Perfect match

      

***

– Слушай, я... – Джеймс так и не притронулся к завтраку. – Я пойму, если ты захочешь уйти. – Размечтался, – хмыкнул Стив, уплетая яичницу с тостами.        Джеймс наконец-то посмотрел на него. До этого его взгляд блуждал по кухне, Барнс смотрел куда угодно, но только не на Стива.  – Я серьёзно, Стив, ты не понимаешь... – Это ты не понимаешь.        Стив отложил вилку и взглянул Джеймсу в глаза. И Барнс знал этот взгляд: Стив принял решение и готов был стоять до последнего.  – Я объясню тебе, – голос Стива был мягок и вкрадчив. – Моя ошибка в том, что я сыграл на твоих эмоциях. Поддался собственной слабости, воспользовался случаем, и вышло то, что вышло. Мы оба знаем, что я давно хотел сделать это, хотел, чтобы... – он перевёл дыхание, – чтобы ты отымел меня в рот, так ведь? – он накрыл ладонь Джеймса, погладил большим пальцем шероховатую кожу. Джеймс, к облегчению Стива, руку не убрал. – И мы оба знаем, что ты был не в восторге от этой идеи. Но я настоял на своём, пусть и таким нечестным образом. И я извиняюсь за это, Джеймс, потому что вижу, как тебе тяжело, как неприятно, но твоей вины тут нет.  – Если бы я причинил тебе вред, что тогда? – разлепил сухие губы Барнс.        Он так хотел верить в слова Стива. Верить, что Стив не видит в нём чудовище. Что он всё ещё нужен Стиву.  – Ты не причинил, – твёрдо пресёк Роджерс, как отрезал. – Мы вчера оба сглупили. Не поняли друг друга с утра, ну и...       А вот тут они потупились, как нашкодившие дети. Изначальная причина так и не была озвучена, эта недосказанность повисла между ними, но ни один ещё не был готов начать разговор.  – Я всё равно хочу извиниться, – откашлялся Джеймс, потёр пальцами припухшие глаза. – Я держу себя в руках. Клянусь, Стив. Не бойся меня, пожалуйста. – Джеймс, – Стив не удержался от смешка, – у меня и в мыслях подобного не было! Я вынес урок, всё понял. Мы поняли. И мы в порядке. Так? – он ласково сжал пальцы Джеймса.  – Так, – пальцы дрогнули и сжали ладонь в ответ. Джеймс неуверенно улыбнулся.  – Давай-ка позавтракай, – Стив вдохнул полной грудью. Они с Джеймсом дома, вместе, всё хорошо. – Ты вчера обедал?  – Съел батончики, – Джеймс приободрился. Пододвинул тарелку к себе.  – Остыло, наверное. Подогреть?  – Нет, – он с вдруг проснувшимся аппетитом набросился на еду. – Спасибо. – Приятного аппетита. Заварил тебе чай, – Барнс предпочитал чёрный. – Но он какой-то... кажется, не очень удался.       С завариванием чаёв у Стива почему-то не ладилось. Джеймс отпил немного из кружки.  – Ну как?  – Ну, – отставил кружку подальше, – невозможно быть мастером во всём, так ведь, детка?  – Так ведь, – даже и не думал спорить Стив, ярко улыбаясь.       Поднялся из-за стола, обошёл Джеймса и обнял его со спины. Уткнулся в шею. Нос щекотали выбившиеся из пучка волосы. – Это прозвучит нелепо, можешь смеяться, если захочешь, но я соскучился, – Стив шумно вдохнул запах Джеймса. Осторожно прикоснулся губами. И, не встретив сопротивления, проложил дорожку поцелуев от уха до ключицы. – Я тоже, – признался Барнс, кусая губы, – я тоже, Стиви.

***

      Они стали ещё ближе, хотя казалось, ближе невозможно. И только одна деталь выбивалась из общей картины. Ни Стив, ни Джеймс не могли решиться поставить эту деталь на место, дополнить пазл. Это замалчивание давило, нависало над ними. Не Дамоклов меч, конечно, но Стив с Джеймсом понимали, что рано или поздно разговор состоится.              Джеймс всю голову сломал, думая, как подступиться. Даже не отрицал, что ему страшно. Страшно потерять Стива, страшно быть отвергнутым, потому что это было слишком личное, сидело слишком глубоко в душе.        – Что? – улыбнулся Стив. – Ты такой красивый, – Джеймс коротко поцеловал его в район солнечного сплетения, устроился на нём подбородком. – Всегда, но вот в эти моменты... меня пробирает до самого нутра. Когда ты расслабленный, заласканный, когда я могу прикоснуться к тебе, погладить и поцеловать. Когда мы вместе. Я знаю, – он улыбнулся своей же наивности и глупости, – что это звучит избито и, возможно, слишком сахарно, но... но будь у меня возможность, я бы остановил это мгновение. Только ты и я. И всё это между нами.        Стив открыл было рот, чтобы что-то сказать. Закрыл. Покусал губы. Задумался крепко. Джеймс ждал. – Я понял одну вещь: больше всего я хотел интимности, – заговорил он. – И я не о сексе, – слова давались легко, сами складывались в предложения. – Хотя у меня ни с кем и никогда не было такого секса, как с тобой. Можешь гордиться собой, Барнс Великолепный.        Они засмеялись. Джеймс весело фыркнул и прижался губами к гладкой солоноватой коже, дожидаясь пока Стив продолжит. – Я говорю о той интимности, когда не нужны слова, чтобы знать, что ты в безопасности, что о тебе позаботятся, что тебя принимают. Когда к тебе прикасаются так нежно и ласково, словно ты... словно ты – всё, словно тебя нужно беречь. – Кадык судорожно дёрнулся. Стив торопливо взмахнул рукой в попытке выразить обуревавшие его чувства. – Я был жаден до тактильных ощущений, до прикосновений, но голоден я был до этого – до безграничного доверия к другому человеку, до осознания и понимания, что кто-то принимает меня таким, какой я есть. Хочет меня. Меня, а не придуманный идеальный образ, к которому я, в действительности, имею мало отношения.       Стив замолчал и посмотрел Джеймсу в глаза.  – Мне больше не нужно притворяться, можно быть собой. И знать, что ты со мной до конца, несмотря ни на что.       Джеймс потёрся щекой о грудь Стива, спрятал глаза. Знал, что не сможет сказать что-то столь же искреннее и весомое, не найдёт подходящих слов. – Я с тобой до конца, – подтвердил он, наконец. В горле почему-то запершило. Барнс кашлянул и делано нахмурился, – но это и так понятно.       Стив знал, что подобные темы Джеймсу даются тяжелее, признания получаются путанными, зачастую скрытыми за шутками. Стив знал и понимал, и принимал. Поэтому улыбнулся Джеймсу и провёл большим пальцем по лбу, разглаживая морщинку, успокаивая.  – Давно хотел сказать, – решил сменить тему, – что люблю то, как ты улыбаешься после оргазма, – продолжил негромко, поглаживая колючую щеку Барнса. – Улыбаюсь после оргазма? – повторил Джеймс, вскинув брови. Он за собой такого не замечал, что не удивительно. Во время оргазма и в последующие секунды ему было не... не до чего, на самом-то деле.  – Да, – Стив кивнул, – широкой счастливой улыбкой. – Ну да, я доволен, как слон в такие моменты.  – Барнс, – Стив фыркнул и приподнял голову с подушки, чтобы поцеловать Джеймса. – Я серьёзен, как сама серьёзность, – хмыкнул он, улыбаясь.       Внутри всё трепетало и сжималось от сказанного Стивом. Наверное, это был подходящий момент для признания, но Джеймс стормозил, не решился. Опять.

***

      Барнс удивлял сам себя, в плохом, к сожалению, смысле. Впервые он столкнулся с тем, что действительно пугало, заставляло внутри всё мелко и мерзко подрагивать, а пальцы слабеть. Невзаимность. Даже будучи подростком, Барнс так не мандражировал и не переживал. А тут... Его это и удивляло, и в то же время он находил это забавным: говорить Стиву о своих желаниях, фантазиях и различных пристрастиях – без проблем. Признаться в чувствах – а вот тут Барнс мялся, как юнец, так неосмотрительно влюбившийся в самую популярную девочку в школе.        Джеймс даже речь репетировал. В ванной перед зеркалом, почему-то избегая смотреть в глаза растерянному отражению.  – Не будешь ли ты против... нет, не так, – бормотал он себе под нос. – Слушай, тут такое дело... нет. Будто деньги за проживание с него спросить собираюсь. Стивен, видишь ли… «Стивен»? Я никогда не называю его «Стивен». Так, ладно… Стив, мне необходимо сказать, что... Что ты долбоёб, Барнс. Где твоё красноречие? – он раздражённо взглянул на себя. Сложил руки на груди и сделал несколько глубоких вдохов. – Так, ещё раз. Стив, я тут подумал и хотел сказать, что... в общем, такое дело...       Его прервал деликатный стук в дверь. Джеймс вздрогнул и поспешно открыл кран, изображая бурную деятельность.  – Д-да?! – Можно я зайду, Джеймс? – послышался голос из-за двери.  – Да, конечно.        Стив просочился внутрь. Посмотрел на Джеймса с улыбкой: – Ты чего так долго? – подошёл к Барнсу. – Я уж думал, что ты уснул в душе.  – Я, – Джеймс пытался вести себя естественно, чтобы не вызвать подозрений, но судя по пристальному взгляду, у Стива всё же возникли вопросы. – Слушай, я тут подумал, – он знал, чем отвлечь внимание! Оглядел себя скептически в зеркале, – может быть, мне подстричься?       Сдул лезущую в глаза прядку, покрутил головой, рассматривая себя со всех сторон. Стив встал за спиной у Джеймса. Собрал его волосы в растрёпанный хвостик. Наклонился ближе и пощекотал нос кончиками волос. – Что ты делаешь? – Барнс рассмеялся.       Стив обнял его за талию, прижался к тёплой спине. – Балуюсь, – пробормотал невнятно, целуя плечо, – они тебе мешают? – Да не особо, но… не знаю, – Джеймс пожал плечами. – Давай ты пострижёшься, а я отращу бороду? – с энтузиазмом предложил Стив, засверкав глазами. – Таким образом, мы сохраним количество волосяного покрова в природе? – Именно, – Стив крепче притиснул его к себе. – Ты хочешь что-то поменять? – Возможно, – Барнс гладил его руки. – Слушай, если тебе не нравится эта идея, то я не буду… – Джеймс, – Стив чмокнул его в затылок, – для меня не имеет значения с длинными ты волосами или нет. Если тебе удобно так, то не подстригайся, а если они мешаются или тебе жарко, то давай, конечно, сходим в парикмахерскую. – Мистер Роджерс, Вы отстали от жизни. Сейчас люди ходят не в парикмахерские, а в барбершопы. Ай, Стив, – засмеялся и попытался вырваться, когда Стив в отместку куснул его за шею и пробежался пальцами по рёбрам, щекоча. – Перестань!       Стив, посмеиваясь, устроился подбородком на плече Джеймса и снова уставился в зеркало. Барнс перевёл дыхание и спросил: – Что? Что такое, Стиви? – Посмотри, – кивнул на отражения, – мы с тобой такие… такие… – Красивые? Сексуальные? Неповторимые? – Джеймс, – Стив фыркнул, уткнувшись ему в плечо.       Барнс, усмехаясь, проследил его взгляд. И, конечно, понял, что Стив имел в виду. Инь и ян. Две неидеальных половины, а соединишь – получается завершённая картина. – Неповторимый, да, – тихо согласился Стив. Погладил живот Джеймса, ещё раз потёрся щекой и отстранился. – В общем, если надумаешь, то сходим в этот ваш молодёжный барбершоп.       

***

      Стив размял плечи. Наклонился и поцеловал между лопаток, провёл кончиком носа выше – к основанию шеи. Поцеловал кожу, пахнущую мылом. Уткнулся лицом в короткие тёмные волосы и невнятно пробормотал: – Хочу тебя.        Джеймс, расслабленно лежащий под ним, улыбнулся: – Знаю, детка. Потому что я хочу тебя, и у нас это, к счастью, взаимно.  – Каждый раз думаю, что нужно притормозить, – Стив устроился сверху. Провёл руками по раскинутым в стороны рукам Барнса, голову пристроил на плече, и замер. – Постоянно думаю о тебе. – А я вот думаю: «Надо укатать этого ненасытного Роджерса, чтобы он натрахался вдоволь, а то ему от меня – невинного агнца – только секс и нужен! А как же мой богатый внутренний мир?!». – Барнс, – Стив уткнулся ему в плечо и хрюкнул от сдерживаемого смеха.  – Ну а что «Барнс»? – Джеймс переплёл их пальцы, – ты, между прочим, коварно соблазнил меня! – Я соблазнил тебя?! – Стив не выдержал и расхохотался. Тело под ним тоже затряслось от смеха, – мы с тобой по-разному помним этот момент.  – Ладно, – Джеймс перевёл дыхание, хотя после смеха, да ещё когда сверху распласталась тушка весом под сотню килограмм, сделать это было не так-то просто, – хочешь знать, как это помню я?  – Да, – Стив погладил большим пальцем шероховатую ладонь. – Я помню твои глаза. Самые... самые красивые глаза, Роджерс. И нет, речь не о том, что они «голубые, как самое голубое небо», или что-то подобное, нет. Речь о выражении. Твой взгляд был полон доверия. Помню морщинку между бровей, которую видно, когда ты обеспокоен или огорчён, или не в духе. Помню, как хотел избавить тебя от грусти, забрать всю боль и разочарование, а из головы навсегда убрать малейшую мысль о том, что ты недостоин любви, заботы и нежности. Все эти нелепые мысли о том, что ты какой-то не такой, что есть кто-то лучше. Я так хотел показать тебе, насколько ты достоин всего, и... и доказать, что... что я достоин тебя. Помню, что и подумать не мог, как сильно я... как я попаду, Стиви. А ты? Как это помнишь ты?        Стив молчал. Джеймс больше не чувствовал его вес на себе. На него давило гнетущее молчание. От атмосферы ленивой нежности и уюта не осталось и следа.        Стив сел и всё так же молча потянул Джеймса за плечо, заставляя перевернуться. Джеймс подчинился. Лёг на спину, раскинув руки в стороны и откинув голову на подушку, он знал: если уж открываться перед Стивом, то полностью. И он был готов отдать себя на суд Стиву. Давно следовало это сделать. – Нам нужно поговорить, – без капли тепла в голосе произнёс Роджерс. – Без проблем. Кто начнёт? – Барнс криво усмехнулся, вспомнив, как впервые произнёс эту фразу, и посмотрел Стиву в глаза.  – Я.       Джеймс был уверен, что бить его не будут. Не за что ведь. Но на долю секунды пожалел, что оказался придавлен к кровати чужим телом: Стив по-прежнему сидел у него на бёдрах. Постыдно сбежать с поля боя не получилось бы.  – Давай насчёт «три»? – Давай. – Раз... два... три. Я влюблён в тебя. – Ты придавил мне яйца. Ай, Роджерс! – Барнс прикрылся руками, чтобы отбиться от подушки, летящей ему в лицо.        Стив навалился сверху, вдавив его в матрас. Джеймс засмеялся: сначала нервно, а позже, когда до него окончательно дошёл смысл сказанных слов, счастливо.  – Я тоже, – глаза почему-то щипало, – я тоже влюблён в тебя, детка.        Стив выдохнул, а потом, обхватив лицо Джеймса ладонями, поцеловал.  – «Это ничего между нами не изменит», – передразнил он, удивительно схоже подражая интонациям Барнса.  – Кое-что всё же изменило, – покладисто согласился Джеймс, огладив спину и лопатки Стива, – я теперь могу хвастаться, что встречаюсь с «Мистером Охуенная, но Неприступная Задница».  – Не такая уж и неприступная, – не согласился Стив, распластавшись сверху. Внутри всё звенело от счастья. Джеймс тоже, тоже влюблён. – Мне, как храброму рыцарю, пришлось сразиться с… ну, не с драконом, конечно, но комплексы же могут быть засчитаны, как всякая нечисть? – Конечно, – с готовностью кивнул Стив, – о, Барнс! Храбрейший из храбрейших. – И Великолепнейший, – напомнил Джеймс, расплываясь в широченной улыбке. – И Великолепнейший, – согласился Стив, целуя его. – Оказалось совсем нестрашно, а ведь я, поначалу, струсил малость, должен признать. Думал, будет немного по-другому. – Мне нужно было встать на одно колено? – Что? Нет конечно! – Погоди, ты… ты думал, это невзаимно? – Да, – Джеймс серьёзно посмотрел на него. – Я думал, что ты не видишь во мне… в общем, что я могу быть только другом. Но потом подумал ещё раз и решил пф-ф-ф, что за бред? Ты же сам сказал, что я потрясающий! Разве ты мог устоять? – Не мог, конечно же! Хотя одна вещь и правда не изменилась, – Стив с лёгкой улыбкой погладил заросшие щёки, – мы по-прежнему друзья, и это самое главное. – Не желаешь ли повеселиться, дружище? – Джеймс скользнул ладонями ниже, сжал ягодицы Стива и игриво подвигал бровями. – Всегда «за», дружище, – Роджерс прогнулся, подставляясь под его руки.        – Хочу тебя, – Стив уткнулся лицом в постель. – Хочу тебя, хочу тебя, хочу тебя, Барнс!       Джеймс прижался к выгнутой спине, тут же задвигал бёдрами. Скользнул стояком по заднице и выше – по пояснице. Знал, что Стиву нравилось так: когда он накрывал его, зажимал между собой и кроватью, тёрся и вылизывал шею и плечи.  – Ты же можешь кончить и так? – как бы между прочим обронил Джеймс, отлипнув от мокрой спины. Стив тут же оглянулся, нахмурился недовольно. – Или ты был хорошим мальчиком и заслужил, чтобы я тебя трахнул? М, Стиви?       Роджерс тут же прогнулся в пояснице, задницей плотнее прижимаясь к члену Джеймса.  – Так что? – Джеймс не повёлся ни на жалобно заломленные бровки, ни на провокацию. Но член сжал у основания крепче, прежде чем головкой шлёпнуть пару раз по мокрой от слюны дырке. – Я... я был, – пробормотал Роджерс, вновь опустив голову. Барнса хотелось до одури. И Стив знал правила. И знал, что не меньше самого Джеймса кайфует от этой игры.  – Неужели? – он добавил ещё смазки, размазал по члену, стараясь не сжимать слишком чувствительную головку.  – Джеймс, пожалуйста, – Стив правда очень хотел его, – я был хорошим мальчиком. Ты... – такое всё ещё давалось тяжелее, – трахни меня, пожалуйста. Пожалуйста. – Получилось почти неслышно.  – Разве я могу отказать своей детке? – Джеймс ещё раз провёл головкой по дырке и, наконец, толкнулся, проезжаясь всей длиной между ягодиц. – Стиви, – сдерживаясь, чтобы не кончить сразу, – ты охуенный.        Навалился на широкую спину, подминая тяжело дышащего Стива под собой. Распластал по постели, одной рукой обхватил за подбородок, заставляя повернуть голову.  – Детка, – пробормотал в губы, аккуратно, неспешно двигая бёдрами, – детка.        Просто позвал, потому что хотелось.        Стив коротко отвечал на поцелуи, постанывая. Под Джеймсом, с Джеймсом было потрясающе. Правильно, так, как хотелось им двоим.  – Пожалуйста… – вновь попросил Стив сбивчиво, закидывая руку за голову, чтобы схватить Джеймса за загривок, прижать ближе к себе.  – Я здесь, детка, – Барнс, уткнувшись лицом в шею Стива, слизывал пот, смешавшийся с его собственным. – Никого так не хотел, – бормотал Джеймс, зная, что Стив слышит, – только тебя. Стиви.        С ним хотелось так. Близко-близко. По-настоящему. Интимно не из-за постели, а потому что можно говорить, нести ласковую чепуху, миловаться, и не стыдиться своих слов, порывов нежности. Они оба знали, что подобные признания, произнесённые шёпотом, можно говорить без страха. Не топить в себе, а делиться нежностью и любовью, которые разгорались в груди. Каждый раз всё больше и больше, всё сильнее. Джеймс был счастлив. Он нашёл в Стиве себя, и теперь точно знал, что пазл сложился.              

***

             Ничего особо и не изменилось. Разве что исчезла недосказанность и на душе стало легче, потому что чувства не нужно было таить, скрывать. – Прости, Стиви, я... знаешь, я немного устал сегодня, – Джеймс дёрнул плечом и неуверенно взглянул на Стива, который привычно устроился у него под боком. – Ты что, всерьёз думаешь, что должен оправдываться и извиняться за то, что устал и не хочешь секса? Барнс, – Стив закатил глаза, – что за глупости?  – Поцелуешь меня? Это должно придать сил, – Джеймс прищурился и усмехнулся с хитрецой. – Поцелую, – нарочито серьёзно ответил Стив, хотя глаза смеялись, – ещё и несколько раз, чтобы наверняка. – Я знал, что мы договоримся, детка, – довольно пробормотал Джеймс. – И обнимашки, да? – Стив ещё пару раз чмокнул ласково, потёрся носом о щёку. – Сегодня ты – «большая ложка». – Без проблем.  – Слушай, – через какое-то время подал голос Джеймс.  – М? – Стив, находясь в полудрёме, прижался губами к его макушке. – Когда ты начал вести половую жизнь, что тебя больше всего поразило?        Стив задумался над этим вопросом. – Знаешь, думаю, что... – он покусал губу, – количество комплексов и страхов. – Потому что ничего общего с порнухой? – Джеймс повернулся и устроился к Стиву лицом, слушал внимательно. – Да, – Стив прищурился, вспоминая. – Головой я понимал, что «как в порно» бывает только в порно, но... когда ты продолжительное время смотришь все эти видео, то... По сути, с подросткового возраста, прежде чем ты начнёшь узнавать своё тело и тела других людей, ты ведь видишь секс только так – на записи. И у тебя складывается впечатление – абсолютно, конечно же, обманчивое – что у тебя всё должно быть точно так же. А потом оказывается, что у тебя встаёт не по команде, что девушка не сразу возбуждена, что ваши тела – это тела обычных среднестатистических людей, а не подготовленные: выбритые, вылизанные и загримированные. И это... это вызывает диссонанс в сознании, а потом начинаются сомнения. А достаточно ли длинный у меня член? А достаточно ли я хорош? А точно ли моему партнёру нравится? А вот в том ролике, который я смотрел, было вот так, а у нас сейчас почему-то не так, нормально ли это? А что, если я не продержусь достаточно долго? Что, если мой партнёр не получит оргазм? И ты не уверен, что можешь говорить об этом, спрашивать, потому что от тебя ждут уверенности и опыта. Ну, или тебе кажется, что именно этого от тебя ожидают. Ты с самого начала был прав, Джеймс, – Стив посмотрел на него, – люди слишком мало говорят друг с другом и ещё меньше слушают. Некоторые вообще не готовы услышать другого человека. Я не думаю, что корень зла – порно, дело в молчании, в стыде, в страхе, что не так поймут, осудят, засмеют. Секс – это не экзамен, где ты должен соответствовать каким-то нормативам. Это потрясающая возможность узнать друг друга, доставить удовольствие друг другу, да просто провести время вместе! У каждого есть свои тараканы и причуды, но... если молчать, то ничего не будет. И я понимаю, насколько мне повезло, и понимаю, что, к сожалению, не у каждого человека есть такой спокойный, терпеливый, мудрый и любящий партнёр, как ты. По правде говоря, только с тобой я понял, что секс – это и страстно, и весело, и классно, и нежно, и… и он может быть таким разным, но всё равно потрясающим! Я... что-то я разошёлся, – закончил Стив смущённо. – Я сейчас выгляжу, как влюблённая девочка-подросток, да? – по ощущениям, у Барнса глаза должны были принять форму сердечек, как у мультяшек.  – Если девочки-подростки выглядят, как накачанные бородатые мужики, то да, безусловно. Я, признаться, немного не в курсе, что собой представляет современная молодёжь.  – Ты такой смешной.  – Это ещё одно мое достоинство.        Джеймс насмешливо фыркнул и закатил глаза: – Главный шутник здесь всё равно я. – Безусловно, – даже не думал спорить Стив. – А ты? Ты был чем-то удивлён или что-то было для тебя неожиданным? – В первый раз я так боялся, что кончу слишком быстро, что из-за нервяка у меня сначала вообще не стоял толком, – Джеймс весело хмыкнул, – сейчас это смешно вспоминать, но тогда подобное казалось трагедией, которая могла поставить крест на моей половой жизни, которая толком даже не успела начаться! – Понимаю, – Стив улыбнулся, – мне нравится, как обтекаемо ты тогда описал свой первый раз: «Это потребовало больше самоконтроля и выдержки, чем я предполагал изначально».  – О боже, – Барнс рассмеялся, – ты помнишь?  – Конечно, – Стив смотрел на него и не мог перестать улыбаться, – я тогда решил для себя: «Окей, я тоже должен быть на высоте». – Мы были такими придурками, – безнадёжно покачал головой Джеймс, не переставая гладить Стива по шее и лопаткам.  – Страшно вспомнить, – согласился Стив, прикрыв глаза. Пальцы Джеймса, разминающие мышцы, были идеальны.  – Хотя не согласен насчёт твоих слов про тело, – и пояснил, когда Стив вопросительно вскинул бровь, – к тому времени, как ты распрощался с девственностью, у тебя было потрясающее тело. Лучше, чем... чем у многих, объективно говоря.  – Д-да, наверное ты прав, – Стиву до сих пор было неловко принимать комплименты, – но я всё равно сомневался в себе. Вроде бы и неплох, но... – Постоянно думаешь: «Достаточно ли?».  – Ага, – он притянул Джеймса к себе, – особенно я не был уверен в члене. Мне он казался недостаточно большим, конечно же!  – Ну ещё бы, в порнухе у всех чуть ли не до колен, – опять развеселился Барнс, удобно закинув ногу на бедро Стива.  – Ага, и тут я – со своими средненькими показателями. Просим любить и жаловать.  – Любим и жалуем, – Джеймс погладил заднюю сторону шеи Роджерса, потянул Стива на себя. У него по-прежнему сердце готово было вырваться из груди, когда Стив отвечал на поцелуй. – С тобой не надо, как в порнухе. С тобой я просто... с тобой по-настоящему и это круче любого порно. Круче всего.  – Будет слишком сопливо, если я сейчас расплачусь, да? – Стив любил этот момент: завершая поцелуй, коснуться губ ещё раз, почти невинно.  – Моя крепкая грудь в твоём распоряжении.  – Готов вечность провести, приникнув к ней. Не так уж ты и устал, да?  – Возможно, на один ролик меня хватило бы, – Джеймс толкнулся бёдрами, потерся пахом о бёдра Стива.  – Предлагаю короткометражку, – одной рукой Стив потянул Джеймса за волосы, заставив откинуть голову, поцеловал нежно кадык, а второй погладил задницу, шлёпнул разок легко, без замаха. – Наши звёздные две минуты. – Покажем класс, детка?  – О, ещё какой, детка.