Змий: Тот, кто стоит рядом

Хэй после той памятной ночи все пытался пересечься с лжемонахом, но, увы, либо на его пути появлялся вездесущий генерал Бэй, либо вмешивался верткий Тао. Да и лично прийти к священнослужителю никакой возможности не оказалось. Его любовник на одну ночь обитал в комнате младшего из князей. Радовало то, что Змий более не появлялся, но Хэйю с лихвой хватало и Бэйя, плеть сразу напоминала ему, кто из них слуга, а кто хозяин, ранила, терзала прошивающей, тягучей болью до замирающего запертой птицей испуганного сердца. В день прибытия смены форпоста все пришло в движение. Солдаты радовались, шутили, таскали бесконечные тюки с едой. Генерал Бэй появлялся то там, то здесь, словно недовольное всем миром и чересчур требовательное исчадие ада. И Хэйю даже показалось, что во всей этой толчее он пару раз уловил мелькание накидки хитрого монаха. Сладострастная ночь не забывалась, наоборот, расшалившаяся память подкидывала слишком приятные мелочи и образы, а блудливое тело просило еще. Хэй обдумывал сотни вариантов, как найти монаха и, главное, завлечь его в свою комнату на ночные скачки, полные разврата. Он кружил по форпосту в надежде все же отследить неуловимого случайного любовника, как, выйдя в пустующую галерею, заметил замершую искомую фигуру рядом с узкими бойницами. Монах разглядывал столпотворение солдат внизу: как разгружают пришедшие обозы и как строятся воины, готовые отбыть на отдых под крыло местных крестьян. Вот послышался приказ громким и чистым голосом молодого сотника. Колонна двинулась прочь, и Хэйю даже показалось, что у монаха что-то на мгновение мелькнуло в руке, словно смертоносное лезвие. Неужели он хотел в кого-то метнуть на прощание, но вдруг все же передумал? Или он его попросту вспугнул? — Я вас искал, — предупредил о своем появлении южный князь. — Зачем? Разве вы не должны собираться? — Голос вновь слышался тускло, монах даже не вздрогнул, а значит, почувствовал заранее приближение Хэйя, впрочем, южный князь особо и не скрывался. — Куда? — озадачился Хэй. Обозы растянулись по дороге, солдаты затянули бравую песню. — Прибыли гонцы от скрытого совета, вас скоро оповестят. Новый император собирается взойти на трон. Думаю, вы так же приглашены, как и другие держатели смертоносных священных предметов. А вот эта новость Хэйя не обрадовала. Значит, дорога, в которой уединиться будет куда сложнее, чем здесь. — Северные князья выступают с рассветом. Вы вроде желали к ним присоединиться, разве не так? — напомнили слова Хэйя, сказанные недавно. — Да, конечно. — Замялся южный князь, но все же уточнил, прощупывая возможности на взаимность: — А вы?.. — Я, как личный охранник, сопровождаю Тао, — озвучил свой статус при дворе северного князя лжемонах. — Вот как… — Хэй замер в нескольких шагах от смотрящего вдаль. Ему хотелось вжаться в этого отрешенного загадочного человека, почувствовать в полной мере вновь на себе его властность и силу. — Да, так что этой ночью постарайтесь хорошо выспаться и отдохнуть. А вот и завуалированный отказ. Хэй сжал кулаки, еще никто так не играл с его желаниями и чувствами. Монах же, не глядя на него, удалился по коридору. Разговор подошел к концу, и ночные скачки на ложе для Хэйя отменялись на неопределенное время. Но совет все же был дельным. Хэй, прежде чем уйти к себе, попросил у снующих солдат еды и горячей воды. Если не будет близости, тогда он погреется от всей души перед длинной дорогой, хорошо поест и сладостно поспит, чтобы поутру бодрым и отдохнувшим присоединиться к отправляющемуся кортежу. Когда он, помытый и расслабленный, откушивал принесенную расторопными солдатами обильную еду, к нему прибыл гонец. Свиток тайного совета вручили держателю плети лично, правда, раскланявшись, тотчас покинули, предупредив, что отправление будет завтра, видно для того, чтобы южный князь Хэй даже не вздумал опоздать. Хэй развязал секретную вязь и развернул свиток. Да, все верно, его ждали на торжественной церемонии, дабы после нее третий сын юга, князь Хэй, выказал почтение и принес клятву тому, кто взойдет на императорский трон. Ночь прошла без ожидаемых происшествий, монах так и не появился. Зато поутру князь Хэй запоздало понял, какую он совершил очередную глупость. Плеть ныла в руке, как только он, оседлав коня, приблизился к сопровождающим людям Бэйя. Священное оружие снова наказывало незадачливого носителя, в который раз напоминая ему, насколько он слаб. Пришлось вынужденно пристроиться в самом конце с недовольными и издерганными гонцами от совета, что тоже не имели большого желания сопровождать северного князя. В путь тронулись, как только к Бэйю присоединился верхом Тао и столь влекущий Хэйя странный монах. Авангард лихо умчался по утоптанной вчерашними повозками и людьми дороге вперед, но арьергард за ними особо и не спешил. Плеть Хэйя успокоилась, впрочем, и гонцы вздохнули, словно отпустили в омут бездонного озера неподъемный груз. И южный князь понял, что они так же боятся прославленного генерала Бэйя, как и он сам. Дорога потянулась бесконечными ли, чем ближе они продвигались к среднему княжеству, тем меньше встречались снеговые наносы и тем дорога была более проторена, а после они выехали на один из широких второстепенных трактов, что шел через все северное княжество прямиком к границе. И скорость прибавилась, по пути стали попадаться одинокие трактиры вместе с придорожными гостиницами. Конечно, останавливаться в подобных заведениях — клопов кормить, но к вечеру, увидев у большого постоялого двора знакомых коней эскорта северных князей, Хэй и его сопровождение вынуждены были завернуть к ним. По ночам в северных землях все еще настолько вымораживало, что лучше было проводить время под какой-никакой крышей. Рука вновь отдала болью, слабость накатила в ногах. Хэй и не думал, что подобное испытание будет выматывающим настолько. Но все же толкнулся в ворота следом, заходя на постоялый двор. Договориться о свободной комнате подальше от генерала Бэйя не составило труда. Хозяин, седой старик, со страхом кланялся в пояс и все поглядывал на повсюду снующих людей северного князя. Судя по всему, сам хозяин северных земель пребывал не в лучшем состоянии, и его крутой норов выплескивался на все окружение. Закуток, что выделили Хэйю, оказался чистым и ухоженным, а главное, он находился на самых задворках постоялого двора, отчего плеть больше своего носителя не тревожила, давая отдохнуть несчастному после дневного перехода. Хэй, развалившись на узкой лежанке, конечно, ждал, ну а вдруг все же монах соизволит прийти, но нет, его никто не посетил и этой ночью. Наутро же путешествие продолжилось. Генерал Бэй становился с каждым днем все раздражительнее, младший князь Тао — более расстроенным. Таверны и постоялые дома перестали встречаться, они приближались к границе центрального княжества. Но первостепенное — стало куда теплее, залежей снега больше не попадалось, словно отряд въехал во владения самой весны, да и распутья как такового не было. Земля здесь уже прогрелась достаточно, чтобы ноги лошадей не вязли в грязном месиве. Объяснялось все куда проще: южнее теплый сезон наступал раньше. Следующую стоянку перед самой границей пришлось устроить под открытым небом. Солдаты разожгли костры, и Хэй, догнавший, как и прежде, ускакавший головной отряд, по привычке устроился подальше от сурового и неприступного держателя священного веера и флейты. Незатейливая походная кухня, манящие запахи вяленого мяса. Даже ему выдали горячий суп, а еще рисовой водки. Люди старались сильно не шуметь, чувствуя, что генерал Бэй на грани срыва. Распрягали коней, откушивали и тут же укладывались на ночь, дозорные же растворились в ночи, словно их и не было. Хэй устал от дороги, наказания плети и пустых ожиданий. Еда оказалась вкусной и сытной, и он даже не заметил, как провалился во всепоглощающий сон… *** Еле слышные легкие шаги… Шорохи… Кто-то пришел со стороны и увел за собой кого-то из их отряда. Лонгвей словно вынырнул из тяжелого оцепенения, сон не хотел отпускать, наваливался неподъемной глыбой на еле поднимающуюся грудь. Но третий принц сделал над собой усилие и словно прорвался из вязкости холодных вод на зыбкую поверхность, распахнув заспанные глаза. Предутренняя хмарь… Все окружающие его люди беспробудно спят, даже дозорные как стояли в тени крупных деревьев, так и притулились, не выпуская оружия из оцепеневших рук. Лонгвей поднялся. Что-то тут было явно неправильным и неестественным! Он толкнул одного и охранников, и тот кулем, словно мертвец, упал на стылую землю. Сначала Лонгвей решил, что дозорный скончался, пока не расслышал здоровый громкий храп. «Змий», — первая мысль тут же ужалила в самое сердце, и принц ничего не придумал умнее, как отправиться в ту сторону, где уловил краем уха ускользающие шаги. Поздний рассвет робко заливал алым верхушки деревьев, но ни одна птица не пела о приходе нового дня. И верно, на подвернувшейся ветке Лонгвей увидел парочку и даже коснулся одной, сонное оцепенение пичуги было абсолютно идентичным тому, что он наблюдал чуть ранее на дозорном. Птица так и не проснулась, ну а Лонгвей решил все же найти своего властного предка. Он пробирался еще какое-то время по зачарованному, погруженному в колдовскую дрему спящему лесу. Ему даже показалось, что солнце перестало подниматься над линией горизонта, словно великий дракон был властен и над ним. Но тут впереди послышались громкие стоны и вскрики. Лонгвей в недоумении развел нависающие перед его заинтересованным ликом сосновые ветви и узрел воочию, как на небольшой поляне перед заводью на белоснежных одеяниях, разложенных по еле пробившейся траве, двое сплетаются в запредельной страсти. Нет, конечно, знать и видеть — разные вещи. Лонгвей тут же отпрянул. Хотя его цепкие глаза сыграли с ним зловредную шутку. Даже мгновения хватило разглядеть, как прекрасен тот, кого он в прошлом так и не оценил по достоинству. Как он выгибается, обильно потея, перед небожителем, и как последний берет то, что ему принадлежит, упиваясь сладостными моментами близости. Шумно, развратно… Будоража округу, погруженную в наведенный драконом беспробудный сон. Вот Бэй вскрикнул особенно громко… Лонгвейя прошило осознание того, что он крайне возбужден. Третий принц уже готов было осторожно уйти обратно к спящим и занять свое место подле Тао, как услышал вкрадчивое, обращенное лично к нему: — Выйди, хватит прятаться, я прекрасно знаю, что чары на моих детей практически не действуют. Змий, к этому времени накрывший спящего Бэйя своим верхним платьем, поправлял на себе полупрозрачные нательные одежды. — Великий… — Лонгвей повиновался. А что ему оставалось? И потом, вызнать планы небожителя точно стоило, перед тем как сунуться в борьбу за императорский трон. — Хм-м-м, теперь сожалеешь, что в прошлом не обращал внимания на моего старшего мужа… — Мысли Лонгвейя прочитали как открытую книгу. И это третьего принца злило и раздражало: — Ты специально разрешил мне увидеть ваши утренние танцы? — Вообще-то нет, я задержался и из-за этого не успел вернуться к своим супругам вовремя. Даже Тао не стал будить, оберегая каждое мгновение, что крайне ценно для Бэйя. — Белоснежная длань бережно огладила лик спящего, прядь волос скользнула с шеи Бэйя, и Лонгвей увидел собственными глазами след укуса. В голове пронеслось много чего… А мысль о том, что Бэй может противостоять сильнейшему яду дракона, как любой из его потомков, кольнула больше всего. Если в Бэйе течет разбавленная кровь небожителя, то как он может управлять священным оружием? Здесь явно что-то логически не сходилось. Но Змий, увидев неподдельный интерес Лонгвейя к укусу, поправил накидку, закрывая от пытливых глаз потомка своего старшего мужа. — Гадаешь, действует мой яд на потомков или нет? Могу помочь и укусить тебя, только за последствия отвечать не собираюсь. Я никогда не пробовал кусать тех, в ком течет моя кровь. Твоя же сильно разбавлена, но ради твоего интереса могу и оказать честь. — Воздержусь. — Лонгвей отвел взгляд от лежащего Бэйя. — Что с ним? — Он просто спит, как и все вокруг на многие ли, не хочу беспокоить своего любимого супруга. Лонгвей поднял взор на небо, все же ему не показалось, даже рассвет, кажется, замер… Стараясь не вспугнуть сон того, кем дорожил белый дракон. — Так зачем ты искал меня, Лонгвей? Вот точно не из любопытства, каким образом я занимаюсь любовью со своими мужьями. — Зверь растянул губы в хищной улыбке, перетекая на глазах третьего принца в смертоносный божественный образ. Зубы выдвинулись вниз, и яд, стекая прозрачными каплями по ним, словно предупреждал — шутить не стоит. — Если… — Лонгвей еле отвел взгляд от хищной пасти своего предка. — Вы не станете вмешиваться в земные дела, пока я буду стоять у власти, то даю слово будущего императора, не наврежу: ни Бэйю, ни вам… Ни… — На этом принц рвано сглотнул, но все же договорил, словно вырывая из сердца навсегда: — …Ни Тао. И совсем не ожидал того, что Змий рассмеется до слез. Небожитель действительно хохотал, не скрываясь перед ним, пока его смех резко не прервался. — Ты смешон, не находишь? — Дракон вновь принял облик утонченного юноши. — Нет. — А вот тут Лонгвей старался говорить прямо, если хотя бы тень проскользнет в его голосе и Змий не поверит, договориться с ним точно не удастся. — Значит… Ты не смог найти общий язык с Бэйем и Тао, а затем разочаровался в Хэйе. И что же, решил действовать напрямую? Я, конечно, уважаю смелые порывы — правда, не приветствую подобную глупость. — Не спорю, к вам сейчас заслать убийцу просто из разряда не свершаемых мифов или сказок. И отчасти в этом я повинен сам. — Догадался? — Змий улыбнулся, нежно оглаживая ладонью упругие волосы спящего Бэйя. — Еще бы, я самолично отправил Тао в змиевы горы, и тем самым вы заполучили человека, владеющего двумя смертоносными для вас предметами из пяти. — Чему я несказанно рад и даже, можно сказать, благодарен. Ты ошибаешься только в одном, Лонгвей, я заполучил двух человек. Если что-то случится с Бэйем, предметы перейдут к Тао, даже не сомневайся. А справиться со мной тремя оставшимися будет куда сложнее, даже если держатели договорятся друг с другом и выступят против меня единым целым. А такого никогда не было и не будет, все княжеские рода друг другу знатные конкуренты. Тебе не кажется, что ставить мне условия при таком раскладе дел крайне смешно? — Нет. Я все еще могу повлиять на Бэйя, — выдали прямо, вероломно смотря в разноцветные веселые очи небожителя. — Хм-м-м… В этом я не сомневаюсь. Я предлагал Бэйю стать императором этой земли, и он отказался. — Знаю, поэтому я хочу договориться именно с тобой, великий Змий. Для небожителя жизнь смертного — одно мгновение. Я не гонюсь за вечностью и выбрал земной путь. Так просто не становись на моей дороге. Что тебе стоит подождать, когда мое правление подойдет к концу? С моими же братьями и их отпрысками можешь делать все, что тебе заблагорассудится. — А если и у тебя будут дети? — Змий явно взвешивал каждое слово, произнесенное Лонгвейем. — Вряд ли, я предпочитал всегда мужчин и не питаю интереса к женским прелестям, — попытались заверить вновь небожителя. — Меня не интересуют мирские дела. — Небожитель, поправив Бэйю выбившуюся прядь волос, со вздохом поднявшись на ноги, подошел вплотную к своему дальнему потомку с разбавленной кровью. — Пусть решает Бэй, как он скажет — так и будет. Несколько мгновений гнетущего противостояния, и Змий растворился, словно его и не было. Бэй и весь лес вокруг продолжали спать, точно ничего и не случилось. В этот момент Лонгвей мог выхватить стилет и одним взмахом прекратить жизнь своего извечного друга-соперника. Но не стал, прекрасно понимая, что, если он не чувствует дракона, это не значит, что тот не находится рядом. И точно не даст навредить своему любимому супругу. Лонгвей, резко развернувшись, домчался в бешенстве до спящего лагеря, и хотя солнце вновь стало медленно подниматься, птицы, животные и люди пока еще не пришли в себя от зачарованного окоченения. Он сорвал теплую накидку со спящего Хэйя и попытался его растормошить. И, как ни странно, тот сразу очнулся, с недоумением воззрившись на нарушителя собственного спокойствия. — На живот! — коротким подавляющим приказом. — Что? — Не понял тот, как его крутанули властные руки, заставив насильно принять колено-локтевую позу. — Что вы творите? — А разве не понимаешь? Лонгвей, до сих пор возбужденный разговором с небожителем и подглядыванием за развратным Бэйем, решил спустить пар. Если он сощурит глаза, то это мощное тело очень даже отдаленно походило на северного генерала. — Но мы разбудим всех! Хэй затравленно смотрел, как от него в нескольких метрах преспокойно продолжают спать гонцы теневого совета. — Сильно не кричи и не сопротивляйся. Или скажешь, что искал меня не для этого? М-м-м… Пояс услужливо соскользнул на землю, одежду стягивали рывками, оголяя исключительно выставленный для него зад. А после что-то тягучее вылили на ягодицы, больше заботясь о себе, чем о пассивном партнере, и, не сильно заморачиваясь, толкнулись плавно внутрь. Хэй невольно вскрикнул, поспешно зажимая себе рот. Ему нравилось, что его берут, пусть грубо, пусть практически не готовя, но даже небольшая боль его, как ни странно, заводила. Самое же страшное заключалось в том, что его будоражило и возбуждало само понимание ситуации. Что в любой миг люди, спящие вокруг них, могут проснуться и тогда они узреют у себя под носом такое… Только от подобной мысли Хэй покрывался потом, краснотой, ловя запредельное возбуждение и сводящие с ума толчки внутри. Но окружение спало как ни в чем не бывало, лжемонах продолжал его размашисто драть, пошло вбиваясь в предоставленный в полное распоряжение княжеский зад. Правда, сие сумасшествие продолжалось недолго. Просто оба сорвались и окунулись друг в друга. Хэй уже ничего не понимал и не соображал, он перестал контролировать стоны и вскрики, а когда потянулся к собственному каменному члену, остервенело отдрачивая в такт глубинных толчков, обильно кончил, словив ответный залп чужого семени глубоко в себя... Очнулся он далеко за полдень, укрытый по самые уши собственной же сорванной ранее монахом теплой накидкой, как есть под ней со спущенными штанами, раздерганным нарядом и спермой, пошло вытекающей между ягодиц. Кругом только просыпались, совершенно недоумевая, почему все проспали. Генерал Бэй, бодрый как никогда, отчитывал своих уснувших стражей. И даже лжемонах к нему прилагался. Хэйю показалось, что его сумасшествие что-то высматривает на шее у ворчащего северного князя. А может, его подвели глаза? Хотя перед Хэйем на данный момент стояла иная задача, как поправить одежду и привести в порядок себя, не привлекая особого внимания.