4.
10 апреля 2020 г., 18:48
***
– У меня игривое настроение, – оповестил его как-то Джеймс. – И что бы это значило? – Стив склонил голову вбок, чуть нахмурился. В подростковом возрасте, например, когда у Барнса было игривое настроение, они – Джеймс со Стивом, естественно, – оказывались втянуты в какие-нибудь «приключения», которые заканчивались «вызовом на ковёр» к директору школы. Или же наказаниями со стороны родителей. Хотя Стив тоже был хорош. Кто ещё кого подначивал. Джеймс лишь хитро ухмыльнулся и поцеловал его в щёку. Стива это не успокоило, совсем наоборот.***
– Что ты задумал? – прямо спросил Стив. – С чего ты взял, что я что-то задумал? – По глазам вижу. – Мои глаза чуть выше, Стиви. Джеймс медленно раздевался. Неспешно стянул футболку, потягиваясь, красуясь. Знал, как Стиву нравится его тело, что он не может оторвать взгляд от крепкой груди, рук и пресса. Знал и дразнил. – Джеймс, – Роджерс прислушивался к чему-то внутри себя. Он поразился тому, как тяжело оставаться на месте и лишь смотреть на Джеймса, но не трогать. Барнса хотелось держать в руках, хотелось до покалывания на кончиках пальцев. – У нас тут дресс-код, – мурлыкнул Джеймс, растягиваясь на кровати. Согнул одну ногу в колене и будто бы случайно расслабленно положил руку на бедро. Стив смотрел на пах Барнса, не скрывал даже жадного взгляда. И судорожного вздоха скрыть тоже не смог, когда член Джеймса дёрнулся, крайняя плоть сдвинулась, обнажая головку. – Мы можем, конечно, подрочить друг на друга, при этом как приличные мальчики даже не ложась в одну кровать, – притворно-равнодушным тоном произнёс Джеймс, а сам глаз не сводил со Стива. – А ещё можем поиграть. И что-то мне подсказывает, игра тебе понравится. Присоединишься? Стив, на своей памяти, никогда так быстро не раздевался. Скинул, не глядя, рубашку и джинсы. Торопливо выпутался из трусов и носков. Выпрямился, и лишь на долю секунды мелькнуло желание прикрыться, но Стив отмахнулся от этой неуместной мысли. Наоборот, расправил плечи, чуть шире расставил ноги. Член уже был возбуждён, твердел. – Как же мне повезло, – Барнс облизывал его взглядом, а себя поглаживал ладонью внизу живота. – Самая нежная, страстная, самая прекрасная детка досталась мне. Разве я не счастливчик? Иди ко мне, Стиви. И Стив пошёл. Как на привязи готов был идти за Барнсом. Опустился рядом с Джеймсом и тут же потянулся за поцелуем. Они целовались, долго и жадно, сталкиваясь языками, посасывая их. Руками блуждали по телам друг друга, гладили слепо, ласкали. Стив сжал пальцы на члене Джеймса, а потом скользнул ниже – огладил тяжёлые яйца, но Барнс перехватил его руку и отстранился. – Подожди, – улыбнулся, поверхностно дыша. – Я хотел кое-что попробовать, но ты такой быстрый. – Что? – Стив дотянулся до него и принялся покрывать нижнюю челюсть быстрыми поцелуями. – Детка, – Барнс фыркнул. Подумал было поддаться порыву, но напомнил себе о том, что было в планах. – Сначала ты. Ложись на спину. Стив послушался. Напоследок только потёрся носом о щетинистую щёку. – И? – покосился на Джеймса. – Моя очередь целовать тебя и гладить. Стиву никогда не уделяли столько внимания. Одни только ласки сосков сводили его с ума. Барнс пощипывал покрасневшие возбуждённые соски, оттягивал несильно, потирал круговыми движениями. Стив любил такие грубоватые ласки груди. – Хочешь кончить? – поинтересовался Джеймс, поглаживая живот Стива. Член почти касался живота, был ярким от прилившей крови. – Х-хочу, – Стив шевельнул бёдрами, надеясь, что Джеймс опустит руку ниже. – Уже скоро? – Да. Если бы Барнс сейчас подрочил ему, Стив бы не продержался долго. – Отлично. Начнём, Стиви. Он изводил его: гладил тело, пощипывал и вылизывал соски, ласкал член. Стоило Стиву начать подмахивать бёдрами, как Джеймс тут же убирал руку. Успокаивающе (хотя больше дразняще) поглаживал ноги, когда бёдра начинали подрагивать, а яйца поджимались. Целовал ласково щёки и губы, кружил пальцами внизу живота, по лобку, но члена не касался. – Всё хорошо? – мурлыкал Барнс, не скрывая довольную улыбку. Тяжёлое дыхание Стива, его тихие стоны и влажные звуки смазки – всё это звучало для Джеймса, как музыка. А сам Роджерс – раскрасневшийся, вспотевший, потерявшийся в удовольствии – Джеймс не видел никого прекрасней. – Я сейчас кончу, – пробормотал Стив, откидывая голову на подушку, и крепко зажмуриваясь. – Нет, не кончишь, – беспечно отозвался Джеймс, внимательно наблюдая за выражением лица Стива. Брови Роджерса взлетели вверх. – Как долго ты продержишься? – пояснил он, отвечая на так и не озвученный вопрос. – Каждый раз, когда будешь готов кончить, говори мне об этом. Мы же играем, да, Стиви? – Дже-е-еймс. – Барнс ни на секунду не поверил, что это звучало угрожающе или недовольно. Бёдра Роджерса начали мелко подрагивать, Джеймс замедлил движения, но руку не убрал – самыми кончиками пальцев продолжал скользить вверх-вниз. Стив дёрнулся и попытался свести ноги. Хотелось кончить, он же был совсем близко, зачем Джеймс дразнит? – Я... Пальцы переместились: теперь Джеймс круговыми движениями гладил лобок Стива, поднимался выше – к пупку, поглаживал кожу живота. – Вот так, – успокаивающе бормотал Джеймс, касаясь губами розовеющего уха, – я сделаю так, чтобы ты почувствовал себя хорошо выебанным, Стиви. Всё для тебя, детка. Роджерс вцепился в простыню. Хотелось схватить руку Барнса и вернуть на подрагивающий член, яркий и напряжённый. Хотелось стонать во всю силу лёгких и просить, чтобы Джеймс дал ему кончить. Но Стив лишь выдохнул шумно через нос и чуть выгнулся. Барнс тихо усмехнулся. Стив был упрям и непробиваем. Во вред себе же, в данном случае. И если бы Джеймс не знал Стива, то в самом деле мог бы подумать, что ему не нравилось то, что происходило. – Нет-нет-нет, Стиви. Джеймс резко отстранился, но руку с напряжённого бедра не убрал. – Это не по правилам, – объяснил он. В какой-то момент Стив потянулся рукой к члену Джеймса, хотел обхватить пальцами, но Барнс не позволил. – Джеймс, – сердце колотилось, было жарко. И хотелось Джеймса. Но, как оказалось, трогать было нельзя. – Почему нет? – едва не плача пробормотал Стив, цепляясь пальцами за простыню. – Потому что нужно правильно попросить. Понимаешь, детка? – влажные от смазки пальцы вновь вернулись на подрагивающий измученный член. Стив низко застонал и закрыл лицо ладонями. Он понял. – Джеймс... – Что? Что «Джеймс»? «Джеймс, быстрее»? «Джеймс, я близко»? Или... – Барнс перестал надрачивать ствол, скользнул пальцами по напряжённым яйцам, – «Разреши мне кончить, Джеймс»? Что? Он оставил невинный поцелуй на щеке Стива. Поцелуй, который ударил под дых: настолько он резонировал со словами Джеймса и его пальцами, которые беспрестанно поглаживали мошонку, невесомо кружили по ней, проскальзывали ниже – туда, где Стива ещё никто не касался. Стив обливался потом, тяжело дышал и кусал губы. – Ну, – вновь послышался шёпот, – разве так просят хорошие мальчики? Вдруг его сорвало: – Джеймс! – он громко застонал, длинно и долго, просяще. – Пожалуйста, Джеймс! Пожалуйста!!! Разреши мне кончить! – вращал приподнятыми бёдрами, толкался в крепко сжатый кулак. – Вот так, умница, Стиви. Давай же, детка. Барнс больше не дразнил. Под пальцами хлюпала смазка, но Джеймс смотрел не на яркий от прилившей крови член, а на лицо Стива. Шептал, какой Стив красивый, какой Стив податливый, ласковый, послушный мальчик. Только для него, Джеймса. А Стив всхлипывал и стонал, не замолкая, широко раскинув ноги, рукой слепо вцепившись в бедро Джеймса. Кажется, он сорвался на крик, кончая. Это был сильный оргазм, выматывающий и опустошающий своей силой. И дело даже не в Барнсе и его сильных, но ласковых руках, не в том, что он выдоил Стива. Дело в чувствах, которые Стив себе позволил, в эмоциях, которым дал вырваться, а не упрятал подальше, как обычно. Впервые Стив кончал так, как хотел, и от тех вещей, которых желал. Джеймс не двигался. Лежал, по-прежнему прижавшись бёдрами к потному разгорячённому телу, и готов был скулить и выть от восторга. Стиву было хорошо. Да что там хорошо? Стиву было охуенно. Стив кончил так, как не кончал ни с кем, в этом Джеймс был уверен. И от того, как Стив вскидывал бёдра, рефлекторно вбиваясь в кулак, от того, как кричал, содрогаясь в оргазме, от того, как держался за него, как притягивал к себе, – от всего этого Барнс был в диком пьянящем восторге. Хотелось ещё. Снова и снова смотреть, как Стиву хорошо, как Стив расслабляется, как смягчается его лицо, и можно быть совсем близко. Не к Стивену Роджерсу, а к Стиви. Стив не двигался. Только грудная клетка часто вздымалась. Ему хотелось лежать так бесконечно долго, даже мелькнула мысль, что он мог бы уснуть, – настолько сытым он себя чувствовал. Тело одновременно было ватным и непривычно лёгким, будто наполнено воздухом. Он повернул голову и разлепил глаза. Джеймс улыбался ему. Он интуитивно потянулся к этой улыбке. Коснулся её, сцеловал будто бы, и почувствовал, как собственные губы тоже растягиваются в улыбке. – Это было... – прокашлялся, – не знаю, как сказать. Вау? Барнс насмешливо фыркнул, поцеловал вдумчиво, со вкусом, и замурлыкал: – Охуенно. Вот как это было, Стиви, – проигнорировал правило не выражаться и продолжил, – посмотри, ты обкончал себя, детка. Стив приподнял голову и увидел, что действительно – тугие белёсые струи попали и на живот, и на грудь. Он давно хотел так: несдержанно, пусть грязно, но полностью – и телом, и нутром. И Джеймс позволил, помог, разделил это с ним. Стив снова потянулся к его губам. – Завтра среда, – пробормотал в подушку Джеймс. – Возьмём стейки? – Стив повозился немного, устраиваясь удобнее. По средам они обедали вместе в небольшом стейк-хаусе, находящимся недалёко и от офиса Стива, и от офиса Джеймса. Рефлексы дали о себе знать: рот наполнился слюной при одном воспоминании о том, какое мясо там подают. – Ты рано завёлся, – хихикнул Джеймс, услышав, как заурчал живот Роджерса, – а на ночь есть вредно. Стив несогласно заворчал, уткнувшись Джеймсу в подмышку. – Заберу у тебя часть порции, – пригрозил он. – Даже ни капли не жалко, – заверил его Барнс, прижимая к горячему боку. – Ты же поставил будильник? Стив всегда просыпался раньше. Не открывая глаз, знал, что до сигнала оставалось минут 10-15. За окном медленно просыпался город: шум редких машин, дребезжащий звонок велосипеда, проехавшего мимо доставщика газет, торопливые шаги случайного прохожего. Сквозь неплотно задёрнутые шторы в комнату заглянул светло-жёлтый луч ещё не палящего солнца. Расплескал свет по полу, скользнул по пледу, облизал мерно вздымающуюся спину и тронул заросшую щёку. Стив разглядывал спящего Джеймса. «Такой красивый», – отрешённо отметил он. Стив всегда знал, понимал, что Джеймс красив, привлекателен для других людей, но почему-то никак не ожидал от себя, что у него будет замирать сердце, а затем с утроенной силой биться о грудную клетку, когда Стив будет смотреть на Барнса. И всех этих «замирающих сердец» от себя тоже не ожидал. Не удержался, приподнялся на локте и невесомо поцеловал в висок. Джеймс смешно сморщил нос и уткнулся в подушку. – Доброе утро. Барнс что-то невнятно пробормотал. Завозился, стягивая одеяло к пояснице. Повернулся к Стиву и покосился мутным, ещё не проснувшимся взглядом. – Доброе, – голос со сна был осипшим. Стив, не таясь, с улыбкой разглядывал лениво-сонного, разморенного Джеймса. – Давай ещё поваляемся, детка, до будильника ведь есть время, – Барнс на полном серьёзе считал, что просыпаться без будильника – это супер-способность Стива. Его самого обычно невозможно было поднять. Он закинул руку на Роджерса и с медвежьей грацией подмял Стива под себя. Погладил пятернёй растрёпанный затылок, устроился подбородком на макушке. Стив обвил горячее расслабленное тело, уткнулся в подмышку. Под ухом размеренно билось сердце Джеймса, ровный стук убаюкивал. Хотелось вот так бесконечно долго лежать в согретой нежностью постели. Стив шмыгнул носом от избытка чувств. – Ты там не задохнулся подо мной? – поинтересовался Барнс, хмыкнув. – И не мечтай, – Стив подлез ещё глубже. – Хорошо-то как... – Джеймс душераздирающе зевнул, – скажи, Стиви? – Хорошо, – согласился Стив, крепче обнимая Барнса, погладил лопатки и линию спины. Они с Джеймсом синхронно вздрогнули и застонали протестующе, когда зазвенел будильник, безжалостно вырывая их из сонной неги. – Ещё пять минут, – конечно же заканючил Барнс, специально придавливая Стива к постели, не давая дотянуться до телефона. – Нет, – Роджерс был непреклонен. С трудом и с нескрываемой неохотой выбрался из-под сопротивляющегося Джеймса, отключил звук и через плечо оглянулся на насупившегося Барнса. – Вставай. Без шуток, – предупредил он, не сумев скрыть улыбку. Знал, что Барнс начнёт юморить про то, что некоторые его части встают по команде, уже готовы и всё в подобном роде. – Какие мы суровые, мистер Роджерс, – Джеймс закатил глаза и фыркнул задиристо. Подпёр кулаком щёку, на которой остались следы от подушки, – у Вас не забалуешь, да? – Да, – Стив знал, если поддаться на речи Барнса, из кровати они вылезут действительно не скоро. К своему стыду, Стив уже не раз и даже не два попадался на это, – поэтому поднимаемся. Я серьёзен, как сама серьёзность, Джеймс, – погрозил он пальцем и вскочил на ноги прежде, чем Барнс успел сграбастать его поперёк живота и завалить на спину. – Ну и ладно, – Джеймс сделал вид, что неудачного броска не было, – не очень-то и хотелось, – заверил он, хитро сверкая глазами. – Я в душ. – Могу я к Вам присоединиться, мистер Роджерс? – Если будете работать не только языком. – А... – Пока что у Вас плохо выходит, мистер Барнс. – Вот уж неправда!***
– Это мой кусок. Джеймс безропотно наблюдал, как Стив отправляет в рот сочное мясо. – Вкусно? – Очень. – Ты же сказал, что не голоден. Стив кинул на него насмешливый взгляд и продолжил жевать. – А ты сказал, что моему организму необходим белок. – «А ты сказал»… – передразнил Джеймс, и пока Стив не съел всё за него, взял вилку. – Прислушивайся к дядюшке Джеймсу почаще, – посоветовал он, утерев губы салфеткой. – Он плохого точно не посоветует, – закивал с важным видом Стив. – Не дерзи, мистер Роджерс, – пригрозил Джеймс. – А то что? – Стив кончиком языка облизал уголок покрасневших губ. Барнс завис. Смотрел на чуть припухший от горячей пряной пищи рот. Пожирал глазами. Хотел его. Набрал в грудь воздуха, чтобы что-то сказать, но к столу подошёл официант. – Ты ему нравишься, – заметил Стив, когда Джон, оставив счёт и перекинувшись с Барнсом какой-то вежливой шуткой, отошёл от их столика. – Неужели? – Джеймс вопросительно вскинул бровь. Ему не было интересно. Для него подобное общение с людьми было лишь проявлением вежливости и дружелюбия. Некоторые принимали это за флирт. – Ага, он сделал тебе комплимент. «Ваша рубашка подходит к Вашим глазам». – Очень мило с его стороны, – Джеймс улыбнулся. – Кажется, мы с тобой о чём-то говорили? – О том, что будет, если я предпочту не прислушиваться к советам вездесущего и всезнающего дядюшки Джеймса, – напомнил Стив. Он незаметно повёл плечами, расслабляясь. Сам не понял, почему безотчётно напрягся, когда Барнс принялся околдовывать официанта своими флюидами. На самом деле у Джеймса это выходило как-то само собой, он умел понравиться, вызвать симпатию. – Я лучше покажу, – Джеймс наколол на вилку очередной кусок, – когда будем дома. – Я заинтригован, – не стал скрывать Стив. И вот так менять тему, молниеносно меняя и настроение, атмосферу, тоже умел только Джеймс. Есть больше не хотелось, Стива терзал голод иного рода. – Кстати, всё хотел спросить какой отсос ты любишь? – поинтересовался Барнс. И продолжил обед, как ни в чём не бывало. Будто о погоде спросил или о планах на выходные. Стив замер. Огляделся, чтобы убедиться, что за соседними столиками их никто не слышит, не обращает на них внимания, а после неловко пожал плечами. – Знаешь, – он был на удивление спокоен и задумчив, а ещё серьёзен, – мне кажется, главное, чтобы партнёру самому хотелось сделать минет. Не потому что «надо», и не потому что этот самый минет выпросили. Главное, чтобы это было... – Обоюдное желание, – произнесли они хором. – Да, – Стив улыбнулся и вокруг его глаз собрались маленькие морщинки, – именно так. Не через силу, не в виде одолжения. А техника и всё такое – дело практики. – Но есть же что-то, что тебе хотелось бы почувствовать? Или что-то, что хотелось бы увидеть? Я хочу отсосать тебе, Стив, – пояснил Джеймс, не отводя от Стива потемневшего взгляда, – и хочу знать, как сделать тебе приятно. Расскажешь?***
Стив безотрывно смотрел на Джеймса, расположившегося у него между бёдер, даже не пытался скрыть, как у него сбито дыхание. Джеймс в ответ лишь лукаво прищурился и потёрся щекой о крепкое бедро. – Джеймс, пожалуйста... – проскулил Стив, откидывая голову на подушку, потому что не было сил сдерживаться, потому что Джеймса хотелось до дрожи. Барнс чуть приподнялся и поцеловал бедренную косточку. Лизнул кожу около пупка, подул на влажную полоску, заставив Стива вздрогнуть от неожиданности, а потом прижался губами к лобку. – Джеймс... – снова позвал Стив, бездумно гладя руки Джеймса, лежащие у него на бёдрах. В паху ныло, было так хорошо, что даже будто немного плохо, а возбуждение было настолько сильным, что отзывалось напряжением где-то в копчике. Джеймс не отвлекался на разговоры, в кои-то веки молчал. Целовал нежную кожу в паху, бёдра, мимолётно задевая щекой напряжённый член. Хотелось скорее взять в рот, но Джеймс не торопился. Он знал, что если постарается, то Стив спустит за пару минут, но хотелось продлить наслаждение. Ещё чуть-чуть посмотреть на то, как Стив ёрзает по смятым простыням, выдыхает сквозь зубы, кусает губы и приподнимает бёдра, пытаясь потереться о Джеймса. – Красивый, – прошептал Джеймс, положив ладонь на основание, прижимая член к животу. На коже осталась липкая капелька предэякулята. Джеймс собрал её губами, уголком губ задев головку. Стива выгнуло. Он так хотел, чтобы Джеймс не дразнил, не мучил. И в то же время не хотел, чтобы эта мука заканчивалась. Одной рукой он погладил Джеймса по спутанным волосам, и так и оставил чуть подрагивающую ладонь на затылке. Джеймс ещё раз потёрся щекой о горячую кожу живота, глубоко вдохнул запах чужого возбуждения и поцеловал напряжённую головку. Влажные губы накрыли упругую плоть, которая тут же задрожала под прикосновением. У Барнса самого свело низ живота от всего происходящего: от вкуса и запаха Стива, от его тихих, приглушённых всхлипов и тяжелого дыхания, от того, как подрагивал член под рукой, и напрягались яйца, наполненные спермой. Он быстро облизал губы и снова поцеловал головку, на этот раз медленно и мягко втянув её в рот. Совсем неглубоко. Дразнил и Стива, и себя. Обвёл языком по кругу, кончиком приласкав уздечку. Взял чуть глубже, заставив упереться в бархатистую изнанку щеки, и медленно выпустил изо рта, оставив член касаться покрасневших губ. – Так хорошо, Стиви? – негромко спросил он, целуя по всей длине ствола. Опустился губами к самому основанию и кончиком языка скользнул по заметной венке. Стив беспорядочно гладил Джеймса по волосам, а пальцы второй руки не заметил, как переплёл с пальцами Джеймса. – У меня сейчас яйца лопнут, – просипел он, не чувствуя ничего, кроме пылающего возбуждения. Всё стекло к паху, собралось в жаркий, обжигающий узел. – Пожалуйста, Джеймс. Пожалуйста... сделай так снова. – Сделать что, Стиви? – если бы Стив только мог видеть и слышать себя со стороны, он бы давно кончил от одного вида. Джеймс сам не знал, как ещё держится. – Поцелуй головку. Пососи её. Пожалуйста. – Кончишь мне в рот? – Джеймс аккуратно приподнял мошонку Стива, прижав её ближе к члену. – Да-да-ДА! Джеймс, пожалуйста, Джеймс!.. Барнс снова коснулся головки, оставил на ней крепкий поцелуй. Губами снимал вязкие солоноватые капли, а потом открыл рот, и держал в теплоте рта, плотно обхватив губами. Обводил языком по кругу, несильно втягивая щеки, больше массируя, чем отсасывая. Пальцы Стива судорожно сжались у Джеймса на затылке, потянув за волосы почти до боли. Бёдра мелко задрожали, из горла вырвался низкий хрип, а после – жалобный стон. – О, Джеймс... Джеймс-Джеймс-Джеймс! О-о-о... Он потерялся в ощущениях. Не понимал, долго спускал в рот Джеймса или кончил быстро. Ощущал лишь ту самую пьянящую лёгкость, распирающую изнутри.
