Змий: Тот, кто стоит рядом

Они спускались по витой лестнице. Иногда Хэй задевал плечом грубую каменную кладку, и при следующем повороте, когда расфокусированный взгляд стал цеплять горящие факела, осознание вернулось к нему. Его вел вниз загадочный монах, взвалив на узкие плечи практически двойной для себя вес. — Ну и куда ты меня тащишь, святоша? — проскрипел Хэй, хватаясь болтающейся рукой за очередной проем. — Очнулся наконец? Не думал, что южный князь настолько глуп, — окатили его глухим голосом, и когда Хэй попробовал освободиться от дружеских объятий, отпустили. — Да кто ты такой? — Монаха ухватили за запястье и, дернув на себя, впечатали в каменную стену, подпирая крепким телом. — Что, силы вернулись? А при небожителе чуть не намочил в штаны. — Но наглый монах не испугался, только чуть скривил от боли губы, не скрываемые лицевой маской. — Хм-м-м. — Ладони, огладив бока монаха, скользнули вниз. — Говорят, в вашей секте кастраты, что приставлены к воинским частям, обслуживают своими горячими задами доблестных солдат. А вот тут монах отреагировал, отбил вероломные пальцы и умело выскользнул из ловушки, вывернув резко руку Хэйя назад до хруста в суставах. Тот тоже стоять молча не стал, поддал назад, со всего размаха вновь впечатывая монаха спиной в грубость каменной кладки. Весьма удачно, видно попав святоше по затылку. Какими бы приемами ни обладал монах, но в столь узком пространстве, где особо не размахнуться, грубая сила и большие габариты сделали свое пагубное дело. — А ты резвый, что ж, раз ты сам решил мне помочь спуститься со стены, то не отказывай и в другом. Вырубившегося монаха влегкую взвалили себе на плечо, а после, насвистывая залихватский мотивчик, решили пройтись до предоставленной ему комнаты. Ну или хотя бы вспомнить во всех этих демонических лабиринтах ходов, в какой она стороне. Однако Хэйю снова не повезло, через пару поворотов его плеть вновь завибрировала, обжигая бедро неприятной прошивающей болью. «Все демоны ада, только не Змий!» — едва подумал южный князь, как на него вышел собственной персоной великий генерал Бэй. — Спасибо, что спустили монаха на нижний уровень. Тао весьма обеспокоен отсутствием своего дорогого попутчика. Наверху разразилась настоящая снежная буря, а служители ордена Святой Хризантемы весьма чувствительны к морозам и не приспособлены к зимам в нашем суровом крае. Хэй, замерев перед перекрывшим ему дорогу хмурым Бэйем, сжал челюсти до скрипа зубов от прошивающей боли. Плеть выматывала душу, сковывала непослушное тело. Нет, он не соперник ни Бэйю, ни Змию, а значит, должен пока отступить. — Всегда к вашим услугам, — проскрипели недовольно в ответ и передали монаха в крепкие объятия северного князя. — Чувствуйте себя как дома, только не поднимайтесь на стену. В такую метель это очень опасно, — кивнул ответно Бэй и, перехватив под ноги монаха, скрылся в хитросплетении переходов, оставляя гостя наедине с путаными мыслями. Плеть затихала постепенно, и Хэйя перестало мутить от неприятной, прошивающей все тело судороги. Только сейчас он понял, что забыл попросить Бэйя проводить его до выделенных ему апартаментов. Невеста Змия, монах Святой Хризантемы и сам генерал Бэй — сильный настолько, что пугал, возможно, даже больше, чем блуждающий по форпосту небожитель. Хэй не был дураком, он решил остаться на неопределенное время, дабы оценить ситуацию со всех сторон и найти для себя и своего рода выгоду. Тем более до официального восшествия на трон нового императора время еще оставалось. И как бы это ни было опасно для южного князя, но он не упустит свой шанс. Однозначно. Пришлось унижаться и спрашивать о направлении простых солдат. Хэй стерпел их тихие смешки, но был благодарен, когда один из них вызвался его проводить. Все же он явно блуждал недалеко от своей комнаты, потому что, как только Хэй спустился на уровень по витой скрытой лестнице в стене, его практически сразу подвели к необходимой двери. Тепло натопленного помещения, жаровня из благовоний и бочка, полная горячей воды. Тут оказались разложены и мыла, и масла, чтобы привести себя в должный порядок после длительного пути. Хэй не отказался от купаний, жар воды прекрасно снимал усталость, благовония расслабляли. Жаль, нет служек, чтобы помыли его прекрасные длинные волосы и помассировали плечи. Пришлось обслуживать себя самому. Тренированное тело при свете живого огня отливало бликами, упругие мышцы играли под смуглой гладкой кожей. Ручейки воды скатывались замысловатыми зигзагами, очерчивая точеные контуры тела молодого мужчины. Становилось душно. Хэй словно скинул с себя все тяготы последних происшествий, он с сожалением вышел из остывающей воды, оставляя за собой небольшие лужи на каменном, чуть теплом полу. И, не надевая чистую одежду, что предоставили ему радушные хозяева, как был, голяком, так и завалился на узкую лежанку. Разве что чуть прикрыл чресла отворотом прохладной простыни и, предаваясь заманчивым думам, задремал… Снился ему странный путаный сон. То Тао в женском платье выпячивал живот, показывая этим беременность от небесного дракона. А то монах в маске медленно раздевался, словно совершая сексуальный танец. И когда он приспустил себе штаны, там, в районе гениталий, почему-то колыхалась багряная рваная дыра, словно кто тупым ножом не просто отрезал несчастному мужское достоинство, но основательно продырявил всю промежность. «Как это возможно? И он все еще жив?» — мысль тревожным набатом забилась в голове. Хэй перевернулся на живот, подминая под себя нагретые простыни, и вот тут что-то в его сне пошло совсем наперекосяк. Плечи налились болью, пальцы онемели, он еще приходил в себя, когда понял, что его руки умело вывернуты под болезненным углом назад и крепко связаны между собой. Тело не слушалось, боль отзывалась в некоторых особых точках, словно туда что-то воткнули, дабы обездвижить южного князя. — Какого демона? — Хэй смог только открыть глаза и разлепить губы. Все, что ниже плеч, как будто перестало принадлежать ему. — Ну, ты же хотел узнать, кастрат я или нет, — ответили весьма игриво, не появляясь в поле зрения. Хотя какой может быть угол обзора? Хэй лежал на животе, повернувшись лицом к стене, но голос он все же узнал. Монах его нашел сам. — Мне поведали о твоем интересе. И то, как ты тащил меня в бессознательном состоянии в сторону своей спальни. Почему же мне, монаху, и не исполнить заветное желание южного князя? Ты же сам говорил, что подобные мне утешают развратными телами великих воинов. Так что радуйся, ты получишь то, что так страстно желал. — Сейчас же отпусти меня! — возмутился Хэй. Лилейные нотки в голосе этого вероломного монаха раздражали и бесили. — Это невозможно. Ты же это уже понял, не так ли? Я заблокировал потоки твоей внутренней энергии, воткнув тонкие иглы в определенные точки. Теперь до утра ты утратил способность самостоятельно двигаться. Но ведь можно столь прекрасное время потратить с большей и, главное, обоюдной пользой. — Ты не монах! — рыкнул от бессилия Хэй. — Да неужели? — рассмеялись сзади, оглаживая по-хозяйски обнаженные ягодицы. Несмотря на стройную комплекцию, этот паршивец оказался весьма силен. Под бедра Хэйя подложили скатанное одеяло, от чего крепкая задница князя пошло приподнялась вверх. — Прекрати, это насилие! — Кто бы говорил. А зачем ты нес меня к себе, разве не за этим? — На раскрывшуюся ложбину между ягодицами щедро вылили остатки душистого масла. — Очень мило с твоей стороны было помыться перед нашим свиданием. Не люблю грязи. Умелые пальцы размяли поясницу, перешли к аппетитным полукружьям зада, это оказалось даже приятно. Тем более чувствительность Хэйя не уменьшилась, а наоборот, усилилась, словно в масло добавили мощный афродизиак. Его член налился, мощным древком упираясь оголившейся головкой в простыни, яйца подобрались к основанию. Как же давно у него не было подобного. — О как! — Умелыми руками собрали масло, ягодицы развели, дразня, очертили расслабленный вход, прежде чем скользнуть внутрь. — Де-е-емон… — еле выстонал от проникновения внутрь себя Хэй. — М-м-м, а ты не только брал сам, но и принимал в себя. Я удивлен. — Монах продолжал готовить его под себя. — Приятно тугой, нерастраханный, и это замечательно. — Прекра-а-ати, — еле выдохнули. Внутри все саднило, яйца начало болезненно тянуть, не принося необходимой разрядки. — Зачем? Еще немного, и ты узнаешь тайну, которую так хотел получить. — Кажется, монаха все это забавляло. — Какую? — Ничего не соображающий Хэй прикусил зубами простынь, чтобы позорно не стонать. Но пальцы покинули приготовленный вход. Бедра Хэйя немного развели в стороны, оттягивая зажатый член назад, а после просто навалились, плавно проникая до упора в жар смазанного зада, как бы подтверждая, что хозяйство у монаха на месте и в полном рабочем состоянии. — А-а-ах! — простынь не помогла, стоны вырвались изо рта, временный любовник достался ему весьма умелым. Он брал поначалу аккуратно, чувствуя его тело как свое собственное. Все оттенки желания навалившейся похоти. Наращивая амплитуду постепенно, вознося чувствительное тело Хэйя за собой на небеса блаженства. Укачивая словно на волнах, не давая долго опрокинуться вниз, получив столь необходимую разрядку. — Что… с моим… телом? — между непрерывными охами Хэй еле выдавил мучивший его вопрос. — Немного особой мази, что я смешал с маслом… — учтиво ответили хрипловатым голосом. — И оно вспомнило, что снизу порой бывает куда слаще. — Это… неправда! Я люблю… брать сам! — Диалог выходил смешным, тем более зазывающие вздохи, срывающиеся с его распахнутых губ, говорили обратное. — Ты просто боялся это признать. Отдаться полностью в руки другого мужчины. Но ведь тебя это не останавливало? Мне можешь не врать. Твое тело приучено получать этот вид удовольствий. Или ты ублажал себя исключительно сам? Хэй зажмурился… Грубая каменная кладка поплыла перед глазами. Он не мог позволить себе лечь под конюхов отца, но иногда сбегал, переодевшись, в далекий город и там находил для себя любовника на одну ночь, чаще всего при этом прикрывая лицо плотной маской. Этот монах читал его как раскрытую книгу, да вот только для этого вида соития он всегда выбирал мужчин куда крепче своего телосложения. Хотя отрицать, что член, который сейчас массировал его изнутри, был более чем на высоте и по должному размеру и по крепости не уступал никому. — Ты-ы-ы… не в моем вку-у-усе! — еле вымолвил Хэй, прежде чем словить волны оргазма, тело прошило приятное напряжение, сперма выплескивалась щедрыми порциями, пачкая простыни, а затем навалилась приятная нега. — О! Хоть в этом мы с тобой солидарны, князь! — прорычав ответно, монах замер в нем, кончая. Хэй чувствовал, как член внутри него словно распух еще сильнее, а после стал медленно выходить. — Скажи, если ты не можешь победить небожителя, то как насчет Бэйя? Перед глазами Хэйя плыли черные точки, что он скажет этому странному монаху, грубо обрезанные волосы которого теперь щекотали его плечи. Но шепот и дыхание его временного любовника не давали погрузиться в желательный сон после столь яркой разрядки. Может, если он скажет правду, от него отстанут? Но получить новую порцию удовольствия хотелось еще больше. Поэтому ответ Хэйя прозвучал весьма размыто: — Священные оружия созданы, чтобы противостоять богам и друг другу. — Это я и так знаю, — усмехнулся хитрости южного князя монах. — Что ж, сейчас отдохнем и пойдем на второй виток. У меня давно не было столь славных ночных скачек, а у тебя? И, расслышав еле внятное от Хэйя: «И у меня тоже…» — задорно рассмеялся. Не зря же он настоял на том, чтобы путешествовать вместе с Тао, да и весь этот маскарад на скорую руку оказался весьма к месту. Конечно, пришлось постараться, чтобы убедить младшего брата нарушить данное слово старшему и двинуть в удаленный на границе форпост. И если Лонгвейю не удастся перетянуть Бэйя на свою сторону, он найдет другого, кто сможет нивелировать силу северного князя, сделав его своим. Третий опальный принц не врал, Хэй больше напоминал ему старшего северного князя, чем тех наложников, которых он недавно отпустил из цепких рук. И теперь, пользуя это мощное тело, вымещал все, что накопил негативного на Бэйя: страх, разочарование, злость. Хотя временный любовник ему достался вполне выносливым и, видно, любил пожестче, так как после короткого перерыва пели под ним на все лады весьма сладко, уже не зажимаясь. Лонгвей вынул иглы, теперь в них надобность просто отпала сама собой. А под утро, когда тело Хэйя вернуло себе возможность двигаться, третьего принца не оттолкнули. Наоборот, вцепились крепкими пальцами, вжимая ответно в себя. Такого страстного любовника у Лонгвейя еще не было, это возбуждало похлеще всяких мазей, заставляло желать большего, не останавливаясь на достигнутом. Принц не снимал с себя лицевую маску, правда, когда развернул Хэйя к себе раскрасневшимся лицом, сам искусал его распахнутые губы, глубоко целуя до сладостного изнеможения. *** — Мало того, что ты нарушил данное мне слово, так еще и притащил за собой Лонгвейя. Думаешь, я не узнаю твой личный ненастоящий костюм монаха храма Святой Хризантемы? Поверь, у них куда менее качественная ткань, тем более у низших чинов. — Бэй вышагивал по своей комнате, сжимая кулаки, приезд этих двоих оказался худшим событием, что он мог только предвидеть, но, кажется, его волновало нечто иное. — И кто так бездарно обрезал принцу волосы? — Он сам тем коротким мечом, что ты ему выдал. Думаешь, мне подвластны космы принца, хотя и опального? И потом, это нормальная одежда, и она совершенно реальная. Вообще мне ее подарили. Бэй замер на мгновение, смерив тяжестью взгляда улыбающегося Тао, а после снова пустился в бесконечный путь, меряя четкими шагами небольшое пространство. Движение его успокаивало, и он начинал разумно рассуждать. — Мои люди смогли завернуть одного из наложников Лонгвейя. Второго не успели — того схватили люди первого принца. Улыбка тут же исчезла с лица Тао, младший северный князь прекрасно понимал серьезность данного положения. — Только не говори мне, что один из подстилок Лонгвейя сейчас на форпосте. И что он тут делает? Раздвигает ноги перед другими, обслуживая солдат? — Ну зачем же так едко, Тао? А то я подумаю, что ты испытываешь к третьему принцу некоторые нежные чувства. — Бэй замер, развернувшись к сердитому лику младшего брата. — Фу сам попросил меня записать себя на службу как рекрута. Ты же знаешь, солдаты имеют право взять другое имя старшего мужчины своей семьи, например, отца, брата или деда. — Понятно… — Тао обнял себя за плечи, словно защищаясь. — Ну… И какой из него воин? — Да, по сути, пока никакой, он больше помогает по хозяйству, чем размахивает мечом. Хотя… Я его проверил, короткими клинками он пользуется умело. Лиу на него навесил все прелести солдатского обихода, так что он бесконечно занят либо стиркой, либо кухней. Но… — Бэй шагнул ближе к недовольному Тао. — Ты правильно думаешь, Фу может опознать третьего принца. Именно поэтому я не рад видеть вас на своем форпосте. — Только лишь поэтому? — Тао, отпустив плечи, в два легких шага сократил пространство между ними. — Нет, не приближайся. — Бэй резко отшатнулся от напора младшего брата. — Почему? Я чувствую, Змий рядом, и если ты боишься превратить меня в лед, то… — Но Тао не уступил, вновь подходя вплотную. Бэй, прикусив от недовольства нижнюю губу, смотрел на него грозно и недоступно. — Ты уверен, что хочешь этого сам? Без навеянного воздействия небожителя? — В голосе старшего из князей чувствовалась неуверенность. — Да. — Рука Тао осторожно коснулась предплечья Бэйя, сжав крепко и неотступно. — В нашей семье не только ты решаешь, тем более по старшинству есть тот, кто намного тебя превосходит. — А мальчишка прав! — Змий, перебивая Тао, словно соткался из воздуха рядом с замершей парой. — Если вам так нужен великий повод в виде меня, чтобы слиться в единое, я вам его предоставлю. Но братья его уже не слушали… Они жадно целовались. Змий лишь хищно улыбнулся, снимая с себя верхнее платье, подбитое мехом, оно легкой волной упало на пол, а после уселся по-хозяйски на ложе Бэйя, с удовольствием наблюдая, как влюбленные не отлипают друг от друга. — Змий? — Бэй, отпустив распахнутые губы Тао, обратился коротко к нему. В этом вопросе смешалась и надежда, и страх, и похоть. — Саламандра спит, можешь не волноваться. Если я почувствую, как она просыпается, я укушу тебя, не предупреждая, — заверили ответно, подкрепляя желания старшего мужа. — Спасибо. — Бэй говорил тяжело, желание накатывало на него волнами, полностью поглотив, и он, на короткое время отлипая от Тао, толкнул его к расположившемуся вольготно на кровати небожителю, отдавая короткий приказ: — На колени. Младший только усмехнулся, сдергивая с себя мешающееся верхнее платье и оставаясь в тонком нижнем, что откровенно облепляло его тело. Он скользнул на пол между разведенных колен дракона. Нахальные руки Тао прошлись по бедрам небожителя и, раздвигая полы нижней одежды, подобрались к штанам. Выпуклость, что выпирала из тонкой ткани, заставила замереть. Тао, не веря, подняв глаза, вздрогнул от неожиданности. Змий, перелившись в форму божества, улыбался ему безгубым ртом, из которого высунулся кончик раздвоенного языка. Ядовитые клыки сверкнули белизной в облепляющем сумраке комнаты. — Чего же ты медлишь, мой младший супруг? — Голос с прошивающим шелестом словно прошелся нежной плеткой по спине. Небожителя лучше было не злить. Дрожащие пальцы Тао оголили два мощных налитых члена — видно, дракон решил расширить его возможности, коль тот сам напросился. Обе головки в рот не помещались, пришлось попеременно, помогая руками там, где не старался его болтливый язык. Но судя по тому, как разноцветные глаза Змия прикрылись тонкой пленкой внутреннего века, небожителю очень даже нравилось. Тао старался, чувствуя, как к нему сзади пристраивается полностью обнажившийся Бэй, как жадно оголяет его задницу, разводит ягодицы и щедро льет между ними вязкое масло, услужливо готовя. Плавное проникновение внутрь совпало с тем, что Тао попробовал заглотить один из членов дракона как можно глубже, второй при этом терся о его щеку, оставляя за собой влажный вязкий след. Бэй откатил и, не давая передохнуть, задвинул вновь. Тао поперхнулся, голова кружилась, брат выбивал из него все силы незамысловатыми движениями бедер. Он, отпустив набухшую головку дракона, взглянул вверх и замер от развернувшейся картины. Змий и Бэй, нависнув над ним, сплелись в жарком поцелуе. Его старший брат совершенно не боялся опасных клыков небожителя, он словно пил то, что предлагал ему Змий, жадно отвечая на любые прикосновения юркого языка небожителя. *** Лиу нервничал, редко когда Бэй тревожил его в столь ранние часы, и уж если тревожил, то приходил к нему сам, а не посылал за верным сотником бдящую стражу. Комната-келья великого генерала, которому Лиу преклонялся как практически святому, в этот раз не была плотно закрыта дверью. Через большую щель виднелись блики от пламени живого огня, да и курительница для благовоний распространяла далеко в коридор запах терпких трав, приносящий успокоение и сонливость. Лиу, неуверенно приблизившись к приоткрытому личному пространству Бэйя, замер перед проемом. Он не знал, то ли кашлянуть, то ли постучать, чтобы обозначить свой приход, как его растерянный взгляд замер на изящной линии белоснежной спины… Она виднелась из-под спущенных одеял. Лиу тяжело сглотнул, вспоминая невольно всякие слухи от подчиненных насчет каменного и недоступного генерала Бэйя. Его взор, проследовав по манившему изгибу, заметил и изящную руку, что вольготно возлежала поверх мягких глубоких складок покрывала, тонкие пальцы и… словно снег струящиеся вниз длинные пряди волос. Отсветы пламени то выхватывали одно, погружая другое в темноту, то иное, создавая зыбкую неустойчивую картину перед глазами сотника. «А солдаты болтали, что генерал не любитель женских прелестей…» — Лиу тяжело вздохнул, такие исключительно точеные формы явно не могли принадлежать смертному мужу. Как спину по-хозяйски обхватила чуть смугловатая рука… И пока он таращился на подобное святотатство, покрываясь ярким румянцем, его взор перекрыла высокая фигура, полностью отрезая развратный вид разворошенной постели. — Пришел? Хорошо, мне надо с тобой поговорить. — Бэй, полностью одетый, вышел к нему в коридор, плотно закрыв позади себя тихо скрипнувшую дверь. — Да-а-а, — еле выдавил еще не пришедший в себя Лиу. Что же выходило? Если его глаза ему не врали, то в комнате генерала, кроме развратной красотки с необычно белыми волосами, был еще и третий. Неужели Тао? И что же тогда получалось… Двое братьев делили одну женщину между собой. Бэй недоуменно воззрился на плавающего в собственных мыслях сотника, даже громко кашлянул, и Лиу, опомнившись, замер в уважительном поклоне, словно просыпаясь: — Да, мой генерал! — Как себя ведет Вей, о котором я попросил тебя лично приглядеть? Подобное из уст Бэйя звучало еще страннее. Ну и зачем его генералу знать подробности о каком-то смазливом юноше? У Лиу еще в тот момент закрались серьезные подозрения, когда он увидел, как несколько человек из разведки Бэйя, особо приближенных к нему, привезли на конях этого измотанного парня. Не подкрепленные ничем слухи про то, что генерал Бэй мужеложец, давно гуляли среди солдат. И основывались только на том, что простые люди никогда не видели, как генерал посещал квартал красных фонарей в столице или бегал по местным смазливым крестьянкам. Только мифические байки, в которых, наоборот, слишком приукрашивали тайные похождения князя Бэйя по райским цветникам, словно всем наперекор пытались создать ему образ непревзойденного любовника у прелестниц-дам. И тут какого-то изнеженного молодого человека не просто доставляют на форпост, но и приписывают к его огромному хозяйству. Это было нехарактерным и даже в чем-то волнительным. Лиу тогда серьезно пытался представить, а вот если сам генерал Бэй вдруг обратит свое внимание на него именно в таком ракурсе, сможет ли он осилить подобную ношу, став любовником такого сильного и ослепительного воина? Откажется? Лиу прикрыл глаза на мгновение, снова вспоминая тот изящный изгиб белоснежной спины. Настолько белоснежной, что обнимающая ее рука казалась загорелой. Пожалуй, нет, не посмеет. Хотя никогда ранее он даже не дозволял себе подобные крамольные мысли. С генералом Бэйем он бы однозначно согласился на все, что бы тот ни предложил ему, ловя на себе прошивающий, тяжелый взгляд, не терпящий промедлений. — Он старается, очень, правда, ни к чему особо не приспособлен и не научен… — еле вспоминая за валом мыслей о главной сути разговора. — Ничего, научится. У меня личная просьба к тебе, Лиу. — Бэй остановился у очередной бойницы, из которой тянуло прошивающим холодом. — Да, мой генерал. — Лиу вновь замер в почтительном поклоне. — Сейчас на форпосте гостит южный князь и монах из ордена Святой Хризантемы. Желательно, чтобы они не столкнулись с Вейем. Понимаешь, о чем я? Понимает ли он? Еще бы! Привезенный парень в первые дни все время забывал реагировать на имя Вей. Нет, тех, кто брал имена среди старших мужей собственной семьи, в армии было полно. Многие хотели прославить тех, кто уже покинул этот мир: любимого отца, родоначальника прадеда или деда, уважаемого дядю. Тем самым приписать свои заслуги достойному родственнику и получить благословение почивших предков. Но тут было явно что-то не то. Лиу коротко кивнул, чтобы не распустить болтливый язык. Вообще, он поначалу думал, что Бэйю секретно доставили молодого любовника. Но тот, кто скрывался теперь под именем Вей, не проявлял особого интереса к генералу, впрочем, как и последний к новоприбывшему. Лиу еще подумал, может, Бэй укрывает кого-то у себя по договоренности? Вей явно был балованным в детстве и изнеженным, а значит, из богатой, знатной семьи. И снова перед взором верного сотника Лиу в этих завитках измороси, что покрывала камни вокруг узкой бойницы, почудились изгибы изящной спины. Белые пряди… Или они в неясном огне только показались ему столь белоснежными, и все это лишь иллюзии, подпитанные играми разума? Но постойте… Что недавно сказал ему сам генерал Бэй?.. Черноволосого мощного князя юга, что по росту практически не уступал Бэйю, Лиу видел самолично, а вот что скрывалось под мешковатой накидкой монаха с ее глубоким капюшоном — нет. Неужели эту красотку старшему брату привез младший под видом священнослужителя? Но выходило именно так. Бэй, отдав еще несколько распоряжений, давно уже скрылся за углом, повернув обратно к себе, а Лиу все так и не мог отвести взора от плетения ледяных узоров.