barriers are not a problem for love

После того, как альфа унёс Чимина с банкета у Юнги на душе было неспокойно. Он предположил, что это всё же сыграла свою роль ревность и досада, но ничего поделать в этой ситуации он не мог. Люди с поляны начали потихоньку расходится по домам, разговаривая кто о чем. А Юнги же, по сути, некуда было возвращаться. Его старая ветхая хижина была неприспособленна для жизни на данный момент. Но делать было нечего, поэтому он направился прямиком туда. Да, он обещал, что уйдёт из деревни сразу же после церемонии, но он ведь с Чимином так и не попрощался нормально. А уходить так — сделать больнее не только себе, но и ему. «Завтра утром зайду и попрощаюсь» — с такими мыслями Юнги заснул в холодном помещении на продрогшем матрасе, что остался от кровати. Утром же, открыв глаза, альфа быстро встал и, собравшись с мыслями, направился к хижине молодожёнов. Даже на расстоянии от дома можно было почувствовать властный запах альфы и совсем чуть-чуть запаха омеги. Юнги поморщил нос, но продолжил путь. Он прекрасно знал, что это неправильно — врываться так на чужую территорию, но ему было уже плевать. Подошедши к двери и постучав, он прислушался к звукам внутри дома. Там была тишина, что было странно. Уже подумав уходить, перед Юнги резко открылась дверь и перед ним восстал Вонхо. Альфа был на пол головы выше Юнги и имел сильно уж развитую мускулатуру, но сейчас он выглядел, мягко говоря, не очень. Взгляд его нахмурился, а под такими же хмурыми глазами пролегли огромные тени показывая, что тот не спал всю ночь. Можно было догадаться, чем он был занят ночью, вот только запаха омеги не ощущается совсем и это подозрительно. — Ты? Что надо? — с презрением подал голос Вонхо. — Мне нужен Чимин, позови его, — не обращая внимание на дерзость мальца, сказал Юнги. — Да, а что ещё ему для тебя сделать? — оскалившись он сжал косяк двери, — иди отсюда, Чимин не хочет тебя видеть. Юнги нахмурился. — Да неужели? — он не поведётся на провокацию. Вот только сейчас, когда Вонхо открыл шире дверь, запах, что был в помещении вышел наружу. И запаха Чимина там действительно и след простыл. Куда мог уйти течный омега рано утром, после такой ночи? — Где Чимин? — не собираясь играть в игры с этим альфой, прорычал Юнги. — Катись отсюда, пока я не разозлился, — и захлопнул дверь. Юнги лишь хохотнуть захотелось, что за ребёнок? Но сейчас об этом думать не время, нужно было найти Чимина. Первым из вариантов, где может находиться омега был дом его родителей, глав деревни. Туда Юнги спешно и отправился, но стоя перед дверью чувствовал себя неуверенно. Эти люди всегда вызывали в нем смутность, незнание как себя повести. На это было множество причин, связанных с его прошлым, но… сейчас не время. Нужно найти Чимина. Юнги учтиво постучался в дверь и опять получил тишину. Хотя через некоторое мгновенье послышалось шарканье и дверь ему открыл главный омега — Джин. Тот выглядел ещё хуже. Глаза были заплаканными и под ними пролегли тёмные круги, волосы были растрепанны, а сам он кутался в плед. Джин удивился появлению альфы. — Мин? Что ты здесь делаешь? — Омега Ким, прошу прощения, что пришёл без приглашения, — Юнги учтиво поклонился, — я просто хотел попрощаться с молодым господином, но подле его альфы его не нашёл. Поэтому и пришёл сюда в надежде здесь его найти. — альфа всё ещё стоял в поклоне. — Чимин… немного не в состоянии, — устало выдохнул Джин. Альфа резко поднялся. — Что-то случилось? — обеспокоено заглянул он в глаза старшего омеги, а тот лишь грустно попытался улыбнуться. — И да и нет, альфа Мин. Но это не твоего ума дело, сам понимаешь, — альфа замер от таких слов. Он понимал, да. Но не мог ничего поделать со своим внутренним альфой, что переживал за омегу. — Прошу, позвольте мне его увидеть. Я просто хочу попрощаться, — альфа выглядел задушено, а душила его именно любовь.Джин видел это, но позволить этому чувству разойтись он не мог. Но и сына предать он тоже не мог. Чимин, как очнулся, просил впустить альфу, если тот придёт. Поэтому Джин, вздохнув, вышел из дома, закрывая за собой дверь. — Идём. Юнги последовал за старшим омегой. Его очень напряг тот факт, что они направлялись прямо к дому знахарки. Джин, секунду посмотря на дверь, постучался три раза. Открыла им старушка, что удивлённым взглядом оглядела сначала Юнги, потом перевела непонимающий взгляд на Джина. — Потом объясню, альфа Мин пришёл попрощаться. — все так же устало произнёс омега, а старушка понимающе пропустила альфу первым в хижину. Проведя того к комнате с ширмой она остановила его за рукав. — Молодой господин здесь. Ему сейчас нельзя напрягаться, поэтому не смей к нему прикасаться, Мин. Понятно? — старушка была довольно агрессивно настроена, хотя Юнги ничего не сделал. Но он понимающе кивнул и знахарка рукой пригласила его проходить в комнату за шторой. Сама же удалилась, скорее всего, к старшему омеге. Юнги был взволнован. Никто не объясняет ему ничего, все жутко напряжены и Чимин почему-то находится здесь, где не должен находится. Он, переведя дух, всё-таки зашёл за ширму. Его взгляду пристала уютная маленькая комнатка, её всегда использовали для больных, за которыми нужен уход. Возле окна стояла кровать, окутанная лучами дневного солнца. И именно в этих лучах сейчас находился омега, что сидел к нему спиной и мирно смотрел в это самое окно. Юнги сглотнул, не решаясь подойти. Он решил обратить на себя внимание, кашлянув. Чимин резко повернулся, будто в испуге, но увидев Юнги сразу расслабился. А вот альфа сразу напрягся, ведь на Чимине не было живого места. Щека опухшая и губы треснувшие, словно от сильно удара. Плечи усыпаны укусами, которые уходят дальше за шиворот большой рубахи и неизвестно, что там под ней. Альфа застыл и не мог понять, что ему чувствовать. Ведь мыслей было так много: от разъярённых, до желания сесть перед этим омегой на колени и горько заплакать, ведь не уберёг. Но Юнги решил выбрать золотую середину, поэтому направился к Чимину, что смиренно ждал. Он обошёл кровать и сел на колено перед омегой. Он взял его ладошки, что лежали на коленях, в свои руки, поглаживая. Когда он взял руки, то рукава кофты сползли, оголив страшные синяки от удержания. Альфа смотрел на эти прекрасные тонкие запястья, что были осквернены столь кошмарными отметинами и не мог понять, как этот прекрасный омега заслужил такое отношение к себе? — Я его… — Оно того не стоит, Юнги, — прервал его Чимин. — Как это не стоит, Чиминни? Как он посмел сделать такое с тобой? — альфа был до отчаяния зол и не понимал поведения Чимина. — Он мой муж, Юнги, — контрольный в голову. Альфа чуть растерялся, но не потерял уверенность в чувстве, что хочет защитить Чимина. — Ты пришёл попрощаться, кажется, — холодно сказал Чимин. — Я не уйду, — ответ прозвучал серьезно, — Я буду защищать тебя. — Будешь защищать? А где ты был все эти годы? Может ты и был рядом, но препятствовать Вонхо у тебя не было ни малейшего желания. А сейчас что изменилось? Ценить начал тогда, когда чуть не потерял? — всхлипнув, произнёс Чимин, стараясь достучатся до альфы. Хоть раз вывести его на разговор, развевая эту многолетнюю неизвестность. Альфа сжал руки Чимина, что всё ещё оставались у него в ладонях. Он смотрел в эти глаза, в которых было видно, что ещё чуть-чуть и омега сломается до конца и собрать его будет уже невозможно. Он слишком долго молчал, чтобы сейчас вот так потерять Чимина. — У меня есть, что тебе рассказать Чимин, — он встал с колен и сел рядом. — Ты готов выслушать меня? — Чимин же, вытерев слёзы, кивнул, — ну что ж, я был уже подростком, когда мой отец захотел власти. Они с твоим отцом были друзьями и я не знаю, что сподвигло его совершить такой поступок, но он его совершил. Предал деревню, напав на Главу Кима, но переворот не удался и глава собственноручно убил моего отца, так как в клане за предательство карают самым жестоким способом, — пока Юнги говорил, Чимин взял его за руку, поддерживая, — я, как бы не хотел, но получил клеймо выродка предателя, потому недолго после твоего рождения ушёл из деревни. — Что? — альфа хмыкнул на удивление Чимина. — Чему ты удивляешься? Тому, что когда ты родился я уже был самостоятельным? — Нет, дурак, — Чимин шлёпнул Юнги по крепкому плечу, — тому, что жители деревни так с тобой поступили. Нельзя судить ребёнка за деяния родителей. — Юнги опять хмыкнул. — Если бы все были такими же понимающими как ты, Чиминни… но что есть, то есть. Твой отец тоже пытался держаться, но ясно дал понять, что в этой деревне мне не место. Но и в других я так и не прижился, оставался изгоем. Но даже вернувшись через много лет в родную деревню — не получил ни единого привета в ответ. Потому и работал на самом краю деревни, в попытках хоть как-то искупить вину, что не должен нести на плечах. Но когда маленький мальчишка, сын главы, стал наведываться ко мне, мне стало страшно, — он взглянул на того самого мальчика, что сейчас вырос в прекрасную омегу и внимательно слушает его, — я боялся главу, но больше я боялся себя. Потому что мой внутренний волк ещё тогда сказал мне, что вот она — наша омега. Чимин ошарашено смотрел прямо в глаза Юнги не зная, что сказать. — Но я знал насколько неправильный. Знаешь, я всегда ненавидел себя, а всё из-за всеобщего осуждения. Депрессия была затяжной и тот, кто держал меня на этом свете был лишь ты. Поэтому я пытался сказать тебе, что такой как я — тебе не пара, я не достоин. Так много лет бежал от этого, не думая о тебе. И вот к чему привёл мой эгоизм… — Юнги отвернулся от омеги, ведь тот наверняка думает о том, какой Юнги ужасный. Но через несколько секунд он почувствовал тёплые ладошки на своих щеках, что развернули его лицо обратно. Чимин смотрел на него с такой любовью, с которой на него не смотрел никто и никогда. Папы не было, отец был всегда занят, а вскоре и его не стало. Некому было любить маленького альфу Юнги, который ни в чем не виноват. А Чимин любил. Любил так искренне и чисто, что аж слёзы наворачивались. Только вот альфа не должен плакать, а вот омеге можно, поэтому Чимин поплачет за них двоих. Юнги обнял его, успокаивая. А через несколько минут послышалось лишь тихое сопение. Омега уснул, поэтому Юнги аккуратно уложил его обратно в кровать, укрывая пледом. После, он тихо покидает помещение, проходя в гостиную знахарки, где остался лишь старший омега. Тот сидел в кресле, укутавшись всё в тот же плед. — Подойди, — послышалось от Джина. И Юнги сел в кресле напротив, — ты знаешь, я не очень рад тебе. Старшего омегу Юнги всегда мог понять. Его отец при нападении напал именно на беременного Джина, угрожая этим Намджуну. Когда всё закончилось у того начались преждевременные схватки и Чимин родился раньше срока, что было опасно. А сейчас сын того, кто чуть не убил всю его семью сидит здесь и имеет какие-то виды на его Чимина. — Знаю, господин Ким, — Юнги склонил голову в уважении. Джин же, выдохнув, сжал переносицу рукой. — Тогда ты должен понимать, что ты ему не пара. — Как часто я слышу это. А кто Чимину пара? Тот, кто довёл его до такого состояния? — при всем уважении к омеге, но он не мог себя сдерживать в этой ситуации. Джин стушевался. — Понимаешь, так бывает, увлеклись немного… — Увлеклись?! Да на нём живого места нет, что он с ним сделал? — альфа уже рычал на старшего. Он видел, что омега чувствует себя ужасно, скорее всего понимая, что его выбор в Вонхо был неверным, но до последнего тот не хочет верить. Джин держится стойко, но стеклянные глаза его выдают. — Я не знаю, что на самом деле между ними произошло… думаю, все же, в порыве страсти альфа мог переборщить. Вонхо прибежал к нам ночью, говоря, что знахарка уже помогает, но я никак не мог понять, что же случилось с моим сыном, — омега смотрел в окно, когда это говорил, наверное в попытках отвлечься, — я так испугался, но сейчас меня терзает не это. Чимин… насильно прервал сцепку. — Что?! — Юнги поразил шок. Он, как альфа, понимал, чем это чревато. — Чимин сильно повредил себя и, возможно… больше не сможет иметь детей… — Джин прикрыл руками глаза, — я не знаю, почему он так поступил, ведь все же было хорошо. Они с Вонхо хорошо ладили, к свадьбе готовились, но потом… появился ты. — Голос омеги стал стальным. — почему ты вечно всё портишь?! У Чимина должна была быть прекрасная жизнь с любящим его сильным альфой, но этот альфа — не ты, пойми ты уже наконец! — Юнги терпел все эти высказывания, скрепя душу, но ответил лишь: — Но я люблю его. — Так отпусти…