Змий: Тот, кто стоит рядом

— Как долго ты хотел скрывать от меня, что Фу здесь, у тебя на форпосте? Или ты думаешь, я полный идиот и не узнаю своего бывшего, пусть даже полностью изменившегося любовника? Лонгвей сдернул лицевую маску и, откинув надоедливый капюшон, что так мешал его обзору и попросту раздражал, уселся на деревянный стул без спроса. Впрочем, он и в комнату Бэйя ворвался, не особо задумываясь, что откроется его гневному взору. Генерал, к счастью, оказался один, правда без верхнего платья, нижняя же одежда, плотно облегая его тело, весьма подчеркивала сексуальность и расслабленность северного князя. — Мальчика оставь в покое. Он и так пережил многое. Предательство семьи и беспощадную охоту твоего старшего брата. Ведь ты сам просил тогда за своих наложников, разве уже забыл? — Помню, но тогда я еще не был в официальных бегах. Сам рассуди. Да если эта подстилка где проговорится, что видел третьего принца, меня тут же скрутят люди Юйлуна и я отправлюсь на небеса вслед за почившим отцом! У Лонгвейя начиналась истерика: он то разжимал пальцы, то сжимал, то тянулся к скрытому на поясе смертоносному стилету. — Ты под моей опекой, а также священного Змия. Чего же переживать? — Бэй поменял расслабленную позу и, подобравшись, воззрился пристально на Лонгвейя. — Лучше скажи, зачем тебе третий князь юга? — Ха! — подорвался принц, вскочив на ноги. — Ты думаешь, я поверю тебе, когда узнал о тебе, Тао и драконе? — И что такого? Хэй слаб, он не то что не выстоит против небесного зверя — он еле выдерживает мое присутствие. Зачем тебе подобные игры? Одно священное оружие со слабым носителем против моих двух? Это глупо. — Пока… Одно оружие! Но если их будет два, то ты уже не будешь себя чувствовать настолько вольготно. — Теперь уже Лонгвей вышагивал по примеру северного князя, нервно меряя по диагонали его каменную каморку. — Это смешно, если бы я, мой брат или дракон желали твоей смерти, то ты давно бы уже присоединился к своему отцу, Лонгвей. Оставь, к примеру, тебя посреди разрушенного замка рядом с умершим императором. Не думаю, что твои старшие братья упустили бы столь знатный шанс убрать одного из претендентов на опустевший трон. Я только никак не пойму, чего ты добиваешься своими непутевыми интригами? — Бэй же оставался спокойным, в последние лунные недели они явно в этом плане поменялись ролями с третьим принцем. — Я взойду на императорский трон. И, кстати, ты в этом также кровно заинтересован. — Бегающий взгляд Лонгвейя схлестнулся намертво с удивленными глазами северного князя. — Каким же образом? Или ты думаешь, я убью твоих братьев в угоду тебе? Нет, — устало прикрыл веки Бэй. — Этого не будет. Да и Змий не совершит подобного проступка. Они такие же дети для него, как и ты, его дальние потомки, несущие хоть и разбавленную, но его божественную кровь. — Знаю. — Лонгвей, обежав комнату, вновь устало приземлился на стуле. — От вас требуется лишь вовремя доставить меня в столицу, а после просто не мешать. — Хм-м-м… — Бэй, прикрыв глаза, надолго задумался, прежде чем спросить: — И в качестве кого? Монаха-охранника, что сопровождает моего брата? — Почему и нет, кстати, пройдоха Вэйдун уже давно поддерживает образ набожного человека, хоть это и сплошная фальшь, чтобы прокручивать грязные дела, но в одежде монаха меня точно не будут трогать и уж тем более обыскивать. — Рука Лонгвейя, скользнув по рукояти стилета, утвердилась на скрытой личной печати третьего принца. Именно она подтверждала его личность и статус. И с потерей ее Лонгвей мог полностью переписать собственную судьбу. Разбей он печать, и все — свобода. Никто не докажет, кроме самого Змия, что одетый в одежды монаха молодой мужчина — третий претендент на императорский трон. Не будет погони, не будет интриг. Он сможет начать жизнь с чистого, нетронутого чернилами свитка. Но нет, ищущий в детстве свободу Лонгвей теперь совершенно не хотел ее приобретать. Он собирался вернуться в столицу и добиться своего права, более того, стать императором. Видно, то, что его скрытно разыскивают по всем пяти княжествам, словно какого-то преступника или убийцу, сильно изменило и изгрызло гнилыми зубами ненависти изнутри. Но главное, надо было убедить Бэйя в том, что император в его лице — это наилучший вариант для северного князя. — Ты и сам должен быть заинтересованным, чтобы именно я взошел на трон. — Почему это? Змий мне предлагает самому стать императором, — усмехнулись криво в ответ. — Зная тебя, уверен, ты бы изначально отказался. — Вот теперь уже Лонгвей стал успокаиваться, и их противостояние стало выливаться в некую задушевную беседу. — То представление, что ты устроил Востоку, Югу и Западу, меня изрядно повеселило. Предложить в наложницы высокородных дев, словно ты в статусе принца. — А что, надо было взять какую-нибудь себе в официальные жены? — открыто рассмеялся Бэй. — И несчастная девушка оказалась бы на плахе, как только Юйлун взошел бы на трон. А ты еще меня учишь доброте и терпимости. Подтверждение твоей связи со Змием — это дело времени, — ухмыльнулся вдогонку Лонгвей. — Расскажешь своим милым братьям обо мне и Тао? — спросили весьма вкрадчиво. — Ни за что. — Лонгвей поднялся с желанием удалиться из комнаты северного князя. — И да, Фу я позволю жить, пока он держит умелый язык за зубами. Но лучше ему стать немым. Учти, Бэй, если мой бывший заговорит до того, как власть окажется в моих руках, я сделаю все, чтобы навредить Тао. И ты прекрасно знаешь, на что я способен. Бэй сжал кулаки до хруста, но его ругани Лонгвей уже не слышал. Он с гордой осанкой победителя покинул комнату, словно уже император и все перед ним склоняют головы, дабы их попросту не лишиться. *** Когда фигура, одетая монахом, появилась в прачечной, вывернув из солдатских купален, Фу узнал принца практически сразу. Осанка, походка, легкий, словно оглаживающий невидимого зверя взмах руками, как тот замер, медленно перекатываясь с носка на пятку и обратно, перед тем как молниеносно оказаться рядом. Сверкнул металл, лезвие стилета замедлило смертоносный бег только потому, что Лонгвей не был до конца уверен, что перед ним склоненный Фу. Рука потянулась, дабы за подбородок запрокинуть голову бывшему наложнику, и, если в этот момент не появился бы Лиу, на белоснежном горле Фу расцвела бы кровавая улыбка смерти. Теперь же он следовал за хмурым сотником, стараясь вообще не отрывать взгляда испуганных глаз от каменного пола. Сколько разрешит ему прожить Лонгвей? Ведь Фу свидетель, что сможет опознать опального принца, такого же в бегах, как и он сам. — Собирай свои вещи. — Они остановились у солдатской казармы. — И следуй за мной. Молча. Фу повиновался, да и потом, какие у него вещи? Солдаты Бэйя перехватили его практически нищим, в чужой, растоптанной неудобной обуви и дырявой меховой накидке, которую изрядно побила моль. Все, что у него сейчас было, — это только сменная одежда воина, выданная тут, на форпосте, да самый простой набор для еды. Он быстро собрал все имеющееся в холщовый мешок и потащился дальше за прямой спиной Лиу. Неужели его выкинут отсюда и тогда что? Кому и где он нужен? Оставалось только умереть с голода или идти в столицу, чтобы там отдаться в руки наемникам нового императора… Кто же знал, что второй сын знаменитой семьи торговцев в северном княжестве, отправленный своим отцом в угоду имиджа и потехи самолюбия в престижную школу чиновников в императорской столице, теперь окажется никем? А ведь все решила единственная встреча, когда сам император в сопровождении младших сыновей Лонгвейя и Цзиньлуна внезапно решил полюбопытствовать, какими молодыми ростками обогатилось их знаменитое учебное заведение. И кто мог бы подумать, что совсем еще юный Фу приглянется среди сотни других третьему принцу. Никто тогда и предположить не мог, что после окончания престижной школы к отцу Фу прибудет гонец самого Лонгвейя с документом, подтверждающим, что отныне его второй сын переходит в доверенное лицо третьего наследника на престол. Естественно, весь клан тогда пил заздравную императору, подсчитывал барыши будущих сделок и собирал Фу к его будущему хозяину. Кто же знал, что да, Фу окажется куда ближе к Лонгвейю, чем все остальные чиновники. И даже принесет своей семье действительно шикарные сделки. Но вот каким образом он это будет проворачивать, естественно, никто из его родственников не догадывался даже близко. Фу же, не будь дураком, привык все свои проблемы решать через то, что ему предложили, а именно: постель. Нет, он не был девственником, когда прибыл к принцу на «службу», более того, прекрасно знал, как доставить высшее наслаждение мужчине. В школе «нежные» отношения процветали не только между учащимися. На особо умных и красивых имели виды и некоторые учителя, что после помогали своим протеже получить достойные места среди чиновников. Фу отличался цепким умом и сообразительностью, а его миловидное лицо нравилось многим. Он грезил о прекрасной службе при дворце в торговых палатах, но свои мечты и желания похоронил под ворохом расшитых вензелями третьего принца одеял. Уже куда позже появился несносный, изнеженный, избалованный, капризный Хи. Поначалу он просто раздражал Фу. Хи ни к чему не стремился, ничего не читал, ничем не интересовался. Баловень судьбы, любящий побрякушки из золота и нефрита, дорогие наряды и редкие вкусные блюда. Однако он мог вить из Лонгвейя любые веревки, и Фу взял такое поведение на вооружение, порой умело копируя все выходки Хи. Да и по сути, именно Фу, а никто иной, обучил Хи всем премудростям близости между мужчинами. Конечно, девственность забрал лично Лонгвей, заставляя притом Фу держать извивающегося под собой испуганного Хи. Но вот дальше… М-да, много чего они устраивали с Хи напару и, впервые попавшись Лонгвейю без его ведома на горячем, чистосердечно думали, что им не жить. Но третий принц, наоборот, заставил их продолжить при нем. И, когда Фу готов был уже излиться в податливую глубину стонущего Хи, взял его сзади, зажимая между распластанным Хи и собой… — Займешь заднюю комнату, — выдернул из ушедших навсегда воспоминаний Фу Лиу. К удивлению бывшего наложника третьего принца, тот, открыв свою собственную келью, указал на проход в заднюю ее часть. Там обычно хранили оружие или использовали для вещей и брони как чулан. — Мне ничего говорить не надо. Генерал Бэй попросил лично присмотреть за тобой. И если я не остановлю очередное покушение на тебя, то какой тогда я сотник? Фу, не веря, подняв удивленный взор, встретился с бледным ликом Лиу. Надо же, он даже как-то до этого момента не обращал внимания, что этот сотник чем-то походил на Лонгвейя. Осанкой, чертами лица, вот только выражение его глаз, как и сам цвет, совершенно был иным, теплым, а не смертоносным. Фу, дрогнув, опустился перед ним на колени прямо на холод каменного пола, а после, поклонившись, прижался губами к старой военной накидке, словно она императорская из дорогого шелка. — Ну, будет тебе, вот только я тебе не завидую. Боюсь, солдаты распустят слухи, что ты мой любовник. — Пусть, неважно. И если вы не против… То я готов занять его место. — Голос словно проваливался, слова путались, голова кружилась, Фу поднял испуганный взгляд на Лиу и замер от его выпученных глаз. Последние слова застряли у него в глотке. — Не глупи, предлагать такое… Не стоит только из-за того, что тебя защитили. Я выполняю приказы генерала Бэйя. И если ты так желаешь расплатиться собственным телом, то предложи это ему. Но будет лучше, если ты просто поживешь в моей комнате. Во всяком случае, пока не прибудут гонцы из императорского дворца. Я обязан Бэйю больше, чем жизнью, он спас мою семью от полного разорения, когда погибли мой отец и дед. И выполню все, что попросит мой генерал. Потертая фалда накидки выскользнула из расслабившихся пальцев Фу. Ну да, теперь у него иная жизнь, где не все оплачивается через постель. Придется привыкать. Лиу удалился. Фу же оперся спиной о не менее холодную стену, она прекрасно отрезвляла и давала запутанным мыслям стройный ход. Что ж, ему предлагали провести взаперти, возможно, несколько недель. Вести, что пышные похороны почившего императора состоялись, уже достигли их. Теперь скрытый совет, что управлял страной в подобные моменты, планировал пышную церемонию восхождения нового императора. А ведь в прошлом он задумывался войти в него, когда в будущем его черные волосы окрасятся белоснежным снегом старости. Хотя какой мальчишка, учащийся на чиновника, не мечтает о таком? Да… Не так уж осталось много времени. Гонцы привезут с собой обязательный свиток, приглашающий генерала Бэйя прибыть в столицу. С ним точно отправится Тао, а значит, и монах, что шел как его сопровождение. Если он будет молчать о том, кто скрывается под личиной священнослужителя, его не тронут. Ведь принц отпустил его тогда с Хи, когда мог просто убить на скрытой заимке или настоять на том, чтобы их устранили солдаты Бэйя. Он прекрасно помнил, как воины, опять завязав им с Хи глаза и накрыв мешками головы, вывезли их замысловатым путем в сторону широкого тракта, а после отпустили. И совсем не ожидал, что те же самые люди спустя столько времени снова найдут его, когда он пробирался по наивности к Хи, думая, что только его собственные родственники помешались на страхе и деньгах. Но когда на глазах Фу по улице солдаты со знаками отличия принца Юйлуна провезли с гиками, смеясь и выкрикивая похабщину, в седле связанного, брыкающегося Хи, он все понял. На него с Хи и, возможно, самого Лонгвейя объявлена беспощадная охота. Хорошо, что тогда Фу выглядел нищим недобитым бродягой. Он покинул неприветливый город и, не успев от него удалиться, столкнулся с доверенными лицами Бэйя. К ним он вышел сам, ни на что уже не рассчитывая, но верность бывшему хозяину все же его толкнула сделать последнюю попытку и предупредить. И то, что ему предложили проследовать с ними, не связали, не избили, наоборот, накормили, а после подсадили вперед как высокородную даму к одному из старших, одолжив добротную меховую накидку воина, говорило о многом, ему точно давали тот единственный шанс. И Фу его ухватил, вцепляясь намертво крепкими зубами. *** Однако его томительное заточение не длилось столь долго, как Фу предполагал. На четвертый день в форпост пожаловала новая смена воинов с обозами продовольствия, с шутками, прибаутками и прочим весельем. Солдаты, что до этого ошивались у комнаты сотника Лиу, специально громко рассуждая на похабные темы с ним в главной роли, мигом исчезли. Конечно, их ждал отдых с милыми крестьянками в близлежащих сытых деревнях. И странный нелюдимый рекрут, которого вдруг их сотник взял себе под теплое крыло, тут же оказался забыт, перестав быть событием дня. Люди делились новостями, рассказывали байки, везде слышался раскатистый смех. — Собирайся. — Лиу, войдя в свою келью, что теперь делил с Фу, наклонился над разложенными свитками. — Куда? — не понял Фу. — Ты едешь со мной. Не думаю, что мой сменщик станет столь щепетильно оберегать тебя и уж тем более делить комнату с тобой. Да и генерал Бэй того же мнения. Так что нас ждет время отдыха, охоты и прочих мирских утех. Руки Лиу отработанными движениями сортировали документы на те, что оставить сменщику, и то, что непременно надо взять с собой. Фу не мог поверить — кажется, он ослышался. Но если князь Бэй не против, чтобы он покинул сейчас форпост, то смертельная угроза, исходящая от Лонгвейя, на время отступила назад. Сразу стало легче дышать, и он на неслушающихся ногах завернул в темноту подсобки. Голова отказывалась думать, руки собирали вещи и без разбора засовывали в холщовый мешок. Когда он словно в тумане вышел к сотнику обратно, Лиу завязывал два увесистых баула. — Если готов, то идем. Простые приказы и прямая надежная спина — наверное, именно они стали для Фу сейчас мерцающим светом надежды. В переходах воины, что наталкивались на них, тут же прижимались к стенам, отдавая честь сотнику. Но практически сразу начинали шептаться, как только Фу проходил следом за Лиу, стараясь не поднимать взгляда от каменного пола. Его лицо пылало, не помогал даже легкий шлем и капюшон, натянутый на него. Вести о том, что у сотника появился «любовник», пожаром перекинулись на вновь прибывших. — Лиу, рад видеть тебя, дружище! — им перегородил дорогу высокий мощный детина. Фу чуть было даже не забылся, запрокидывая лицо вверх, дабы рассмотреть обладателя столь низкого гласа. — Сотник Боджинг, вы припозднились. Дороги сильно заметены? — Лиу ритуально поклонился. — Весьма, а как дела на границе? — Новый начальник форпоста ответил подобным поклоном, а после по-дружески сграбастал за плечи неуместно крякнувшего в тисках Лиу. Боджинг возвышался над прогонистым Лиу, как неприступная скала. — Как генерал? Все ли спокойно? — Заваливая потоком вопросов, этот самый Боджинг стал прошивать взглядом именно Фу, а не кого-то другого. — Все спокойно, да и наш генерал, как всегда, на коне, — дружественно похлопал Лиу широкую спину своего сменщика, как услышал довольно хитрое в ответ: — Я смотрю, что и ты времени не терял. Молодец! Сказал бы раньше, что бабами не интересуешься, мы бы тебе кого из мужиков подыскали. А то ведь мариновал себя почем зря. Лиу от услышанного застыл, но его вновь жамкнули, отпустили, уже по-быстрому решая наболевшие вопросы. Боджинг делился новостями из деревень, Лиу — тем, как проходила его служба. Фу старался при этом не отсвечивать, хотя то, как полыхали его скулы, казалось, видят все солдаты, что, замерев по периметру, терпеливо ждали приказов своих разговорившихся руководителей. Ну вот вновь рукопожатия и поклоны. Сотник Боджинг, проходя мимо замершего в поклоне Фу, буквально прошил его насквозь заинтересованным взглядом. Фу чуть не прозевал уходящего Лиу, если бы тот не окликнул его вовремя, то дальше бы ему пришлось протискиваться между весьма ухмыляющимися чужими солдатами. Вряд ли бы, конечно, кто руки распустил, но неприятных сцен точно бы избежать не удалось. Что ж, за стенами шла веселая возня, обозы опустошались, народ перетаскивал мешки с едой. Кто-то, хлопнув по плечу Фу, указал на уже пустой: «Запрыгивай!» Интересно, с чего бы такая щедрость? Фу поискал взглядом Лиу, но тот был слишком занят, чтобы следить отдельно за ним. Ничего не оставалось, как последовать чужому совету. Все лучше ехать, нежели тащиться за обозами пешком по снежному крошеву. — Ты, парень, не тушуйся и не серчай. — Воин в возрасте на козлах, обернувшись к нему, протянул утреннюю пайку. — Поди, и не ел еще сегодня? Сейчас нашему сотнику не до тебя будет. Но ты это не бойся, мы своих не обижаем. Мягкие лепешки оказались по-сумасшедшему вкусны, рисовая водка обожгла горло. Видно, на радостях начальство в виде генерала Бэйя распорядилось уходящим налить по чарке. Голова Фу с непривычки поплыла, нет, конечно спиртным его было не удивить, но столь крепкий напиток он никогда не употреблял. Солдаты грузились быстро, рассчитывая покрыть как можно больше по пока не заметенному и протоптанному пришедшими на их смену. Вот Лиу что-то громко крикнул, но Фу не разобрал. К нему на обоз запрыгнуло еще несколько человек, и хотя дядька, что накормил его, и ворчал на них, но сгонять не стал. Выдвинулись в скором времени, Фу только уцепил взором проскакавшего мимо на коне Лиу. Верхом, кроме сотника, были десятники и еще несколько, которые ускакали вперед, проверяя дорогу. Простые же солдаты, что не уселись наподобие Фу, растянулись между обозами, затянули нудную строевую. Им предстояло пройти пешком все эти заметенные ли, утопая в месиве крошева зимнего пути. Когда форпост стал удаляться, Фу вдруг вздохнул полной грудью, воздух показался хмельным. Так пахла свобода и сама жизнь. Он не видел, как в этот самый миг, замерев около бойницы, его провожает задумчивый лжемонах. Как губы Лонгвейя под плотной маской складываются в презрительную усмешку, третий опальный принц никогда не забудет свою прошлую игрушку. И, если нужно, достанет опьяненного ложной свободой Фу хоть из-под земли в любой момент.