Суицид не сегодня

Проснувшись рано утром, Сергей с удивлением обнаружил, что находится совершенно не в своей постели. Как только имажинист попытался оторвать голову от подушки, она тут же напомнила поэту о прошедшем вечере. Собравшись с духом, Сергей резко сел. Но тут болью отозвалось другое место, отчего парень повалился на бок, согнувшись от неприятного ощущения. Часы показывали около десяти утра. На улице, судя по звукам, никого не было. Оно и логично- все-таки понедельник-день рабочий. Понемногу восстанавливая в голове события прошлой ночи, Сергей уже более осторожно сел на край кровати. Его внимание привлекла записка, лежащая на столе. Которую автор кстати писал очень торопясь, так как уже опаздывал в редакцию. Тетрадный листок в линию гласил: " Котлеты в холодильнике, поешь. Если болит голова-аспирин на столе в кухне. Маяковский". Лишь прочитав послание несколько раз, Есенин начал понимать его смысл. По мере того как он осознавал все произошедшее, его лицо становилось все краснее. -Вот и выпил стакан воды- подумал вслух парень. Взглянув на время, Сергей понял, что уже как полчаса лежит в постели без дела. И хотя имажинист не успел прошлым вечером детально ознакомится с обустройством квартиры Маяковского, он достаточно быстро нашел холодильник и избавил его от части содержимого. Жуя кусок холодной котлеты, парень раздумывал: пить таблетку или нет. Решив, что грех будет не воспользоваться гостеприимством Владимира, поэт закинул в рот желтоватый кружок. Оказалось, аспирин лучше запивать водой, а не зажевывать котлетой. Поэтому следующие пять минут Сергей провел в поисках графина. Не найдя его, поэт воспользовался коммунальными услугами и запил таблетку проточной водой. Совершив все эти телодвижения, имажинист понял, что пора собираться домой. Чем в последствии он и занялся. Вот, казалось бы, коммунизм строится, жизнь налаживается, а сигареты по-прежнему хрень. Несмотря на все достижения революции, производители табачных изделий так и не поняли, что продукт нужно делать качественно. Именно поэтому Владимир недовольной походкой шел за сигаретами в ближайший магазин. А все потому что, последняя сигарета в пачке оказалась совершенно никуда не годной. Но в принципе, этот неприятный случай единственное негативное, что случилось за это утро. Во-первых, редактор принял и очень долго хвалил его новую рукопись. Во-вторых, сегодня был очередной литературный вечер, на который его пригласили. Поэтому, раскрыв новенькую пачку и довольно закурив, Владимир бодро зашагал к себе домой. Открыв дверь и шагнув внутрь квартиры, Маяковский понял. Что ночной гость уже отбыл к себе. Эта мысль его радовала. Нет, конечно этот деревенский имажинист забавен и слащав, но не настолько, чтобы Владимир запал на него в долгосрочной перспективе. Хотел бы он с ним еще раз встретиться? В свете открывшихся в футуристе бисексуальных наклонностей-да. Но разве что для проведения времени в горизонтальной плоскости или поверхности. Но уж точно не для обсуждения литературы и прочих светских тем. Но кое-что поэт для себя решил. Вся вот эта интересная череда событий может стать неплохой темой для его будущих стихов. Не в открытой форме естественно, и не в буквальном смысле. Скорее, как что-то завуалированное и необычное. Часы пробили полдень. Солнце ярко освещало светлые стены квартиры и мятую постель. Такой бардак не дело, поэтому поэт, отстранившись от своих дум, пошел заправлять постель. Хотя, как в детстве, так и сейчас, это занятие не приносило Владимиру хоть какого-либо удовольствия и вообще уборка- не его стезя, парень старался как мог. И спустя минут десять перекручиваний простыни, постель была почти аккуратно сложена в шкаф. Неловко ковыляя по достаточно неровной дороге, Есенин наконец-то добрался до своей квартиры. Стоит отметить, что производители лекарств следили за качеством лучше, чем их табачные коллеги. Именно поэтому выпитый аспирин уже через полчаса снял железный обруч боли с головы имажиниста. Пытаясь переварить события прошлой ночи, Сергей сел за письменный стол. Лежавшие на нем рукописи выглядели отвратительно незаконченными, но дописывать их поэт не собирался. Вместо этого он решил обдумать вопрос более, насущный- а именно, свою ориентацию. - Нет, девушки меня по-прежнему привлекают. -вслух рассуждал парень- Может, я тогда бисексуал? Пока поэт занимался рефлексией часы пробили два часа дня. -Черт! – выругался Сергей. Нет, ему не привиделся козлоногий и он не оскорблял Маяковского. Поэт просто вспомнил, что обещал редактору принести рукописи не позднее четырех вечера. Наспех вооружившись вдохновением, парень сел дописывать стихотворение. Поход Ивану Парному (фамилия редактора всегда вызывала у его коллег ироничные смешки) оказался средним. Где-то на троечку. А все потому что первая часть громадного стихотворения ему понравилась (ну естественно, она была написана не с похмелья), а вот вторая мягко говоря нет. Переступая через себя Сергей согласился на предложение редактора напечатать сначала первую часть с условием, что поэт перепишет вторую. Спорить было не то чтобы бессмысленно, но как бы не необходимо. Вернувшись к себе в квартиру, поэт продолжил рефлексировать. Он не мог понять своего отношения к произошедшему. Оно вроде не было негативным, скорее теоретическая стрелка стремилась в противоположную сторону. Но поэт этого не мог понять. Ну а мы, обычные люди, называем это влюбленностью.