стал мужчиной и прекрасно себя показал. Ее сыновья, неидеальные и совершающие ошибки, своенравные и такие разные, все же всегда были ей надежной опорой и поддержкой. Она знала, что шехзаде любят и уважают ее, даже если своими действиями они, бывало, показывали обратное. И она радовалась их успехам и огорчалась их неудачам едва ли не сильнее, чем своим собственным. Валиде Султан переглянулась с Разие Султан. Султанша чувствовала гордость за внука, но в Орхане было столько всего, что беспокоило ее и чего она не одобряла, что она, к своему стыду, была скорее насторожена его очередным успехом, чем обрадованна. И почему ее, саму Валиде Султан, пугает ее собственный внук, наследник престола и сын повелителя? Разие Султан бросила взгляд на младшую дочь и, тут же его отведя, раздраженно нахмурилась: Сафие Султан буквально сияла от гордости и радости. Можно подумать, это ей вручили меч. Султанше, к сожалению, было невдомек, что Сафие действительно так переживала за брата и так его любила, что пока он произносил клятву, у девушки дрожали ладони. И, разумеется, когда шехзаде закончил и закончил успешно, девушка испытала такую невероятную волну облегчения, гордости и радости, что она накрыла ее, вообще обычно особое не проявляющую свои эмоции, с головой. Сафие Султан заметила материнский взгляд и последующую реакцию, но сделала вид, что это не так, и ничуть не убавила своего ликования. Только не сейчас, не в этот момент и не в этот день. Никто не заставит ее спрятать свои чувства за маской холодно-степенной сдержанности, как «подобает султанше». Она рада и горда, и ей плевать, что это кому-то не нравится. Элиф Султан со спокойной улыбкой обратилась к Асет Султан: - Султанша, шехзаде Орхан вырос прекрасным воином и наследником. Полагаю, это ваша заслуга. Мои поздравления. Разие Сулатн метнула дочери удивлённый взгляд. Асет Султан улыбнулась в ответ Элиф Султан и вежливо произнесла: - Благодарю вас, госпожа. Слышать от вас похвалу - честь для меня. Назине Султан закатила зеленые, как два сверкающих изумруда, глаза и тихо презрительно цокнула. Сафие Султан заметила это и враждебно на неё посмотрела. Она не терпела презрения по отношению к своей семье, даже выраженного вот так незаметно и слегка. И если бы ее взор мог испепелить, от хасеки не осталось бы живого места. - Что заставило ваши глаза закатиться, султанша? - язвительно и откровенно грубо поинтересовалась уязвлённая султанша. - Поделитесь и с нами. Может, шехзаде Орхан или Асет Султан, по вашему мнению, не достойны похвалы моей сестры? Назине Султан, изогнув темную бровь, оценивающе посмотрела на девушку, которая в свою очередь смотрела на неё с вызовом. Хасеки быстро огляделась: все взгляды обратились к ней. Исключая Нергисшах Султан, которая задумалась о чем-то своём и вообще не обратила внимание на эту сцену. Видимо, никто, кроме внимательной Сафие Султан не заметил произошедшего. Тем лучше. - Полагаю, вам показалось, султанша. Кто я такая, чтобы судить, чего достоин шехзаде? - с безукоризненной вежливостью произнесла Назине Султан, но ее взгляд полыхал недобрыми огнём. Более ничто не выдавало ее чувств. Девчонка, пусть и госпожа по крови, бросила ей вызов? - Тем более, ваша сестра права. Прими и мои поздравления, Асет. - Благодарю, - кивнула настороженная Асет Султан. - Сафие, - с укором произнесла Разие Султан, пока дочь не успела ничего сказать. - Прекрати. Девушка на этот раз решила промолчать. Но она видела своими глазами, как Назине Султан только что искусно выпуталась из неловкой ситуации с неизменной светской улыбкой. Природная проницательность подсказала ей: эта женщина не так проста, какой хочет показаться. Пока девушка просто отложила этот факт в своей голове. Чтобы не допустить продолжения этой сцены, Валиде Султан, пользуясь своим главенствующим положением среди женщин, произнесла с намёком на улыбку: - Пора начинать празднество.

Спустя некоторое время.

Покои Валиде Султан.

В покоях Валиде Султан царила атмосфера праздника: раздавались переливы звонкой музыки, наложницы в ярких платьях танцевали, развлекая султанш, которые в свою очередь расположились за рассыпавшимися по «верхней» части покоев столиками, ломившимися от разнообразия яств и напитков. Царственная Валиде Султан восседала на своём привычном месте на тахте. Ее роскошное вычурное облачение соответствовало ее известному статусу и поводу: женщина была облачена в темно-коричневое парчовое платье с золотой вышивкой и тяжелые украшения с кроваво-красными рубинами, среди которых были высокая и изящная диадему, венчающая собранные в изысканную прическу волосы, серьги и ожерелье. Она была истинной хозяйкой этих покоев и всего в них происходящего, и каждый элемент ее облачения отчетливо об этом сообщал. Чести делить с ней трапезу удостоилась только ее дочь Разие Султан. Обладательница такой же яркой восточной красоты, как и мать, которая, к сожалению, точно также, как у матери, уже увядала под тяжестью времени и жизненных испытания, султанша для празднества выбрала менее роскошное, но очень изысканное черно-золотое одеяние со струящимися от локтя рукавами и довольно смелым декольте. Разие Султан все ещё была красивой женщиной и знала об этом, и, хотя обычно одевалась более сдержанно, сегодня позволила себе немного отступить от своих обыкновенных предпочтений. Мать и дочь о чём-то тихо разговаривали, время от времени поглядывая на присутствующих в покоях женщинах, очевидно, когда речь заходила о них. Приятная, но достаточно громкая музыка позволяла вести беседы, недоступные чужим ушам, если была необходимость. За столиком неподалёку расположились три молодые султанши в лице Нергисшах, Элиф и Сафие. Сафие Султан в темном платье фиолетового цвета с отделкой из чёрного кружева явственно выделялась среди сестёр, потому как те предпочитали светлые оттенки и, согласно своим предпочтениям, были облачены в платья цвета пепельной розы и золотисто-бежевого, соответственно. Элиф время от времени пыталась начать беседу, но Нергисшах была слишком увлечена своими мыслями, а Сафие никогда не отличалась стремлением с кем-нибудь поговорить на такого рода мероприятиях, поэтому все ее попытки оказывались бесполезными. Сафие Султан ко всему прочему была поглощена мыслями о Назине Султан и о том, что она подметила в ее поведении. Большинству при дворе она казалась заурядностью, просто красивой женщиной падишаха и матерью его младших детей. Но Сафие Султан не отпускало ощущение, что в ней гораздо больше, чем в ней видят. Чем она показывает. Она мать шехзаде и не может не задумываться о будущем своего сына, а, оно не такое уж безоблачное. Последний в очереди на престол и самый младший шехзаде по определению находился в опасности. И если его мать прячет свой ум и свои замыслы, что начнётся, когда она решится их открыть? Решив перестать прожигать красивую черноволосую женщину взором серо-голубых глаз, Сафие вздохнула и повернула темноволосую голову к старшей сестре. - Элиф? - та обернулась на неё в ожидании продолжения. - Помнишь, я однажды просила тебя вместе с Ферхатом-пашой найти человека, который станет опорой Орхану? - Разумеется, - кивнула темноволосой головой султанша. - Когда представится случай, Ферхат-паша представит его Орхану. - Спасибо, - со скользнувшей во взгляде благодарностью молвила юная султанша. За последним столиком дела обстояли ещё хуже. За ним вчетвером расположились Асет Султан, Назине Султан и наложницы шехзаде Сафиназ и Эфеджан. Асет Султан разговаривала с наложницами сыновей, но это имело мало смысла, потому как присутствие Назине Султан и второй наложницы стесняло и султаншу, и не собеседницу. Но и удалиться никто из них не мог, не вызвав подозрений или по крайней мере осуждения за бестактность. Поэтому в основном женщины думали каждая о своём и коротали время в неловком молчании. По роскоши и величию лишь Назине Султан не уступала Валиде Султан. Облачённая в зелёное шелковое платье, подчеркивающее цвет ее пронзительных глаз, с обширной золотой вышивкой и драгоценности из золота султанша могла посоперничать со свекровью за звание самой роскошно одетой женщины в этих покоях. Она, впрочем, всегда выглядела прекрасно и дорого, поэтому никто не удивился подобному ее выбору. Назине Султан было не до нарядов. Эта церемония - сигнал к тому, что скоро разразится буря. Султан Ахмед ещё относительно молод, и здоровье его не подводит, но это может измениться в любую секунду. Назине Султан была неглупой женщиной и прекрасно понимала, что самая вероятная судьба для ее сына, если она ничего не предпримет - казнь в пользу взошедшего на престол брата. Пока нет никаких предвестников, но волос нужно запасаться до того, как наступит засуха. Размышляя об этом, султанша то и дело ловила на себе колкие внимательные взгляды Сафие Султан. Девочка, видно, тоже неглупа и открыто выделяет шехзаде Орхана среди сыновей повелителя. И хотя она всего лишь дочь его сестры, умная женщина всегда может стать проблемой. Назине Султан не собиралась действовать быстро. Благо, у неё есть время хорошо подумать и все взвесить, и она не упустит эту возможность. Но когда-нибудь борьба обязательно начнётся, и к ней нужно быть готовой. Султанши собрались в одних покоях по одному торжественному поводу, но, по сути, были почти все погружены в свои никак не связанные с праздником мысли. Немного разбавив обстановку, не меняющуюся уже с полчаса, Аслан-ага подошёл к столицу, за которым расположилась Асет Султан и, поклонившись, прошептал ей что-то. - Хорошо, - отозвалась султанша, выслушав его. - Вечером ведите ее. Валиде Султан, заинтересовавшись увиденным, подозвала евнуха к себе и с надменной властностью осведомилась: - О чем ты разговаривал с Асет? - Султанша велела подготовить для шехзаде Орхана наложницу, и я сообщил ей, что отправил девушку в бани. После этого рабыни подготовят ее до конца, - не видя смысла скрывать эту обыденную вещь от Валиде Султан, ответил ей главный евнух. - Почему мне об этом ничего не извсетно? - приподняв бровь, спросила султанша. - Простите, моя госпожа, я... я... - замялся евнух. У него просто-напросто не было времени из-за огромного количества подготовок, но он не хотел жалобами навлечь на себя гнев султанши. - Ладно, иди, Аслан-ага, иди, - отмахнулась от него Валиде Султан , и, подавив облегчение, тот удалился. Разие Султан чуть улыбнулась, позабавленная увиденным.

Султанские покои.

Если женщины в большинстве были увлечены своими мыслями, переживаниями, подозрениями или вообще чувствовали себя не на своём месте во время праздника, то в султанских покоях, где собрались мужчины, дела обстояли куда лучше. Падишах расположился на своём просторном троне и с улыбкой разговаривал с сыновьями, сидящими на больших подушках подле него за щедро накрытым низким столиком. Шехзаде, позабыв о своих печалях, ошибках и разногласиях, смеялись и общались между собой и отцом. Государственные деятели, приглашённые на празднование по два-три человека сидели за столами, расставленными по покоям. Слышались приглушённые музыкой мужские голоса, разговоры о политике, искусстве и обычные дружеские беседы, обмены новостями и мнениями о тех или иных событиях. Светловолосый шехзаде Орхан улыбался своей уверенной широкой улыбкой, сидя по левую руку от отца. На душе ему было удивительно легко и радостно. Только сейчас он в полной мере чувствовал всю торжественность и важность сегодняшнего дня, только сейчас в нем проснулось довольством относительно успешного прохождения посвящения, и он упивался этими ощущениями, почувствовав себя, наконец, свободным: от мыслей, от разочарований, от ожиданий и от времени. - Ты отлично справился, Орхан, - с тёплой улыбкой похвалил его шехзаде Махмуд. - Что скажете, отец? Султан Ахмед довольно усмехнулся. - Верно. Как и твои братья, ты не разочаровал меня, сынок. Я горжусь тобой, - шехзаде Орхан, который, казалось бы, не так уж зависел от похвалы, всё равно довольно зарделся. - Благодарю вас, повелитель, - уже более сдержанно произнёс юноша. Шехзаде Мехмет, сидящий напротив него, отчего-то ухмыльнулся. Шехзаде Орхан непонимающе нахмурился: - Что, Мехмет? Подняв голову, он беззлобно отозвался: - Ты такой довольный, что, кажется, сейчас разорвешься от счастья, брат. Орхан рассмеялся и нарочито сердито глянул на усмехающегося Мехмета, а султан Ахмед со снисходительной улыбкой переглянулся с Махмудом, лицо которого выражало примерно то же самое. - Вы неисправимы, - буркнул он, посмотрев на младших братьев. Те только заговорщически переглянулись и промолчали. - Мы с вами давно не охотились вместе, - произнёс султан Ахмед, привлекая к себе внимание сыновей. - Не спешите с отъездом. Завтра утром мы отправляемся на охоту. Шехзаде покорно кивнули, не имея никаких причин отказываться от такой возможности. Отложив ложку на стол, султан Ахмед неожиданно для присутствующих громко воскликнул, заставив остальные голоса затихнуть: - Стража! Наследники в непонимании устаивались на отца, как, собственно, и все присутствующие. Крепкий мужчина в красной одежде охраны вошёл в покои по зову падишаха. В его руках покоился небольшой ларец. Стражник поклонился и передал ларец в руки султана Ахмеда, который поднялся со своего трона и заставил тем самым всех находящихся в покоях мужчин сделать то же самое. - Орхан, - обратился к светловолосому юноше султан, открыв ларец. - В память об этом дне я дарю тебе этот кинжал. Пусть твой ум будет столь же острым, как его лезвие, а сердце мягким, словно его ножны. Шехзаде Орхан, взглянув на отца, достал кинжал и осмотрел его в своих руках. Серебряная рукоять, тонкое заточенное лезвие и кожаные ножны, покрытые бархатом с россыпью драгоценных камней. Поцеловав отцовскую руку, шехзаде произнёс: - Благодарю вас, повелитель. Я буду бережно хранить ваш подарок и помнить ваши мудрые слова. Хлопнув сына по плечу, султан Ахмед передал ларец и кинжал стражнику и, когда тот вновь унёс их, опустился на трон. Привычным жестом руки он позволил собравшимся сделать то же самое. Вновь заиграла музыка. Разговоры возобновились.

Вечер.

Гарем.

В специально выделенной для этого комнате на этаже фавориток Фирдавес-хатун придирчиво разглядывала своё отражение в большом зеркале в серебряной оправе. Вокруг неё порхали наложницы, завершающие приготовления. Одна убрала назад ее завитые кольцами тёмно-русые волосы, оставив одну прядь у миловидного лица. Другая нанесла на ее запястья и шею жасминовое масло. Третья застегнула на ее невыраженной талии тонкий переплетенныйпояс. Они закончили и отошли. Оглядев результат, Фирдавес осталась довольна. Она была облачены в белое платье с декоративными маленькими пуговичками и смелым декольте. Его свободные длинные рукава открывали ее тонкие руки и струились почти до самого пола полупрозрачными лентами. Тонкий серебряный пояс подчёркивал талию. Верхние пряди темно-русых волосы были закреплены жемчужным гребнем на затылке, одна прядь оставалась у лица, а остальные струились по спине крупными кольцами. Изящное и неброское жемчужное ожерелье завершало ее образ, в целом весьь подчёркивающий ее юность и свежесть. - Очень хорошо, - одобрительно покивал головой Аслан-ага, и девушка заметила его за своей спиной в отражении зеркала. - Раз ты готова, идём. По дороге в покои шехзаде Орхана, Аслан-ага неустанно повторял ей правила, что она должна и не должна делать, но Фирдавес почти не слушала его, так как уже давно отлично их знала. Все ее мысли были заняты предстоящей встречей с волнующим ее сердце светловолосым наследником. Она была полна решимости стать всем для него и готова приложить максимум усилий для исполнения своих мечт. Ее энтузиазма не разделял шехзаде Орхан, облачённый в бежевые ночные одежды и хмуро стоящий у окна в своих покоях. Вокруг сновали слуги, готовящие покои: поправляли подушки, балдахин ложа о четырёх столбиках, зажигали свечи. Он не обращал на них никакого внимания. Мать пожелала отправить к нему наложницу, и он не стал сопротивляться ее воле. Единственная, кто для него желанна, никогда не станет его, и он вскоре навсегда или, по крайней мере, очень надолго покинет столицу. Нет смысла противиться тому, что неминуемо ждёт его. К тому же, рассуждал шехзаде, возможно, ему удастся увлечься девушкой из гарема или хотя бы забыться. Он сам с трудом в это верил, но попробовать стоило. Орхан не заметил, как покои опустели. Наконец раздался стук в двери. Вздохнув не то устало, не то раздраженно, он развернулся и позволил войти своим громким хрипловатым голосом с медовыми нотками. Дверь отворились, впуская в покои среднего роста симпатичную девушку с темно-русыми волосами и опущенной вниз головой. Шехзаде невольно подумал о том, что во время их встреч на Серин всегда была грубая незамысловатая одежда, как и на нем, и в обоих случаях в качестве маскировки. Но в чем бы она не была, она оставалась самой прекрасной девушкой в мире. Раздраженно отогнав эти мысли, Орхан опустил взор к девушке, целующей полы его халата. Подняв ее, коснувшись ее подбородка, шехзаде всмотрелся в ее миловидное лицо: ни капли сходства с той, что волнует его мысли. - Шехзаде, - дрожащим и тонким голосом произнесла девушка. Голос Серин был уверенным и приятным. - Как тебя зовут? - спросил тот. - Фирдавес. Какая ирония. Шехзаде чуть не позволил себе сардоническую улыбку, но вовремя остановился. Райский сад. Но у него уже был райский сад. Им была она. Довольно. Он поддался чувствам несколько месяцев назад и взращивал их в своём сердце, но пришло время с корнем вырвать их. Иначе никак. И он сделает это. Начнёт новую жизнь. Прямо сейчас. Незаметно набрав в грудь воздуха, как будто это был и не воздух, а недостающая для следующего шага смелость, шехзаде Орхан прикрыл веки и, стремительно наклонившись, накрыл губы наложницы своими.