Змий: Тот, кто стоит рядом

Пахло смертью и страхом, в воздухе до сих пор улавливалась прогорклость пепелища. Вроде ритуальные жертвоприношения уже давно подошли к концу, но, при подъезде к столице чувствовалась напряженность, безысходность и запуганность простого люда. Крестьяне падали ниц, только заслышав топот лошадей, и долго не решались разогнуться после проезда очередного кортежа. Бэй это воспринимал более отрешенно, чем Тао, все же его память сохранила многое, и в том числе безжалостную резню в их собственном доме. Младший же из северных князей под бледным ликом старался спрятать свой страх, но у него, увы, не выходило. В северных массивных вратах, что вели в нижний город, поплохело и Лонгвейю. Еще бы, там он самолично улицезрел несколько цветных гравюр как своих наложников, так и собственных — весьма, к слову, достоверных. Его искали до сих пор, и награда, что сулили нашедшему, вполне впечатляла. Впрочем, и сами стражники перестали цвести сытыми ликами, когда поняли, что перед ними появился сам генерал Бэй. Но препятствий ему пенять не стали, да и свиту пропустили, на переодетого в монаха Лонгвейя так вообще не взглянули, даже шуток обычных не отвесили. Правда, провожатых отрядили в два раза больше, чем положено. Наверное, чтобы держатель двух священных предметов не заблудился, или просто из-за страха при виде прославленного северного генерала. Пустота, царившая за стенами города, поражала. На торговых улицах, славившихся в недавнем прошлом цветными шумными рядами, где хурме невозможно было упасть, гулял голодный ветер, словно все горожане разом вымерли. — Юйлун явно что-то замыслил, — тихо прошептал Тао, косясь на гарцующее перед ним верхом сопровождение. — Ведут в сторону Холодного Дворца не через главные ворота, — ухмыльнулся ответно понимающе Бэй. — Ты же не провинившаяся жена будущего императора, к которой он утратил боевой пыл? — подавил смешок Тао. — Нет, конечно, но, как я понимаю, нам выделяют «Зимний павильон», он намного дальше расположен, чем остальные… Бэй, видно, еще хотел что-то добавить к сказанному, но их тихий разговор перебил один из стражников сопровождения: — Южный князь Хэй, прошу следовать за мной! Хэй тревожно переглянулся с Тао и Бэйем, но перечить не стал, хоть так он отдохнет от терзающей его плети и побудет на должном расстоянии от двух других священных предметов. — Воистину в эти дни свершается нечто грандиозное! — выдал громко вслух Тао, смотря, как вздрагивает от его брошенных слов хмурая стража. — Действительно, редко когда все держатели магических оружий прибывают в столицу единовременно, — поддержал его тут же Бэй, хищно улыбаясь напуганным солдатам. — Прошу… — запнулся главный в сопровождении, но все же тут же поправился, видно вспомнив, кому служит: — …Следовать установленным правилам. Теневой совет сановников не любит непослушания. Нам сюда! И их снова повели, медленно приближаясь к императорскому дворцу с северной стороны. А у витиеватых ворот, что гласили вязью «Зимний павильон», прибывших любезно ждал упитанный чиновник. Он совершил необходимые поклоны, точно выверив по статусу каждого гостя, елейным голосом прося князей севера от имени теневого совета сановников пройти внутрь, при этом пресекая попытку Лонгвейя пристроиться к хвосту процессии. — А вас, дорогой монах, ждет благородный принц Вэйдун, священники Святой Хризантемы в последнее время частые у него гости, — выделяя последнюю фразу особой интонацией. Лонгвей скосил взор на этого пройдоху и попытался вспомнить, знаком он ему или нет. Но, увы, он не был частым гостем в последние года у отца-императора, да и с чиновниками чаще всего общался через своего советника Нина. Кстати, как он? В этот момент третьего принца настигла оголодавшая совесть. А ведь они не виделись с начала его последнего путешествия к отцу. И Лонгвей чистосердечно понадеялся, что его верный человек избежал преследований и где-то скрывается на свободе. Что ж, отказать чиновнику он в данном положении не посмел. Да и потом, Лонгвей не слышал, чтобы брат когда-нибудь интересовался мужским телом в интимном плане. Мгновение, и за спинами сопровождения северных князей закрылись массивные ворота, отрезая их от всего мира. Это походило на хитроумную ловушку, и как бы Бэйя и Тао не пришлось вызволять теперь лично Лонгвейю из столь щепетильной ситуации. Третий принц совершил вежливый кивок согласия, чуть поклонившись, а затем пошел вслед довольному чиновнику. Он же и так планировал повидать Вэйдуна. Так почему бы и не ускорить столь необходимую встречу? Хотя в сопровождении не нуждался, потому как помнил все подворотни императорского комплекса получше любого прислуживающего здесь евнуха. Однако прошло порядком лунных месяцев, пока траур по императору находился в силе и его набальзамированное тело лежало на специальном помосте рядом с нефритовым саркофагом, украшенным золотом и жемчугом. Усыпальница, что строилась всю жизнь почившего императора, давно ожидала его. И вот он обрел столь желанный покой в кругу своих прекрасных жен. Лонгвей осторожно посматривал в сторону центрального дворца, отмечая, что зодчие очень постарались за столь короткое время. От развалин ничего не осталось и в помине. Скольким людям-мастерам стоило это жизни? Лучше было не думать, но новый дворец практически не отличался внешне от предыдущего, разве что стал заметно выше. Меж тем их путь лежал не к нему, а в сторону востока, именно там находилась резиденция второго сына императора Вэйдуна. Лонгвей перестал бросать взгляды на восстановленные покои императора, ему предстояла очень напряженная встреча и весьма непростой, можно сказать, смертельный разговор. *** Меж тем, оставив в приемных покоях свой эскорт, братья прошли в центральные, что выходили в небольшой внутренний сад дивных цветов. — Как в мышеловке, — не выдержал первым Тао. — И не говори. Последний раз мы здесь отдыхали, когда еще был жив отец. — Я этого не помню, если честно… — Тао заметно нервничал, осторожно уточняя: — Защитная мандата против Змия здесь ведь так же действует? — Да, она раскинулась на весь внутренний город, так что, увы. Наш с тобой муж сюда если и прилетит, то только как и в прошлый раз — если я сыграю на флейте и станцую. — Бэй было хотел присесть на скамейку, что находилась в изящной беседке, оплетенной глициниями, как сзади них раздался до боли знакомый вкрадчивый голос: — Ну надо же, как давно я тут не был. Братья синхронно оглянулись, не веря чутким ушам. Но слух их не подвел, перед ними действительно стоял Змий собственной персоной, как и всегда, в ослепительном белоснежном одеянии. — Но как?.. — Бэй шагнул к дракону первым. Тао же просто часто смаргивал и глупо улыбался. — А ты разве никогда не задумывался, зачем каждый раз перед восхождением на трон нового императора всех держателей священных предметов настоятельно приглашают ко двору? Ведь каждый из них может быть соперником будущего самодержца, куда проще их держать как можно дальше от двора и заставлять защищать обширные границы. — Мандала не работает… — понял быстро Бэй, и все же переспрашивая: — Потому что тогда я ее разрушил или… — Или? Интересно, что ты под этим подразумеваешь? — криво усмехнулся Змий, однако Бэй молчал, только сверлил его упертым взглядом разноцветных глаз. И Змий, поняв, что ему не озвучат предположение, продолжил сам: — Мандала печати всегда тесно связана с действующим императором. И при каждом новом создается заново. Ты разрушил строения, что являются частью ее орнамента, но по большей части ты смел энергетическую составляющую — мощную, невидимую силу, что окутывала полностью весь внутренний город, в кашу. Именно поэтому умер старый император, печать питала его, оберегала и давала ему относительную молодость, долголетие и энергию. И сам понимаешь, с ее исчезновением человек, связанный с ней, просто погиб. — Я… убил… императора… — еле прошептал Бэй. — Ну, в общем, как бы да, — подтвердил радостно Змий. — Тот, кто убивает дракона, сам становится драконом, посему я и предложил тебе трон. Но ты не захотел. В былые времена правитель выбирался из великих княжеских семей держателей священных оружий. Он занимал центральное положение, другие четверо распределялись согласно частям света; как только схема замыкалась, предметы связывались воедино и, напитываясь огромной энергией, взятой из природы, создавали защитный барьер. И я не смел ступать на эту землю, что испокон веков принадлежала благородным людям до следующего периода безвластия. — Да, да, — вклинился в их разговор нетерпеливый Тао. — А потом пришлая семья послала к тебе дочь, и ты ее отяжелил небесным жемчугом и… — Нарушил изначальный закон, — завершил за него сам Змий. — Небеса — святым, земля — людям, а подземные чертоги — демонам. Но теперь шаткое равновесие нарушено. — Ну да, ты снова на земле, — весело ухмыльнулся Тао, и даже грозный взор Бэйя не удержал его от опрометчивого шага. — Это было нарушено давно в прошлом. И потом, не только я спускался на землю, но и другие святые, за что поплатились кто силой, а кто и самим существованием. — Тогда что не так сейчас? — остановил Бэй жестом снова было раскрывшего рот неуемного Тао. — Я же уже поведал вам. Пять предметов: одно в центре у нового правителя, четыре каждый в предназначенном для него закрытом павильоне. Какое же может быть равновесие, если здесь, в Зимнем, их два, а в самом Сердце Императора ни одного? Все-таки Бэй солдафон, а Тао еще не умудренный жизнью юноша, но то, как их очи распахнулись от понимания, уморило дракона окончательно. — И хватит меня смешить, хотя нет, продолжайте. Я так никогда не веселился, наверное, со дня сотворения мира. — Погоди! — Бэй от нетерпения сжал кулаки. — Значит, пока два предмета у меня… — Ни один новый император не получит столь желанной защиты. Ты мог стать неплохим правителем, так как сам изначально магически силен. Моя же кровь спасает только от меня. И не мне тебе говорить, что у империи всегда было довольно много пришлых врагов. — Но, Змий, что же тогда будет? — Тао шагнул к небожителю вплотную и оказался заключенным в его невесомые, но в то же время нерушимые объятия. — Понятия не имею, и разве это не весело и не прекрасно? Не знать все наперед. — Змий привлек его к себе и, склонившись, потерся о шею, словно принюхиваясь или оставляя собственный запах, при этом прошивая зовущим взглядом замершего Бэйя. — Главное, что ты рядом, — улыбнулся вымученно тот в ответ. — Да, но носители святого оружия будут чувствовать меня, так что пока… — Дракон неохотно отстранился от недовольного, предвкушающего чего-то особенного Тао. — Я побуду на расстоянии… — И исчез. — А я думал, пока мы тут взаперти… — начал было младший брат, но его перебил тут же старший: — Мы будем терпеливо ждать, как развернутся события. У тебя же только телесные удовольствия в голове и никакой ответственности. — Можно подумать, ты не желаешь этого, — показно обиделся Тао, но уединению помешали. Их верные люди подали еду и напитки, принесенные здешними слугами, перед этим проверив на наличие ядов. Голодом морить северных князей точно не собирались, да и травить пока тем более, если судить по словам Змия, держатели предметов теневому совету сановников явно нужны были живыми. И если они вообще умудрятся убить Бэйя, то еще неизвестно, выберет хоть один из предметов Тао, а главное, когда. А вдруг небожитель ошибся? С кем не бывает? Или оба предмета снова окажутся в руках одного человека, и тогда что, убивать и младшего князя? Да и потом, как предположили братья, для того чтобы возвести барьер, держатели должны были хоть немного уметь пользоваться магической силой. *** Он никогда не бывал во внутренних покоях своего второго старшего брата. Как-то не доводилось. Разные матери, существенная разница в возрасте, интересах и прочие мелочи. И вот стоило надеть лживую маску и наряд храмовника, чтобы попасть туда, куда Лонгвей, впрочем, и планировал. Но когда увидел вбежавшего издерганного Вэйдуна, очень быстро передумал срывать с себя образ монаха. — Я рад приветствовать вас. Второй принц даже не взглянул на низко склоненного перед ним гостя. Лонгвей, сидящий на коленях, согнулся вперед и разгоряченным лбом, что полыхал под маской, коснулся прохладных каменных плит. — Можешь не обращаться ко мне по всем регалиям и давай опустим всю пустую мишуру официального приветствия. У меня попросту нет на это времени. Держатели здесь, как и пять священных предметов. Мой… — Вэйдун на этом слове поперхнулся, но чуть позже, обретя вновь мужество, продолжил: — …Брат взойдет на имперский престол и… Не могу ли я связаться с главами вашего монастыря, чтобы удалиться под его сень? — Зачем? — выпалил Лонгвей и тут же осекся, он почувствовал, как замер Вэйдун перед ним. Минута… Другая. Сердце Лонгвейя пустилось вскачь, безудержно нагнетая кровь. Сейчас Вэйдун схватится за свой меч, что блистает в богато украшенных ножнах, и… Отсечет одним взмахом ему голову. — То есть… — изменили, как могли, голос, пытаясь найти оправдания еле ворочающим языком. — Простите, вы меня просто очень удивили. Столь радостное событие, и вы, светский человек, вдруг решили податься в монахи или послушники. И даже если решили, зачем вам посредник в виде моей скромной персоны? — Вы… — протянул на эти путанные слова Вэйдун. Лонгвей затаил дыхание, ему казалось, что даже его сердце пропустило удар. — Давно не были в родных стенах? Узнал или нет? Это путалось в голове, отчего мысли рассыпались, превращаясь в огрызки от умных фраз. — Увы… Я познаю мир в путешествиях. — Но ведь можете связаться со своими, разве нет? — Вэйдун не просто перебил Лонгвейя, он еще и начал откровенно злиться. — Сделаю все возможное, — постарались тут же заверить раздраженного брата. — Вот и отлично, учтите, не выполните мою просьбу, шепну своим людям, какая персона путешествует вместе с северными князьями. Все же узнал… Тошнота подпирала, и радовало то, что пока было что подпирать. И его голова еще при нем. Но тут Вэйдун продолжил, отпуская на Лонгвейе невидимую хватку: — Конечно, судя по вашим одеждам, ваш сан не предполагает больше постельных утех с мужчинами. Но ничего… Вспомните зажигательную юность, когда вас поделит между собой не один десяток. Выпалив последнее, ядовитое и едкое, Вэйдун выбежал прочь, так и не вглядываясь в черты лика своего случайного гостя, прятавшегося под маской. Лонгвей же, оценивая услышанное, приходил от страха в себя. Его не узнали и посчитали за монаха Святой Хризантемы. Но если Вэйдун решил просить убежища через левые руки чужих приближенных людей, значит, во дворце все нечисто. Неужели он никому не доверяет из своих? Да еще этот глупый шантаж. Стоило обсудить все с северными князьями, а лучше вообще со Змием. И если Бэй его точно выслушает, Тао отмахнется, как отчего-то неинтересного, а вот сам небожитель… Лонгвей задумался — наверное, для дракона вся эта возня людишек-насекомых в разворошенном муравейнике выглядела со стороны откровенно наивно и смешно. *** Трое, перед тем как пройти в дворец «Познаний», низко поклонились, отдавая дань тем, кто во времена безвластия брал бразды правления на себя. Приемная представляла собой пятистенное просторное помещение, расписанное красным и золотым. Пять альковов, закрытых тонкими бамбуковыми шторами, скрывали лики сановников, что выбирались из теневых семей основных княжеских родов. Впрочем, один альков пустовал, штора, скрученная вверх, открывала взор на шелковые подушки, расшитые изображением белого ворона, расправившего кружевные крылья. — Все ли прибыли? — Голос, что исходил из-за бамбуковой шторы, расписанной огненными фениксами, заставил пришедших распластаться на полу в немом почтении. Кем бы ни был император, но за его спиной стояли именно эти люди, имеющие настоящую власть. — Да, все четверо… — ответил тот, что находился посередине. — Кому вы служите? — продолжали допрос с пристрастием. — Теневому совету, — ответили слаженно хором трое. — Какова наша цель? — Всеобщая гармония на земле святого дракона! Это странный диалог походил на священный ритуал, как некая молитва на удачу. — От чьего имени мы говорим? — Великого Змия! — Докладывайте. — Теперь голос был слышен из-за штор, украшенных изображением волков. — Держатель кинжала-полумесяца Джанджи, второй сын восточного князя, занял павильон «Восходящего солнца». Все идет по договоренности, но он прибыл не один, с ним учитель, советник Сию. Джанджи слишком молод, горяч и нетерпелив, понятно, почему его отец настоял на подобном сопровождении, — чутко доложил тот, что слева. — Это не должно помешать… — оценил сановник, что прикрывался картиной скалящихся волков, но ему не дали долго рассуждать, перебивая с явным нетерпением: — Прибыл ли южный князь Хэй, третий сын, держатель священной плети? — Да, но он прискакал в сопровождении северных князей, чем сильно удивил городскую стражу. А вот это событие вызвало шелест и непонятный шорох в секретных альковах. Бамбуковые шторы могли только позволить уловить слабые силуэты, но даже так оказалось видно, как сановники переговариваются шепотом с доверенными лицами, близко подсевшими к ним. — Вы не ошиблись? Действительно ли генерал Бэй и его младший брат Тао прибыли вместе с южным князем Хэйем? — переспросил гневно тот, кто сидел за фениксами. — Да… — Докладывающий вжал вспотевший лоб в холод пола. — Но, согласно вашим указаниям, их развели по разным павильонам: северных князей в «Зимний», а южного в «Вечной весны». — Свободны, — скомандовал властно тот, кто прикрывался огненными птицами, и трое, что принесли вести, вновь подобострастно припали лбами к полу, а после, быстро поднявшись, поспешно оставили зал. Наступила прошивающая, гнетущая тишина. — Магия спит, все напрасно. Хотя мы и восстановили разрушенную мандалу печати, но без мощной подпитки божественных предметов она мертва, — констатировал ситуацию сановник за личиной оленя. — Мы уже пытались вмешаться в провидение святых. И все вы знаете, чем это кончилось, — перебил его скрывающийся за огненными фениксами. Молчание навалилось опять, но каждый из присутствующих точно смотрел на пустующий альков, занавесь которого когда-то украшал белый ворон. — По крайней мере, до этого предметы были в руках разных людей, хотя и одной семьи. Мы оказались жадными и позволили теневой линии северных князей взять верх. Теперь же оба оружия держит в руках сильнейший воин из ныне живущих. — Если убить генерала Бэйя, будет ли уверенность в том, что оба предмета не перейдут к его младшему брату Тао? — поинтересовался сидящий за волками. — Нет, и еще не стоит забывать, что мы так до конца и не выяснили, каким образом северные князья связаны с самим Змием, — возразили из-за шторы с фениксами. — Выжившие после крушения дворца перед жертвоприношением в страхе под пытками наговорили такого… Что скорее похоже на чистой воды вымысел. Кроме того, можно у вас поинтересоваться? Кто же выйдет против северного князя? Неужели рискнете лично вы или пошлете вашего неокрепшего держателя полумесяца-кинжала? — Но вы же сами подтвердили, что дракон спустился на землю? — не унимался поклонник волков, судя по дерганому голосу намек на свою беспомощность его явно бесил. — Да, наши люди были в храме, но вы же знаете монахов, они служат только дракону и никому другому. При этом святые люди не боятся смерти. Их невозможно запугать, они примут мучения и освобождение от земного бремени с радостью, оставив вас ни с чем, не давая получить и толики информации. — Так же, как и мы, — зло рассмеялись вслух со стороны змеиных узоров. — Да, вот только сам дракон куда не в курсе, что мы, управляя от его имени, совершенно не заинтересованы в нем самом. Но пока он хозяин этой земли, и если мы хотим власти, то должны считаться с живым небожителем. Для этого и существует мандала, она как пульсирующее сердце страны, напитавшись силой священных предметов, не дает вмешиваться в людскую жизнь ни святым небесам, ни подземным тварям. И пока она не заработает — империя будет открыта всем напастям. Сановник центрального княжества, что на своем гербе несло изображение огненного феникса, оказался куда больше начитан в этом вопросе, нежели другие. Он откинулся на плетеную стойку занывшей спиной и, прикрыв глаза, устало зевнул. Ему не давали отоспаться с того времени, как почил император. Замок оказался в руинах, куча погибших, выжившие, несущие откровенный бред, и главное — сила, что питала их страну со дня восхождения старого императора на трон, развеялась как дым. Они оказались голыми перед всеми напастями и теперь должны были вскорости решить, куда двигаться дальше. — Юйлун… Станет самым кровожадным императором за последние несколько сотен лет… — послышалось со стороны сановника западного княжества, изображение оленя на шторе косило глазами и, кажется, улыбалось, словно издеваясь над всеми. Наконец-то и этот пункт озвучили. Даже Западу видно, что жестокость первого принца перед вседозволенностью, от которой он был всего в нескольких шагах, перекрыла весь здравый смысл. — Кого вы предлагаете на императорский трон? — озвучил сановник центрального княжества самый неудобный вопрос. — Проще всего будет управлять четвертым принцем Цзыньлуном, — высказался сановник южного княжества, что жил под покровительством змей. — Согласен, Вэйдун слишком умен и хитер, если его сделать императором, у нас опять будет много проблем, — вставил другой. — Да, им будет трудно управлять, но, в отличие от Юйлуна, он не попытается избавиться от нас, — заметил следующий. Сановники теневого совета высказывались один за другим, откровенно обсуждая принцев и бесконечно споря. Это могло затянуться до бесконечности. Пока восточный за маской волка не выдал задумчиво вслух: — Погодите, мы как-то упустили третьего принца Лонгвейя. Но его тут же заткнули: — И что с того? — Его сожрал дракон, разве нет? — Мужеложец на императорском троне? — осадил всех взбунтовавшихся сановник центрального княжества. — Такого наша земля еще не видывала! Тогда проще вернуться к старому укладу, отдать власть княжеским родам и полностью искоренить кровь Змия из правящего рода. А что, чем не император, скажем, князь Бэй? Только вы все забываете, наш совет появился именно тогда, когда пришлый род сместил изначальных за счет божественного происхождения. И все мы тут именно благодаря ему! — Уж кто бы говорил. Ваш род просто слишком сильно сблизился с императорской линией, и вы утеряли один из предметов. Вас бы вообще стоило лишить права голоса! — осадил его тут же сановник южного княжества. — Та же проблема, да, змеиный род? — не вытерпели в ответ. — Слухом земля напитана, что ваш держатель плети предпочитает мужчин. Или вы думали, что сможете скрыть от нас столь маленькие подробности? Во что бы вылилось это противостояние, неизвестно, но Запад, увенчанный оленьими рогами, подал громко голос, перебивая спорящих: — Выбираю Вэйдуна! — Поддерживаю! — тут же подтвердил волчий Восток. Юг и Центр на миг замолчали, словно набрали в рот воды, что ж, двое из четырех высказались. — Цзиньлун, — не выдержал первым змеиный Юг. — Цзиньлун еще ребенок и хорошо управляем. Не спорю, нам проще будет играть роли за его неокрепшей спиной. Но не забывайте, кроме нас могут оказаться и другие. — Центральный сановник, высказав это вслух, прикрыл на секунду глаза, что ж, его голос оказался решающим, и он обязан сделать правильный выбор. — Второй принц Вэйдун. Он был самым разумным среди всех остальных. И более того, он точно найдет подход к генералу Бэйю. А значит, наша империя не падет, даже если мандала не засверкает опять, вновь наполненная силой небес. *** Когда синий вечер бархатом обложил небеса, еле заметная тень скользнула к раздвижным дверям, и тихий голос прошелестел, слово нежный ветер: — Они выбрали Вэйдуна… Юйлун, услышав жалящую весть, сжал до хруста кулаки, его взор давно потерял человечность, и теперь на дороге к вожделенному трону стоял второй брат.