1.
10 апреля 2020 г., 18:48
***
– Да нечего тут говорить. – Стив пожал плечами и в сердцах махнул рукой, чуть не зацепив полупустую кружку с пивом, – и-извиняюсь. В общем, мы расстались, и всё... всё. – Так бывает, Стив, – Джеймс, до этого внимательно слушающий не особо связное бормотание Роджерса, отодвинул кружку подальше. – Только не вини себя. – Но как... – Стив покачал низко опущенной головой, что-то рассматривая на натёртой до блеска барной стойке. – Это я виноват. Конечно, я. Во мне всё дело. Джеймс хмуро следил за ним, не зная, что ответить. У Стива завязался роман с коллегой. Джеймс радовался за Стива, ведь он выглядел счастливым. И вдруг что-то произошло. Стив с Пэм расстались. Не в силах оставить Роджерса один на один со съедающей печалью, Джеймс вытащил его в бар. Разговоры по душам должны помочь, был уверен Барнс.***
– Мы почти пришли. Стив особым фанатом алкоголя никогда не являлся, но пить умел, и с выпивкой обычно не перебирал. – Я, кажет-кажется... Я потерял ключи. Без ключей не открыть д-дверь. Стив резко остановился и не упал лишь потому, что Джеймс придерживал его за локоть. – Нет, – Джеймс бы обманул себя, если бы не признал, что такой подвыпивший, чуть растерянный Роджерс, забавлял его. – Ты оставил свои вещи у меня. До того, как мы пошли в бар, помнишь? Стив постоял, исследуя свои кроссовки, даже в ночных сумерках сияющие белизной, вздохнул тяжело и замотал головой: – Н-нет... не помню, но если ты так говоришь... – Пойдём, – Барнс усмехнулся и потянул Роджерса вверх по дороге, – мы почти пришли, давай же, скоро будем дома. – П-почему мы не взяли такси? – Потому что ты захотел подышать свежим воздухом. – Откуда в городе свежий воз-воздух? – Хороший вопрос, Стиви... Под градусом Роджерс своими нескончаемыми вопросами напоминал ребёнка. Джеймс негромко смеялся, фыркал и мягко придерживал Стива. – Всё, пришли. Давай, аккуратно, не запнись... так, нет, Стив, я сам нажму на кнопку... Стив. – Нет, я нажму! Я... я помню этаж, я... – Хорошо. Да, ты отлично справляешься. Вот это меткость: прямо с третьего раза попал по нужной кнопке! Роджерс ничего не ответил, лишь привалился к плечу Джеймса и расслабленно откинул голову на стену лифта. – Меня... знаешь, меня мутит. – Белоснежный друг с минуты на минуту будет в полном твоём распоряжении. – Хочу в ванну. – И ванна. И вся квартира, Стив. Всё моё – твоё. Давай, осталось дойти до двери. Не запнись, пожалуйста. Джеймс почти не пил сегодня. Пригубил пива, но настроение было не то, чтобы предаваться возлияниям. Стив был мрачнее тучи, подавлен и... и привычно молчалив, на самом-то деле. Джеймс никогда не требовал от Стива каких-то подробностей или деталей интимной жизни, но зная Роджерса тысячу лет, Джеймс ясно видел, что Стива что-то гложет, не даёт забыться и не отпускает. Джеймс волновался. – Я... я первый, – Стив вскинул руку, привлекая внимание, и неуклюже принялся стаскивать куртку. – Да, ты первый, – Джеймс скинул обувь и пошёл в комнату, – сейчас дам полотенце. – Стив, – через какое-то время Джеймс, не услышав шум воды, позвал Роджерса, который отправился в ванну, – ты в порядке? Он вышел из комнаты, успев раздеться по пояс, и с удивлением обнаружил Стива стоящим посреди гостиной. – Что ты делаешь? – Оно такое мягкое, – Роджерс поднял лицо от полотенца, в которое утыкался носом до этого, – и... и пахнет тобой. – Я его стирал! – уверенно заявил Джеймс. – Я не... не то имел в виду, – пробормотал Стив. Окинул задумчивым взглядом комнату, и нетвёрдой походкой ушёл в сторону ванны. – Давай ты ляжешь на кровать? – вновь предложил Джеймс и похлопал ладонью по расправленной постели. – Если с утра тебя ждут «вертолёты», то лучше встретить их в максимально возможном комфорте. Стив помялся, задумавшись, и неуверенно пожал плечами: – Это как-то... как-то неудобно. – Да неужели, – Барнс закатил глаза и откинул со лба всё ещё влажные волосы, – с каких это пор занимать мою кровать для тебя стало неудобно? Ложись, уступаю нуждающимся. Он вновь похлопал ладонью по простыне, подзывая Стива. – Нормально себя чувствуешь? – уточнил ещё раз. Стив был бледен, но – по его же словам – его больше не тошнило. – Да, нормально, – Стив накрылся одеялом и замер, прикрыв глаза, будто его беспокоила головная боль. – На тумбочке вода, если захочешь пить, и таблетки от головы, хорошо? – Угу. – Если вдруг станет плохо, зови, ладно? – Ладно. – Всё, я пошёл. – Джеймс. – Что? – Барнс замер в дверном проёме. Вот сейчас. Стив собирался что-то сказать. Он всегда тянул до последнего. До того момента, пока не убедится, что вывезти самому ну никак бы не получилось. – Я знаю... знаю, почему П-Пэм меня бросила. Почему все девушки расстаются со мной. – Стиви... – Джеймс не любил себя в такие моменты. Потому что слишком любил Стива. И не мог слышать, как Роджерс всегда и во всём винит себя и только себя. – Это не твоя ви... – Я плох в постели. – Что? – Я плох в постели, – тихо, но уверенно повторил Стив, не открывая глаз. – Я не могу удовлетворить… Н-никого не могу удовлетворить. Барнс не знал, как реагировать. Они многое обсуждали со Стивом. Что-то в шутку, что-то всерьёз, но подобных разговоров не было никогда, ни намёка. – Ты... ну, уверен? Вы говорили об этом с Пэм? Или ещё с кем-то? Твои девушки говорили об этом прямо? Для себя Джеймс давно понял: если ты что-то хочешь, тебе нужно сказать об этом. Желательно вслух. Желательно настолько прямо и просто, насколько это возможно. Люди не читают мысли друг друга. Так зачем тратить время, нервы и силы на угадайки, если можно сесть и открыто поговорить с партнёром, и решить проблемы, если такие возникнут? – Н-нет, но я... я знаю. – Стиви, – Джеймс прошёл в комнату и сел на кровать. Подтащил к себе одну из подушек и подложил под спину. Руку щекотали успевшие высохнуть растрёпанные светлые волосы. – Если ни одна из твоих девушек не говорила о том, что ты не удовлетворяешь её... – Я не могу… Я... – Стив потёр лицо и так и остался – закрывая глаза ладонью, – я хочу, чтобы девушке было со мной хорошо, я стараюсь, спрашиваю, как сделать, что сделать, и я, вроде бы, возбуждён, но... но... Я... в общем, я... додрачиваю. Джеймс сидел и слушал то, что очевидно давно мучило Стива. Его удивил не тот факт, что Стив решился рассказать о своей проблеме, а то, как невозмутимо Джеймс это воспринял для себя. Он даже с некоторой радостью отметил, что абсолютно спокоен и ни капли не смущён. А ещё рад тому, что Стив ему доверился и открылся. – Ты доводил своих партнёрш до оргазма, а потом дрочил, чтобы кончить самому? – посмотрел на Стива, который всё ещё прятал лицо. Роджерс кивнул. – А ты пробовал кончать от минета или от того, что девушка подрочила бы тебе в конце, или... – Н-нет, Джеймс! – Стив чуть ли не испуганно посмотрел на Барнса. – Почему? – Джеймсу правда было интересно. – Это... это... – Стив повернулся на бок, завозился беспокойно. – Вы что, не говорили о том, как и что ты хочешь? – вдруг дошло до Барнса. Ну конечно. Как это благородный Стив Роджерс мог что-то просить, даже если речь о взаимном удовольствии? – Я... – от прежней бледности не осталось и следа: щёки пылали. Стив был благодарен алкоголю, который играл в крови и не позволял окончательно сгореть со стыда. – Это... это неприемлемо. – Выдавил он из себя, в итоге. – Вещи, которые тебе хотелось бы? – уточнил Джеймс. Его вдруг охватила какая-то незнакомая жадность, а ещё голод, который могли утолить только дальнейшие откровения Стива. Стива, которого Джеймс знал с самого детства, с которым столько всего пройдено и пережито. Теперь Джеймс хотел и эту сторону Стива тоже. Забрать себе всего Роджерса, со всеми тайнами, страхами и желаниями. Стив сухо сглотнул и кивнул, часто моргая. – Это что-то противозаконное? – решил начать Барнс. Он чуть переместился, чтобы оказаться ближе к Стиву. – Нет! Нет конечно. – Что-то, что может нанести вред твоему партнёру? БДСМ-практики или... – Нет, – Стив сжал в кулаке уголок одеяла, которым были накрыты его ноги. – Что-то, что может нанести вред тебе? – продолжил мягко расспрашивать Барнс, внимательно наблюдая за реакцией Стива. Роджерс, безусловно, был напряжён и нервничал. Возможно даже жалел о том, что затеял этот разговор, но Джеймс тихой сапой намерен был добраться до сути. – Нет, я... не знаю. Я не уверен. Я... – Стив нахмурился, и его пальцы судорожно сжались. – То есть я... – Все хорошо, – Джеймс положил свою ладонь на крепко сжатые пальцы. Погладил и продолжил негромко говорить, – ты знаешь, что это только между нами. Если вдруг ты не готов рассказать сейчас, то это не проблема. Я всегда тебя выслушаю. Всё, что ты захочешь и посчитаешь нужным сказать. Я хочу помочь и хочу, чтобы ты был счастлив. Ты же знаешь это, Стиви. Джеймс улыбнулся, когда чужая рука под его ладонью расслабилась. – Вот так, молодец, – Джеймс почему-то не мог замолчать, продолжал бормотать ласковую, успокаивающую чепуху. И смотреть, смотреть, смотреть на Стива. – Расслабься, Стиви, всё хорошо, тут только мы. Всё хорошо. Стив изменился. Он будто наливался соком от каждого произнесённого Джеймсом слова. Будто светился изнутри, медленно разгорался от ласковой интонации, от похвалы. – Ты, – Джеймс, почему-то тоже взволнованный, захваченный тем, что происходит между ними так внезапно, неожиданно и непредсказуемо, вдруг понял, – ты хочешь побыть слабым. На самом деле, это было не таким уж удивительным желанием. Стив, по жизни будучи несгибаемым, ответственным и надёжным, даже за закрытыми дверями не мог позволить себе ослабить хватку. Не мог позволить себе расслабиться, потому что... – Почему? – Джеймс выводил пальцами круги по шероховатой ладони. – Почему не сказал никому, что хочешь сбросить с себя всё это? Стиву было страшно от того, как быстро Джеймс его раскусил. Увидел это в нём. Вытащил наружу то, что Стив так тщательно скрывал и старательно подавлял в себе. – Нельзя, – пробормотал он, разжимая пальцы и переворачивая руку ладонью вверх. Смотрел, как Джеймс гладил линии на коже, и думал, как продолжить. – Я же мужчина, а это значит... – Стиви, – пальцы скользнули выше – к запястью, – это не значит, что ты должен быть безэмоциональным бревном, которое не имеет право ни на нежность, ни на ласку, ни на удовольствие. – Но ведь главное... – Обоюдное удовольствие – вот, что главное. А не когда один взвинчен и напряжён настолько, что не может кончить. Говорить о личных, интимных вещах бывает неловко, знаю, но… Как же иначе другой человек узнает о твоих желаниях, если ты не поделишься ими? – Это… стыдно. Что, если в ответ осудят или засмеют? – он неуверенно взглянул на Джеймса. – Мне кажется, тут два варианта: либо ты без комплексов, и можешь говорить всё, что у тебя на уме, не парясь о том, как это воспримут. Либо ты безгранично доверяешь тому, с кем ложишься в постель. И тогда, во втором случае, ты не боишься, потому что знаешь, что тебя поймут и примут. – Да, наверное ты прав, – кивнул Стив, внимательно слушая Джеймса. – Ты – первый вариант? – Хм, – Барнс усмехнулся и дёрнул плечом, – да, пожалуй, можно сказать и так. Видишь ли, для второго варианта нужен кто-то, в ком тебя интересует не только тело. – Если бы с тобой был кто-то из второго варианта, что бы ты делал? – О-о-о, – Джеймс скатился по подушке ниже, взглянул на Стива весело. Они вдруг захихикали. Как много лет назад, когда были ещё совсем зелёными, неопытными, но хотели казаться круче, чем есть. И это помогло Стиву расслабиться. Они же здесь вдвоём. Только он и Джеймс, никого чужого. – Много чего. С партнёрами на одну ночь тоже можно хорошо провести время, ты не подумай, но... когда ты в постели со своим человеком, это уже не просто секс, – Барнс поскрёб затылок, задумавшись. – На первом свидании всё же, наверное, не стоит обсуждать все свои пристрастия и фетиши, но в чём проблема хотя бы в общих чертах обозначить, как и что ты хочешь? Это же будет не в форме ультиматума или сухих пунктов договора, можно сделать это… подать по-другому, понимаешь? – Как? – Что? – Как бы ты это сделал, если бы оказался с новым партнёром в постели? – Стив сам удивился вопросу. Это всё алкоголь, поспешил убедить он себя. В нём просто говорит алкоголь. – Я, – Джеймс посмотрел на Роджерса. Замолчал, раздумывая над чем-то, и, видимо, приняв решение, продолжил. – Мы бы начали вечер где-нибудь… в кафе или кино, или на набережной, или в баре, если партнёр не против. Просто говорили бы. Обо всём и ни о чём. Знаешь, все эти разговоры, когда вроде и не сказано ничего важного, но детали помогают узнать человека. Сердце колотилось очень быстро, и во рту пересыхало. Джеймс внезапно почувствовал то самое волнение – приятное, будоражащее, лёгкое, как пузырьки шампанского. Он говорил негромко, не отрывая взгляда от Стива, который широко распахнутыми глазами смотрел в ответ. Зрачки были расширены, а дыхание – быстрым, поверхностным. – И в какой-то момент мы бы оба знали, чем всё закончится. То есть… знали бы, что окажемся вместе, но… но это всё равно было бы волнительно, потому что, – Джеймс скользнул языком по губам. Стив отзеркалил движение, – потому что мы бы не знали, как именно это произойдёт, как мы к этому придём. Ведь мы бы ещё не знали друг друга с этой стороны. Нам бы только предстояло узнать тела друг друга, изучить, попробовать. И уже в тот момент он понимал, что именно это и хотел сделать со Стивом. – Мы бы оказались дома. В спокойной атмосфере, комфортной для нас двоих, чтобы можно было не торопиться, не бояться, что кто-то прервёт, помешает нам. Мы бы остались вдвоём. Стив был пьян. Никогда ещё он не чувствовал себя настолько опьянённым. И никогда не видел таких гипнотических глаз и не слышал такого зовущего голоса. – Сначала мы бы просто... просто смотрели друг на друга. Отводили глаза, потому что эта интимная атмосфера заставляет кровь кипеть и вместе с тем смущаться. Стив вновь опустил глаза, дыхание перехватило от того, как ярко и близко сверкали глаза Барнса. – Потом коснулся бы рукой. Просто приласкал. Стив не смог сдержаться. Вздрогнул, когда чужая ладонь огладила руку. Джеймс замер, а после, не встретив сопротивления, провёл кончиками пальцев от плеча до локтя. – Очень легко, но... – движение продолжилось, – но мы бы оба хотели оказаться ближе. Прижаться телом к телу, чтобы почувствовать тепло. Его рука завершила движение по руке Стива, и скользнула на талию. – Я остановился бы, чтобы дать возможность отступить, если это слишком, если... если другой человек всё же не готов, если передумал. Сердце колотилось где-то в горле. Стив сухо сглотнул, но не пошевелился. – Притянул бы к себе, – Джеймс подвинулся ближе и одновременно с этим потянул Стива на себя. – И просто дал бы ощутить, как близко мы находимся. Дыхание Джеймса касалось щеки Стива. Тяжёлая ладонь обжигала даже сквозь ткань футболки. Запах чужого тела обволакивал, волновал. Стив знал, что должен поднять глаза. Он хотел этого. – И, наконец, спросил бы... – Стив быстро вскинул взгляд. Джеймс никогда не говорил с ним таким голосом: низким, бархатистым и раскатистым, чтобы отражалось эхом где-то внутри. И таким взглядом – тяжёлым, пристальным, – не смотрел тоже. Стив облизал губы, не заметил даже, что дышал приоткрытым ртом. – Могу я тебя поцеловать? – Да, – получилось почти беззвучно. Джеймс, смотрящий на губы Стива, скорее увидел ответ, чем услышал его. Их лица находились напротив друг друга. Джеймс подался ещё чуть вперед, погладил большим пальцем уголок губ, и коснулся своими губами. Стив не дышал. Замер, когда Джеймс поцеловал. Он действительно сделал это: приласкал, успокаивая, не заставляя, а потом ласково, осторожно поцеловал. У Стива что-то затрепетало внутри, сладостно и незнакомо. Джеймс ещё пару раз коснулся его губ короткими поцелуями и медленно отстранился, оставив на горячей щеке свои пальцы. – Так, – облизнулся, – так бы тебе понравилось? – Да, – Стив плохо понимал, о чём его спрашивал Джеймс. Он просто хотел, чтобы Джеймс остался с ним, не отпускал. – И ты бы согласился на ещё один поцелуй? – Барнс хотел ещё. Больше. Хотел Стива себе, для себя. Полностью. Вместо ответа Стив дотронулся до чужой ладони и неловко чмокнул кожу на внутренней стороне. Отпустил руку Джеймса, внимательно следящего за происходящим, и сам потянулся к Барнсу. Джеймсу нравилось то, как Стив сминал его губы своими. Как крепко, но нежно прижимался к его рту. Как выдохнул едва слышно. А вот сам Барнс не привык сдерживаться: застонал довольно и с влажным звуком разорвал поцелуй. Чмокнул приоткрытые блестящие от слюны губы Стива и мурлыкнул, потому что никак иначе этот низкий горловой звук было не назвать: – Стиви, ты такой ласковый, – погладил по щеке, поцеловал румяную кожу, – такой красивый, – провел пальцами по губам и очертил подбородок. Джеймс сам уже толком не понимал, что за бред несёт. Он просто говорил. Слова сами вырывались из него, а он не мог остановиться – язык больше не был связан с мозгом. Роджерс только дышал тяжело, прижимаясь к руке. Он приоткрыл рот, когда грубоватые пальцы Джеймса задели губы. «Ещё, ещё, ещё. Ещё, пожалуйста. Не останавливайся», – готов был закричать он, просить Джеймса, но Стив так не умел, не привык. Слова застревали в горле, вставали комом, душили. – Стиви, Стиви, Стиви, – продолжил урчать Барнс, и сам выглядел, как нанюхавшийся мяты кот. Джеймс был распалён, а реакция Стива ещё больше подстёгивала его. – Ещё один поцелуй, да? Роджерс смотрел на ждущего ответа Джеймса и... какие вообще могли быть вопросы? Конечно же «да», чёрт возьми! Чувствовать горячее тело, такое же крупное, как собственное, было непривычно, но волнующе. Стив закрыл глаза и растворился в поцелуе, позволил вести. Он прижал Джеймса к себе и неосознанно толкнулся бёдрами. – Стив, – Джеймс мягко, но настойчиво отстранил Роджерса, который навалился на него, – Постой, – тело хотело, нуждалось, но разум говорил совершенно другое. – Погоди. Всё, что захочешь, но только когда будешь в трезвом уме. Я не хочу пользоваться случаем. Стив моргнул осоловело. Та часть сознания, что ещё подавала признаки жизни, кричала о том, что Барнс прав, абсолютно прав. Ещё и поступает благородно, зная, что Стив утром себя с потрохами сожрёт. – Д-да... да, ты прав, – он скатился с Джеймса и потёр лицо ладонью, будто это могло избавить от наваждения. – Эй, – Джеймс поймал его руку, – я хочу. Слышишь? И я готов дать тебе всё, что ты захочешь. Разделить с тобой всё. Но только когда ты, будучи трезвым, скажешь мне, что мы оба этого хотим. Идёт? – Да. Да, – Стив услышал его, – ты прав. Спасибо, Джеймс. – Не за что, – Джеймс улыбнулся и погладил Стива по щеке. – Не очень-то, конечно, по-дружески бросать тебя сейчас, но... – Н-нет-нет, – тут же всполошился Стив, краснея по второму кругу, – я... всё нормально! – Окей, – хмыкнул Барнс. – Тогда я оставлю тебя наедине с... – А... – Стив замер. Он не был уверен в дальнейшем предложении. – Ты мог бы остаться? То есть, я не то имел в виду! – поспешил объясниться он, – остаться, и мы поспим вместе. Ничего больше. – Конечно, – Джеймс ни капли не удивился, – конечно, Стиви. Ложись. В конце концов, это был не первый раз, когда они делили постель.***
Наутро Стив сбежал. Не успел Джеймс толком проснуться и гостеприимно предложить отзавтракать, как Стив, торопливо натянув вещи, и не поднимая глаз на Барнса, пробормотал себе под нос, что ему пора, и был таков. Джеймс проводил Стива спокойным взглядом и, когда хлопнула входная дверь, потянулся лениво, распластавшись на кровати. Уткнулся лицом в подушку, которая пахла его собственным шампунем, но ещё хранила тепло чужого тела. Джеймс знал Стива. Знал, что у того в голове творился кавардак после вчерашнего. И знал, что Стиву нужно побыть одному. Он, Стив, всегда отступал на пару шагов назад, прежде чем сделать решительный рывок вперёд. Барнс покосился на часы и мысленно прикинул, когда Роджерс даст о себе знать. В седьмом часу вечера пришло сообщение: «Могу я зайти?». Джеймс отложил нож в сторону, утёр руки полотенцем и тут же набрал ответ: «Жду, Стиви».***
– Как прошёл день? Джеймс помешивал что-то на плите, когда Стив зашёл на кухню. – Ты опять не закрыл дверь. Он устроился за столом, положил перед собой сцепленные в замок руки и напряжённо уставился на широкую спину Барнса. – Тебя ждал, – беспечно отмахнулся Джеймс, улыбнувшись. – Как дела? – Да брось, Джеймс, – Стив нахмурился, – нам нужно поговорить. Барнс ещё раз перемешал овощи, неплотно прикрыл крышкой и уменьшил огонь. Повернулся к серьёзному, как... Да Барнс даже подобрать подходящее сравнение не смог, настолько Стив заморочился. Джеймс, как оплот спокойствия и невозмутимости, ответил: – Без проблем. Кто начнёт? – Я. Стив поднялся, задвинул стул и так и остался стоять – вцепившись в спинку до побелевших костяшек. – Я был не настолько пьян, чтобы не помнить, что произошло вчера, – Стив сурово нахмурился и поджал губы. Джеймсу не нравилось, что Стив накрутил себя до такой степени. Причин, в действительности, для подобного не было. Однако Стив не любил, когда перебивали, и себе подобного не позволял, поэтому Джеймс слушал дальше. – Я хочу сказать спасибо за то, что ты выслушал меня. И спасибо за то, что я могу рассказать тебе всё, что угодно, и знать, что ты поймёшь. Джеймс кивнул, обозначая, что сосредоточен на словах. И ещё это был жест поддержки, подбадривания. Стив, верно интерпретировав кивок, расслабил плечи и разжал пальцы. Продолжил увереннее: – Спасибо тебе, Джеймс, и извини меня. – За что? – не удержался от вопроса Барнс. Если кто и должен был извиняться, по его мнению, так это он, Джеймс. Ведь это с его подачи произошёл поцелуй. – За то, что подтолкнул тебя ко всему этому. – Стив вновь занервничал, – некрасиво поступил, оставив с утра. Это было недостойно с моей стороны. Прости меня, Джеймс. Ошибки Роджерс всегда признавал с достоинством и высоко поднятой головой. Вот только в этот раз он ни в чём виноват не был. – Извини меня. Прости, пожалуйста. Я не знаю, что мне сделать, чтобы загладить свою вину. – Ты не должен извиняться, Стив. Ты не сделал ничего, за что должен был бы просить прощения, – в голосе Джеймса не было ни капли злости или разочарования. – Тебе было хорошо? Да или нет? Стив сделал несколько глубоких вдохов. Поднял глаза на Джеймса, терпеливо ждущего ответ, и произнёс с уверенностью, хотя внутри всё дрожало: – Да. Да, мне было хорошо. Глупо было отрицать. И эта нелепая ложь выставила бы его в глазах Джеймса ещё большим трусом и дураком. – Понравилось? – Да. – Внутри почему-то зарождалось раздражение. Зачем Барнс спрашивал? Знал ведь ответ. – Хочешь ещё? – Что? – Ещё? – повторил Джеймс таким тоном, будто предлагал стакан сока. – Тебе понравилось, мне тоже. Так почему бы не повторить? Можем ограничиться только поцелуями. Или поцелуями и петтингом. Или поцелуями, петтингом и... – Постой-постой. Погоди, – Стив даже руки вскинул, – то есть... тебе... не было противно? Я не обидел тебя? Джеймс впервые выглядел по-настоящему удивлённо и даже шокировано. – Чем ты мог меня обидеть? – наконец спросил он. – Тем, что тебе было хорошо? – Ну, – Стив опустил глаза, – я, наверное, должен был настоять… взять всё в свои руки, а вместо этого я… не сделал ничего для тебя. Не помог тебе. То есть... – Вот что, – принял решение Джеймс, – мы с тобой сядем и спокойно всё обсудим, идёт? Я не хочу давить и насильно заставлять говорить, но, Стив, поверь мне: постель – это то место, где можно и нужно разговаривать. Я хочу знать, что у тебя в голове, что тебя заставляет стыдиться себя, и не дает тебе наслаждаться сексом. Поэтому нам нужно сесть и поговорить. Идёт? Но сначала… Он хотел что-то добавить, но вдруг живот Стива громко заурчал. Роджерс растерянно глянул на Джеймса, а затем они рассмеялись, тут же разрушив напряжение и непривычный официоз, возникший между ними. – Не ел ничего, наверное, весь день, – для проформы заворчал Барнс. – Не до того было, – Стив улыбнулся смущённо, пожал плечами как бы говоря: «Ты же меня знаешь». – Белок, Стив! Мышцам нужен белок, – шутливо попенял Джеймс. – Да ладно тебе, – Стив закатил глаза, – никуда мои мышцы не денутся. – Конечно нет, потому что я тебя накормлю. И прежде, чем Стив успел что-то ответить, Джеймс перегнулся через стол и быстро чмокнул Роджерса в губы. – Сейчас всё будет, – спокойно вернулся к плите, будто ничего и не произошло, – расставишь посуду? – Ага, – кивнул Стив заторможенно. И пока Джеймс не видел, коснулся своих губ кончиками пальцев. – Сти-и-ив, – предупреждающе протянул Джеймс, недобро сверкая глазами. – Что? – Роджерс, имея иммунитет к подобному роду взглядам, стащил кусок курицы с чужой тарелки. – Я положил тебе из той же сковородки, что и себе. Вечно ты... – но вместо того, чтобы отодвинуть тарелку, Джеймс развернул её так, чтобы Стиву было удобнее взять следующий кусок, – аккуратно. – Угу, – Стив с блаженным видом откинулся на спинку стула. – Спасибо, Джеймс. – Всё для тебя, – усмехнулся Барнс. Ему не было жалко, нисколько, а спустя годы он привык к тому, что Стиву из его тарелки почему-то вкуснее. – Заварим чай? – Джеймс подтолкнул вилкой кружок огурца. – Давай! – Стив оживился, с аппетитом захрустел свежим огурцом. У Стива, как и у всех людей, были свои слабости, которые, однако, он тщательно скрывал: поистине божественный зелёный чай с облепиховым сиропом, который специально для него заваривал Джеймс и... ну, и сам Барнс. Вот, пожалуй, две главные слабости Стива Роджерса. – Ты моешь посуду! – Джеймс довольно засмеялся при виде того, как Стив в ответ на данное предложение зажмурился. – Я приготовил ужин, накормил тебя, собираюсь напоить... – И спать уложить? – произнёс вроде бы в шутку Стив, но по быстрому неуверенному взгляду, Джеймс понял, что Стив по-прежнему нервничает перед предстоящим разговором. – Всему своё время, – он решил говорить прямо, хоть и с толикой юмора, чтобы помочь Стиву успокоиться, – но если с облепихового чая тебя развезёт, то ты, конечно, можешь остаться. Так и быть, найду для тебя уголок. – Твоя дружеская поддержка бесценна, – Стив иронично вздёрнул бровь, но приподнятые уголки губ выдали его с головой. Джеймс и сам успокаивался и чувствовал себя умиротворённым, когда Стив был спокоен. – В общем, с тебя чистые тарелки и сковородка, да-да! – Барнс захихикал над досадливо поморщившимся Роджерсом – Сковородка – это обязательно! С меня – чай. – По рукам, – Стив с улыбкой посмотрел на сидящего напротив Барнса.
