В рамках жанра

«Только тогда, когда жизнь идёт наперекосяк, Как раз тогда, когда ты не можешь повернуть назад, Иногда жизнь становится такой. Это моя зависимость. Я убираю ногу с педали газа, Наступаю на стекло, что тоньще бумаги. Включаю музыку и танцую. Это моя зависимость. Ведь мы одиноки. Мы одинокие. Мы одинокие».**

      Теплое солнце пусть и грело тело, но никак не могло избавить Мишель от холода, царившего в ее душе. В каждом голубоглазом высоком блондине она видела Брэндона. Этот подонок мерещился ей в отражениях. Словно постоянно стоял за плечом, как самый настоящий демон. С таким-то характером уж точно не ангел. Ангелы защищали, а вот демоны… Брэндон возникал, стоило Мишель погрузиться в короткий сон. Кто же знал, что за внешностью беззаботного милого котенка скрывалось столько печали, боли и хрен знает сколько проблем, которые захлестнули и Мишель.       Его кулон обжигал, но Мишель не могла заставить себя избавиться от него. Он одновременно причинял немыслимую боль и успокаивал. Сердце разрывалось от ненависти и влюбленности. Настоящий дисбаланс. Все дни превратились в нескончаемую череду наскучивших однообразных событий. Хоть парни и пытались исправить ситуацию, достучаться до Мишель, но все оказалось тщетным. Радовало лишь то, что она все еще оставалась профессионалом в своей работе. Тренировки не срывались. Напротив, Мишель сильнее погрузилась в кипевшую деятельность и требовала того же от команды. Те тихо вздыхали, но упорно выдерживали все нагрузки. Каждый понимал причину такого поведения Мишель.       — Так. Вообще-то, мы выиграли такой потрясный конкурс и имеем право на отдых. — Выдержав тяжелый и холодный взгляд Мишель, Карлос застыл на месте. Его широкая грудь тяжело вздымалась, а капельки стекали по смуглой коже. Многие девушки уже бы проглотили язык от желания слизать влагу при одном только взгляде на такое тело, но одна на тысячу лишь хмыкнула и, промокнув пот со лба, опустилась на пол, прижавшись к приятно холодившей стене. — Мишель, возражения не принимаются. Нам всем нужно развеяться. И ты тоже идешь с нами. — Он предвидел ее отрицательный ответ и успел озвучить намерения.       Остальные члены команды поддержали Карлоса, обступив напрягшуюся Мишель. Ни один из них не желал больше видеть ее в таком состоянии. И каждый был готов приложить все усилия, чтобы наконец вернуть толику жизнелюбия любимому хореографу.       — Черт с вами! — Мишель улыбнулась, наверное, впервые после отъезда. — Мертвого поднимите.       — Ну уж нет. Некромантией заниматься не будем. — Джастина передернуло, что вызвало смех присутствующих.       Сборы прошли на удивление быстро. Хотя чему удивляться, если Мишель не видела особого смысла в нарядах? Макияж попроще, акцент на губы — классика. Разве что на платье пришлось потратиться из-за дресс-кода. И вновь разительное отличие между внешним и внутренним: уверенная, блистающая, манящая и раздавленная, уничтоженная. Такое состояние уже начало порядком доставать и саму Мишель. Она стала злиться на себя за слабость, за чувства. Брэндон не просто ушел, а забрал с собой частичку души, вырвав безжалостно из груди Мишель, не пожелав вернуть. Но ведь ненормально так убиваться из-за мужчины, с которым и отношений-то по сути не было.       — А ведь и правда, — произнесло отражение малознакомой девушки. — Он сразу дал понять, что ничего серьезного между нами не будет. Не давал ни одной надежды, намека на что-то большее. Даже не удосужился бы толком попрощаться, не выбеги я за ним… — Пальцы сжали раскаленный кулон. Его кулон, камнем тащивший ко дну разбитых желаний свою новую обладательницу все это время. — Один случайный секс. Одно непонятное свидание. Один подарок и одно прощание. И я одна… Но почему же тогда мне казалось, что между нами нечто большее, доверительное? — Мишель и не заметила, как по щеке скользнула предательская слеза. — Ты навыдумывала себе то, чего никогда не было. Наивная и глупая! Героиня дешевой мелодрамы. — Все это время Мишель не позволяла себе копаться во всем пережитом, предпочитая молча и гордо идти вперед. Но все же это оказалось абсолютно неверной тактикой.       Внутренние разногласия не исчезли и в клубе под ритмы громкой и яркой музыки. Отказались покидать Мишель и после горячих, но все же чужих касаний Карлоса, когда он вел ее в танце. Только текила на время заглушила тоску. Этому напитку нужно было определенно ставить памятник. Горечь расползалась, затуманивая сознание. Появление Орландо с командой не добавило прелести вечеру. Мишель не сдержалась. Высказать все накипевшее, сорваться — отозвалось сладким тягучим ощущением внутри живота. Это стало лучшим решением и принесло пусть и временное, но успокоение. Столкновение двух конкурентов вызвало бурную реакцию среди посетителей клуба. Одни поддержали «Горячих гладиаторов», другие — «Ледяные сердца». Только Мишель было душно. Воздух словно выкачали из легких, наполнив чем-то густым и горячим. Каждый вдох давался с трудом. Она выскочила на улицу в жалкой попытке освежиться. Нужно было бы поговорить с Хиро, оставшимся с новой командой. Обязательно. Но только не сейчас. Сейчас всякое слово растворялось, так и не сорвавшись с губ. Слабость накатила тихой волной, подобралась к голове, отозвалась шумом в висках, будто к ушам приставили морские ракушки. Перед глазами помутнело прежде, чем разнеслись непонятные голоса.       Когда наконец свет проник в сознание Мишель, она не сразу сообразила, где именно находилась. Черные тени возвышались над ней, перешептываясь о чем-то. Тело ломило, будто после приема сильнодействующих лекарств. Это походило на какой-то гребаный шпионский фильм.       — Очнулась. — Низкий голос возник в голове Мишель. Присутствующая в нем хрипота покрыла кожу мурашками. Или же это от сквозняка, гулявшего по всему телу? — Выпей. — Что-то холодное уткнулось в губы. Инстинктивно Мишель дернулась, но тут же щеку слабо обожгло. — Дура. В твоих же интересах поскорее прийти в себя! Пей, говорю!       Спорить и что-то выяснять Мишель не рискнула. Мысли настолько разбежались, что теперь в голове звучал лишь голос пленителя и больше ничего. Пустота. Несколько глотков кисловатой жидкости, похожей на воду с лимоном, все же помогли прочистить горло и собраться остаткам разума. Мишель совершенно не понимала, что происходило. Единственное желание колотилось внутри: оказаться в своем номере в отеле. Одной. Инстинктивно дернув заведенными за спину руками, Мишель ощутила, как увеличилось давление на запястья.       — Вы убьете меня? — все же вырвалось у нее, породив колющее сжатие в животе.       — Если будешь хорошей девочкой, послушаешь, что скажут тебе добрые дяди, то останешься жива. — Мишель попыталась всмотреться в приблизившееся лицо, обдавшее горячим дыханием. Только вот ничего, конечно же, не вышло. Перед глазами все нещадно кружилось, как после карусели, и Мишель поспешила зажмуриться, не забыв предусмотрительно кивнуть в ответ. Вся ее гордость, отвага исчезли в неизвестном направлении. Будто никогда их и не было. Словно всю ее вытрясли, оставив безвольную куклу. Тошнота подступила к горлу, и Мишель закрыла рот ладонью, сдерживая приступ. — Ничего. Это пройдет часика через полтора, — буднично заметил незнакомец, явно ухмыляясь.       — Чего от меня хотите? Денег? Так их нет. Не ту схватили. — Горько усмехнувшись, Мишель вспомнила о Молли и мысленно взмолилась, чтобы хоть до младшей сестры не успели добраться. — Вам нечего с меня взять.       — Ошибаешься, малышка. Ошибаешься. Деньги твои нам не нужны. Кое-что совершенно иное… — Шершавые пальцы скользнули по изгибу подбородка, спустились ниже по шее к ключицам. Мишель замерла, подобно загипнотизированной жертве. Промелькнула совершенно неуместная мысль, что наверняка именно так себя ощущали бандерлоги при встрече с Каа. Заметив, как Мишель окаменела, мужчина рассмеялся. Такой смех, в рамках жанра, преследует в последствии жертву. — Такая милая… и глупая. — Мишель смогла сделать вдох лишь когда контакт прервался. — Ты должна сделать все, чтобы не получить первое место. — Эти слова обрушились на Мишель лавиной, выжигая все внутри, заполняя пеплом мысли. — Исчезни, откажись от участия, сорви номер… Мне абсолютно начихать. Но итог, ты сама понимаешь, какой должен быть. Ведь… — Он явно понял, что Мишель готова была возразить — ее губы уже растянулись в улыбке. — Молли должна окончить школу, поступить в хороший колледж. Так? Ведь так, дорогая? — Мишель вновь окаменела. По венам будто пустили азот.       — Ублюдок! Мразь! Как нужно низко пасть, чтобы ради конкурса шантажировать меня жизнью ребенка! Ненавижу! — Негодование заполнило Мишель до краев. Ей было плевать на конкурс, лишь бы это не коснулось Молли.       Глухой щелчок. На губы легло что-то липкое, не позволив больше раскрыть рот. Поток негатива прекратился даже не начавшись.       — Уверен, что мы прекрасно поняли друг друга, дорогая Мишель. — Спокойствие в этом убийственном голосе выводило до дрожи по всему телу. Он будто не раз проворачивал такие вещи. Настолько привычным для него все выглядело. — Ах, да. Если я узнаю, что полиция в курсе, то… Да ты и сама можешь представить последствия. — Сердце замерло от одной мысли. Уже сотни раз Мишель прокляла, что вообще связалась со стриптизерами. — Хотя, знаешь, я ведь могу перестраховаться. — Холод опалил шею Мишель. Она инстинктивно замерла. — Если я сейчас помогу тебе… Выведу из строя. — Голос прохрипел непосредственно возле уха. В нос тут же ударил приторно сладкий аромат вперемешку с табаком. Тошнотворная смесь. — Ведь скажешь потом спасибо, что не придется ничего придумывать. Да, восстановление займет какое-то время. — Лезвие скользнуло ниже, застыв в районе плеча. Мишель шумно сглотнула, понимая, что находилась в полнейшей власти этого невменяемого мужчины. Он внушал настоящий животный страх, подчинял, казалось, одной мыслью. Да и что могла предпринять накачанная непонятно чем хрупкая девушка? Слова, просьбы — все стало бессмысленным. Боль от уткнувшегося в плоть острия чуть было не сорвала стон ужаса.       — Прости, не хотел прерывать. — Смутно знакомый голос. Мишель дрогнула, забыв об опасности. Зрение все еще предавало ее, отказываясь возвращаться в полной мере. За спиной мучителя возник силуэт. Это Мишель точно помнила. Затем звуки борьбы, выстрелы, тупая боль в области виска… и вновь темнота с нарастающим гулом в ушах.       Одиночные ровные сигналы. Мерцающий белый свет. Яркий запах медикаментов, бьющий в нос. Чьи-то встревоженные голоса. Для Мишель все пронеслось как в трейлере фильма — вырванными эпизодами.       — Только родные! — Высокий женский голос из приоткрытой двери. Явно чем-то недовольный.       — Я… — И вновь прорвалось в памяти что-то родное, знакомое. Тепло, смешавшись с тревогой, наполнило тело. Никто не способен был вызывать столь различные по своей сути эмоции. Разве что… Нет, этот вариант Мишель откинула за секунды.       — Сперва сами определитесь, кем являетесь! — Мишель предприняла безуспешную попытку приподняться. Но это оказалось почти также сложно, как приоткрыть глаза.       — Я должен быть рядом. Должен убедиться, что она в порядке, прошу! — Настойчивость и упрямство. Любыми путями идти к своей цели.       Последовало молчание. Шуршание. Нервное перешептывание.       — Только взглянуть и сразу на выход, — недовольно пробурчала женщина. Судя по удаляющимся шагам — уступила настырному посетителю. От осознания, пусть и спутанного, что так просто пускают посторонних в палату, зародило панику, но Мишель все же заставила себя подавить ее.       Вертолеты в голове Мишель никак не находили посадочную полосу. К этому времени она уже успела прижаться спиной к подушке и осмотреть скромную палату, заметив личные вещи аккуратно сложенными на рядом стоявщей тумбочке. Все казалось покрытым туманом, но различимым. Когда дверь неуверенно приоткрылась, Мишель решила, что ее накачали какими-то психотропными веществами с нехилым приходом.       — Ну, привет, лапуля. — Кривая и неуместная улыбка блуждала по лицу Брэндона. Он мялся на пороге, не решаясь подойти ближе. Совершенно точно он ожидал какого-то знака от Мишель. Но Мишель лишь уставилась на него, не двигаясь. — Не лучшее мое появление. — Он растерянно почесал затылок, раздумывая уйти или еще минуту хотя бы постоять рядом.       — Ты… — Слезы подступили к горлу, сдавив его в тисках. Волнение тут же отразилось на датчиках, но Мишель все же взяла себя в руки. Она не должна показывать слабость. Но, черт побери, как Брэндон оказался здесь? — Что вообще происходит?! — Противоречивые чувства распирали Мишель. Все казалось таким нереальным, что она закрыла ладонью глаза, желая очнуться где угодно, но только не здесь. Не в такой ситуации. Вопросы разбивались о стену непонимания, но вот обратиться за ответами было не к кому. Уж точно не к тому, кто столько раз заставлял страдать. Незнание подкармливало страхи и волнение, поэтому Мишель ничего не оставалось, как предпринять попытку узнать хотя бы самое главное.       — Я могу объяснить. — Брэндон шагнул ближе, но остановился, заметив, как напряглась вновь Мишель. Видеть ее посеревшее лицо, с которого, похоже, усталость и переживания стерли саму жизнь, было и страшно, и больно. Внутри с каждым вдохом росло желание прижать Мишель к себе, закрыть от всего мира и не отпускать никогда-никогда. Но Брэндон не мог. Это было слишком большой роскошью для него. — Если хочешь…       Все такие же резкие скачки в его обычно мягком, укутывающем голосе. Никогда нельзя было разгадать, когда Брэндон будет заботлив и ласков, а когда вновь перекинется в надменного и самовлюбленного мерзавца. Чертов оборотень.       — Уж потрудись. — Ощущение реальности медленно, но жестко и верно настигло Мишель. Выпила что-то не то. Темнота. Угрозы. Волнение за Молли. Внезапное спасение. Больница. Насыщенный вечер — это точно. Только вот вновь объявившийся Брэндон совсем не вписывался в происходящее. При любом раскладе.       — Ты — ходячая проблема, лапуля, — начал он, все же оказавшись совсем близко. Так близко, что цитрусовый запах его туалетной воды всколыхнул совершенно неуместные теперь чувства. И с каждым вдохом избавиться от них становилось все труднее. Только теперь эти чувства подпитывались обидой, болью и злостью, мутируя и меняясь. Даже это согревающее когда-то «лапуля» теперь кислотой разъедало изнутри.       — Тогда выметайся вон отсюда! — вспыхнула Мишель. — Я не поведусь на все это дерьмо снова. — Сердце вновь слишком громко начинало разрываться, кровоточа из еще не успевших зажить ран.       — Рад, что ты теперь в порядке. — Брэндон потянулся к лицу Мишель, но в последнюю секунду передумал. Он не имел права прикасаться к ней после всего, что наворотил. И прекрасно осознавал это.       — Говоришь, будто знаешь, что со мной стряслось, — бросила Мишель и тут же замолчала. А ведь он знал. Точно знал, что случилось. Глаза вспыхнули непонятным огнем, а пульс участился. Брэндон изогнул бровь, заметив это. — Ты ведь был там. Но… как?