Суицид не сегодня

К сожалению или радости , тут как посмотреть, но Есенин и Маяковский пересеклись еще раз. Судьба не была особо изобретательна , поэтому их встреча №2 произошла все так же на литературном вечере. Но все же она смиловалась над хозяином прошлой квартиры , потому это мероприятие происходило уже в Мариинском театре, позволив владельцу апартаментов перевести дух. Судьба не была бы злодейкой если бы вновь не свела в одном помещении имажинистов и футуристов вместе. Но благо театр подразумевал под собой зрителей , так что напряжение между поэтами было слегка сглажено. Гости литературного вечера , а в последствии и ночи, пунктуально прибывали за 15 минут до начала выступления первого поэта. Каменский коим то чертом получил право декламировать впереди всех , тем самым задавая тон всего мероприятия. Тон имажинизма, что было крайне неприятно для многочисленных футуристов. Наконец раздалось три звонка , что означало литературный вечер начался. Поднявшись по маленькой лестнице , Каменский взобрался на сцену. Проверяя микрофон ,он несколько раз по нему постучал , чему слушатели не были особо рады. Тряхнув головой, Василий начал декламировать свое произведение: Комитрагический моей души вой Разливен будто на Каме пикник Долго ли буду стоять я — Живой Из ядрёного мяса Памятник.... Маяковский , обозленный упущенным первенством , незаметно для себя искал глазами в рядах сидящих Есенина. Тот нашелся во втором ряду на самом крайнем месте слева. Его белокурая голова то вздымалась , то опускалась , совершенно не поворачиваясь в стороны. Вглядываясь в незамысловатую прическу поэта, Маяковский чуть не упустил свою очередь . Забыв , что он выступает вторым ,футурист поднялся со своего кресла только, когда ведущий в третий раз пригласил его на сцену. Под приличные аплодисменты, поэт развернул свою рукопись. Проклятый листок чуть предательски не упал , когда отвлекшийся на поиски Есенина ,Владимир устанавливал порядок в своих записях. Завидев недавнего знакомого,глаза Сергея загорелись. Все его тело показывало , что он полностью во внимании и готов впитывать каждую строку его творения. Умом поэт понимал,что для него, как иманжиниста ,строки футуриста чужды и не родны. Но вот сердце , покинув общую систему организма, готово было на себе начертить столь милые слова. Прищурив глаза от яркого света , Маяковский начал декламировать: Больше чем можно, больше чем надо — будто поэтовым бредом во сне навис — комок сердечный разросся громадой: громада любовь, громада ненависть.... Сглотнув , он мельком взглянул в зал , где его взгляд тут же притянул к себе Сергей с упоением слушавший его выступление. Поэт как будто влился в сам слог , стал им и растворился в нем. И к удивлению Маяковского, он заметил , что имажинист как бы слегка покраснел. Со скоростью революции отогнав от себя как ему казалось лишние мысли, он продолжил: Под ношей ноги шагали шатко — ты знаешь, я же ладно слажен — и все же тащусь сердечным придатком.. Есенин все так же восхищенно слушал Владимира и когда тот закончил читать произведение , Сергей хлопал ,казалось громче всех. Мило и вполне по-дворянски раскланявшись , футурист спустился со сцены. Его слегка покачивало то ли от нехватки воздуха при чтении, то ли от реакции Сергея. Глубокой ночью ,когда пролетериаты уже давно спали , литературный вечер закончился и поэты неровными колоннами растеклись по улочкам и улицам Ленинграда. Среди спешащих домой не было Маяковского, он остановился возле театра перекурить. -О, Владимир, вы не ушли еще!- разрушил интимную тишину ночи Сергей- Я хотел сказать , что ваше новое произведение просто прелестно, насколько я могу судить как имажинист! - Да , я заметил, как вам понравилось.- слегка ехидно ответил Владимир. От этих слов лицо Сергея залилось краской и он отвернулся. -Знаете судьба как назло, постоянно сводит нас вместе.-неожиданно произнес Владимир-Как насчет того чтобы выпить чего-нибудь в ближайшем будущем? Лик Есенина озарился и он с воодушевлением ответил: -Это было бы прекрасно! -Но только- Маяковский помрачнел - никакой литературы, идет? Сергей закивал и быстро попрощавшись ,унесся куда-то в тьму спящего города. По договоренности , поэты встретились у входа в Квисисане в назначенные семь вечера. Прибывший минута в минуту Сергей застал уже стоявшего Маяковского. -А говорили , что не поменяете своей одежды.- заметил Владимир и выкинул окурок , как законопослушный гражданин в урну. -Ну знаете, не хотелось позорить вас в столь приличном месте.- опустив голову, ответил Есенин. Дышащий роскошью ресторан пришелся бы своим величием многим по вкусу , но не всем. Редким исключением стал Сергей, которому , как выходцу из деревни, подобная роскошь была чужда. Даже сидя в приличном костюме, он ежился под оценивающими взглядами посетителей ресторана. До этого внимательно изучавший меню, Владимир поднял голову и обратил свой взор на сидящего напротив имажиниста. Совсем поникший Сергей сидел будто оплеванный и постоянно ерзал на стуле. Отложив так и не изученное до конца меню, Владимир произнес: - Может ну его, этот ресторан? Может в пивную какую-нибудь? Есенин ничего не ответил , а только кивнул головой. Ближайшая пивная обнаружилась в двух кварталах от ресторана. Простая, шумная публика пришлась по нраву Сергею. Большинство столов было занято, но все же поэтам удалось найти свободный в самом дальнем углу помещения. Прихватив с собой по большой кружке пива , гости отправились к своему месту. Догадки Маяковского подтвердились- имажинист совершенно не умел пить. Уже через полторы кружки не самого крепкого и качественного пива, Есенин начал проявлять несвойственную ему активность. Для начала , он решил спеть что-то из своего деревенского репертуара. Остановленный Владимиром, Сергей начал изливать душу футуристу. Рассказы были сбивчатые, не последовательные, зато очень эмоциональные и красочные. Устав трепать языком, имажинист облокотился на Маяковского и обнимая того за шею начал шептать ему на ухо: -Знаете, Владимир, мне же .. мне же нравятся не только ваши стихи,-плохое пиво придавало голосу Есенина невероятно притягательную хрипотцу- но и вы, ваша душа, натура, сущность. Решив, что с балалаечника достаточно, Маяковский достал несколько купюр и оставил их на столе. Помогая себе руками он сгреб в охапку сопротивляющегося Сергея и вытащил его на улицу. Холодный ночной ветер слегка отрезвил и без того не пьяного футуриста , чего нельзя было сказать про Есенина. Тот все также висел на могучей шее поэта и бессвязно признавался тому в чувствах. Совершенно не представляя, где живет парень, Владимир принял решение отнести имажиниста к себе домой. Хотя Сергей и был намного легче его самого, тащить полупьяного Есенина не было легкой задачей. Именно поэтому путь домой занял почти три четверти часа. Скинув с себя на кровать тело парня, Владимир устало растянулся в кресле. Его шея ужасно затекла от упрямой ноши и он все силился ее растянуть. С кровати не слышалось ожидаемого сопения. Вместо того, чтобы погрузиться в объятия сна, Сергей встал и неровным шагом подошел к Маяковскому. Футурист смотрел на него снизу вверх и понимал, что находит юное тело парня весьма притягательным. Скинутый пиджак валялся где-то в коридоре, а белоснежная рубашка была безответственно расстегнута. Слегка замутненный взгляд Сергея скользил по могучим изгибам Маяковского. Грудь футуриста еще тяжеловато вздымалась. Непонятно что силясь сделать, имажинист рухнул прямо на колени Владимира. Не ожидавший такого поворота событий, Маяковский по инерции поймал и притянул к себе парня. От прошлой стыдобы Сергея ни осталось ни следа. Сидя на коленях футуриста, он не стеснялся ерзать ягодицами по ним, чем доставлял владельцу этих самых коленей немало дискомфорта. Владимир до сих пор не отпускал Есенина то ли боясь, что тот упадет, то ли слегка по другой причине. Неосознанно футурист рассматривал прозрачную кожу имажиниста. Скользя взглядом вниз, он увидел недвусмысленно натянутую ткань брюк. Нервно сглотнув, Владимир взглянул на Есенина. Заметив перемену в мимике футуриста, Сергей наклонился ближе к парню и облизнулся. Влажные губы имажиниста , блестящие от слюны, оказались на опасно близком расстоянии. Не в силах больше себя контролировать , Владимир грубо притянул к себе парня и жадно впился в него поцелуем. Опешивший имажинист не сразу ответил на действия Маяковского. Поначалу Владимир бесцеремонно завладел инициативой. И только, когда связь мозга с телом была установлена Сергей ответил на поцелуй. Проталкивая свой язык в податливый рот Маяковского, иманжинст руками залез под рубашку парня. Под пальцами чувствовался накаченный торс Владимира. Разорвав поцелуй, футурист сдернул остаток верхней одежды с Сергея. Его губы исследовали бархатную кожу парня, то нежно целуя , то кусая до кровоподтеков и сдавленных криков имажиниста. Алые отметки расцветали везде, куда только смог дотянуться Владимир. Молодое тело извивалось и таяло под умелыми пальцами Маяковского. Футурист вырисовывал узоры на спине имажиниста. Слегка царапая кожу, Владимир провел рукой чуть ниже поясницы. От столь незатейливого движения, Сергей прильнул к футуристу и впился поцелуем в губы парня. Поняв, что Маяковский по-прежнему одет, Есенин тут же начал исправлять эту ошибку. Тонкие пальцы даже в пьяном состоянии легко выполнили столь монотонное действие. Стянув рубашку и отбросив ее на пол, Сергей вожделенно провел по напрягшимся мышцам футуриста. Решив сменить координатную плоскость, Маяковский подхватил парня и понес по направлению кровати. Не слишком мягко приземлив Есенина, Владимир навис над поэтом. Его дыхание сбилось, а пальцы подрагивали от желания. Раскрасневшийся Сергей обхватил ногами талию футуриста, мешая тому стащить с него брюки. Совершенно непоэтично ругнувшись, Владимир расправился с молнией и пуговицей. Получив некоторое облегчение от того , что тесные брюки перестали сдавливать ноющий орган , Сергей потерся через белье вставшим членом о грубую ткань штанов Маяковского. Отстранившись от Есенина, футурист начал избавляться от столь ненужной в данный момент одежды. Когда с брюками и бельем было покончено, взору имажиниста предстал незаурядных размеров налитый кровью член Владимира. Непроизвольно охнув от удивления, Сергей вернул ноги на прежнее их положение. В комнате не было душно, так как открытая форточка пропускала достаточно воздуха, но Владимир все равно учащенно дышал. Наклонившись к почти растаявшему имажинисту,он спросил: -Ты уверен, что готов? Мы можем остановиться если ты хочешь. -Только попробуй-пытался собраться воедино Сергей- или вызову на дуэль. С губ Маяковского сорвался смешок. Необходимо было растянуть имажиниста, иначе был риск причинить ему немалый вред. Мокрых от поцелуя губ Есенина коснулся шероховатый палец. Действуя по воле инстинктов, а не разума, Сергей обхватил фалангу. Смутно представляя для чего это нужно, он старательно вылизывал палец. Решив, что этого достаточно, Маяковский перевернул имажиниста на живот. Одной рукой он притянул бедра парня к себе. Встав в коленно-локтевую позу, Сергей как можно шире расставил ноги и по-блядски выставил зад к верху. Разведя половинки рукой, Владимир приставил палец ко входу и слегка надавил, входя лишь на одну фалангу. Снизу послышалось недовольное шипение и Есенин попытался отстраниться. Схватив парня с силой за бедро, футурист не дал дезертировать Сергею. По мере того как палец проникал все глубже, неприятный дискомфорт в теле имажиниста сменялся каким-то новым, невиданным ранее, удовольствием. Дав привыкнуть к ощущениям , Маяковский ввел второй палец и начал разводить их внутри как "ножницы". Через несколько движений , Есенин уже сам пытался насадиться, тихо постанывая в подушку. Приняв реакцию Сергея как готовность, Владимир вытащил пальцы и приставил головку к сокращающейся дырочке. Маяковский вошел лишь на несколько сантиметров, но даже они заставили всего парня сжаться вокруг твердого члена футуриста. Мягко надавив на спину Сергея, Владимир заставил его прогнуться и лечь животом на простынь. Обхватив слегка девичьи бедра, футурист резко вошел почти до конца, отчего Есенин в попытке заглушить крик прокусил губу до крови. Алая жидкость капала на белую простынь, растекаясь по ней розами. Сергей крепко сжимал в себе член футуриста, отчего Маяковскому крайне сложно было себя сдерживать. Поглаживая ягодицы Есенина, Владимир шептал слова успокоения в раскрасневшееся ухо иманжинста. Слезы первой боли уже высохли, поэтому Сергей прошептал: -Продолжай...прошу. Сделав на пробу несколько толчков, Маяковский нашел нужный ритм. Медленно входя на половину, он цеплял простату Сергея, отчего тот позабыв о приличиях шептал лесные нецензурности в адрес футуриста. Чувствуя , что разрядка близка, Владимир вошел несколько раз на полную длину и начал вколачивать тело Есенина в кровать. Шаткая конструкция ужасно скрипела, но этого не было слышно за криками имажиниста и вкрадчивыми стонами футуриста. Сделав несколько резких движений, Маяковский излился внутри парня. Выйдя из Есенина, Маяковский огладил рукой мягкие половинки. Белесая жидкость стекала по дрожащим бедрам Сергея. Взяв в руку болезненно возбужденный орган парня, Владимир довел того до оргазма несколькими движениями. Излившись в руку футуриста и пачкая простынь семенной жидкостью, Есенин рухнул на кровать. Всего его еще не отпускала приятная волна удовольствия, которая и не думала откатывать. Опустившись возле Есенина, футурист приобнял рукой нежное плечо. И прежде чем Владимир успел заснуть, имажинист, уткнувшись носом в выемку между шеей и ключицей, безмятежно засопел.