В рамках жанра

      — Мишель. — Только Брэндон мог одним лишь произнесенным словом убить все тревоги, породив новые. Он приоткрыл рот, будто желая рассказать, но тут же нахмурился, отстраняясь вновь. — Лапуля, в твоем состоянии и не такое примерещится. — Он истерично рассмеялся, вызвав порыв праведного гнева у Мишель. Ей хотелось ударить его, прижаться к груди, задушить, расцеловать и оттолкнуть. Только вот что сделать первым?       — Хоть раз в жизни скажи мне правду, идиот! — По щекам потекли слезы, выжигая влажные следы на коже. Мишель стало противно от самой себя. Она уж думала, что сумела если не обуздать эмоции полностью, то хотя бы немного научиться контролировать их. Не первый же раз переживала расставание. Только вот с Брэндоном все было иначе. С самого начала.       И ведь Брэндон дрогнул. Броня на его сердце дала трещину еще после разговора в баре. Когда Мишель кинулась за ним из студии — трещина увеличилась с характерным хрустом, болью. А в момент расставания — защита разлетелась к чертям. И Брэндон не решился восстанавливать броню вновь. Он должен был заставить себя выбросить из мыслей надменную Мишель, вбившую в свою очаровательную голову, что по какой-то причине он заслуживал ее ласки и заботы. Пытался заставить ее понять, что она ошиблась в выборе: намеренно флиртовал с другими, задевал и подкалывал по любой причине и без. Только вот в итоге предпочел оставить кусочек своего оттаявшего сердца ей. И сейчас эти части непроизвольно тянулись друг к другу, пытаясь восстановиться; слиться, став целым.       — Не знал, что ты любительница словить кайф. — Болезненная ухмылка на лице Брэндона — и очередной порез на душе Мишель. — Решил проведать друга, а тут такая картина. — Он не успел договорить. Слабая ладонь все же приземлилась на его щеку, но обожгла не хуже раскаленного металла.       Мишель в ярости от такой наглости. В ужасе от услышанных слов, полных лжи. Воздух между ними превратился в стекло, готовое треснуть в любую секунду и смертельно ранить их чувства. Оба понимали это, оба застыли в ожидании. Но момент разрушился скрипом двери.       — Посетитель, попрошу на выход. — Тучная женщина, поправляя нервно халат, кивнула головой, явно желая, чтобы Брэндон исчез как можно быстрее. Да и Мишель хотела этого же. Наверное. Она совершенно точно запуталась во всем. Может, причиной тому было ее не совсем нормальное состояние, а может, это вновь странные и ненавистные флюиды Брэндона.       Времени оказалось куда меньше, чем планировалось изначально. Брэндон подавил желание сжать ладонь Мишель — лишь скользнул кончиками пальцев по ее коже, и оба могли бы поклясться, что ощутили тонкие разряды тока и мелькнувшие огоньки.       — Не думал, что ты такая сентиментальная — хранишь эту безделушку. — Брэндон кивнул в сторону тумбочки. — Это довольно глупо, — уже возле двери он все же выдавил из себя. Он прекрасно знал реакцию Мишель на такую насмешку и сделал это намеренно. В тот самый «подходящий» момент. Кулон моментально полетел в цель, но Брэндон успел поймать его за цепочку. Со звоном металла обрушилось все, что было когда-то хрупкое между ними. Убеждая себя в очередной раз, что это ради ее блага, Брэндон покинул палату. В голове застыл сдавленный стон боли, так и не вырвавшийся из груди Мишель.       Всего два дня в больнице и Мишель вернулась к прежнему ритму жизни. Будто и не было ничего: ни похищения, ни допросов полиции… Брэндона вообще не было. Никогда не было в ее жизни и больше не будет. Он вновь растоптал ее и уничтожил, как после их первого серьезного разговора; после ее заботы; после первого секса. Для Мишель вдруг стало все настолько ясно, что хотелось блевать от отвращения к самой себе. Брэндон искусно играл ею, забавлялся. Наверняка же знал, что она нравилась Джастину все это время, поэтому и решил отбить (пусть Мишель и не оказывала знаков внимания). Сам ведь сказал при расставании, что соткан из мести. Тогда Мишель не поверила, а видела в глазах Брэндона нечто большее. Большее в его касаниях, словах, поступках. Или он хотел, чтобы она это видела?       Внутри Мишель теперь были руины. Ничего. Она выжгла дотла чувства, но не смогла ничем заполнить образовавшуюся пустоту. Мертвая внутри Мишель улыбалась и жила абсолютно нормальной жизнью, как могло показаться. Даже парни из команды не разобрали, что таилось за таким жизнелюбием.       Конкурс приближался, но Мишель приняла для себя решение, что не станет подставлять как-либо команду. Да и что могло случиться, когда чуть ли не в каждом углу находился сотрудник полиции? Ей все же удалось убедить неприступного капитана в нависшей над участниками конкурса угрозе, красочно описав последствия его бездействия. А теперь, куда бы Мишель ни пошла, постоянно ощущала на себе прожигающий взгляд, от которого горло сводило, а по спине пробегало полчище мурашек.       Мишель впилась пальцами в свои плечи, пытаясь вернуть немного внутреннего равновесия. Ведь от этого зависело их выступление. Только вот в голове по-прежнему весь номер вытеснили мысли о похищении, о Брэндоне… Стиснув зубы, Мишель выругалась на саму себя и огляделась. Она не заметила, как оказалась в технологической зоне. Почти не освещенные коридоры, мигающие лампы, высокие потолки и полно подозрительных скрипов — настоящий фильм ужасов. Поежившись, словно от внезапного холодного дуновения ветра, Мишель решила вернуться к команде, как сверху что-то хрустнуло. Она успела разглядеть, как из темноты на нее неслось что-то напомнившее небольшую доску. Рефлексы сработали на отлично: Мишель, отскочив в сторону, разглядывала деревяшку, явно желавшую приземлиться именно на ее проблемную голову. Оторвав взгляд от злосчастного предмета, она заметила какое-то движение в конце коридора. Высокая фигура возникла как по указу незримого хозяина.       — Джастин? — Мишель сощурилась, всматриваясь, но из кошачьего она обладала разве что грацией, но никак не зрением. — Это ты? — Молчание настораживало. Человек медленно начал приближаться, порождая внутри Мишель животный страх и лишая тело возможности двигаться. — Джастин, вот вообще не смешно! — Все еще не достигнув освещенной зоны коридора, человек замедлился, вытягивая руку. Сердце Мишель, разодранное ужасом и болью, забыло верный ритм. Воздух сгустился, и она забыла как дышать.       Хлопок. Еще один оглушающий хлопок. Из груди выбили последний кислород ударом об пол. Горячее и тяжелое тело прижало Мишель, навалившись сверху. Паника вылилась в беспорядочное махание руками, безрезультатные попытки вырваться и сдавленный крик безнадежности, прерванный в ту же секунду мягкой ладонью.       — Дура! Лежи и не двигайся! — Это уже просто было невозможным. Начались галлюцинации ввиду пережитого стресса? Как ему удавалось оказываться рядом именно тогда, когда Мишель угрожала опасность? Шаги быстро удалялись, и Брэндон, резко поднявшись, зашипел в рацию: — Цель двигается в технологическую зону. Северная часть. Пострадавших… — Бегло осмотрел Мишель, уставившуюся на него во все глаза, в которых застыло море вопросов. Слезы накатывали на глаза. Он дотронулся до ее подбородка. — Пострадавших нет. Предполагаемая жертва невредима. Нападавший ранен в левую ногу. Принял: вывести в безопасное место.       — Брэндон, — прошептала Мишель, успев прижаться к стене, обхватив колени руками.       Мысли разрывали несчастную голову, отказываясь собираться во что-то толковое. Он опустился рядом, осторожно подушечками пальцев коснулся ее ледяной влажной щеки. Пусть Брэндон и раскрыл себя, но разве он мог допустить, чтобы с его лапулей, невыносимой, вспыльчивой, ласковой и нежной, могло что-то случиться? Да никогда. Уголок губ дрогнул, но он сдержал улыбку.       — Твою мать, Брэндон! — Мишель отмахнулась от заботливых прикосновений, нахмурившись. Бушующие разномастные эмоции разрывали ее изнутри. Непонимание, смешавшись с пережитым страхом и сделанными ранее выводами, вылилось в поток ненависти. Этого всего просто не могло случиться! Ее разум не способен вынести столько встреч и расставаний за столь короткое время. Да ничей бы не смог. Мишель колотила Брэндона в грудь кулачками, а тот морщился, улыбался, но терпел. Он молчал, и это распаляло ее еще сильнее. — Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу день, когда решила поговорить с тобой в баре! Проклинаю себя, что решила помочь тебе после драки с Джастином! Козел! Ты разрушил всю мою жизнь и продолжаешь рушить! Гребаный эгоистичный придурок! — С каждым словом слез становилось все меньше и меньше, а страх исчезал, уступая место странному желанию уткнуться в шею этого мерзавца и так замереть, больше не отступая. Не отступая от собственных чувств.       — Лапуля, — тихо и как-то надломленно произнес Брэндон. Он прекрасно понимал, сколько боли принес в жизнь Мишель. И не прошло ни дня, чтобы он не винил себя за это. Она стала для него настоящим маяком в океане мрака, в который он сам себя и погрузил. Мишель стала первой девушкой, рядом с которой хотелось быть собой, отбросив все защитные механизмы, скинув маски. Хотелось просто быть. — Я тоже рад тебя видеть, но сейчас… — Он поморщился, отвернувшись, чтобы еще раз оценить ситуацию вокруг, но все же продолжил держать улыбку. — Сейчас я должен увести тебя отсюда поскорее.       — Да какого хрена, Брэндон?! — Мишель взвилась, высвободившись из крепких рук, уже почти обвивших ее талию в попытке помочь подняться. — Или ты мне сейчас же все рассказываешь, или даже не смей прикасаться ко мне!       — Ты такая же красивая и смешная, когда злишься. Мне нравится. — Типичная реакция Брэндона — скрыть волнение за насмешкой. За время вынужденной разлуки с Мишель он вновь вернулся к этой дурацкой привычке, отбросив желание открываться. Да и зачем? Он уже принял решение один раз исчезнуть из ее жизни. Никто его не вынуждал. Выбор был представлен. Но Брэндон решил следовать плану. Впрочем, судя по участившемуся дыханию Мишель, по тому, как кровь прилила к ее щекам, план неплохо воплотился в жизнь и вполне еще был действенен. — Но, лапуля, не зазнавайся. Не все вокруг тебя вертится. — Контрольный. Финал. Но совершенно точно не в пользу Брэндона.