Змий: Тот, кто стоит рядом

Магия не просыпалась, чего так страшились и за что полегли сановники Белого Ворона свершилось. Сердце страны оказалось открытым всем ветрам, и нового нападения на империю можно было ожидать в любой момент. Причем оно не будет таким спонтанным и кратковременным, как бесконечные стычки, что отражал прославленный генерал Бэй на северной границе. Нет. Другие страны тут же почувствуют слабину и попытаются оттяпать у ослабленной империи куда большие куски, если вообще не разорвать ее на части. Им бы признать несостоятельность и попросить милости и защиты у хозяина щедрой земли, покаявшись в своих прегрешениях. Но, увы, сановники откровенно страшились того, как отреагирует небожитель на их наглое самоуправство. Ведь, по сути, они возвели его потомков на уровень святого семейства, сотворив подмену хозяев этой дивной земли, извратили истину и придумали в стародавние времена священные оружия, что заключали в себе частицы дракона, коими можно было его же ранить или даже убить. Перевернули основу истории и, поставив с ног на голову, нагло правили от лика Змия, интересуясь только лишь собственным благосостоянием. Если бы они могли, они даже попытались бы убить Змия в его небесном храме по примеру других стран-соседок, что расправились в свое время со своими защитниками земли. Но страх того, что убийца дракона сам займет место императора, став еще большим бедствием, всегда останавливал от такого кардинального шага. Тем более в истории эти самые «герои-убийцы» все равно периодически появлялись. Иногда держатели священных предметов пытались доказать своим кланам, что достойны большего, чем титул князя, претендуя на императорский трон. В лучшем случае они возвращались израненными, истерзанными, с откушенными конечностями. В худшем — священные предметы находили других хозяев взамен навсегда утерянных, канувших в Лету бесконечных дней. Иногда приходили и чужаки, чтобы попытать свое «счастье». Отследить судьбу хотя бы одного бедолаги чужестранца по летописям так и не удалось. Дракон продолжал всласть почивать в небесных покоях на пушистых облаках с сытым брюхом, от несчастных же пропавших не оставалось даже бренных костей. Тем более на сегодняшний день противостоять спустившемуся небожителю, судя по всей информации, собранной теневым советом, мог лишь северный князь Бэй. Да вот незадача, они так и не смогли узнать, как связан этот прославленный воин с самим Змием, и, кроме того, в свитках не было ни одного упоминания, чтобы кто-то из северных князей покушался когда-либо на дракона. Объяснялось это тем, что в их суровых землях и под постоянными набегами воинственных кочевников с пустоши северным князьям некогда было гоняться за императорским троном, столь вожделенным другими родами. Они всегда стояли особняком и, возможно, тем самым и сохранили неразбавленную кровь и уж тем более без какой-либо примеси драконьей. С чего же рухнул мир теневого совета, его благосостояние, в котором они купались, как только на трон взошел тот самый ребенок, зачатый в стародавние времена небесным Змием? Изначальные княжеские семьи золотых линий долго не признавали пришлых чужаков, и то, что в них текла кровь небожителя, для них не играло большой роли. Они сами были обласканы Змием и одарены его мощными оберегами. Но захватчики поступили по-мудрому, дочери, что рождались от первого сына дракона, отдавались в жены именно изначальным князьям. Новый род императора, сам того не подозревая, подстрелил одним выстрелом сразу нескольких ланей. Он наладил родственные связи с бывшими правителями этой земли и разбавил их кровь, по сути ослабив магические силы. Теперь они оказались не такими опасными, как раньше, и уже не могли чужаков-завоевателей свергнуть с занятого трона. Серебряные же линии, что решили поддержать новых правителей, дабы ослабить хватку основных родов, всегда подавляющих и не дающих им полностью развернуться, добились милости встать у руля власти в виде теневого совета сановников, чтобы якобы во времена смуты, переворотов и прочей погибели помогать сынам дракона. Но у любой стратегии есть как плюсы, так и минусы. Теневой совет из поколения в поколение постепенно усилил собственную власть настолько, что пришлый род сынов дракона стал сдавать позиции. Серебряные линии ликовали — наконец-то луна, которую затмевало солнце, встала у руля империи. И все было бы хорошо, но… Талисманы стали терять силу, вернее, рода, что владели ими, уже не могли управлять дарами священного Змия. И тут теневой совет вывернулся ужом, подменил знания и понятия, выставив изначального хозяина земли настоящим агрессором. Великие умельцы и кузнецы создали по числу солнечных родов предметы-оружия, наделенные небесной силой. Страна вновь воспряла, ведь теперь даже с ослабленной магией князья-носители могли вновь создавать над родной землей защитный купол. Какое-то время данная стратегия работала. Пока в центральном княжеском роде не стали появляться дети, что совершенно не несли магического дара. Кровь императора-сына дракона настолько перемешалась с их, что выискивать новых одаренных оказалось просто невозможно. Еще несколько поколений центральное княжество смогло выплывать за счет второстепенных линий, пока последний почивший император не решил магически ослабить северный род Белого Ворона. Что в нем взыграло? Блажь? Страх? Или иное чувство, никто уже не сможет поведать, пока, отправившись на небеса, сам не расспросит усопшего. Но он пренебрег заветами своих предков, которые никогда не трогали северный род из-за их вечной борьбы с кочевниками и защиты самой сложной и опасной границы империи, решив выдать одну из дочерей центрального княжества за северного князя. Кто же знал, что веер с танцующими фениксами запоздало выберет следующей хозяйкой именно ее. Таким образом, начался дисбаланс и перекос в магических силах. Центральное княжество лишилось необходимого предмета защиты, а северное получило сразу два, при этом были рождены одни из самых магически сильных сыновей за всю историю змиевой земли. Чем это грозило? Крахом императорской линии сыновей дракона, а значит, крахом всего механизма вместе с теневым советом. Лунная линия Белого Ворона решила вмешаться, выйти на свет и заменить солнечную-золотую, полностью уничтожив ее. Но ошибки не переставали накапливаться снежным комом. Сыновья выжили и подросшими вернулись, чтобы взять свое. Теневой совет, сам того не желая, породил еще более опасного монстра в лице генерала Бэйя, при этом потеряв одну пятую себя. И теперь, когда страна оказалась без должного магического щита, оставалась последняя надежда именно на северного князя. Не зря же умерший император привечал его, подкладывая своего третьего сына. Значит, что-то чувствовал и знал, возможно, даже то, о чем не подозревали сами сановники. Если бы Лонгвей оказался жив, а не исчез без следа, они бы точно нашли бы с Бэйем общий язык. Просто отдали бы ему третьего принца как откуп в бесправные наложники за поддержку выбранного ими на место императора Вэйдуна. Цзиньлун, о котором так мечтал сановник Юга, не подходил изначально из-за своей мягкотелости и ведомости. Чистый свиток, на котором мог любой оставить свое пожелание, не в состоянии даже играть пустотелую бамбуковую ширму. Они бы все передрались между собой до смерти за этот желанный куш. И выбор состоялся, теперь оставалось разрешить две самые сложные задачи: устранить первого принца Юйлуна так, чтобы это выглядело естественно, и заполучить любой ценой поддержку генерала Бэйя. Для этого им как раз и нужен был Цзиньлун, так как убить сына дракона мог только другой сын. Простые смертные за подобное убийство лишатся шанса на перерождение и уж тем более не попадали святыми на небеса. Поэтому нужно было промыть чистому свитку окончательно мозги, чтобы он собственноручно оборвал жизнь старшему брату. Конечно, они вручат смертоносный стилет Вэйдуну, но, если у того дрогнет рука, его младший брат завершит начатое дело. А еще где-то гулял дракон, но если Бэй будет на их стороне, то опасаться небожителя не стоило. Более того, по плану почившего императора можно было обязать северного генерала убить Змия. А что? Неплохая задумка, жаль, император умер раньше времени, не довершив начатое. Оказалось бы куда меньше проблем. Сановники готовились к коронации императора, решив отравить Юйлуна прямо в день церемонии довольно-таки своеобразным ядом. Все знали, что первый принц в последнее время не в себе, и такой яркий приступ на глазах у многих свидетелей можно было списать как раз на волю случая. А что? Не выдержало сердце и разум радости… И корона из рук умирающего старшего брата легко перейдет ко второму. Будет ли генерал Бэй против Вэйдуна? Вряд ли, второй принц и северный князь никогда не были враждебно настроены друг к другу. Во всяком случае, они могут пообещать ему найти Лонгвейя, и, если тот окажется жив, таким образом… Все складывалось замечательно, секретная смесь яда готовилась, как и будущий убийца четвертый принц, столица наряжалась как невеста, мечтающая выйти замуж. Простой люд зажил поспокойнее, да и заказы на великий праздник, что планировали после коронации, вновь дали вздохнуть полной грудью всем: купцам, ремесленникам, крестьянам, воинам. Наконец-то на улицах стали вновь слышны смех и веселье, народ радовался началу новой жизни, наивно предполагая, что кровавые, жадные до смертей дни подошли к концу. Но сановники даже не представляли, что тот, кого они мечтали отдать в жертву прославленному генералу Бэйю, и сам был готов принять роль в этой запутанной игре. Слухи разбежались извивающимися хвостами во все стороны. И те, кто скрывался за спиной Цзиньлуна, начали действовать. Да и сам Юйлун, прознав про планы теневого совета, готовил для зарвавшихся сановников свой собственный контрудар. *** Праздничная атмосфера царила повсюду. Юйлун, выйдя из внутренних покоев, по скрытым переходам прошествовал в скрытую комнату, что отделяла залу с троном императора подвижной кисеей бамбуковых штор. На них со стороны церемониального помещения красовался белый дракон, расписанный с дотошной точностью, в окружении золотых облаков. Вэйдун уже был на месте, он тут же опустился на колени и, низко склонившись перед будущим императором, коснулся разгоряченным лбом холодного камня. — Брат. — Брат, — ответил ему легким кивком головы Юйлун, а после, вперившись в выступающие позвонки тонкой шеи, задумался всерьез, ударить его сейчас или чуть повременить. Желание уничтожить реального конкурента затмевало разум, окатывая сознание кровавым штормом нетерпения. — Я… — К удивлению Юйлуна, Вэйдун заговорил сам. — Хочу просить у тебя милости. Это казалось нереальным, острый стилет, что держал в длинном рукаве первый принц, обжигал его пальцы, хотелось вытащить его сейчас и тут же напасть, не дав распрямиться родному брату. То, что произойдет здесь, избранному народу, который столпится с минуты на минуту в церемониальном зале, не покажут. К трону на зов теневого совета выйдет только единственный претендент, и именно ему отдадут все почести, а после он взойдет на трон, приняв от монахов символы власти. — Хорошо, говори. — Стилет прокрутили между пальцев, спрятав обратно в секретный карман. — Я хочу удалиться от мира в храм Святой Хризантемы, все уже оговорено, и меня примут священнослужителем среднего ранга. Юйлун с такого замер, практически не соображая. Неужели теневые сановники не передали через людей Вэйдуна, что именно его выбрали на императорский трон? Подвох? Скрытый смысл? Что же еще? — Старые крысы именно тебя выбрали новым императором, — скрипнувшим голосом первый принц оповестил второго. — И наверняка наказали тебе убить меня прямо здесь. — Я знаю, брат, но я хочу исполнить волю нашего почившего отца. Именно тебя он видел своим преемником, а не меня. Оставаться же рядом и стать твоей опорой я не могу, всегда будут люди, что попытаются рассорить нас и столкнуть лбами. Поэтому сохрани мне жизнь и разреши дожить ее в уединении. — Вэйдун, не разгибаясь, вытащил из рукава похожий смертоносный стилет, практический такой же, как тот, что прятал в одеждах Юйлун, тем самым полноправно отдавая брату решение о своей участи, укладывая опасное оружие впереди склоненной головы. — Но твои сыновья? — Только от любовниц, они не имеют силы и не могут претендовать на трон. Признавать же их я не собираюсь, да и скрытых не имею, впрочем, как и официальной жены. Юйлун, сложив руки перед собой, задумался всерьез. Там, за бамбуковыми шторами, послышался тихий шум толпы, родовитые семейства уже прибыли, и в зал входили первыми золотые линии главных родов прославленных князей. — Я тебе пригожусь с головой, нежели без нее. Приняв же сан монаха, я безвозвратно откажусь от трона в пользу тебя. И еще… Сжалься над нашим Цзиньлуном, не губи его. Пора приходить в себя и стать милосердным, тиранов никто не любит. А ты можешь, я помню, каким благородным ты был раньше, мой любимый брат. Меж тем люди заполняли помещение. Звуки доносились отчетливо, пришедшие перешептывались, тихими шагами обступали лестницу, по которой будущий император начнет торжественное восхождение, чтобы, возвысившись над ними, занять свое вожделенное место. Теперь все взоры устремились на бамбуковые, расписанные золотой краской шторы. Дракон-Змий — символ правящей семьи — скалился кровожадно с них, приводя гостей в благоговейный трепет. — Хорошо… — медленно согласился Юйлун, его уже ждали там, еще немного — и необходимо было выйти к народу. Вот монахи начинают читать священные сутры, а к нише важно подходят два сановника, еще пара минут, и когда молитвы закончатся, они торжественно поднимут шторы, чтобы народ узрел того, кто будет теперь из сынов дракона представителем от святых небес. Юйлун уже подошел к ступеням, которые вели на небольшую площадку, что располагалась сразу за шторами. Что ж, девять ступеней отделяют его от того, к чему он стремился всю свою жизнь. Юйлун, глубоко вздохнув, встал на первую, затем на вторую… Но, когда его нога коснулась третьей, дыхание перехватило. Яд начал действовать, и первый принц тут же понял, что его обманули, в том числе и его брат Вэйдун. Юйлун пошатнулся, яд, словно дождавшись своего часа, стал действовать быстро. — Ты отравил меня! — Нет, я бы никогда не посмел! — Лицо Вэйдуна, наполненное недоумением и страхом, оказалось куда ближе, он так и не встал с колен, единственное, разогнувшись, неуклюже уселся на пол, совершенно не понимая, что происходит. Ведь сановники приказали ему убить Юйлуна стилетом, но вот он перед ним, лежит и сверкает, так и не испачканный кровью. Тогда почему? И кто? Но тем временем Юйлун, скатившись с лестницы, оказался и сам на коленях прямо перед вторым принцем. — Брат, что с тобой? — Вэйдун, потянувшись к корчащемуся Юйлуну, заключил его в крепкие объятья. — Яд… Берет свое… — прошептали губы, окрасившиеся выступившей из горла кровью. Стилет, смертельно сверкнув, пронзил сердце верного Вэйдуна, его руки ослабли, он пытался еще что-то произнести, но уже не смог, смерть наступила быстро. И Юйлун, выскользнув из не державших его больше братовых дланей, беспомощно развалился на холодном каменном полу. Сверху продолжалась литься молитва, начались песнопения, народ ждал, что вот сейчас поднимут шторы и перед ними окажется новый правитель. — Умри, предатель… — А вот смерть к Юйлуну не была столь милосердна, сознание его не покидало, боль накатывала, перехватив все внутренности, выгибая в сильнейших судорогах. — Ты ошибся, старший брат, — послушался тихий голос со стороны с дребезжащими оттенками страха. Юйлун сместил поплывший взор и узрел рядом с собой испуганного Цзиньлуна, одетого в ритуальные одежды будущего императора. Впрочем, все, кто заходил в эти преддверия, прежде чем предстать перед народом, надевали именно этот наряд. Вот только на бездыханном Вэйдуне он был уже залит кровью, у Юйлуна пошла пена изо рта, отчего вся шея и часть груди выглядели непритязательно и грязно. Цзиньлуна же до сих пор потряхивало от осознания того, что именно он отравил первого принца. Небеса его точно проклянут, и он не сможет вознестись на них вслед ушедшим отцу и матери. — Ты?.. Но как? — еле прошептали губы Юйлуна, слабость накатывала волнами, он сегодня ничего не ел и пил только колодезную ледяную воду, поданную ему верной служанкой. Интересно, сколько ему еще отмерено? — Страна обречена… Ее затопят как внутренние войны, так и захватчики со стороны. Наша земля будет разорвана на части и потеряет целостность. Отец, прости, я совершил очередную глупость… — Я не хотел, меня заставили! Да и твою служанку соблазнить было легко. Просто пообещать место любимой наложницы в своем гареме. И потом… Если бы я тебя не отравил, ты бы убил меня! — по-детски выкрикнул Цзиньлун в свое оправдание. — Вэйдун не хотел этого и просил за тебя… — Перед взором все поплыло, но он еще слышал и нечетко видел, периодически неосознанно сглатывая. — Мне сказали, что именно он примет на себя все заботы о стране, я же буду дальше жить под его крылами в свое удовольствие. А ты все испортил, брат! Зачем же ты убил его? Мне не нужен этот кровавый трон, да и какой из меня правитель?! — завыл от отчаяния, обливаясь слезами, Цзиньлун. Но Юйлун уже больше не отвечал, его тело еще несколько раз передернуло судорогой, и взгляд остекленело замер… Уставившись бездумно в расписанный белыми драконами потолок. — М-да… я и не думал, что увижу подобное, — послышалось со стороны секретного прохода. Цзиньлун, растирая красноту глаз, недоуменно воззрился на вошедшего к нему усмехающегося монаха. — Тут могут находиться только сыны дракона, — заявил он пафосно, останавливая бесконечные всхлипы на полпути. — Ай-ай, братишка, неужели не узнал? — игриво склонили голову, а после, стянув глубокий капюшон, картинно сняли маску. — А если так? И видя, как у Цзиньлуна от удивления открылся рот, криво усмехнулись, доставая из-за пазухи собственную печать третьего принца. — Лонгвей… — Его все же узнали, даже несмотря на личный знак. — Значит… Ты не хочешь восходить на трон? Цзиньлун лишь затравленно покачал головой, испуганно взирая на то, как к нему подходит его третий брат. — Что ж, тогда я заберу его себе. — Но мне не выйти, теневой совет не выпустит меня отсюда живым, тем более… Это я… Собственными руками отдал отраву служанке Юйлуна. Да и если не сановники, то те, что пытаются манипулировать мной, сожрут с потрохами за столь грандиозный провал. — Мы поменяемся одеждой, ты пройдешь по секретному проходу, в конце которого тебя будет ожидать настоящий монах в точно таких же одеждах. Вообще я привел его, чтобы он вывел из дворцового комплекса Вэйдуна. Он сам меня просил об этом. Но теперь… Что же ты решишь? Могу предложить скрыться в монастыре Святой Хризантемы и пересидеть время смуты. Цзиньлун замер, ему предлагали сбежать и тем самым увильнуть от смертельной расправы. Кому нужен несостоявшийся император, отравивший собственного брата, если он сам отказывается от власти? — Условия? — Все просто, ты отдаешь мне свою печать, то есть становишься никем. И тем самым обретаешь полную свободу. «Свободу?» — это слово поразило Цзиньлуна в самое сердце, не будет ни советников-манипуляторов, ни обязанностей принца. Прекратятся извечные попытки покушения на него. Больше никто не будет над ним издеваться, изгаляться, прессовать, шантажировать, требовать исполнять обязанности и соблюдать очередные навязанные правила. Но, отдав печать, он станет никем, простым человеком, бродяжкой, которых не счесть на дорогах. — Но как же я буду жить? — Убийца брата просит денежных средств? Что ж-ж-ж… Пока ты будешь связан с монастырем, все твои расходы будут погашены. Думаю, это неплохое предложение, как считаешь? И, видя, как Цзиньлун мнется в раздумьях, резко приказал, коротко рыкнув: — Раздевайся! За бамбуковой завесой молитвы допели по регламенту, теневые сановники встали по бокам штор, они громко провозгласили: «Новый император, приди и яви свой лик народу!» — и, низко поклонившись, потянули за свисающие красные, обвитые золотом шнуры… Расписная штора поднялась, и за ней предстал во всей красе юноша с криво обрезанными черными волосами. На его груди сияла печать третьего принца. Он обворожительно улыбнулся замершей от такой неожиданности толпе и брезгливо поморщился на прибывающих в шоке теневых сановников. Глубокая тишина настолько воцарилась вокруг, что стало слышно, как за стенами дворца поют переливисто птицы. — Да здравствует император! — прогремел первым пришедший в себя Бэй, воздев обе руки с зажатыми в них священными предметами. Веер и флейта возвысились над враз зашумевшей толпой, а выкрик словно порвал обволакивающий всех плотный войлок. — Да здравствует император! — поднял длинную плеть хитро улыбающийся Хэй. Молодой баламут Джанджи отреагировал следующим. С тем же выкриком вверх взмыл кинжал-полумесяц, салютуя третьему принцу Лонгвейю. — Да здравствует… — оборвал неохотно фразу старик Дэшэн, но его жилистая рука поднялась вверх, сверкнув всем напоказ увесистым браслетом, что в нужный момент превращался в смертоносную пику. Защитники страны дали свой ответ, за ними потянулись главы княжеских родов и все остальные: сомневающиеся, испуганные, прибывающие в шоке и совершенно не понимающие, что происходит и почему на трон восходит именно третий принц, а не первый и не второй. Лонгвей меж тем важно прошествовал к ступеням и начал неспешный подъем. Что ж, он добился своего и даже не приложил каких-либо особых усилий, просто подергал за отдельные нити и получил долгожданный эффект. Сейчас он величаво поднимется и займет свое место на освободившемся троне. Лонгвей, сжимая руки в кулаки, уже решал, как изведет всех людей Цзиньлуна, прятавшихся в его тени. Ни один не уйдет, все прямиком отправятся на плаху. Распустит гаремы наложниц умерших старших братьев. Жаль, что ни одна наложница не успела стать официальной женой, а так бы он и женщин присовокупил к тем двум, что остались лежать за его гордой спиной. Теперь же почивших придется отправлять вслед отцу без должного дамского сопровождения. Что делать с детьми от наложниц, он еще не подумал, но точно решит. Всему свое время и место. Зато Цзиньлуня он точно оставит в живых и даже сдержит слово позаботиться о нем, просто постарается на всю жизнь запереть его в стенах монастыря. Зачем? А почему бы и нет? Лонгвей оставит хотя бы одного врага у себя в закромах, чтобы не размякнуть, не облениться и всегда находиться в тонусе. И потом, должен же быть тот, кто сможет когда-нибудь оборвать его грешную жизнь. А если его нет, то он его просто создаст сам. Лонгвей хотел помнить до конца своих дней, как он взошел на этот кровавый престол, и его младший брат уж точно не даст ему забыть столь поганых событий. Правильно говорят их премудрые старцы: «Кто занимает место дракона — сам становится им». Вот и последние ступени. Лонгвейю очень хотелось обернуться и приглядеться к толпе. Интересно, Змий и Тао там? Но его уже встречают наверху и с почестями передают в руки атрибуты власти. Толпа ревет внизу. А он горделиво занимает трон, возвышаясь над всеми. Теперь с него Лонгвейя унесут только мертвым. Что же касается мелочей, то он все решит. И, наверное, начнет с того, что, вытащив из казематов Нина, основательно займется теневым советом, так как совершенно не собирался терпеть у себя на груди смертоносный клубок из ядовитых тварей. А главное, пока он находился в личине монаха, смог узнать многое, о чем ранее даже не подозревал. Таким образом, сановники лунных линий собственными руками обрекли себя на полное уничтожение.