В рамках жанра

      В глазах Мишель, как и у Брэндона, мелькнуло сомнение и страх уколоться, вновь поддавшись эмоциям. А такие уколы приходились всегда в само сердце. Несколько секунд в замедленном режиме, и неизвестно, кто первый из них позволил чувствам наконец вырваться Ферниром из цепей. Но пока их губы жадно ловили друг друга в рваном поцелуе, рука Брэндона уже оказалась на животе Мишель и настойчиво продвигалась выше. Ловкие холодные пальцы блуждали вокруг торчащего соска, и от каждого мимолетного касания тело Мишель вздрагивало, а от вырвавшегося сдавленного стона на лице Брэндона тут же появилась самодовольная улыбка.       — Тише, лапуля, ты же не хочешь, чтобы нас прервали? — протянув нараспев в шею Мишель, Брэндон слегка сжал зубами тонкую кожу и мгновенно оставил на этом месте нежный поцелуй. Гонимый противоречиями, он не мог определиться, чего же именно хотел от Мишель: необузданной страсти, которую тут же был готов задавить своим же напором, либо жаждал окутать ее заботой и неимоверной лаской, представ самим ангелом. Именно поэтому на каждый порыв Мишель взять ситуацию под контроль, Брэндон отвечал яростным поцелуем, терзанием губ до крови и крепким сжатием бедер. Она вскрикнула, и он тут же лизнул ее нижнюю губу, затем ослабил хватку, еле разобрав в переполохе её стон разочарования. Она будто была готова принять его любого. Именно его. Без хитростей, масок… Мишель просто хотела Брэндона, а он хотел ее. Что-то нужно еще?       Они вели себя так, будто знали друг друга в разы дольше реального времени. Так подстраиваться могла не каждая супружеская пара, но тут… Стоило Мишель подать вперед бедра, изогнув бровь, как пальцы Брэндона сдвинули преграду в виде трусиков. Она тут же закинула ногу ему за спину, почти повиснув в воздухе, когда он впечатал ее в кирпичную стену, породив миллионы мурашек по всему телу. Шершавая поверхность впивалась в тонкую плоть, оставляя следы, но и на теле Брэндона появлялись не меньшие отметины от острых ногтей. Он шипел, но эта боль лишь сильнее разжигала их, толкая навстречу друг другу.       Алкоголь в комплекте с бушующей страстью позволили сперва двум пальцам без каких-либо проблем легко скользнуть внутрь Мишель. Она замерла, а дыхание прервалось, когда он для их общего удобства поднял ее юбку до талии. Брэндон стал ее кислородом, ее миром. Впрочем, Брэндон и сам забывал дышать, наблюдая за сменяющимися эмоциями на лице Мишель. Он даже забыл о себе, наслаждаясь содроганиями, вызванными его собственными действиями. И ведь она, такая влажная, разгоряченная… Только для него. Именно сейчас. Когда большой палец слегка надавил наконец на клитор, а внутри ритмично продолжили движения уже три пальца, Мишель спрятала лицо в шее Брэндона. Ее прерывистое дыхание вместе с нарастающими стонами говорили о полнейшей капитуляции ее организма. Пальцы вцепились в его волосы, и участившееся сердцебиение, с которым сейчас соперничало разве что его собственное сердце, разгоняло кровь в их телах с такой силой, что будь они божествами, то вокруг уже давно царило бы лето. Самое жаркое, которое только возможно. Но Брэндон не был бы собой, если не смог бы вспомнить, как Карлос бросал недвусмысленные взгляды на Мишель, пока та наслаждалась своим танцем и музыкой на барной стойке. Он вспомнил, как Джастин вел ее в танце на тренировке. Брэндон зажмурился и стиснул зубы. Еще никогда он не знакомился так близко с этим противным чувством, что червём копалось теперь в его груди.       Когда Мишель, с силой закусив нижнюю губу, чтобы сдержать финальный стон, впилась ногтями в плечи Брэндона, готовая уже растаять от его пальцев, он резко покинул ее. Боже, сколько разочарования и ненависти, непонимания он прочел в затуманенном взгляде. Она явно была готова кинуться на Брэндона дикой кошкой и растерзать за обломанный оргазм. Но он не позволил сорваться ни одному слову с ее припухших губ, заткнув поцелуем. Мишель уперлась ладонями в грудь Брэндона, пытаясь оттолкнуть, но он прижал ее всем телом. Теперь кислорода не хватало обоим.       — Не так быстро, лапуля, — прорычал Брэндон. Желание отыграться на Мишель за собственные вынужденные терзания стучало в висках, отзывалось в груди и растекалось ниже сладким и тягучим медом.       — Не смей называть… — Она не успела договорить, как ахнула от внезапности и ощущения заполненности.       Движения Брэндона сменились с нежных до этого момента на резкие и грубые толчки. Он в прямом смысле вбивался в Мишель. Ворвался в ее тело, как она ворвалась в его мысли. Она вынужденно вновь закусила губу, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не прокричать его имя. Он чувствовал это. И, черт возьми, сходил с ума от одной мысли, что все вокруг могли знать, что именно он был виновником этих криков и стонов Мишель. Их сливавшиеся тела, поймав ритм друг друга, превратились в одно сплошное наслаждение. Губы Брэндона переместились с ее ключицы к мочке уха. Лизнув и ощутив соленое удовольствие, он прикусил кожу за ухом, вырвав наконец тяжелый вздох, и тут же Мишель ответила на это царапинами на его упругой заднице. Брэндон мог поклясться, что она ухмыльнулась ему в шею. В отместку — его пальцы вновь скользнули по ее животу. Ниже… еще ниже… Мишель вновь ахнула, давая понять о правильности таких действий.       — Ты теперь только моя, — прохрипел Брэндон на ухо Мишель, когда она задрожала и сильнее сжала его внутри себя. Лучше времени озвучить это признание он и не мог найти. По всей видимости, ее сознание уже разлетелось, как сверхновая. Все вокруг для нее замерло и сконцентрировалось в одной точке. Стон, полный благодарности и мольбы, все же сорвался с ее губ. В этот раз Брэндон не смел и подумать о том, чтобы приглушить этот сладкий в мире звук.       — Что ты… сейчас… сказал? — Ее голос. Такой тающий и разливающийся, заполняющий все внутри. Брэндон чуть не кончил от ее голоса в это же момент. Это уже походило на извращение.       — Тш-ш! — Слова исчезли из головы примерно несколько минут назад.       Они вели себя, как подростки, которые пошли на поводу у чувств и эмоций. Оба нуждались друг в друге. Скопившееся напряжение рвалось наружу, и только сейчас Брэндон вспомнил о забытом презервативе. Эта девушка совершенно точно туманила его разум. Кроме как изловчиться и на крайних рывках успеть покинуть Мишель и излиться ей куда-то в области бедра ничего уже не оставалось. Ругать себя за допущенную оплошность уже было слишком поздно. Да и мысли испарились ещё когда всё начиналось, стоило уткнуться носом в мягкие и ароматные волосы Мишель. Теперь ему казалось, что она пахла яблоком с карамелью. Брэндон рассмеялся про себя, отметив, что именно так ведут себя персонажи романтических фильмов, запоминая и разгадывая запахи тела партнера.       Все казалось таким прекрасным. Почти идеальным. Мир после столь яркого и запоминающегося секса должен был светиться радугой, будь они реально в этом самом фильме. Но ведь чаще всего такой взрыв и помогает людям принять важное решение. И Брэндон, держа в руках все еще дрожавшую Мишель, принял его для себя.

***

      Команда победила. Заслуженно. Мишель, как того и требовало задание, заняла место Брэндона. Единственное, что пошло не по плану, так это прощание. Мишель разорвала сердце Брэндона на куски, не оставив ни единого шанса склеить его. Но он готов был спорить, что ее собственное сердце пребывало не в лучшем состоянии. И даже несмотря на это, она выполнила программу, сорвала овации и выгрызла победу. Именно она. Невероятная, сильная, стойкая и до жути профессиональная женщина. Теперь Брэндон точно знал, что именно за трепещущее ощущение в его груди появлялось в ее присутствии. Знал, но не имел права озвучить. Или это было лишь оправданием собственной трусости?       Приказы не обсуждались никогда. Не оспаривались. Не поддавались сомнениям. Но только не Брэндоном. Он спорил, пытался выяснить как можно больше подробностей, но натыкался вновь и вновь на стену молчания. Даже попытка отказа от задания ни к чему не привела. Обязанностью Брэндона так и оставалось покинуть команду и поймать-таки преступника. Отношения с Мишель никак не вписывались в эти планы. Только вот разве можно заставить замолчать разгоревшиеся чувства?       Наказанием за собственную слабину и допущенную влюбленность стали постоянно всплывающие воспоминания. То, как дрожали губы Мишель в тот вечер. Как она дрожавшими пальцами крутила телефон, наверняка пытаясь думать о чем угодно, только не о нем. Не о Брэндоне. А он… Он не знал, что делать с ее слезами. Единственное, что пришло тогда в его голову, — оставить напоминание о себе. Чертов эгоист! Сейчас Брэндон ненавидел себя за это решение. Столь необдуманное, эмоциональное. Он должен был заставить ненавидеть себя, а сам привязал Мишель к себе еще сильнее.       — Брэндон, за что?.. Не знаю, что произошло между тобой и Джастином, но там были и другие люди, которые надеялись на тебя. И я тоже надеялась. — Покидая помещение, Брэндон до дрожи в теле надеялся, что Мишель не кинется за ним. Надеялся, но понимал, что уйти так просто не получилось бы.       — Мишель, мне абсолютно плевать на остальных. Я не хотел причинить боль тебе. Но иначе никак. — И он говорил правду. Единственная причина, по которой сердце Брэндона разрывалось на миллиарды частиц была именно Мишель. Именно из-за нее все внутри переворачивалось при одной мысли о вынужденном расставании и собственной неспособности хоть что-то изменить.       — Лапуля, чш-ш-ш. Иди ко мне. — Брэндон вновь и вновь прокручивал в голове каждый день именно этот момент. Слезы Мишель, оставившие влажные следы на щеках. Он тоже тогда едва сдерживал хрипоту в голосе. Руки сами прижимали хрупкое тело Мишель к груди. Но в такой ситуации все эти поглаживания лишь терзали душу, приносили еще больше мучений.       — Как ты можешь оставить меня? Неужели для тебя нет ничего важнее мести? — Пусть так. В ее глазах он обязан был выглядеть именно таким, оставляя возможность легче забыть его. Брэндон взмолился всем богам, лишь бы унять внутри себя рвущийся крик скорби.       — Это все, что осталось, Мишель. Больше во мне ничего нет, поэтому я такой. — Заученный подготовленный сценарий. Он такой: козел, мудак и кто угодно, но только не тот, кого Мишель заслуживала.       — Брэндон, у тебя была я! Как бы тяжело это ни было, я была с тобой. — И осталась навечно. В мыслях, в сердце. Теперь Брэндон ничего уже не мог сделать с этим наваждением.       Каждое слово Мишель убивало Брэндона. Калечило навсегда. Без шанса на восстановление. Да расскажи он ей правду, тоже лучше бы не стало, скорее добавило бы проблем. Безвыходная ситуация, в которую он сам же себя и загнал. Брэндон хоть и попытался выставить все так, что Мишель и не смогла бы его простить при всем желании, но чем дольше он смотрел на нее, тем больше сомнений порождал его мозг. В ее глазах переплелось столько эмоций, сколько обычный человек не способен был вынести. Именно тогда в голову Брэндона пришла самая глупая мысль. Он закрепил цепочку на тонкой шее Мишель, в губы которой жаждал впиться, оставив следы поцелуев на сладкой коже. Мишель тут же инстинктивно зажала кулон в кулачке, как очень для неё ценное. И Брэндон сгорел до пепла от ее взгляда. Столько сил в нём никогда не было, сколько он потратил на то, чтобы заключить в ладони ее влажное лицо и оставить прощальный поцелуй.       Спустя время, в своей новой квартире, Брэндон прокручивал в голове, как мантру, что все это он сделал во благо самой Мишель. Ради спасения других жизней. И что она забудет его. Выкинет кулон… вместе с частичкой его сердца. Он переживет. Пережил бы, если бы знал, что Мишель хоть немного счастлива. И жива…       «Закрой глаза. Прошу, это мое последнее желание. Я буду скучать, Мишель».

***

      И все же даже с такой рваной дырой в груди Мишель шла дальше вместе с командой. Но она и не подозревала, что Брэндон ни на минуту не оставлял ее все это время. Теперь он уже знал, что охота велась именно на женщин в командах-участницах, составлявших конкуренцию любимцам множества европейцев «Ледяным сердцам». Ведь именно этот момент толкнул капитана провернуть столь опасную авантюру. И Брэндон был готов собственноручно придушить всех, согласившихся на это. Согласившихся подвергнуть Мишель опасности. Вопреки всем запретам Брэндон не прекратил следить, не прекратил беспокоиться и не прекратил просто быть рядом. Всегда. Несколько раз он даже пересекался взглядом с Мишель, но ему каким-то образом удавалось скрыться в толпе. К удаче обоих. Когда же Брэндон понял, что произошло то, чего он боялся и пытался избежать, ему не составило труда проследить за черным фургоном до того самого заброшенного склада на окраине города. Каким-то чудом он заставил себя сообщить обо всем капитану. И тем же чудом не свернул шею уроду, связавшему Мишель и накачавшему ее каким-то веществом. Грёбанный очередной приказ — позволить преступнику уйти. За ним направили слежку с целью выявить заказчика. Но от этого желание вынудить страдать его, биться в предсмертной агонии у Брэндона не убавилось. Мишель совершенно точно не запомнила бы, как он бережно относил ее к своей машине, как нарушил уйму правил, пока выжимал из движка все силы по пути в ближайшую больницу. Даже зная, что ей не грозила серьезная опасность. Но так было спокойнее. И так было нужно.