Змий: Тот, кто стоит рядом

Путешествие вышло утомительным, но солдаты уже больше не обращали столь веского внимания на Фу, даже когда их сотник Лиу гарцевал рядом с обозом, на котором путешествовал молодой рекрут. Зачем это Лиу, Фу не понимал, но каждый раз, когда его вороной конь оказывался рядом, исподтишка поглядывал на горделивого всадника. Впрочем, Лиу на него и не смотрел особо, вцепляясь пронзительным взором в заметенную даль. И хотя чем дальше они отдалялись от форпоста, тем снега становилось меньше, но заносы все же не прекращались. Так что временами приходилось спрыгивать с обозов и всем миром налегать на них, помогая лошадям перетащить повозки через рыхлый вездесущий снег. Фу даже думать не хотел, что они останутся ночевать под открытым небом. Ветер пронизывал периодически до костей, проникая под плотные накидки, натягивая их пузырями, так что в очередной раз помогать протаскивать обозы брались все, чтобы хоть как-то разогреться. Первая деревня показалась уже на закате. Здесь часть народа отделилась. Десятники, что отвечали за людей, перед тем как покинуть строй со своими подопечными, подъезжали на недовольно фыркающих конях к хмурому Лиу и, получив от него распоряжения, отдавали сами приказы. — Ты не смотри, что наш Лиу самый молодой среди сотников, — вновь подал голос управляющий повозкой умудренный дядька. — Его все уважают, и свое место он заслужил собственным усердным трудом. Фу, отследив лихо проскакавшего мимо него Лиу, тяжело вздохнул. По сути, они же практически ровесники. Да вот только кто он и кто Лиу? Земля и небо, хотя… Если бы тогда принц Лонгвей не изменил жизнь Фу так кардинально, вероятно, тот стал бы неплохим чиновником и даже, возможно, не совсем по связям, лежащим исключительно через постель жаркими ночами. — Хорош, да? — Кажется, ушлый возница поймал цепляющийся взгляд Фу на исчезающей горделивой спине Лиу. — Ты за ним присмотри, а то он молод и горяч. Совсем не бережет себя, неугомонный, да и нас не особо слушает. Ну надо же, оказывается, люди любят Лиу и даже пытаются по-своему «заботиться» о нем, например, спихивают эту самую заботу на плечи удачно подвернувшегося «любовника». — Наши-то что, все по бабам разбегутся. А он все один да один, ну а теперь у него хоть ты есть. А о разговорах не думай, не со зла мы. Все перемелется. Умные рыть не будут, а глупых да рьяных приструнят. Все мы не без греха. Ну вот, еще одна деревенька, и приедем. Оказалось, что квартировали солдаты не кучно, в следующем поселении, что через поля вынырнуло словно из-под снега, осталась еще треть. Они же двигались дальше, и, когда Фу уже засыпал от холода, его дернули за плечо, жестко растормошив. — Не спать, замерзнешь! Вот мы и на месте, спрыгивай, малец! Дом оказался небольшим, пустым и холодным. Рядом с ним еще шло несколько бараков, в которых расположилась большая часть солдат, что, видно, так и не нашли себе сердобольных молодок. Лиу распоряжался насчет коней, отдавал последние приказы по поводу кухни и прочего. И хотя люди и устали после изматывающего пути, но отвечали бойко и даже сыпали легкими шутками. — Ну и чего застыл, огонь не развел? — выдернули Фу из сонливой задумчивости, а после, увидев его недоуменное лицо, махнули рукой. — Пойдем, покажу, а то ведь наверняка никогда подобным не занимался. Все просто. И действительно, очаг, что располагался сбоку, развели быстро. Дело оказалось нехитрым, и хижина быстро наполнилась приятным теплом. — А то я где задержусь, околеешь от холода. Умереть с голоду не дадут, у меня люди добросердечные. Теперь можно было скинуть солдатские накидки и заняться незамысловатым бытом. Фу оглядел дом и немного порозовел ушами. Небольшой альков открывал вид на топчан, единственный и неповторимый. — Да, кровать тут одна, но она широкая, так что поместимся. — А вот Лиу, видно, прочитал его эмоции совсем по-иному, без каких-либо подводных камней и течений. Пока они устраивались, к ним стукнулись. И все тот же дядька-возница принес горячее, ароматно пахнущее мясо в котелке, и крынку рисовой водки. — Спасибо тебе, старина Гуй. Ну что, все расположились? — принял поданное ему Лиу. — Не переживайте, посты выставили как и обычно, люди отдыхают, да и вам стоит поберечь себя. — Пока Гуй ворчливо проговаривал все это, сотник и миски нашел, разделив тушеное мясо на две порции, умело накрывая стол. — Надо проверить всех, — возразил Лиу. — Десятники все уже проверили, но вас отчетом беспокоить не стали, послали только меня. — Не по уставу все это… — Хотя Лиу, уже толком не сопротивляясь, все же еще пытался противостоять нахлынувшей усталости. — Утром проверите, давайте поешьте и спать. А то генерал Бэй, если вы заболеете, с нас все шкуры спустит. — А старик продолжал гнуть свою линию, игриво подмигнув застывшему Фу, мол, давай поддержи, на тебя вся надежда. Но кто такой Фу? Да и вряд ли сотник Лиу послушает хоть одно его слово. — Да и парень ваш утомился, на ногах не стоит. — Но Гуй нашелся даже в такой патовой ситуации и, смотря, как Фу заливается не к месту краской, от удовольствия крякнул. Мол, какой он молодец, ратует за любимого своего командира. Лиу недоуменно уставился на смущенного Фу… Минута, другая, за окном снова повалил мягкий снег. — Вей, есть и спать. Завтра работы будет невпроворот. Гуй, услышав подобное, срочно откланявшись, удалился весьма довольным. Суп оказался вполне питательным и вкусным, водка завершила свое пагубное дело, окончательно расслабив. Фу уже не помнил, как стаскивал с себя верхнее платье, снимал сапоги, а как оказался под горячим боком у расторопного Лиу — тем более. Он засыпал на ходу, утыкаясь потеплевшим носом в пахнущую сеном и летом теплую шею. Его точно обняли, накрыв чуть ли не с головой прохладным одеялом. Все качалось на пьяных волнах, и жизнь казалась прекрасной. *** В деревне ему не приходилось заниматься бесконечной стиркой, как на форпосте. Но Лиу спуску не давал, хотя и сам Фу не собирался бездельничать, помогая привычно на солдатской кухне. Здесь, в приграничье, служба продолжалась, хотя и с большинством послаблений. Мужики из бараков, что не заимели постоянный постой у местных, отшельниками не жили, по девушкам и замужним молодкам бегали регулярно. Естественно, десятники смотрели на столь явное безобразие сквозь пальцы, единственное, требуя с подчиненных предупреждать, куда и на сколько пошел в самоволку. Это давало мужчинам нормально отдохнуть перед новым витком службы, стравить агрессию, да и вообще, пожить хоть немного расслабившись. Теперь Фу подкалывали куда реже, да все больше молодняк, что, видно, не сыскал пока нежных привязанностей среди сельских плодородных цветков. Но, как и обещал старина Гуй, руки не распускали, да и шутки злыми не были. Конечно, кто такой Фу для них? Но все же авторитет сотника Лиу давал хорошие плюсы. — Сегодня на охоту. Гуй, возьми опытного местного и еще пару ребят. Мясо скоро кончится, пора делать запасы. Лиу, найдя старика на кухне, замер над склоненным промывающим рис Фу. Мышцами его подопечный так и не оброс. Вот и сейчас ниже шеи проступили позвонки, что в широком топорщащемся вороте уходили дугой вниз. «Откормить бы надо, совсем плохо ест Вей, и как я его покажу через месяц генералу Бэйю?» — только решил про себя Лиу, как его мысли метко перебили. — А почему бы Вейя не взять? — Старик хитро подмигнул смутившемуся Фу. — Чего он все время на кухне да на кухне? Лиу замер от неожиданности, его взгляд стал еще тяжелее, отчего Фу совсем раскраснелся. Вот ведь, когда он был наложником третьего принца, и то не испытывал стольких эмоций. Хотя по первости краснеть тоже приходилось, оттого как за его спиной шептались все кому не лень. Но тут все было как-то иначе. Да и потом, что же он испытывал к Лонгвейю… Привязанность, влюбленность? Определенно нет. Когда его поставили перед фактом, Фу просто принял неизбежное. Откажи он принцу, и что тогда? Оставили бы его в живых? Навряд ли. И уж тем более стать чиновником при дворе императора точно не дали. Хотя Фу и не отрицал того момента, что Лонгвей как любовник был чрезмерно хорош. Весь интимный опыт Фу при школе с учителями и учениками не стоял и близко. Да, он изнежился, избаловался, и не только в постели. Такого разнообразия яств, тонких шелков, изысканных благовоний и утонченных украшений он не видывал в родном доме. И всего-то было необходимо быть всегда безотказным, услужливым и желанным. — Пойдешь? — Голос Лиу выдернул Фу из задумчивости. — Пойдет-пойдет! — но за него радостно подсуетился старик Гуй. Фу затравленно кивнул, соглашаясь. Давно он самостоятельно не сидел в седле, да и на охоте не был с детства, когда отец и старший брат брали его с собой стрелять фазанов. Но подозрительность Лиу не улеглась, и когда Фу неуклюже оседлал коня, только усилилась в разы: — Ты уверен? Не стоит вестись на уговоры других. — Не переживай, я просто давно самостоятельно не сидел в седле. Но тело помнит, так что не свалюсь и шею точно не сверну. — Ладно… — протянул задумчиво Лиу, но все же добавил: — Поедем на заимку, тут недалеко в горах. Разведаем, а с утра двинем на кабана. Снег ближе к выступившему хребту, что охранял границу не хуже солдат, стал куда глубже. По равнине его все же растаскивало ветром, а тут как навалило, так он и слежался. Ноги коней утопали в белоснежном месиве по колено, а где и выше, продвигались медленно. Кроме местного охотника, что бил мясо для селян, и старика Гуйя, было еще два мордоворота, они вели под уздцы лошадь, запряженную в небольшую телегу. Вот этим гигантам, казалось, все было нипочем. И судя по тому, что взяли подводу, то мяса планировали заготовить много. Лесной дом с небольшой конюшней, больше похожей на сарай, находился у подножия взгорья, на которую вела витиеватая пешая тропа. Где снег смело до камня, а где, наоборот, сравняло, закрывая опасные провалы. Лиу, спешившись, бойко раздавал указания. Лошадей оставляли тут и впристежку к ним уставшего от поездки верхом Фу. — Там по тропе дальше еще одна небольшая замаскированная хижина для охотников, а еще крытые лапником тропы, что дают возможность тайно подобраться к зверю поближе. — Значит, вы оставите меня тут одного? — Фу даже удивился, неужели ему начали полностью доверять. — Нет, я остаюсь с тобой, там и одного старика Гуйя хватит руководить. А нам надо позаботиться о конях. Да и потом, если забьют добычу сегодня, придется освежевать. Хотя скорее отстреливать начнут по раннему утру. Лиу, объясняя, распрягал фыркающую лошадь. Старик Гуй свистнул остальных, уводя за собой хвостом. Простые незамысловатые будни в забытом краю. А Фу и забыл, как живут люди вдалеке от шумящих торговых центров. Нет, конечно, ему все это было не чуждо, старший брат часто вытаскивал его из города на ту же охоту или просто на прогулку верхом, но как давно это было, словно из прошлой, навсегда ушедшей жизни. Что ж, Фу знал, как обходиться с конями. Работа нехитрая, однако трудоемкая. Лошади иногда, грациозно изгибая шеи, тыкались ему в торс, тянулись губами к поясу, видно проверяли, может быть, есть что вкусного для них, пофыркивали, обдавая жаром дыхания, притирались к нему горячими боками, переступая струнами ног. Лиу задавал корм, накрывая спины теплыми попонами. На пару работа спорилась, и, оставив коней, они наконец-то смогли войти в холодный дом. Тут тоже пришлось прибираться. Но когда в очаге затрещали под напором огня сухие дрова, стало настолько уютно, что покидать этот оторванный от всего мира тихий уголок не захотелось. Лиу вытащил из мешка немного холодных рисовых лепешек, разложил их на разогретом железном уступе очага, что заменял путешественникам плиту. В чайнике уже вовсю кипела вода, оставалось заварить чай и немного утолить голод. Фу с удовольствием принял в руки горячую кружку. Лепешки пахли слишком вкусно, отчего есть захотелось еще сильнее. — Генерал Бэй сказал, что ты неплохо управляешься кинжалами. — Есть такое. — После первой съеденной лепешки его рука потянулась за второй. — А с луком как? — Никак, брат пытался как-то научить. Но, к сожалению, я был не сильно усидчив. Разговор потек лениво, вспоминать старшего брата Фу было приятно. Возможно, если бы он оказался тогда дома, отец не стал бы пытаться сдать Фу первому принцу. Конечно, Фу прекрасно понимал собственный самообман. Но это утешало, что, возможно, хотя бы один-единственный человек из семьи не стал бы его предавать. — Сейчас согреемся и пойдем упражняться, — бодро выдал Лиу, уминая оставшиеся лепешки. — Зачем? — Вот это действительно казалось странным, почему Фу вдруг решили научить пользоваться луком. — Кинжалы сгодятся только для ближнего боя, если, конечно, ты их мастерски не метаешь. Лук же будет тебе полезен для дальнего. Коль ты решил изменить судьбу и стать военным, я обязан научить тебя выживать на поле брани. Будет куда удобнее, если ты будешь владеть двумя видами оружия. И вот как охота на кабанов вдруг вылилась в тренировочный лагерь с индивидуальным инструктором? Фу только зубами щелкнул от столь неожиданного судьбоносного поворота. — Но ведь… А если принесут забитых кабанов, а мы тут… Развлекаемся стрельбой? — И что с того? — Лиу не слушал жалкие бормотания своего подопечного. — Кроме того, что-то мне подсказывает, что нас точно не побеспокоят до следующего вечера. От осознания того, что их специально оставили с Лиу наедине, Фу вдруг покраснел. Он же бывший наложник, так почему вдруг пунцовеет словно дева, не познавшая своей первой весны? Хотя… Старый вопрос, что же он все-таки испытывал к Лонгвейю, вернулся опять. Любовь? Нет, определенно нет. Привязанность? Возможно. А также чувство безысходности. Когда его поставили в прошлом перед фактом, что он отныне и навеки принадлежит до смерти третьему принцу, именно безысходность заставила Фу принять положение вещей как должное. Откажи он принцу, и что тогда? С ним бы точно было бы покончено, и не только с ним, а со всем его родом: близкими, родными, которые же потом его и предали. На этом сердце болезненно сжалось, Фу затравленно взглянул на Лиу. И как только этот сотник раньше казался ему похожим на третьего принца. Да ничего подобного! Лиу такой обходительный, твердый, надежный… Он давал Фу понять, что жизнь продолжается, и даже то, что позывы тела, вызванные столь приятной привязанностью, возможно, найдут этой ночью взаимный отклик. За конюшней нашлись соломенные мишени. — Меня, когда я совсем мальчишкой был, отец брал с собой на форпост, да и по всем здешним горам. Тут все тропы с малолетства мне знакомы. Моя семья издревле служила северному князю. А когда отец Бэйя и Тао погиб, мои выступили против захватчиков, чем и поплатились. Я стал старшим мужчиной, и то потому, что мать спрятала нас с моими младшими братом и сестрой в секретном лазе. А после начались черные будни, разоренное подворье, сожженный урожай, больная матушка. Мы еле пережили зиму, да и после стало не легче. Если бы не добрые соседи, совсем бы пошли по миру. А так еле сводили концы с концами, пока к нам не вернулся перерожденный Бэй. Теперь же все замечательно. Я ушел по стопам старших, а брат выучился на чиновника и сейчас присматривает за домом и мамой. Сестре же подыскиваем хорошую партию, она красивая, вряд ли засидится дома… Почему Лиу вдруг стал рассказывать ему о своих злоключениях, Фу не знал. Однако и сам не заметил, как начал более доверительно относиться к сотнику. Да и смотреть было приятно, как тот отработанными движениями прилаживает на себя кожаный нагрудник, выбирает перчатку. С толком, без суеты натягивает тетиву лука. Перебирая в колчане стрелы, любовно выбирает одну, оглаживая ее между пальцами до хвостового оснащения. А после, замирая в грациозной стойке перед мишенями, прицеливается. Вдох, выдох... Фу и сам перестал дышать, Лиу смотрелся не просто красиво, а бесподобно. Словно спустившийся с небес молодой бог войны. Первый показательный выстрел. Звук звенящей тетивы. Стрела, выпущенная Лиу, точно прошила сердцевину мишени, уйдя глубоко в связанный пук соломы. Фу уважительно смотрел на результат. Мощно и беспощадно, может, он и правда зря так упорствовал по юности? — Теперь попробуй ты. Надень защиту, — кивнули в сторону оставленного комплекта, а чуть позже, когда Фу приладил на себя нагрудник и выбрал перчатку, добавили: — Вспомни стойку, наложи стрелу… Натяни тетиву. Прицелься, задержи дыхание. Готов? Давай! Естественно, Фу не попал даже близко, стрела воткнулась в землю, не долетев до мишени, но Лиу не успокоился, приказывая дальше: — Еще раз. А когда Фу замер в стойке, готовый выпустить следующую стрелу, подошел со спины… Горячесть ладоней, что прошлись по его телу, чуть разворачивая плечи, спустились вниз, подсказывая правильность стойки, обожгла. Как же давно к нему не прикасались — так властно и в то же время уверенно. — Чуть выше руку, измени вот так хват на луке… — тихо прошептали над вспыхнувшим не к месту ухом, поправляя теперь уже положение рук, и Фу вновь на скулах залился краской. В голове мысли улетучились, да как тут вообще стрелять можно? Тем более сейчас, когда перед глазами все поплыло. — Прицелься… и стреляй. Теперь стрела улетела поверх мишени. Фу задыхался, уже ничего не понимая. Да что с ним такое? Что он мужчин, что ли, не видел на своем веку? А сколько их было до третьего принца в той же школе?.. — Сделай десять выстрелов. Донеслось наконец-то до заложенных ушей Фу, кровь, прилив к голове, раскрасила не только скулы и шею, она стучала внутри, так что он еле слышал обращенные к нему слова. Но вот Лиу отошел на безопасное расстояние от Фу, и тот взял себя в руки. Десять стрел, двадцать, тридцать… Ни одна не попала в мишень, осыпая словно дикобраз иглами вокруг всю поверхность. — Не так плохо, солнце садится, пойдем в дом. Необходимы тренировки каждый день. Но боюсь, завтра ты не разогнешься с непривычки. Фу шел за Лиу и вновь погружался больше в собственный мир, чем думал о настоящем. Сотник заставил его снимать тетиву с луков, а после собирать выпущенные стрелы. Дом снова пришлось натапливать, зато чуть позже зимние накидки стали уже не нужны. Лиу, выбрав один из широких топчанов, застеливал его вытащенными из кладовой одеялами. То, что Фу не предложили позаботиться о соседнем, говорило в пользу того, что спать они будут сегодня снова под одним одеялом. Это будоражило и тревожило одновременно. — Чего замер? Ложись рядом. — Лиу, сняв верхнее одеяние, вольготно расположился на ложе. — Завтра рано вставать, так что не тяни. Да он и не тянул. Руки дрожали, путаясь в поясе. — Подойди, так и думал. Устал, да? Фу, приблизившись, уперся коленом в ложе и, чувствуя, как его пояс развязывают, совсем стал багряным. Лиу при этом пришлось сесть и притянуть Фу ближе. Верхнее одеяние соскользнуло, теперь ничего не скрывало, как у Фу налилось в штанах и уж тем более от сотника. — Дальше сам. — Лиу, убрав руки, попытался отодвинуться от возбужденного подчиненного. — Нет, не убегайте снова. Я действительно хочу… этого… — Фу еле успел перехватить твердое запястье Лиу. — Я вам настолько противен, да? — Нет. — Кисть выдергивать не стали, но теперь неуверенность, как в зеркале, отразилась на светлом лике Лиу. — Я просто этим никогда не интересовался. Сам посуди. Сначала все время пытался выжить и поддержать семью, а после была армия. Ведь я начинал в ней как рядовой и вот… Красноватость на скулах закаленного воина казалась совершенно неуместной, но Фу она почудилась забавной: — Вы можете закрыть глаза, если предпочитаете девушек. Я все сделаю сам. — Глупый. — Лиу свободной рукой очертил напряженное лицо Фу. — Я и сам не в курсе, кого предпочитаю. Это было как предложение, и Фу, потянувшись к Лиу, накрыл его полураскрытые губы своими. Неумелый поцелуй… Они пару раз стукнулись зубами, прежде чем Лиу начал повторять за Фу, схватывая на лету. — Мы пропотели… — Это не страшно, я люблю запах мужского пота, тем более ваш мне кажется очень приятным. — Фу, отпав от его раскрытых губ, оседлал сверху бедра Лиу и, вновь склонившись, уткнулся носом в шею, вдыхая аромат молодого здорового тела. — Можно согреть воды над очагом… — После обязательно придется… Их шепот мешался с вырывающимися вздохами. Руки путешествовали обоюдно по разгоряченной коже, оглаживая и стягивая мешающееся тонкое одеяние. Конечно, бывший наложник принца перестал быть настолько избалованным. И кожа огрубела, да и тело потеряло былую мягкость, стало жилистым, угловатым. Но судя по тому, как елозящие ягодицы Фу стал подпирать наливающийся член, Лиу все устраивало. — Есть что-нибудь вязкое? — Только жирная мазь от обморожения… — Лиу кивнул в сторону их вещевых мешков. — Пойдет. — Фу слез с него и, уже не скрываясь, стянул прилипшие тонкие штаны, показывая возбужденный, покачивающийся от ходьбы аккуратный член. — Не разочарованы? — Вернувшись с искомым, снова заняли доминирующее положение. — Нисколько. — Полы, прикрывающие чресла, развели. Оказывается, пока Фу искал мазь, Лиу тоже освободился от тесноты штанов. — Красивый. — Член нежно огладили, нанеся на него щедро мазь, совершая мягкие поступательные движения. — Не усердствуй… — попытался остановить его Лиу. И Фу прекрасно понял, вновь оседлав его сверху, жадно потянулся за поцелуем, потираясь раскрытой промежностью по возбужденному органу. — Демоны, я так быстро кончу… — на поцелуй ответили яростно, а после подмяли под себя охнувшего Фу, нависая теперь над ним. — Придется подождать… — игриво глянули в возбужденные глаза Лиу, Фу, притянув ноги к своей груди, развел показно колени, демонстрируя себя. Его рука, зачерпнув мазь, прикоснулась к промежности. Лиу даже чуть отодвинулся, с интересом наблюдая, как проворные пальцы умело готовят для него нежный вход. Фу при этом покрылся испариной, как же приятно было осознавать, что его снова хотят, пожирая столь голодным взглядом. — Я готов, а ты? — Приглашение сквозь призывные постанывания сорвало все предохранители. Фу накрыли сверху и без предупреждения взяли натягом на полную длину. Он вскрикнул от боли, но замедлять Лиу и уж тем более отталкивать не стал, наоборот, вцепился крепкой хваткой в плечи. Вспомнились первые неумелые опыты в школе чиновников, но тело уже подстраивалось, вспоминая забытое и расслабляясь. Приятная наполненность изнутри, живая тяжесть двигающегося на нем тела, сводящий с ума нарастающий ритм, пошлый скрип лежанки. Конечно, из сотника любовник никакой, но он его точно научит всему. Как говорится, не в первый раз, да и куда проще, чем стрельба из лука. Фу почувствовал, как у Лиу сбиваются движения бедер, как его учащенное дыхание подходит к кульминационному пику. Еще несколько выпадов, и в нем замерли, кончая с оглушительным рыком. Первый раз состоялся, сотник засыпал от усталости, придавив Фу сверху неповоротливым телом. Что ж, начало было положено, и хотя сегодня Фу не получил удовлетворения, но он оказался бесконечно доволен, решив воспитать себе любовника с полного нуля.