В рамках жанра

«Я никогда не отцвету. Я никогда не исчезну. Я никогда не угасну. Я никогда не рассеюсь. (Вдохни в меня воздух — ты воскресишь меня дыханием Вечности) Воскреси меня дыханием вечности».*

      Коридор казался бесконечным. В области бедра невыносимо жгло, но Брэндон держал на лице полуулыбку. Нельзя было пугать Мишель еще сильнее. Пусть злится, ненавидит… Уже у двери мимо пронеслись двое невозмутимых ребят в штатском. Но Брэндон знал их. Еще утром он сидел вместе с ними в тесном прокуренном кабинете, пытаясь как можно лучше разложить план захвата в головах. Капитан тогда строго-настрого запретил своевольничать. Каждому отводилась своя роль. Как и Брэндону — быть на подхвате и не высовываться. И без того он успел наломать дров. За отношения с предполагаемой целью преступника по головке не погладили. Но сейчас Брэндон мог думать лишь об одном.       Проходя уже в оживленные помещения, он попытался было заключить ладонь Мишель в свою, но она тут же отпрянула. А что он хотел? Чтобы она кинулась к нему в объятия за помотанные нервы, убитые чувства и надежды? Да. Именно этого он и хотел. Но также понимал, что это невозможно. Да только за один тот момент после их первого секса в его квартире Мишель должна была возненавидеть его. А она простила. И ещё как простила… Брэндон нервно дернул головой, вернувшись в реальность. Нога заныла сильнее, когда Мишель, заметив Карлоса, двинулась в его направлении, толкнув при этом Брэндона. Возможно, не специально. Он зашипел, успев стиснуть зубы и не позволив болезненному рычанию вырваться наружу. Непроизвольно он поймал ладонь Мишель и сжал ее, и также быстро отпустил. Но метнувшегося к нему взгляда было более чем достаточно, чтобы понять, насколько Мишель ненавидела его. И правильно. Так было правильно. Брэндон и сам себя ненавидел, но сейчас все эти дурацкие чувства он послал под хвост Церберу. Он обязан был выполнить свою часть задания — вывести Мишель в безопасную зону, где за ней присмотрели бы другие агенты. Его роль рядом с Мишель на этом заканчивалась. Только вот…       — Да что с тобой? Отпусти! — Мишель дернулась сильнее ожидаемого. Наверное, ненависти и злости оказалось в ней куда больше, чем думал Брэндон. Он отвернулся, разжав пальцы, и направился было прочь, прохрипев что-то вроде: «Прощай, лапуля». — Эй, ты в порядке? — Беспокойство хоть и скрывалось достаточно мастерски, но все же сквозило как из сломанной форточки.       — Вполне. Иди, тебе пора. — Каждая секунда рядом с Мишель иглой вонзалась в сердце, сбивала дыхание и заставляла Брэндона вновь проходить через нескончаемый поток переживаний. Кажется, он совершенно точно был самым ужасным агентом если не в мире, то в стране точно. Как ему вообще доверили хоть что-то в таком состоянии? Ах, да. Брэндон достаточно умело скрывал все внутри себя.       — Боже. Твоя нога! — Вся звенящая озлобленность в один миг слетела с лица Мишель. Она подорвалась к Брэндону и без какой-либо брезгливости коснулась мокрого участка на черных джинсах. Подушечки ее пальцев тут же покрылись липкой алой жидкостью. Мишель сперва отшатнулась, но тут же нахмурилась, задумываясь. — Нужно обработать, перевязать. Это же… Это же из-за меня. — Ее голос задрожал, а по лицу расползлась тревога. Неужели она боялась? Боялась за него.       — Перестань, лапуля. Царапина. — Собрав все мыслимые и немыслимые силы, Брэндон оттолкнул руку Мишель, давая понять, что не нуждается в ее помощи.       — Ты разве не понял, что со мной бесполезно спорить? — фыркнула Мишель. Брэндон и впрямь хотел сейчас больше всего на свете отдаться ее пальчикам, вновь почувствовать их на своем теле, ощутить ее ласку, заботу, в которой сейчас можно было купаться, смотря в ее глаза. Однажды он уже позволил себе эту слабость. И вот все повторялось.       — Нет, Мишель. Тебе это не нужно. Поверь. Иди. Тебя там, кажется, Карлос ждет. — Хрипота едва не сорвалась от печали и жалости к самому себе, но, заметив в зале приближавшихся агентов, Брэндон лишь убедился в собственной правоте. — Мне не нужна помощь. — Он повернул все события под небывалым углом, лишив себя того, за что цеплялся все это время. Но лишил ради Мишель. Незачем ей знать о нем, о его чувствах. Ей нужна спокойная жизнь с любящим и уважающим ее человеком.       Она осталась где-то позади. Он чувствовал ее взгляд на своей спине, пока не скрылся среди массы присутствующих. Возможно, Мишель даже пыталась его найти. Возможно. Но Брэндон не обернулся, не проверил. Ради ее счастья он готов был пожертвовать своим.

***

      Квартира Брэндона перестала походить на ту, которую покинула Мишель. Вероятно, с тех пор в жизни Брэндона все пошло по наклонной. Дорогой алкоголь постепенно сменился вином из ближайшего магазина. Телефон перестал звонить уже как месяц — все звонившие были посланы самым грубым образом. Включая капитана. Только счета приходили ровно в срок.       Лязг открывающегося замка заставил Брэндона вздрогнуть и схватиться за пистолет. Алкоголь почти сразу выветрился, тело напряглось.       — Фу! Ну и развел же ты грязь! — Женский голос донесся из коридора.       — Джил, что ты тут забыла? — Брэндон отложил пистолет и накрыл глаза ладонью.       — Пришла убивать любимого мужчину. Но опоздала. Он сам вполне неплохо справился. — Брезгливо отбрасывая от себя коробку из-под пиццы, она огляделась, присвистнув. — Сколько же ты здесь сидишь и себя хоронишь? Самому не стыдно?       — С чего бы это? — буркнул Брэндон, падая на прежнее место.       — Ты не меняешься. — Джил покачала головой и, брезгливо скинув на пол коробку из дешевого фастфуда, опустилась рядом на самый краешек дивана. — И это, конечно, хорошо. — Она замолчала, оставив свою фразу незавершенной, и сжала ремешок от маленькой сумки.       — Я все еще жду «но», — произнес Брэндон, умело изображая равнодушие. Слишком хорошо он знал, что Джил бы не пришла просто так.       — Ох, Брэнди, — протянула Джил, не отрывая взгляд от затейливых переплетений кожи. — Она тебя ищет. Ты должен с ней поговорить.       — С какой стати?! — Брэндон взвился и в каком-то отчаянии пнул сброшенную Джил коробку. Разве он не думал о том, чтобы связаться с Мишель? Не думал о том, чтобы попытаться наконец рассказать ей, что тлело внутри него даже под огромным слоем пепла из разочарования, боли, одиночества и самопожертвования? Да Брэндон даже адрес Мишель знал! Знал расписание ее занятий в школе хореографии… Но никогда не позволял себе даже взглянуть на нее.       — Всевышний! — Джил закатила глаза. — Ты всегда был упертым и эгоистичным бараном, а сейчас — раздавленный нытик-жертвенник. У тебя не существует середины? Только крайности? — Поднявшись, она вскинула руки. — Вот. — Порывшись в сумке, Джил достала мобильный, ухоженные пальчики быстро запорхали по экрану. — Как только надоест жалеть самого себя, включи наконец телефон и сделай хоть что-нибудь! — Фыркнув, она изящным жестом поправила бежевое пальто, едва прикрывавшее стройные ноги, и откинула за спину русые волосы. — Иначе позвоню ей я. Ты меня знаешь. — Острый лед уверенности сверкнул в голубых глазах.       Стук каблуков по кафелю уже давно умолк, а Брэндон все продолжал расхаживать по запущенной квартире. Его собственная жизнь уже давно не стоила и цента: он свыкся с этой мыслью и сознательно опускал себя на дно, желая специфичного наказания. Но за что? Он ведь никого не убил из близких, никого не подставил. Разве что решил все сам за Мишель, заставив ее страдать, а потом вдруг закололо, стоило узнать, что рядом с ней другой мужчина. Нездоровая ревность.

***

      Кожа с благодарностью принимала водные объятия, приносящие всему телу долгожданное умиротворение. Брэндон, закрыв глаза, не наблюдал, сколько прошло времени и даже не собирался торопиться, наслаждаясь моментом. Все сомнения постепенно, но мучительно скрывались в небольшом водовороте вместе с проточной водой. Вероятно, только для того, чтобы оттянуть воплощение принятого уже решения, Брэндон сгреб весь хлам в пакет, и дышать могло бы стать легче, если бы не гнетущие мысли, вертевшиеся в голове. Возвращаться к тому, с чем уже раз сто попрощался, всегда не просто. Но бодро пискнувший телефон в руках Брэндона забрал все оставшиеся мысли и вынудил внимание сконцентрироваться на себе дорогом. Множество сообщений, ставших уже ненужными, разбавило одно-единственное от Джилл — цифры, которые Брэндон запомнил моментально, и тут же выругался на себя за это.       Наверное, в такие моменты слабые люди могли бы начать курить. Но Брэндон выдержал. Все-таки слабым, как выяснилось, он не был. Раз уж стоял сейчас напротив студии, где преподавала Мишель, а занятия уже должны были завершиться.       Ее бы Брэндон узнал из миллиона. Запах Мишель не поменялся абсолютно. Идеальный. Не приторный. Она даже не заметила Брэндона, готового слиться со стеной.       — Мишель, — окликнул он, мягко поймав ее, как самую хрупкую птичку, боясь раздавить собственными руками. Она вздрогнула, тут же остановившись. Мягкая и расслабленная улыбка слетела с ее губ, сменившись растерянностью и дрожью. — Не хотел пугать. Прости. — Брэндон отпустил теплую руку, готовый исчезнуть, проклинаемый самим же собой за принятое решение.       — Зачем? — прошелестел голос Мишель, встрепенув внутри Брэндона застывшие крылья маленького мотылька.       — Не знаю. — Честно. Врать было незачем. Дыхание прервалось, когда Мишель обернулась и прожгла одним только взглядом дыру в душе Брэндона.       — Зачем ты исчез? Чего сейчас от меня хочешь? — Она имела полное право развернуться, вырваться окончательно и исчезнуть, но стояла, не отводя взгляда.       — Мне не хватало тебя. Я нуждаюсь в тебе. До сих пор. — С каждым словом голос Брэндона становился все ниже, грубее, скатывался к хрипу. В горле пересохло, мысли исчезли. Только сияющие глаза Мишель, в которых нельзя было выделить определенную эмоцию — все смешались — пронзали сердце Брэндона разом.       — И неужели ты считаешь, что несмотря на то, что произошло, вновь имеешь право вот так заявиться в мою жизнь? — Джил солгала. Мишель не спрашивала про него, не интересовалась. Она наверняка хотела выжечь все воспоминания из собственной головы, связанные с Брэндоном, и просто жить дальше, а он… — Говори, что ты хочешь, или я ухожу, и ты больше не посмеешь следить за мной. — Указательный палец уткнулся в грудь Брэндона, пронзив обжигающей болью на грани терпения. Хотелось отскочить от этой короткой близости, но не вышло. Брэндон был загнан в угол.       — Хочу спастись. Хочу, чтобы ты была со мной. Чтобы не засыпать с мыслями, что рядом с тобой кто-то другой, что кто-то другой — не я — согревает тебя ночью. — Брэндон сместил ладонь Мишель и прижал к своей гладкой щеке, едва не взвыв от объема поступившего в легкие кислорода. — Хочу перестать думать о тебе, как о чем-то недоступном, но самом родном во всем этом прогнившем мире. Хочу каждое утро видеть тебя рядом, ощущать твое тепло.       — Замолчи. — Мишель быстро затрясла головой, зажмурившись. Опять он сказал слишком много всего, опять причинил боль. Хотя он жил в этой боли — чем еще ему тогда делиться?       — Лапуля… — Ресницы слиплись от выступивших слез.       — Замолчи, Брэндон! — взмолилась Мишель, готовая влепить пощечину, поцеловать и обругать всеми непристойными. Но в каком порядке? — Даже не надейся, что ты получишь все это вот так сразу. — Выдернув руку из теплой ладони Брэндона, Мишель выставила вперед все тот же указательный палец. Ее эмоции, выливаясь за пределы сознания, заставляли ее тело дрожать, ноги подкашиваться. Брэндон только и успел выставить вперед руки, удачно поймав Мишель и притянув к себе. Тепло их тел, их дыхание и чувства слились, уничтожая все вокруг и создавая нечто новое и пока еще неподвластное для понимания обоих.       Не было ни поцелуя, ни каких-то многозначительных взглядов и движений. Оба просто стояли и понимали, что именно это и есть — единение. Та самая романтика, которой так не хватало в жизни как Брэндона, так и Мишель. Именно в этом жанре хотелось тонуть и наслаждаться им.       — Я докажу, что не собираюсь разочаровывать тебя, что достоин…       — Сперва ты расскажешь мне все, что с тобой стряслось с нашей последней встречи. — Сердце Брэндона вспорхнуло, предприняв попытку избежать новой порции волнений, но успокоилось, стоило Мишель сжать руку Брэндона. Тот лишь смог кивнуть. — Я знаю, что ваша операция прошла успешно. Знаю, что ты потом исчез и оборвал общение с кем-либо. Но твоя сестра…       — Джил нашла тебя, верно? — Легкая улыбка, которая так давно не появлялась на лице Брэндона, вновь вернулась к нему.       — Мы встретились случайно. И я… Я лишь хотела убедиться, что с тобой все в порядке. — Брэндон покачал головой. Все же Мишель интересовалась им. Внутри окончательно треснул айсберг недоверия. — И между мной и Карлосом ничего нет. Я не…       — Я все расскажу тебе. Все, — перебил Брэндон, не желая возникновения в их хрупком мире даже мыслей о ком-то третьем и чужом. — Только будь рядом.       — А ты будь всегда моим, — прошептала Мишель, утопая в крепких объятиях. И пусть внутри нее еще огрызалась горькая обида, но понимание, что все это — очередная ступень на пути к счастью, стирало все препятствия, сомнения и заставляло только крепче вжиматься в Брэндона.