Змий: Тот, кто стоит рядом

После знаменательной встречи Бэйя с представителями других княжеств гонцы востока и запада покинули ни с чем форпост. Казалось, что жизнь влилась в обычное русло, но это была лишь видимость. Змий, которого Тао то чувствовал, то нет, словно кружил невдалеке, не приближаясь. Бэй мог отслеживать передвижения святого только опосредованно, как и прежде, через проклятый глаз. Сегодня мелкие духи вновь наполнили форпост, и Бэй надеялся, что его выходка с обнажением Тао на глазах гонцов не рассердит небожителя. Они оба теперь считались супругами Змия, и принятие такого скоропостижного решения без разрешения старшего мужа могло привести к плачевным последствиям. Так оно и случилось: оба гонца при пересечении границ, будучи окруженными своими людьми, вдруг ослепли и онемели. Когда же они попытались написать о возможной причине недуга, то с ними случилась еще большая напасть, их внезапно разбил паралич. Естественно, это насторожило как Запад, так и Восток, но так как все произошло на их собственных землях и при куче свидетелей, соседи так и не смогли обвинить в происходящих бедах генерала Бэйя, по-умному решив подождать, изучить ситуацию, заслав в северное княжество соглядатаев. И снова вышла промашка, посланные люди словно блуждали в тумане: то некая невидимая сила заворачивала их с севера; то зарядившая пурга и непроходимость заметенных дорог. И несчастные, проделав огромный круг, снова выходили к своим же границам, как будто само провидение охраняло неприступную северную землю от навязчивых чужаков. Меж тем Бэй ожидал официального письма-приглашения. Империя замерла. Старый император с почестями был погребен вместе с последней любимой женой. И на арену игр собирался взойти другой. Столь знаменательное событие не мог пропустить ни один глава княжеских семей. Конечно, Хэйю не было необходимости сопровождать старшего своего рода, но, как держатель плети — священного оружия, — он был обязан склонить голову перед новым правителем, иначе его бы нарекли отступником. Равным образом это касалось Бэйя и всех остальных. Ожидание затянулось… Тем временем форпост жил обычной военной жизнью, продолжая охранять границы на время обезглавленной империи. Змий же, вернувшись к самому сроку, словно играл на нервах издерганного Бэйя. Причем в этот раз он выгнал встревоженного Тао за дверь, оставаясь со своим своенравным мужем наедине. — Ты зол, — не пытался защитить себя Бэй. — Весьма, как ты посмел обнажить то, что принадлежит мне? — Небожитель, распутывая себе пояс, приближался к замершему супругу. — Они посчитали, что Тао девушка. И эти слухи могли бы привести к осложнениям между нашими семьями. Более того, если бы это дошло до императорского двора, то… — Движения святого завораживали Бэйя, и в то же время он прекрасно понимал, что расплата неминуемо настигнет его. Верхнее одеяние, струясь, соскользнуло на пол, Змий, прекрасный в своем обличии и гневе, неотступно приближался. Его могучий голос прошил Бэйя волной, подавил, приплюснул… Буквально размазал, заставив опуститься на колени. — То что? Дела смертных меня не интересуют. Ты повел себя как заносчивый мальчишка, прекрасно зная, что разозлишь подобным скоропалительным решением не только Тао, но и меня. — Облик прекрасного юноши сменился божественным, рот растянулся в хищном оскале, обнажая ядовитые клыки. Но Бэйя они не пугали, его взор остановился на обтянутой тонкой тканью выпуклости, что скрывала два мощных члена. — Ты… изнасилуешь меня? — Он рвано сглотнул, осознавая, что виноват сам. — Наивный, мою близость еще надо заслужить, тем более в этом облике. — Вкрадчивый голос с характерными нотками, заполнив все тело шелестом, прошелся словно разряд молнии, заставляя насильно реагировать на прошивающие гудящие вибрации. Никогда Бэй еще не испытывал подобное, глас небожителя возбуждал и выворачивал, ввергая в отчаяние, как будто его чего-то навсегда лишили. И когда волна достигла пика, святой, нависнув над ним, закрыл от всего сущего. Последовал болезненный ядовитый укус. Бэй рухнул в непроглядную тьму, оседая в сильных руках хитрого дракона. *** Над ним кто-то тихо плакал… Как давно он не слышал всхлипываний Тао, наверное, с далеко оставленного позади забытого детства. — Я простил его… Но ты, он ведь чуть не умер! — Младший князь, размазывая горькие слезы, обвинительно выкрикивал в сторону сидящего в ногах распластанного на ложе Бэйя дракона. — Я не ошибаюсь, и уж тем более в собственном яде. Так что твои обвинения напрасны, мой младший муж. Посланники, что видели тебя в столь неприглядном виде, теперь слепы и немы. Остался только принц Лонгвей и южный князь Хэй. Пока они не наказаны, так как находятся под щедрой дланью Бэйя. Да и потом, я еще точно не решил, что с ними сотворить этакого. — Да мало ли кто меня видел обнаженным! — окончательно не выдержал Тао. — Это было до меня, но теперь ты принадлежишь мне, весь, — упорно продолжили гнуть собственную линию. — Да, но не навечно! — выкрикнул последнее Тао, прежде чем уткнуться в грудь лежащего Бэйя. — Верно… Ты — нет, а вот твой брат — да. — Ты — самый паршивый из небожителей. Хитрый, расчетливый и совершенно бесчеловечный! — Обнимая Бэйя и пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Как вдруг слабая рука старшего брата коснулась заплаканного лика Тао. — Змий никогда и не был человеком. — Слова произносились с тяжким трудом, слабость накатывала, но самое главное — саламандра внутри снова спала, вовремя отравленная сильнейшим ядом дракона. — И он в своем праве сделать со мной все, что посчитает нужным. Я действительно оказался не прав в том, что заставил тебя унизиться перед посланниками. Единственное, не стоит сейчас наказывать Лонгвейя и Хэйя, иначе последствия точно станут непредсказуемыми. — Это еще почему? — Змий встал, поправляя на себе сотканный из жемчугов пояс. — Или ты рассчитываешь приберечь Лонгвейя и его нечаянного любовника Хэйя напоследок? Братья, услышав подобную новость, затравленно переглянулись. Когда эти двое вдруг настолько спелись за их спиной? Но небожитель никогда не ошибался, тем более в таких для него мелочах. — Да, Хэй не противник тебе, да и мне тоже. Но сам факт, что держатель одного из священных предметов сошелся с принцем, настораживает. Скажи мне, Бэй, ты собираешься стать новым императором? — Змий прошелся по комнате, остановившись у полыхающего огня, полы его одежды живописно развевались при каждом движении, словно невесомые. — Нет, я этого не желаю совершенно. — Успокаивая осторожными поглаживаниями Тао, Бэй скрестил прямой взор с драконьим. — Хм-м-м, — задумался небожитель. — А жаль. Из тебя бы вышел мудрый и добрый правитель. — Ты сам только недавно называл меня взбалмошным мальчишкой. И теперь вдруг щедро предлагаешь трон, расписывая мою добродетель? — Вы все для меня мальчишки… — усмехнулся Змий, а после минутной тишины добавил: — Вы, люди, просто уже не помните древний уклад, что царил до того, как одна из пришлых семей отправила ко мне деву. И та, вернувшись с небес, ставши мне женой, родила на земле смертных первого императора с кровью небожителя. Того изначального, от которого и произошел род, продолжающий править и сейчас. — Императорская семья пришлая? — удивился Бэй, садясь на ложе, даже Тао протер глаза, отстранившись от обнимающих братовых рук. Слышать то, что никогда не прочитаешь даже в самых обветшалых свитках из-за сокрытия древних знаний, стоило многого. — Именно, вначале правитель выбирался из пяти древних княжеских семей. И никто не был вправе помешать данному обряду, даже небеса. Именно против небожителей и были созданы священные предметы, два из которых теперь принадлежат моему старшему из мужей. — Змий, замерев в центре пространства, на фоне вспыхивающего огня выглядел недоступным. — Но потом пришел новый род, и, чтобы свергнуть власть на земле с древними традициями, они послали ко мне девушек. — Их было так много? — Даже Тао не утерпел и влез в монолог дракона. — Достаточно, чтобы распробовать сладость человеческого мяса. Не все из них были девственны и нравственны, но все же младшая дочь главы меня чем-то покорила. Дракон, отойдя от игривого огня, что пытался дотянуться до его мехов, опустился на добротный деревянный стул, словно на императорский трон. Он устало прикрыл разномастные очи, будто бы вспоминая, а после, распахнув, продолжил: — Возможно, тем, что не боялась меня, а может, твердостью своей воли? Как знать. Я не хотел отпускать ее на землю. Но она сбежала, не послушав меня. Дите родилось вовремя, и моя кровь потекла по жилам смертных, давая возможность ослабить княжеские рода и обезвредить то, что долгое время поганило мою прекрасную шкуру. — Но моя кровь, она все так же сильна, дракон, — криво усмехнулся Бэй. — Змий, — поправили в который раз, а после вкрадчиво продолжили: — Да, все верно. Настолько, что ей повинуются два предмета. Более того, если ты погибнешь, они выберут Тао, я в этом уверен как никогда. Но хочешь ли ты этого, чтобы твой брат нес сей непомерный груз, что сейчас отягощает тебя? Не думаю. Так что же, великий прославленный генерал северный ворон князь Бэй, хочешь меня убить? Или подождешь, когда саламандра потеряет власть над тобой, и попробуешь тогда… через несколько лет? Бэй опустил полыхающий взор под напором немигающих глаз, кровавого и синего. Почему-то стало стыдно. Ведь когда Тао нагло вторгся на священную землю Змия, ища для него единственное средство победить ледяную саламандру, одно его решение — и… Не стало бы как младшего князя, так и старшего. Но дракон, что упорно именовал себя Змием, почему-то пошел им навстречу. Возможно, из скрытой корысти или от непроходимой скуки, которой страдали все бессмертные, но все же… Что уже свершилось, то свершилось. — Нет. Я никогда не подниму руку на того, кто помог мне в прошлом. — Слова дались тяжело, но их все-таки произнесли. — Ты слишком благороден, мой Бэй. — Змий, приблизившись к ложу, наклонился над сидящими рядом братьями. Его колено уперлось в разворошенную постель. Тао отодвинулся, понимая, что за этим последует. И не ошибся. Бэй, обняв за тонкий змиев стан, привлек к себе небожителя, и тот, повинуясь человеческим рукам, уселся сверху. Поцелуй последовал долгий и пленительный. В последнее время дракон словно чувствовал, что не стоит брать старшего брата на глазах младшего, и чаще всего в роли нижнего в их тройке выступал Тао, но только не сейчас. Жадные руки Бэйя, распутав жемчужный пояс, отбросили его в сторону на пол. Видно, обида Змия прошла, Бэйя ответно раздевали, а после, отстранившись, слезли с бедер, словно ожидая первого от него шага. Бэй, раскрасневшийся, мельком взглянул на пунцовеющего скулами Тао. Младшего не приглашали к совместным играм, но и за дверь не выгоняли. Он стянул с себя последнее, что оставалось — тонкие шелковые штаны, — и, оглянувшись через плечо на небожителя, выгнулся перед ним похотливым котом, услужливо опираясь на колени и локти. Прохладные ладони любовно огладили поджарые ягодицы, Змий не заставил себя ждать. Глянул требовательно на Тао, и тот, поняв, что от него требуется, на нетвердых ногах дошел до небольшого алькова, забирая оттуда необходимую мазь. Это было тягуче и возбуждающе. Тело младшего брата не слушало. А дракон, разведя ягодицы Бэйя, пронизывал Тао взглядом, подталкивая к дальнейшим действиям. Ему пришлось сесть сбоку от старшего брата. Он прекрасно понял, что Змий не будет готовить Бэйя, и это действо придется сделать именно ему. Пальцы зачерпнули вязкость мази, а после скользнули по ложбине. Змий склонился над Тао, целуя его за послушание. Голова у младшего князя поплыла. Он не понял, как нашел пальцами необходимое, как проник в тугое, смазывая изнутри. Змий целовал его, подтрахивая языком, поя сладкой слюной небожителя, отчего Тао словно в пьяном угаре не соображал ничего. Пока его с сожалением не отодвинули и не указали на край лежанки перед головой Бэйя: — Наблюдай со стороны, ласкай себя и наслаждайся развратной картиной, что мы тебе покажем. — Тао, я помогу… тебе… — попытался к нему дотянуться ртом Бэй, но тому не позволили. — Нет. Хочу, чтобы Тао сегодня ублажал себя сам. Давай, покажи нам свое великолепное тело, которое твой брат так бездумно пытался выставить перед другими, — усмехнулся дракон над ухом Бэйя, а чуть погодя плавно натянул подготовленное на себя. Нет, он оставался в человеческом обличии, даже так думая о телах своих своенравных мужей. Бэй, охнув, прогнулся сильнее, принимая полностью в себя змиев член. Толчки участились… Выступивший пот застилал глаза. А перед ним оголившийся Тао, разведя широко колени, показно себе оглаживал налитый член. — Он пьян твоей слюной! — между стонами недовольно выдали Змию. — Скорее он пьян от твоего развратного вида, мой старший муж, — возразили в ответ, наслаждаясь видом ласкающего себя Тао. Вот тот опустил свободную руку все в ту же заветную мазь, а дальше, заведя ее под свои подобравшиеся яйца, ввел сразу несколько пальцев внутрь, откровенно застонав. Распахнутый рот Тао, краснота скул и ушей, поволока глаз, то, как обе руки заняты делом, доводя похотливое тело до сладостного пика. Его выгнуло назад, и он, запрокинув голову вверх, громко рыкнув, выплеснулся, окропляя лицо так и не посмевшего дотянуться до него Бэйя. — Я хочу прикоснуться к нему губами… — не выдержал Бэй увиденного. — Позволяю. — Хватку ослабили, давая дотянуться до подрагивающих ног Тао, чтобы припасть ртом к опавшему члену младшего брата. Змий усилил натиск, и Бэй кончил, зарываясь носом в шелковистость лобковых волос Тао. Хватка пальцев небожителя на бедрах Бэйя усилилась, дракон словил пик страсти последним. Он отстранился от распластанного Бэйя и, оставив в нем небесный жемчуг, растворился вместе со своей сброшенной одеждой. Братья оказались наедине. — Вот же ж ядовитый гад… — еле вышептал измученно Тао. — Не говори так о нашем муже. Это недостойно, главное, он простил мою ошибку, — посетовал младшему брату старший, прежде чем уснуть в его теплых объятьях. *** Если Лиу в силу приказов Бэйя мог ограничить в передвижении Фу, прятавшегося за именем деда Вей, то Тао, к сожалению, не имел подобной силы над Лонгвейем. Да и потом, его больше интересовали проблемы, связанные с собственным братом и Змием, а не третьим опальным принцем, разыскиваемым обезглавленной империей. Так что Лонгвей мог относительно свободно передвигаться по форпосту, прикрываясь одеждой монаха. Его спасало то, что дисциплина среди воинов Бэйя оказалась на высоком уровне. И те, помня, что монах из Святой Хризантемы гость, причем пришедший с младшим князем Тао, очень старались держать себя в руках. Кто же виноват в том, что многие священнослужители этого храма принимали на себя обязанности проституток в военных кампаниях. Однако дорогая ткань одежды лжемонаха говорила о том, что тот посвященный, а не простой смертный-послушник, который может утешить любого своим развратным телом. И все же слухи, как и разговоры за спиной генерала Бэйя, не прекращались. Тем более сотник Лиу не стал распространяться о том, что он видел в комнате своего военачальника, хотя по-прежнему считал, что под личиной монаха скрывается прекрасная дева. Разглядеть вблизи этого священнослужителя никакой возможности не выпадало. То мешал Тао, то Бэй, да и сам монах сразу уходил в сторону, как только Лиу сталкивался с ним в лабиринте переходов. Сотника разведки вывести на разговор о личности доставленного Лиу даже не думал. На то эти люди и охраняли скрытые заимки северного князя, что скорее убили бы себя, нежели развязали собственные языки. Как-то Лиу по наивности и молодости хотел войти в данное подразделение, но сам Бэй не позволил совершить ему подобную ошибку, откровенно и просто пояснив молодому тогда десятнику, что эта стезя явно не для него. Оставалось только собрать сплетни, что гуляли широким веером по форпосту, и сопоставлять кучу данных. Так с появлением монаха воины, с одной стороны, чесали языками всякие намеки на пошлости в сторону священнослужителя, но с другой стороны, стали рваться в ночные дозоры на вышки. Хотя в зимний период метель и вьюг торчать в каменном мешке с продольными узкими окнами, обдуваемом морозными ветрами, явно не сладость горного меда. А чуть позже вообще начали поговаривать о прекрасной незнакомке, одетой в белое, что иногда прогуливается по периметру стены. «Так неужели, снимая одежды монаха, дева прогуливается на ледяном ветру? Но зачем?» — все эти мысли путались в голове Лиу нестройными рядами, даже сейчас, когда он решил проверить своего подопечного, навязанного ему генералом Бэйем, и, спустившись на самые низкие уровни форпоста, замер от неизбежного поворота событий. Вей, сгорбившись над каменной лоханью, в которую поступала проточная ледяная вода из местной речки, вцепился покрасневшими от холода руками в мокрую ткань. Но не это было странным для Лиу. Над сжавшимся в неудобной позе рекрутом возвышался тот самый демонический монах. — Простите, — отмер Лиу, вспоминая наказ генерала Бэйя «ни в коем случае не допускать встреч Вейя и гостей». Ему пришлось выйти из-за поворота и встать, прикрывая собственной спиной несчастного подопечного. Зато теперь он смог хоть немного разглядеть священнослужителя. Лицевая маска практически полностью скрывала лик, но не делала его безобразным, наоборот, подчеркивала красоту молодого мужчины. И да, именно мужчины, Лиу успел рассмотреть небольшой кадык на шее, а также светлую матовую кожу в обрамлении неровно остриженных черных волос, прежде чем монах отреагировал, чуть отворачивая голову и не давая дальше изучать себя, прикрываясь широкими отворотами глубокого капюшона. Впрочем, от Лиу не скрылось, как в руках священнослужителя мелькнул острый стилет, мгновенно убранный куда-то вглубь рукава. Боевые монахи Святой Хризантемы славились так же как наемные убийцы. И вот противостоять такому, натянутому как струна тетивы лука, не было никакого желания. — Гости моего генерала не могут посещать служебные помещения, вам придется подняться на два уровня вверх. И желательно больше не возвращаться сюда. — Лиу по-умному решил сделать вид, что не заметил опасное лезвие в руках монаха. — Кроме прачечной и столовой тут располагаются личные комнаты солдат. И если воины не пристают к вам, когда находятся на службе, то я не дам гарантию, что вами не заинтересуются в свободное от муштры время. — Хм-м-м… — протянули, явно выражая открытое недовольство. Но что это… Лиу почувствовал дрожь, исходящую от человека, которого он прикрыл сейчас собственной спиной. Чтобы вклиниться между этими двумя, ему пришлось буквально притиснуться к сидящему на коленях Вейю, и, естественно, одна из ног сотника оказалась вплотную прижата к нему. От рекрута исходила волна неподдельного страха. Да если бы Лиу промедлил, несчастному рекруту точно перерезали горло. Но зачем такому монаху запугивать бедного юношу, тем более убивать его? Заказ? Или сам Вей сбежавший священнослужитель или послушник из того же храма? Тогда приказ Бэйя был более или менее понятен, и Лиу даже огорчился. Да, он не оправдал надежды своего генерала, но и отступать сейчас не собирался. — Думаю… Вы немного заблудились, поэтому я прикрою глаза на эту историю. Но в следующий раз если вновь увижу вас здесь, то сразу доложу генералу Бэйю. — От взора Лиу не утаилось, как монах повел раздраженно плечом, оставалось только убедить его принять лучшее решение для них всех. — Попрошу вернуться в отведенные вам покои. Вас проводить? — Не стоит… — Отвечая, монах прикрыл низ лика отворотом капюшона, приглушенный плотной тканью голос звучал не отчетливо, но Лиу расслышал. — Я сам. Священнослужитель немного постоял, а после, недовольно развернувшись, удалился в сторону одной из главных лестниц. Что ж, вот Лиу и выяснил, что это точно не обладатель белоснежной спины. Кожа у монаха была куда темнее, да и пряди неаккуратно торчащих волос явно не соответствовали увиденному им ранее образу. Оставалась незнакомка в белом, что прогуливалась, со слов солдат, иногда по стене. И только Лиу хотел удалиться, как вдруг почувствовал, что в его накидку вцепились мертвой хваткой дрожащие пальцы. — М-м-м? — Он недоуменно развернулся к трясущемуся Вейю. — Спас-с-сите ме-е-еня… — еле прошептали посиневшие губы несчастного рекрута. — За-а-ащитите ме-е-еня от этого… человека.