2.
10 апреля 2020 г., 18:48
***
– Ну так, – Джеймс протянул Стиву массивную кружку. Сел на противоположный край дивана, откинулся на подлокотник, и весело взглянул на Роджерса, обхватившего пузатые горячие бока, – расскажешь дядюшке Джеймсу, что тебя беспокоит? Стив с улыбкой покачал головой: – Я думал, дядюшка Джеймс знает всё. – Почти всё, – кивнул Барнс, отпивая ароматный чай. – Не подумай, – заговорил серьёзно, – я не требую от тебя всей правды прямо сейчас. Один вопрос – ты действительно этого хочешь и точно не против того, что мы станем... – Друзьями с привилегиями? – не поднимая глаз, подсказал Стив. – Фу, Стиви, – поморщился Джеймс, – что за пошлость? Мы с тобой практически одно целое. Никаких привилегий! Наше бесподобное, чудесное совместное времяпрепровождение теперь распространится ещё и на спальню, вот и всё, – он театральным жестом откинул лезущие в глаза волосы. – И я обещаю, что это ничего не изменит между нами, – на полном серьёзе, официально даже произнёс Барнс. Взгляд Стива стал недоумевающим. – Мы были друзьями, и мы ими останемся. – Весомо добавил он. – Джеймс, – когда Стив смотрел на него вот так, Барнс чувствовал себя недалёким, – мы могли бы обсудить не столь очевидные вещи? – Стив, – насупился Барнс, – дай хоть раз поважничать! – он нарочито возмущенно фыркнул и закатил глаза, чем развеселил Роджерса. – Так что? Стив сжал губы, обдумывая ситуацию. Он не привык врать себе и Джеймсу. Барнс был прав: они практически одно целое, поэтому это почти одно и то же. – Я попытаюсь объяснить, хорошо? Как это вижу я, – он дождался кивка, перевёл дух и начал, – мне кажется, что дело в доверии. Я не... мне искренне нравились девушки, за которыми я ухаживал. Я чувствовал влюбленность, – Стив нахмурился, постучал кончиками пальцев по толстым стенкам, отпил и продолжил, – но... они видели меня в определённом... в определённом свете и, наверное, мне сразу стоило сказать, что я не совсем соответствую или что я не совсем такой, каким они меня представляли, но... Я не хотел никого разочаровывать, Джеймс. Не хотел подводить, но... Видимо они чувствовали, что со мной что-то не так, и поэтому мы, в итоге, расставались. – С тобой всё так, – твёрдо произнёс Джеймс, слушая внимательно, – ты не идеальный, вот в чём правда. Со своими достоинствами и недостатками, как и все люди. Нужно лишь не забывать о себе. А ты о себе забыл. Чего ты хочешь? Стив вскинул голову и удивлённо, непонимающе посмотрел на Барнса. – Ага, – кивнул Джеймс, едва заметно улыбаясь, – ты постоянно думаешь о том, чего хотят другие, а ты? Чего хочешь ты? Давай упростим задачу: не в планетарных масштабах, а прямо сейчас? Стив замешкался. Его никто никогда не спрашивал о моменте «здесь и сейчас». Чего он хотел? – Я не... – он неловко пожал широкими плечами, сгорбился даже немного, будто в попытке стать меньше. – Не думал никогда об этом. Роджерс быстро реагировал на непредвиденные ситуации, умело подстраивался, мастерски находил решения и выходил победителем. Только когда речь не шла о чём-то столь личном и незнакомом, как сам Стив Роджерс и его желания. – Спокойно, Стиви, – Джеймс, поняв, что даже, казалось бы, элементарнейшие мелочи даются с трудом, подсел ближе и коснулся руки. Погладил ладонь, спрашивая разрешения, а когда Стив расслабился, взял его за руку, принялся играть с пальцами. – Это не какой-то тест. Тут любой ответ верный. Всё хорошо. Стив несильно сжал руку Джеймса и благодарно улыбнулся. Складка между бровями разгладилась. – Вот так, – губы Джеймса растянулись в улыбке, – всё хорошо. Ты молодец. Его голос вновь стал таким: низким и мурлычущим, как прошлой ночью. Когда они со Стивом... Дыхание неожиданно сбилось, а к щекам прилила краска. Роджерс разозлился на себя – что за глупая реакция?! Реагирует на всё, как нетронутая фиалка. Что Джеймс о нём подумает? – Эй, Стиви, – Барнс видел, что мысли Стива оказались направлены в какое-то не то русло, – я хочу услышать ответ. Он поставил опустевшую кружку на пол, и освободившейся рукой мягко взял Стива за подбородок, заставил повернуть голову. – Здесь только мы, – Джеймс посмотрел Стиву в глаза, – мы можем говорить обо всём. Обо всём, что думаем и чего хотим. Так ведь? – Я... – взгляд Стива быстро метнулся к медленно движущимся губам Джеймса и обратно – к его глазам, которые сверкнули игриво, с хитрецой. Джеймс заметил этот взгляд, не мог не заметить. И то, как машинально Стив облизнул собственные губы, от него тоже не укрылось. Но следующий ход был за Стивом, поэтому Роджерс, подавив неуверенность, спросил: – Могу я поцеловать тебя? Я хочу тебя поцеловать, – перефразировал он, вспомнив, что Джеймс спрашивал о желании. В ответ Барнс довольно усмехнулся и прошёлся языком по губам. Стив замер, глядя на влажно блестящий рот, а потом наклонился и, прикрыв глаза, поцеловал. Губы Джеймса были всё ещё горячими после чая, горячее даже, чем прошлой ночью. И сохранили сладковатый вкус облепихового сиропа. Стив не удержался и осторожно пососал нижнюю губу Джеймса, поцеловал трепетно и отстранился. Быстро взглянул на Барнса – не позволил ли он себе слишком много? – Никогда облепиха не была такой вкусной, – признался Джеймс, и его глаза пьяно блестели, будто он пил вовсе не чай. Стив, услышав подобный комплимент, покраснел, но смущённую улыбку скрыть не получилось. Он был согласен с Джеймсом. А ещё подумал, что губы Барнса потрясающие, идеальные, и не в облепихе тут, конечно, дело. – Вот видишь, – мурлыкнул Джеймс, лукаво сверкая глазами, поглаживая лицо Роджерса кончиками пальцев, – это совсем несложно и даже приятно, да? – Да, – тихо выдохнул Стив. Бессознательно потёрся щекой о ладонь, поцеловал коротко. Тут же посмотрел неуверенно, робко даже. Вдруг Джеймсу не нравится такое? Вдруг зря он с подобными вещами? – Стиви, – судя по мягкому взгляду Барнса, его лёгкой улыбке и расслабленному выражению лица, он всё же был не против, – ты прекрасен. Всё отлично. Мы можем продолжить? – Да! – Стив отлепился от чужой ладони, сбросил с себя морок. – Да, конечно! Джеймс каким-то образом заставил забыть его, для чего они здесь и о чём говорили. – Если тебе неловко отвечать на какие-то вопросы, то можем сыграть в «Холодно-горячо», – предложил Барнс, весело хмыкнув. – Нет, – Стив с улыбкой покачал головой. Он уже взял себя в руки, включил голову, – то есть, можем, конечно, если ты хочешь, но давай как-нибудь в другой раз? Я отвечу прямо, всё нормально. – Хорошо. Есть что-то, что абсолютно неприемлемо для тебя в постели? Что-то, что мы точно не будем делать? – Никаких «золотых дождей» и чего-то подобного. Унижений, избиений или как это правильно назвать. Я не фанат физической боли, – последовал твёрдый ответ. – И... – Стив опустил глаза, – я не уверен насчёт... не уверен, что готов к полноценному сексу. То есть... – Никакого проникновения, – подсказал Джеймс. Он не был удивлён. Только в порно мальчики сразу же готовы были принять в себя члены всех мыслимых и немыслимых размеров. В жизни же мужчины, которые не имели гомосексуального опыта, или имели минимальный опыт, предпочитали начинать с чего-то попроще. – И нет, меня это не обижает, – поспешно заверил Джеймс, успокаивающе поглаживая ладонь Стива, – мы говорим, обсуждаем и находим приемлемые для нас обоих варианты. Поиметь тебя поскорее в задницу – не моя цель. – Х-хорошо, – Стив, казалось, приободрился, – тогда мы могли бы просто... начать просто с поцелуев? Чего-то такого, с чего всё обычно и начинается? Джеймс понимал. – Конечно, – он перебирал пальцы Роджерса, играл с ними, гладил, потирал небольшой бугорок на среднем пальце, оставшийся от ручки. – Будет классно. Тебе понравится. Это я тебе обещаю. Стив украдкой кинул взгляд на Джеймса, который пристально наблюдал за ним. Стив очаровательно краснел, было в этом что-то невинное и волнующее. – Поцелуи, объятия... Да, конечно, начнём с этого. Возможно я тороплюсь, – скажи, если это так, – но я обожаю тереться о тело партнёра. Меня это невероятно заводит, голову теряю от такого. Джеймс говорил негромко, делая интонации вибрирующими, глубокими. Стив чувствовал себя околдованным. Всё, что он мог – затаив дыхание ловить каждое слово Джеймса, голодно следить за движением его губ. – Но, – вдруг сбавил обороты Барнс и посерьёзнел, – я не люблю, когда мне держат руки. Знаешь, хватают за запястья, будто сковывают. – Я понял, – Стив кивнул. – И когда чересчур сильно тянут за волосы. Мне вообще-то тоже бывает больно, – Джеймс кривовато усмехнулся, будто желая сгладить свои же слова. – Больно не будет, – Стив дотронулся до его руки, – обещаю. – А ты? Есть что-то такое, – Джеймс забавно сморщился, – из разряда «б-р-р»? – Мне не нравится, когда кусают и посасывают мочки или лижут ухо, – Стив тоже сморщил нос и безотчётно передёрнул плечами. – Поцелуи тоже нет? – с улыбкой спросил Джеймс. – Только без этих громких чмоков, от которых потом всё звенит, – уточнил Стив. – Я тоже не особо люблю, когда трогают уши, – согласился Барнс. Задумался о чём-то, пожал плечами, – а вот когда ласкают шею – это да. – Это определённо «да»! – горячо кивнул Стив. – Могу я попробовать? – Ты... то есть... – Стив растерялся и не смог скрыть этого. Смутился, зарделся, – д-да. Да, – ответил твёрдо, – да, Джеймс. Джеймс тонко усмехнулся и наклонился ближе к Стиву. Повёл носом, вдохнув запах парфюма и ещё чего-то привычного, хорошо знакомого. Потёрся кончиком носа о кожу под краснеющим ухом, вызвав мурашки. – Щекотно? – хихикнул Барнс, добавив щекотку от дыхания. – Немного, – Стив подставил открытое горло, – но... приятно. Джеймс мурлыкнул что-то, соглашаясь, и поцеловал. Стив будто впервые действительно почувствовал это: как крепко, но осторожно по коже скользят горячие губы, как тяжёлое дыхание обжигает, как тихие влажные звуки заставляют замирать и хотеть ещё. Щетина, царапающая и колющая, добавляла градус. Всё было по-новому, незнакомо и головокружительно. Стива захватило.***
В тот вечер он не остался. С видимым трудом заставил себя оторваться от Джеймса. При мысли о том, что они всего лишь целовались и поглаживали друг друга, обнимаясь, а его это нешуточно завело и распалило, Стив в который раз за вечер залился краской. Джеймс стоял в прихожей, сложив руки на груди, наблюдая, как Роджерс застёгивает куртку и проверяет, взял ли телефон. Его руки едва заметно подрагивали. Вообще, такого Роджерса – разморенного лаской, зацелованного, пылающего румянцем и с краснеющими следами от щетины – хотелось уволочь в спальню и никуда не отпускать. – Может, всё же останешься? – спросил он ещё раз. – Обещаю, приставать не буду! Стив с улыбкой покачал головой. Облизал припухшие губы и неуверенно посмотрел на Барнса: – Это точно ничего, что мы... ну, не перешли сразу к делу? Джеймс с беззлобной насмешкой взглянул на него. И вместо того, чтобы уверять в чём-то, оттолкнулся от стены, на которую опирался плечом, подошёл к Стиву, взял за руку и положил его ладонь на свою ширинку. – Похоже, что мне что-то не понравилось или что-то разочаровало меня? Ну, что же ты молчишь, Стиви? – выдохнул ему в губы. Хотел ещё что-то добавить, но запнулся: Стив сжал пальцы, погладил поверх жёсткой ткани. Джеймс расплылся в довольной ухмылке: – Больше вопросов нет? – мурлыкнул он, дыханием касаясь губ Стива. – Нет, – Стив не находил в себе сил убрать руку. – Всё, – он заставил себя отступить от Стива, глаза которого потемнели, – иди. Напиши, как будешь дома, ладно? – Да. Ладно, – с запинкой хрипло отозвался Стив. – Пока, – Джеймс не удержался и чмокнул его в нос. Стив смешно вскинул брови и удивлённо моргнул, улыбнулся: – Пока. Я напишу. Когда дверь за ним закрылась, Джеймс тяжело выдохнул и сжал себя через штаны. С этим нужно было что-то делать. Он отправился в душ.***
Стив был очень осторожным, аккуратным. Поначалу складывалось впечатление, что он вообще боялся притрагиваться к Джеймсу, будто не был уверен, что его прикосновения могут быть приятны. Со временем Стив осмелел. На самом деле его захватывала одна мысль о том, что Джеймса можно рассматривать, трогать, гладить, изучать. К счастью, Барнс был совсем не против такого пристального внимания. В очередной раз Стив взял лицо Джеймса в ладони, погладил скулы, провёл аккуратно по спинке носа. Разглядывал черты, будто видел впервые. Так внимательно вглядывался в глаза, так бережно касался, что Джеймсу стало не по себе, у него никогда так не было – тактично, деликатно, но вместе с тем, не скрывая любопытства. Стив улыбнулся и, не переставая поглаживать заросшие щетиной щёки, легко поцеловал. Не дал углубить поцелуй, скользнул губами по подбородку, к шее. Потёрся носом о дёрнувшийся кадык, выдохнул довольно. Погладил плечи, помассировал, а затем пальцами коснулся ключицы, виднеющейся из-под ворота рубашки. – Мне снять её? – спросил Джеймс, расслабляясь от ласк. Стив замер, закусив губу, и решился: – Да, – но оторваться от Барнса никак не мог, гладил и гладил плечи, целовал нижнюю челюсть. – Эй, Стиви, – Джеймс хрипло рассмеялся, зарываясь пальцами в светлые волосы, – я никуда не денусь, дай мне раздеться. Стив смущённо улыбнулся, всё же отстранившись. Джеймс снял рубашку и обратился к нему: – Ну, мистер Роджерс, я красавчик? – расправил плечи, поиграл мышцами. Похлопал кокетливо ресницами и рассмеялся вслед за Стивом. – Да, красавчик, – не мог не согласиться тот. С нескрываемым интересом оглядел крепкий, натренированный торс, накачанные руки, перевитые венами предплечья. – Можно потрогать? – Конечно, – Джеймс с улыбкой наблюдал за ним. – Непривычно, – пробормотал Стив. Джеймс легко усмехнулся. Стив с неподдельной увлечённостью изучал его тело. – Горячий и жёсткий, – поделился ощущениями, огладив ладонями пресс и бока. – Чуть сильнее, – попросил Джеймс, подаваясь под прикосновения. Было приятно, он всегда был тактильным. – Так? – Роджерс плотнее прижал ладонь к коже, движение сделал более отчётливым. – Да, – Джеймс облизал губы и сверкнул лукаво глазами из-под ресниц, – лёгкие прикосновения тоже хороши, но они больше подходят для начала, чтобы придать нужный настрой, расслабить, а сейчас хочется... хочется напора. Стив понимал, о чём говорит Джеймс. Он ещё раз погладил живот, а потом тронул грудь. Ему нравились крепкие мышцы под пальцами. Да, они были непривычно твёрдые, непривычной формы, покрытые тёмной порослью, но Стив неожиданно для себя отметил, что ему дико нравится. Ощущать под собой такую силу, сдерживаемую, контролируемую, но Стив знал, на что Барнс способен в действительности. И осознание того, что кто-то – равный по силе – охотно льнёт к рукам, принимает ласку и сам делится нежностью, всё это взволновало Стива, взбудоражило. Он давно задумывался о том, что хотел бы попробовать с мужчиной. Для него это не было какой-то моральной проблемой или внутренней борьбой. Да, в глубине души он хотел оказаться с кем-то, кто мог бы взять над ним контроль: не только физический, конечно. И Стив понимал, что есть девушки, способные на подобное – на доминирование, но почему-то никак не мог представить себя отдающимся со всем доверием девушке. Почему он раньше не увидел этого в Джеймсе, Стив, к сожалению, не знал. Вероятнее всего, запрещал себе думать о Барнсе в подобном ключе, поскольку не был уверен, что был бы ему интересен. Оказалось, что Джеймс вовсе не против, и, если Стив ничего не испортит, то, возможно, что-то даже получилось бы. Стив очень не хотел разочаровать Джеймса и был готов практически на всё, чтобы оправдать доверие, оказанное ему. – Поцелуй. Стив вскинул голову и увидел, что Джеймс всё это время наблюдал за ним. – Я имею в виду, ты можешь не только трогать и гладить, – взгляд Барнса стал томным, поплывшим, – если хочешь, то можешь поцеловать, лизнуть, укусить. Только не сильно, пожалуйста. Вообще, я не против укусов, но в пределах разумного, ладно? И без следов. Такое мне не нравится. Стив молча кивнул, наклонился и несмело, на пробу лизнул тёмный сосок. Задел кончиком носа волоски на груди. Лизнул ещё раз и ещё… Прикрыв глаза, целовал грудь Джеймса. Поглаживал ладонями, согревая один сосок, пока второй был в плену горячего рта. Стив почти не задевал зубами, не хотел причинять боль. Его внезапно затопила какая-то даже будто абсурдная нежность. Джеймса хотелось целовать, наглаживать и вот так вылизывать неспешно, чтобы тот ластился к рукам и губам, постанывал негромко на выдохе. Стив очень хотел сделать Джеймсу хорошо. – Ты такой ласковый, – Джеймс гладил его по волосам, пропускал светлые пряди сквозь пальцы. – Тебе не нравится? – Стив поднял голову. – Может… то есть, если так тебе не нравится, то я, конечно… – Эй, – Джеймс прижал его к себе, погладил по щеке, – мне нравится. Более чем, – он потерся бёдрами о бёдра Стива, давая почувствовать возбуждение, – ты замечательный, Стив. Я не ожидал, что ты настолько нежный и чувственный. Мне нравится, – снова повторил Джеймс, уже в губы Стива.***
Стив так и льнул к рукам. В те редкие мгновения, когда позволял себе забыться. Тогда чисто физическое, что-то древнее, инстинктивное давало о себе знать, просыпалось. Но Стив, то ли боясь сделать что-то не так, то ли боясь потерять контроль над ситуацией, оперативно включал голову, заталкивал эмоции поглубже, чтобы не вопили, не брали верх. Несмотря ни на что Джеймс был намерен расшевелить, разбудить Стива. В очередной вечер они целовались и невинно ласкали друг друга. Стиву требовалось больше времени, чтобы привыкнуть к чужому телу, к чужим рукам. И вновь он чувствовал себя неопытным подростком, который никак не мог набраться смелости и перейти к чему-то действительно серьёзному. – Что, по-твоему, «серьёзное»? – спросил Джеймс, когда Стив озвучил мысли, терзавшие его. – Секс?.. – Секс – это больше, чем проникновение полового члена в вагину или анал. То, что делаем мы – прелюдия. Она может быть настолько долгой, насколько мы захотим, Стиви. Пока мы оба не будем готовы перейти к чему-то ещё. Только мы с тобой решаем, что будет происходить между нами, и в каком темпе это будет происходить, – Джеймс гладил его ладони, смотрел ласково, успокаивал мягкими, урчащими нотками в голосе. – Но ты ведь уже готов! – с досадой воскликнул Стив. Он злился на себя. Понимал, что тормозит, и Джеймса тянет за собой, наверняка даёт ему недостаточно. – Да, – не думал отрицать Барнс, – но я хочу, чтобы нам двоим было хорошо, а не только мне. И я никуда не тороплюсь, знаешь ли. Кто-то движется чуть быстрее, а кому-то необходимо больше времени, чтобы разогнаться, понимаешь? Ни в коем случае не вини себя, – серьёзно и даже строго произнёс он, догадываясь, что за мысли бродят в голове Стива. – Всё в порядке. Мы в порядке. Я не буду врать тебе, ты знаешь. Слова Джеймса успокоили, но где-то в глубине души всё равно осталась толика сомнений. Назойливо скребла неуверенность, годами пускающая внутри свои корни. – Дай я тебя поцелую, – Джеймс протянул к нему руку, – всё будет, Стиви, – пробормотал он ему в губы, – просто дай нам время, хорошо? Ты и представить себе не можешь, сколько всего нас ещё ждёт. Позволь себе насладиться каждым моментом, каждым новым ощущением. И думаю, ты ещё многого не знаешь о себе, – погладил горячую щёку, улыбнулся ласково, но в глазах плясал черти. – Мы вместе разбудим то, что пока спит. Я рядом, я помогу и всегда поддержу тебя. Джеймс обошёл его, прижался грудью к спине. Руками провёл от плеч к запястьям: уверенными движениями, не чтобы раздразнить, а чтобы успокоить. «Я здесь, рядом. Всё хорошо». Стив безгранично доверял ему, но всё равно был напряжен, так как не знал, каких действий Джеймс ждал от него. – Что, – прокашлялся, – что мне сделать? – Ничего, – Джеймс массировал его плечи, избавляя от зажатости и напряжения, – я хочу тактильного контакта с тобой. Потрогать, погладить, поцеловать, обнять, подержать в руках. Никаких безумств. Что думаешь об этом, Стиви? – Я, – Стив наклонил голову вперёд, давая возможность массировать шею, – д-да, мне... мне нравится. Я бы... я бы тоже хотел обнять тебя. Если ты, конечно, не против! – тут же торопливо добавил он. – Совсем наоборот, – Джеймс усмехнулся и потёрся носом о кожу за ухом, – так лучше? Стив сам не заметил, как прижался к Джеймсу, ещё и рукой придерживал за бедро, чтобы Джеймс не отстранился. – Да, – голос звучал глухо. Тело хотело расслабиться, просило ласки, а голова всё никак не отключалась. Мозг твердил, что нужно что-то предпринять, не стоять столбом, тоже проявить инициативу, сделать хорошо в ответ. – Ты слишком много думаешь, – хмыкнул Барнс. Он внимательно следил за его реакцией. Лица видеть не мог, но вновь напрягшиеся плечи и спина, выдали Роджерса. И прежде, чем Стив начал оправдываться, неожиданно сменил тему: – Можно я?.. – провёл ладонями по спине вниз, остановился на пояснице, – шлёпать не буду, – тут же пояснил Джеймс, – только поглажу. Голос стал тягучим. Задницу Стива хотелось. И гладить, и шлёпать, и кусать, и не только, но Джеймс понимал, что торопиться не стоит. – Можешь... можешь шлёпнуть, – тихо пробормотал Стив, которого жаром окатило, как только руки Джеймса оказались ниже талии. Барнс предпочёл не слова, а действия. Скользнул ладонями вниз. Выдохнул, как только пальцы коснулись упругой плоти. Стив прислушался к ощущениям: чужие руки даже сквозь ткань казались горячими, а прикосновения хоть и уверенными, но ласковыми. – Слов нет, – произнёс Джеймс негромко, щекоча кожу дыханием, – Стиви, какая же у тебя задница. Сжал двумя руками, потряс легонько, будто взвешивая, приподнял обе ягодицы и отпустил. Снова огладил по кругу, помял. И вдруг прижался бёдрами, а губами уткнулся в шею Стива, зашептал жарко: – Ты обалденный. Стиву было странно. Слишком горячо, непривычно и слишком... слишком много. Но хотелось ещё. Он облизал пересохшие губы, чуть прогнулся в пояснице, чтобы прижаться к Джеймсу, и откинул голову назад. Слепо ткнулся сначала в колючую щёку, а потом нашёл губы. Мазнул по ним, поймал сбивчивое дыхание, и, наконец, посмотрел на Барнса. Они так и двигались: держа друг друга взглядами, обмениваясь тяжёлым дыханием. Джеймс потирался о Стива, а тот гладил руки Барнса, лежащие у него на бёдрах. Неожиданно Джеймс повёл ладонями по животу, выше, остановился на груди. Соски были напряжены, Джеймс почувствовал их сквозь ткань футболки. – Давай снимем её, Стиви? – пробормотал он, целуя уголок губ и гладкую щёку. И прежде, чем Стив успел отстраниться, потёр и сжал соски, и ещё раз толкнулся бёдрами. Стив отлепился от Барнса, торопливо стянул футболку, и столь же торопливо повернулся к Джеймсу. Хотелось всего. Стив обнял его за плечи, прижался грудью к твёрдому телу, и поцеловал.***
Стив не слышал своё тело. Джеймс поразился тому, насколько Стив был глух в плане... он и для себя-то это не мог сформулировать толком. Физическая оболочка Роджерса была подобна машине. Стив знал, как и что работает, на что его организм способен, насколько вынослив. Но это всё относилось к чисто физическим параметрам. В армии, в бою, на тренировках Стив владел своим телом на все сто процентов. Когда же речь заходила о физическом удовольствии, Стив деревенел. Становился неповоротливым, зажатым. Они с Джеймсом целовались, гладили друг друга и тёрлись стояками. Барнс действительно обожал такое – сквозь одежду чувствовать чужое возбуждение, дразнить, повышать градус, но не переходить к основному блюду. Дыхание Стива становилось тяжелее, к щекам и шее прилила кровь, но если в начале, когда они с Джеймсом оказались в горизонтальном положении, Стив отпустил себя, то позже разум вновь взял верх. Стив слишком старался, пытался удовлетворить Джеймса, переходя от одного чувствительного места к другому. И да, вроде бы трогал там, где обычно Джеймсу нравилось больше всего, но делал это так заученно, будто по методичке зазубрил, и под дулом пистолета не сделали бы ни шага влево, ни шага вправо. – Так, стоп. Это был первый раз, когда Джеймс пресёк что-то между ними. Стив вздрогнул, и на его лице отразились такие разочарование и грусть, что у Джеймса в груди глухо и тоскливо заныло. Стив дёрнулся неловко и попытался отстраниться. – Куда? – Джеймс машинально удержал его на месте. – Куда ты? – мягче спросил он. – Прости. Прости, пожалуйста, – Стив не поднимал глаз. Он был зажат и так нервничал, что весь окаменел. – Я вижу, что тебе неприятно, что... я просто... – Стив, – Джеймс выдохнул с облегчением. Ткнулся лбом в плечо. – Стиви, – позвал ласково. – Посмотри на меня, пожалуйста. Давай сделаем несколько глубоких вдохов... да, так... отлично... Вот так, умница. Он посмотрел на Джеймса. Хотелось провалиться сквозь землю. Он опять всё испортил. И с собой не справился, и Джеймсу сбил весь настрой, а теперь Барнс ещё и возится с ним, успокаивает. – Стив, – Джеймс сел на постели. Откинул волосы с лица и серьёзно посмотрел на него, – что мы с тобой делаем? Вопрос удивил. Настолько неожиданно прозвучал, что Стив отвлёкся от самоистязаний. – Занимаемся сексом. Ну, пытались им заняться, – поправил он себя, вновь мрачнея. – Ага, – кивнул Джеймс. Он ни на секунду не прервал тактильный контакт: даже поднявшись со Стива, не отнял руки, продолжил поглаживать запястье и ладонь, разминать бугорок на среднем пальце. Давно заметил, что Стива это успокаивает и расслабляет. – Так вот, Стив, я должен тебе кое в чём признаться: по окончанию нашего с тобой полового акта я не буду выставлять тебе баллы. Даже больше скажу – время засекать тоже не буду, чтобы позже отчитаться на тему того, как долго ты продержался. Стив завис. А потом до него дошло. Он неуверенно дёрнул уголком рта и кинул быстрый взгляд на Джеймса, который ждал реакции. Увидев, что Джеймс улыбается, негромко усмехнулся: – То есть... – Ага, – снова кивнул Джеймс, порадовавшись, что Стив медленно, но верно начал оттаивать, – у нас тут не соревнование, а секс. Секс – это такая классная штука, когда двое кайфуют, получают удовольствие. Знаю, сразу почувствовать друг друга вряд ли получится, но мы с тобой придём к этому, поверь. Стив, – вновь посерьёзнел Барнс, – ты слишком стараешься. Ты только и думаешь о том, что и как сделать, а ещё о том, что ты делаешь не так, хотя всё замечательно, серьёзно. Мы с тобой обрисовали основные моменты, обозначили некие рамки на данном этапе. Всё под контролем. Тут только мы. Некого бояться, стесняться или стыдиться. Я всегда готов выслушать тебя, остановиться, если тебе что-то не понравится. Я хочу, чтобы тебе было хорошо, и знаю, что ты хочешь того же самого для меня, – Стив твёрдо кивнул. – Нам нужно научиться выключать голову и давать волю эмоциям. Ты не позволяешь себе расслабиться, не позволяешь своему телу насладиться близостью, прикосновениями, теплом. Стив, – Джеймс осторожно приподнял его подбородок, чтобы заглянуть Стиву в глаза, – мы здесь не работаем на мой оргазм. Оргазм – не цель. Ты так же важен, как и я. Хорошо? Стив поймал его ладонь и прижался к ней губами. Посмотрел благодарно из-под ресниц. Джеймсу стало ясно – оттаял, хоть немного, но поддался, отпустил себя. – Спасибо. Спасибо, Джеймс. – Всё хорошо, – он вытянулся рядом, улёгшись набок. – Мы никуда не торопимся, не мчимся бить все мыслимые и немыслимые порно-рекорды. Мы расслабляемся и наслаждаемся, просто отлично проводим время, да? – Да, – Стив восхищался Джеймсом. Его безграничным терпением, спокойствием и невозмутимостью. – Вот и хорошо, – Барнс улыбнулся и погладил Стива по щеке. – Я рад, что мы поговорили и поняли друг друга. В основном, конечно, говорил сам Барнс, но он был уверен, что Стив его услышал. Видел это по глазам Роджерса, в которых отразилось понимание и облегчение при осознании, что его, Стива, принимают таким, какой он есть, не торопят и не винят ни в чём. И Джеймс готов был говорить столько, сколько потребуется. Говорить и делать. – Ты прекрасен, Джеймс, – выпалил Стив, и, судя по удивлению на его лице, сам не ожидал от себя такого порыва. – В таком случае, поцелуй прекрасному принцу! – дурашливо прогундосил Барнс, складывая губы трубочкой. – Я... о боже, Джеймс! Стив искренне рассмеялся. С лёгкостью и нескрываемым счастьем понял, что расслабился, отпустил ситуацию. Он перевёл дыхание и весело посмотрел на Джеймса, который тоже улыбался. – Ну вот, позитивный настрой – то, что нам нужно, – Джеймс придвинулся вперёд и оказался совсем близко к Стиву, – принц желает поцелуй, – напомнил он. – Желание принца – закон. Стив сократил разделявшее их расстояние. Джеймс не торопился перехватить инициативу, вести в поцелуе. Стив целовал крепко, но очень нежно, трепетно даже. Никаких резких, грубых движений, никаких укусов или попыток доминировать, подмять под себя. Джеймсу нравилось. – Ты классно целуешься, – сказал он, едва отдышавшись. Судя по тому, как они со Стивом шумно поверхностно дышали, им обоим нравились долгие поцелуи, до нехватки воздуха. Стив в ответ улыбнулся, явно польщённый, но вместо слов решил действовать: чмокнул щетинистый подбородок с ямочкой, а после скользнул губами к шее, прижался к кадыку, проследовал поцелуями ниже и лизнул кончиком языка ярёмную ямочку. Джеймс фыркнул и засмеялся. – Щекотно? – Стив вскинул голову и с улыбкой взглянул на расслабленного и довольного Барнса. – Немного, – Джеймс взъерошил ему волосы на затылке, переместил ладонь к лопаткам, погладил коротко. – Тут – указал пальцем сбоку от уха до основания шеи, – прикосновения приятнее. А около кадыка щекотно. – Понял, – Стив кивнул, облизал покрасневшие губы и поцеловал там, где было показано.
